7

Re: Ирина Сыромятникова - Ангелы по совместительству

- А как же я?!! - сквозь кусты, исцарапанный и всклокоченный, лез Т'Ахиме. - Я!
       В глазах жреца засветились боль и сочувствие.
       - Что случилось, мальчик? Тебя обидели?
       - Заберите меня! Пожалуйста, заберите!
       Жрец скорбно покачал головой.
       - Это не так просто. Мне предстоит очень трудный путь, понимаешь? Если ты последуешь за мной, тебе придется изменить все свои взгляды, пройти через множество испытаний...
       - Я готов. Пожалуйста!
       - Как тебя зовут?
       - Ахиме Нацу, господин.
       Тут Су'Никар заметил движение Су'Хамата и, в свою очередь, рванул через кусты напролом. Гадские колючки ему чуть всю шкуру не сняли!!! Но, несмотря на боль от царапин, душа Су'Никара пела, он и сам готов был пуститься в пляс от радости. Чудо-то какое - от жреца пастырем откупились!
       Осталось Ана'Рассе мозги запудрить и от батогов по возвращении в Тусуан отвертеться. Ну да не беда, науку придумывать оправдания имперские черные впитывали с молоком матери. Тут важно было первое впечатление и с ним был полный порядок: после рывка через кусты изгоняющие выглядели так, словно побывали в когтях у тигра.
       Когда растрепанные и исцарапанные разведчики вывалились на поляну, глаза округлились у всех.
       - Этот сволочной Т'Ахиме нас предал! - в лоб заявил Су'Никар и Су'Хамат мелко закивал, поддерживая командира. - Мы напоролись на жреца-талле, и этот гад попытался нас ему сдать!
       - Сбежали просто чудом, - поддакнул Су'Хамат.
       - Нужно уходить отсюда! Как можно быстрее.
       - Постой-постой, - лицо Ана'Рассе быстро бледнело. - Какой еще жрец?!! Рассказывай по порядку!
       Первый уровень критического восприятия удалось проломить без проблем, и Су'Никар почувствовал себя увереннее.
       - Мы нашли следы грузовиков, там дальше, на перекресте. Решили отследить лагерь чужаков точнее...
       - Мы их видели, - бесцеремонно влез в разговор Су'Хамат.
       - Семерых из них, - поправил подчиненного Су'Никар. - Это - что-то! Восьмой уровень, минимум, и с ними - некромант. И рожи у всех такие... Такие...
       - Наетые, - пришел Су'Хамат на помощь командиру.
       - Зверские! - не согласился Су'Никар. - И вот, пока мы следили, куда они свернут, к нам и подкрался жрец.
       - Т'Ахиме его на нас вывел, - дополнил Су'Хамат героическую картину.
       - Почему решили, что - жрец? - подозрительность еще не оставила Ана'Рассе.
       - Он сказал, что принял обет Поиска Истины.
       Воцарилась тишина, каждый член отряда переживал новость по-своему.
       - Вы с ним говорили?!! - всполошился Ана'Рассе.
       - У нас не было выбора, - Су'Никар поджал губы. - Он над нами глумился! Сказал, что ему плевать на волю Наместника или Императора. И что чужаки - не образец человеколюбия. Пока они обращают свою силу против врагов всего сущего, но в будущем он за это не поручится.
       - И лучше будет к ним не лезть, - подтвердил Су'Хамат.
       - Потом Т'Ахиме стал уговаривать жреца взять его с собой, чуть на коленях перед ним не ползал! Ну, мы не стали зевать и рванули в разные стороны. Так и ускользнули.
       Взгляд Ана'Рассе забегал:
       - Мы ведь должны остановить... принять бой...
       Су'Хамат скептически скривился.
       - А что ты сделаешь с этим? - Су'Никар наподдал пальцем в "хранитель".
       Амулет висел на шее изгоняющего с того самого дня, как плети учителей заставили его прикоснуться к силе. Ни снять эту штуку, ни забыть про нее Су'Никар не мог. До тех пор, пока пастырь не остановит действие волшебства, даже прикасаться к Источнику было рискованно: засекут - изувечат.
       - Ну, ведь само по себе это ворожбе не мешает... - начал было Ана'Рассе.
       - Я что-то не понял, - посуровел Су'Никар. - Или вы подвергаете сомнению Уложение, почтеннейший?
       Нахальный человек отшатнулся:
       - Нет-нет, ты не так понял!
       - В таком случае, что вы нам прикажете?
       - Мы возвращаемся в Тусуан! Нужно предупредить Наместника об угрозе, как можно быстрее.
       - И никакой ворожбы, пока нового пастыря не найдем! - Су'Никар зыркнул на учеников. А то поймут что-нибудь не так, дурни! Да, остановить проклятье как таковое "хранитель" не мог (это сделало бы его слишком неизбирательным), просто делал смертный приговор отсроченным - первый же пастырь, обнаруживший, что изгоняющий пытался ворожить без присмотра, обязан будет привести его в исполнение. Проще думать про себя, что амулет убивает!
       Все понятливо покивали.
       Как ни странно разочарования Су'Никар не испытывал - выяснение отношений с чужаками, пусть несколько опосредованное, все-таки состоялось. Изгоняющий доподлинно установил, что они имеют право гулять по Са-Орио сколько захотят - священное право сильного, а, если Анатари'Шарп чем-то недоволен, он может сразиться с ними сам. Там такие звери - жрецом не проймешь! Останки изгнанного гостя, чай, все видели...

       Глава 9
       
       Произошло типичное до ломоты в зубах событие - сердобольный белый приволок в дом какую-то дрянь. Дрянь выглядела как битый жизнью бродяга лет двадцати, невероятно грязный, оборванный, завшивленный и голодный. Мы, черные, работали в поте лица, перетаскивая из деревни наготовленную нам в дорогу провизию, а этот нахлебника приволок! Причем, явно - припадочного: вылупился на нас и замер, как сурок над норкой. Что ж за напасть такая...
       Ли Хан представил это чудо как своего ученика.
       - Не пущу!
       - Но...
       - Никаких "но"! Иди и мой его, где хочешь. Одежду я, так и быть, проклятьями почищу. К нашим вещам он в таком виде близко не подойдет - потом не будешь знать, от чего чешешься.
       Ридзер, стоявший к новоявленному ученику ближе всего, только гадливо морщился. Пит, оценивший размеры бедствия, предложил подобрать бродяге другую одежду, или у местных купить. Мысль здравая: грязь-то я убрать смогу, но как он собирается сшить вместе все эти лоскутья - не представляю.
       Ли Хан проникся и обещал устранить замечания в течение часа. Провозился три. В результате, наш новый попутчик стал похож на ошпаренного поросенка - такой же розовый и лысый, а отъезд пришлось перенести на следующее утро. Признаюсь, когда ведущий к деревне белых перекресток скрылся из виду, не я один вздохнул спокойно. "Ботва", она и в И'Са-Орио'Те - "ботва"! Чем дальше от них, тем спокойнее.
       На нового попутчика бойцы Ридзера по началу отреагировали привычно, то есть, никак. А почему, в сущности, ингернийских армейских экспертов должно волновать, есть ли у са-ориотского белого ученик? Но уже на следующий день парень, представленный обществу как Ахиме, придумал способ отличиться.
       Первый приступ я сумел купировать, встав с утра пораньше и обнаружив, что Ахиме кашеварит вместо дежурящего по отряду Яркса. Он просто не понял, на что подписался! Вежливо, но твердо, отобрав у белого ложку, я, под разочарованным взглядом мага-тунеядца, отбуксировал его к учителю ("отбуксировал" - не преувеличение: под моей рукой Ахиме обмяк, как большая тряпичная кукла, и, кажется, вообще перестал осознавать, что с ним делают). Ли Хан, не меньше моего удивленный выходкой ученика, попробовал возмущаться:
       - Мальчик хотел помочь! Что в этом плохого?
       Предки, дайте мне сил!
       - Если он хочет помочь, - попытался растолковать я. - Пусть попросит Ридзера поставить себя в график дежурства, а не нарушает установленную очередь. Иначе завтра на него повесят всю повседневную работу, включая стирку портянок Шаграта, причем, отказаться от этой чести он уже не сможет. Улавливаешь?
       Ли Хан суть сказанного, может, и уловил, но дело было сделано - Ахиме заинтересовались, а интерес двенадцати скучающих колдунов даже для обычного человека - штука крайне неприятная. Са-ориотца рассмотрели со всех сторон и нашли забавным (все равно, что приговор подписали). Не удачное время Ли Хан выбрал, чтобы принимать учеников, тем более - слабоумных! И компанию не подходящую.
       Маскировать свои недостатки Ахиме не умел. То есть, я понимаю, что белым свойственно теряться в незнакомой обстановке, приобретать вид эдакой трогательной беспомощности. Но не до такой же степени! Любое неожиданное или необычное явление погружало Ахиме в прострацию, а необычным для него сейчас было все. Понимания со стороны черных такое поведение не находило. Браймер, например, оказавшегося на его пути белого переставлял как мебель. Румол повадился, проходя мимо, дружески хлопать Ахиме по плечу, погружая того минут на пять в паралич сознания. И даже Ридзер, столкнувшись с парнем у походного умывальника, не удержался и громко заявил "Бу!".
       Естественно, Ли Хан пытался что-то сделать, разъяснить, научить. Забавно было наблюдать, как у вежливого и немного нудного белого в голосе прорезаются повелительные нотки, а жесты и мимика приобретают наглядность и выразительность. Только ведь не в коня корм - парень оказался тупым до упора. Все это можно было бы не замечать, если бы не смутное ощущение, что, потерпев неудачу, незадачливый учитель собирается подпихнуть слабоумного алхимику.
       Естественно, я это так не оставил.
       - Уважаемый, кто из нас ученика взял - вы или я? Вот и держите при себе этого припадочного!
       Старый прохиндей вдруг приобрел вид трепетно-почтительный:
       - Я восхищен вашей проницательностью, мастер Тангор! Могу ли я просить вас помочь этому бедному юноше? Только вы способны это сделать! В детстве он получил сильную эмоциональную травму и теперь в присутствии незнакомых черных робеет. Ему нужно немного практики...
       - А мне-то что с того?
       - Я не останусь в долгу.
       - Ты и так должен.
       - Возможно, есть что-то, что не входит в первоначальное соглашение...
       - Например?
       - Я мог бы обучить вас местному наречию.
       - Зафиг?
       - Уверен, такой предприимчивый молодой человек, как вы, пожелает получить в Кунг-Харне дополнительную прибыль. Это проще будет сделать, если у вас будет возможность объясниться с местными жителями.
       - Я подумаю.
       Мысль хорошая, но, если я сейчас впишусь за белого, бойцы Ридзера мне это до конца дней вспоминать будут. Еще и дразнилку какую-нибудь придумают, типа "мамочка-Тангор". Оно мне надо? Лишняя жадность до добра не доводит.
       События развивались своим чередом. Мы, не спеша, преодолели холмы, некогда защищавшие Гартралу от горячих ветров с запада, покинули тракт и двинулись по предгорьям, форсируя многочисленные речки, по летнему времени имевшие вид небольших ручьев. Присутствие человека в этих местах почти не ощущалось, а селений, подобных деревне белых, не встречалось вообще. Один раз мы издалека заметили какое-то скотоводческое кочевье, но вид грузовиков привел местных в неописуемую панику, а преследовать их куратор запретил.
       Офонаревшие от безделья Румол и Шаграт выкурили из гнезда гоула (тварь поменьше, чем та троица, что я завалил под Редстоном, но все равно - приличную), повязали магией и приволокли в лагерь, то ли - хвалиться, то ли - белого пугать. Пит даже не нашелся, что сказать по этому поводу. Придурков наградили почетной обязанностью мыть грязную посуду ближайшие две недели, а своего ученика Ли Хан два дня приводил в чувство, отпаивая какими-то травами. Вид у парня стал откровенно затравленный.
       Сдохнет у Ли Хана ученик, зуб даю. Что, в таком случае, напишет о нас в своем отчете куратор? Ну и потом - слаб я, не могу оставить белого в беде. Проклятое воспитание...
       Долго медлить с решением черным не свойственно, но для благотворительности следовало найти приемлемое обоснование. На очередном привале, когда весь отряд собрался вокруг походного котла, я громко окликнул белого:
       - Хан, ты, помнится, говорил, что можешь пару уроков са-ориотского дать? Я, в принципе, с вашим наречием знаком, мне просто, как бы, разговорной практики не хватает.
       На физиономиях жующих овсянку колдунов отразился охвативший их скепсис. Я обвел банду Ридзера пристальным взглядом - черных надо ставить на место сразу.
       - Да я - алхимик, выпускник Редстонского Университета! Нам этот са-ориотский два семестра преподавали. Мне на нем лопотать выучиться - как два пальца показать!
       - Я готов давать уроки всем желающим, совершенно безвозмездно, - встрял Ли Хан, сообразивший, наконец, в чем дело.
       Армейские эксперты многозначительно промолчали - полиглотов среди черных всегда было немного. Питер пожал плечами и изрек:
       - Дело хорошее, мастер Тангор. Если можно, я тоже поучаствую.
       Вот и отлично! После такого начала никто не сможет заподозрить меня в недостаточной суровости.
       И стало у Ли Хана три ученика.
       Теперь каждый день я тратил целый час драгоценного стояночного времени на уроки чудной иноземной речи, а в пути, как бы, закреплял навыки в компании Ахиме. Этого белого пришлось натурально приручать. Во-первых, он очень нервно реагировал на любое прикосновение, словно его побить могли (а может, и били). Всякое громкое слово или сказанная с угрожающей интонацией фраза тоже принимались им на свой счет. Во-вторых, у него начисто отсутствовали характерные для белых общительность и любознательность, сам он не улыбался, а чужие улыбки его откровенно пугали. Но самое главное - совершенно увечный язык тела. Каждый человек посылает окружающим невербальные знаки, показывающие, как следует к нему относиться и чего от него ожидать, иногда поворот головы и положение рук могут сказать больше, чем полчаса обмена любезностями. Особенно это важно для черных, которые впустую молоть языком не любят. Предки оборони вас выглядеть вызывающе в присутствии боевого мага! Питер, например, старательно демонстрировал всем уверенность в себе и невозмутимость (его, наверняка, специально натаскивали на то, как надо вести себя с подопечными). Ли Хан был дружелюбно-нейтрален и неуловим, как тень. А вот его ученик... Вся фигура Ахиме - опущенный взгляд, ссутуленные плечи, руки, постоянно прижатые к животу - буквально кричали "Я - жертва!" Следовало ли удивляться, что с ним вообще никто не считался?
       Если все это - последствия детской травмы, то я не понимаю, как он вырасти-то смог - здоровье одаренных сильно зависит от их душевного состояния. Наверное, в Са-Орио обитает какая-то особо живучая разновидность белых, другого объяснения нет.
       Для начала, пришлось заставить его выучить имена всех ридзерских охламонов. Так, по крайней мере, зверский вопль: "Румол, верни панаму!!!" перестал вызывать у него смятение чувств. На привалах я ходил, взяв его за руку, тыкал пальцем в предметы, требовал их назвать, а потом долго и упорно отрабатывал произношение. Нет, мне вовсе не улыбалось изображать клоуна, но, занятый произнесением простых фраз, Ахиме перестал шарахаться от занимающихся своими делами колдунов. Вторым плюсом этих спектаклей стало то, что бойцы Ридзера приучались воспринимать белого как человека, а не как вешалку ходячую (без этого он все равно бы у нас не прижился). Попытки прятаться мне за спину я решительно пресекал, хохмить в моем присутствии никто не решался, а дальше и Питер в дело втянулся. Кстати, обучение получилось двухсторонним: Ахиме впитывал незнакомый ему ингернийский язык гораздо быстрее, чем я - халтурно изученный "со словарем" са-ориотский. Мог ли черный позволить превзойти себя?!! Ли Хан довольно щурился и усложнял уроки. Все счастливы.
       Кроме куратора. Как оказалось, Питер все время думал про себя какие-то мысли и однажды решил ими со мной поделиться:
       - Мастер Тангор, вам наш добрый наниматель никого не напоминает?
       - Ась?
       - Я-то по началу ничего такого не заметил, а сейчас он поправился, щетина отросла... Ничего знакомого? Может, в газетах мелькало.
       Я только пожал плечами: мне и так-то помоги предки человека по изображению узнать, а если он еще и внешность изменить пытался...
       И вот что характерно: пока мы говорили, рядом никого не было, но на следующий день Ли Хан оказался гладко выбрит. Я долго думал, потом поймал белого кота и долго задумчиво смотрел ему в глаза. Скотина отреагировала на экзекуцию парадоксально - начала урчать и ласкаться. Оно мне надо - белая шерсть на черных штанах?
       За две недели мы проехали почти половину пути и встали перед необходимостью переправиться через реку Окток (один из притоков Тималао). Казалось бы, фигня вопрос - Ли Хан пометил на карте брод, которым пользовались все местные. Вот тут-то нас и обломало.
       Вы представьте себе: внутренние районы Са-Орио, полупустыни, редкие оазисы, население сосредоточено в долинах рек. И - моросящий дождь, типично краухардская погода. Местные почвы, по началу казавшиеся каменными, на поверку оказались смесью песка и пыли. Они охотно принимали воду, набухали и превращались в податливое тесто, которое с чавканьем хватало меня за сапоги. Единственной надежной поверхностью на всем обозримом пространстве стала узкая лента очередного имперского тракта, на который мы успели выбраться буквально чудом.
       Дорога вела туда, куда нужно ей, а не нам - на северо-восток, к самой труднопроходимой и безлюдной части Понтиакских гор. Ехали наобум, в надежде найти брод или хотя бы укрытие от дождя. Запасы продовольствия понемногу таяли, Ридзер ввел жесткую экономию масла, и овсянку теперь приходилось есть холодную и полусырую. Не я один думал о том, чтобы развернуться и отправиться в ближайший город ниже по течению (не так далеко, на самом деле), хотя Ли Хан этого и не рекомендовал.
       - Города в среднем течении Тималао - традиционный оплот власти императора, - убеждал нас белый. - Даже сейчас тамошние жители могут напасть на чужаков, оказывая своему владыке воображаемую услугу.
       Дождь продолжал моросить (кто мне скажет, откуда его столько?!!), с высокого южного берега реки открывался прекрасный вид на равнину, успевшую зазеленеть и кое-где расцвести. Окток (обязанный в это время года превратиться в чахлый ручей) радовал глаз мутными бурунами. Одежда отсырела, тенты грузовиков отсырели, одеяла отсырели так, что даже Браймеру надоело их все время сушить. А спать нам (черным!) приходилось чуть ли не вповалку. Я вспоминал, как обещал себе после Арангена никогда не мотаться по сельской местности, и от досады готов был головой об руль биться.
       Раздражение копилось, даже вышколенные армейские эксперты начали цапаться друг с другом, и Питер с трудом удерживал ситуацию под контролем. Ли Хан не отпускал Ахиме от себя ни на шаг. Все это должно было закончиться плохо - дракой, а может и убийством. Вместо этого, милостью Короля, спасать чужую карму пришлось алхимику.
       В этот раз я ехал вторым, старательно выдерживая дистанцию с впереди идущим грузовиком и стараясь не замечать, как мокрая рубашка липнет к телу. Огибая очередной холм, дорога вывернула к берегу реки, но ощущения простора не появилось - перспективу скрадывала пелена дождя. Солнце мы не видели уже неделю, висящая в воздухе морось, в отличие от краухардских туманов, совсем не приносила прохлады. Глаза, несмотря на сооруженную из полотенца повязку, заливал пот. Вот в таком вот положении колдуны и изобретают всяческие неснимаемые проклятья.
       Внезапно мир покачнулся, горло сдавило ощущение близкой опасности. Я заглушил мотор и до предела напряг чувства. Выглянувший из передней машины капитан издал предостерегающий крик - сразу за капотом моего грузовика разверзлась метровой ширины трещина.
       - Тангор! - рявкнул Ридзер. - Вылезай оттуда, Шорох твой папа!
       - Поцелуй Короля! - обложил я его в ответ. - Морозьте грунт! Сейчас весь склон вниз поедет!!!
       Реальность задрожала от дюжины прозвучавших одновременно проклятий. Ситуация стабилизировалась, но до благополучной ей было еще далеко.
       - Так, все, лезьте в тот грузовик и катитесь нафиг!
       - А ты?
       - Мы не можем потерять топливный реактор! Постараюсь удержать машину, не получится - съеду на берег и попробую найти подъем выше по течению. Главное, лебедку не потеряйте!
       Риздер внял и отвалил. Грузовик молниеносно разгрузили (в первую очередь за счет топлива и золота), бойцы перебрались в головную машину и убрались нафиг с опасного склона, не опускаясь до пошлого пожелания удачи. Плевать, без него обойдусь.
       В принципе, чтобы угробить черного мага, нужно что-то более серьезное, чем пара камней. Но я вырос в Краухарде и представлял себе, что такое оползень - тысячи тонн ожившего грунта, неудержимой волной катящегося вниз. Тут никакие щиты не помогут, грузовик завяжет бантиком, а от хрупкого человеческого тела уцелеет разве что позвоночник. Единственный способ сохранить ценное оборудование - взять процесс под контроль и, если уж обвал неизбежен, провести его так, чтобы оказаться наверху.
       Зомби басовито брехнул в кузове, стараясь поддержать хозяина морально. Я расслабился и закрыл глаза, пытаясь прочувствовать грунт под машиной - искательской практики у меня последнее время было до затылка. Да, нас кувыркнет. Если не вмешаться прямо сейчас, весь склон свернется рулончиком, в середине которого меня и похоронит.
       Врешь, не возьмешь!
       Чертить пентаграммы было негде и некогда, пришлось воспользоваться оперативным проклятьем, сложив его наподобие того знака, которым защищают подшипники мощных турбин. Земля дрогнула и поддалась, треть склона, подобно гигантским салазкам, устремилась вниз. От меня больше ничего не зависело, оставалось только громко материть эти холмы, реку и криворуких са-ориотцев, умудрившихся проложить дорогу, но позабывших про дренаж. В голове не вовремя обозначился Шорох, осознал происходящее и испарился без следа. У, собака страшная!
       Путь вниз занял секунд двадцать, грузовик все еще стоял на колесах, но расслабляться было рано - гигантская масса грунта запрудила поток. Ни о каком "выше по течению" речи не шло - вода мгновенно закрыла берега и продолжала прибывать. Вцепившись в руль и лихорадочно орудуя педалями сцепления и газа, я гнал грузовик по телу оползня, как по мосту. За пределами промороженного участка грунта мы едва не завязли, а, ухнув в воду в двадцати метрах от противоположного берега, едва не заглохли, но армейские алхимики постарались на славу, и движок так просто было не убить (это вам не И'Са-Орио'Т, у нас умеют вещи делать!!!). Отчаянно чадя и завывая, грузовик вскарабкался на пологий каменистый берег, проломил кусты и выкатился на заросшее густым бурьяном плато. Позади и внизу безумствовала река, сражаясь с неожиданной преградой.
       Я заглушил двигатель и позволил себе на минутку перевести дух. Работа только начиналась: если грязную воду затянуло в движок, все придется перебирать и чистить, прямо сейчас. Мы не можем себе позволить потерять транспорт так далеко от моря! А если Рурк перенес коробку с ключами в другой грузовик, я из него из живого зомби сделаю.
       - Все в порядке? - произнес над ухом спокойный голос.
       Я аж подпрыгнул, больно саданувшись коленкой, хорошо хоть, проклятьем вслепую не ударил. С черными так нельзя!
       В кабину заглядывал Ли Хан. Я даже не сразу понял, как он здесь оказался.
       - Ты что творишь?!!
       - Мне надо с вами поговорить.
       - Я спрашиваю, почему ты остался в машине?!!
       Ли гордо вздернул подбородок.
       - Я был уверен, что вы справитесь с ситуацией, а мне надо поговорить с вами наедине.
       Ну, что тут скажешь? Псих! Или - белый, что в данном случае равнозначно.
       Я вылез из кабины, попытавшись с ходу оценить ущерб. Задние скаты в жирной глине по самое днище (где только нацеплялась?) - придется ломом оббивать, но это армейский грузовик выдержит. Хуже, что волна жидкой грязи захлестнула радиатор, а управляющие двигателем проклятья очень чувствительны к свойствам среды. Кроме того, лучше подстраховаться, заменить все фильтры и масло. Короче, без детального осмотра я не сдвинусь ни на метр.
       А тут еще этот... Ли Хан терпеливо ждал начала разговора.
       - Чего тебе?
       - Я хотел бы с вами поговорить.
       - Это я понял. О чем?
       - О вашей семье. Не звали ли вашего отца, случайно, Тодером?
       - Его не звали, он сам приходил. А вы что, знакомы были?
       - Встречались.
       А сам такой спокойный-спокойный, хотя, по-хорошему, после такой передряги должен нервы годами лечить. К слову о нестандартных белых: у меня в кровниках два года ходила целая секта подобных маньяков. Типы, гордо именовавшие себя Искусниками, имели на черных (всех черных!) большой зуб, но пару месяцев назад их наши власти сильно обломали. Я вложил в это дело свою скромную лепту. Не может ли оказаться так, что кому-то из них неймется до сих пор? Вот, например, рубашечка у него по фасону явно не местная.
       Макс бесшумно занял позицию за спиной Ли Хана.
       - У тебя папа что, денег занял?
       - Причем тут это?
       - Больше сотни не отдам! И никаких процентов.
       Белый едва не сплюнул.
       - Не путайте меня, молодой человек! Не нужно мне от вас никаких денег.
       - Тогда зачем наедине?
       - Затем, - глубоко вздохнул Ли. - Что удержать разговор на нужной теме очень трудно, а в присутствии ваших компаньонов - просто невозможно. Я хочу обсудить ваше мировоззрение!
       - О!
       Это - песец. Белого повело на философию - спасайся, кто может. Если не заткнуть его фонтан сейчас, он начнет доставать меня в присутствии банды Ридзера, а дальше либо сам заработает душевное расстройство (не смотря ни на что), либо меня до него доведет. А безумный некромант - это страшно, господа! Практически, нужно спасать человечество.
       - Хорошо, мы поговорим, но через полчаса - нужно закончит тут, пока все не засохло. А ты пойди, кашу завари. Примус, вроде, должен был остаться.
       Вот так! За едой и разговор пойдет проще.
       Возня с механизмами, как всегда, подействовала на меня умиротворяюще, особенно порадовало то, что движку ничего не угрожало. Я за пару минут вытянул всю воду плетением и продул двигательный отсек. На всякий случай, обновил заклинания, почистил масло, смазку заменил. Хорошая, все-таки, штука - армейская машинерия, легко использовать, просто чинить. Овсянка в исполнении Ли Хана тоже оказалась ничего себе.
       - Слышь, ты когда говорил о мировоззрении, серьезно полагал, что оно у меня есть?
       - Мировоззрение всегда есть, - веско обронил белый. - Просто оно не всегда сформулировано.
       - Как же ты тогда собираешься его узнать?
       - Методом прямого наблюдения и наводящих вопросов.
       - А почему именно у меня?
       - Потому что вы - первый некромант, которого я смог так долго наблюдать в естественной среде.
       - Ты только учти там себе, что я - алхимик!
       - Вы не хотите разговаривать?
       - Почему? - я облизал ложку. - Можно поболтать часок, а потом - на боковую.
       - Алхимик, это для вас важно?
       - Да! Я вообще изначально не собирался обретение проходить.
       - Жалеете?
       - Как можно жалеть о том, что научился ходить? К тому же, будущее - в синтезе магии и алхимии. Так я нахожусь на острие прогресса!
       И, к слову говоря, уже успел сделать в него свой вклад.
       - А некромантия?
       Я поморщился.
       - А некромантом меня назначило начальство, за мой уникальный природный талант.
       - Жалеете?
       - Вот уж нет! Такие интересные навыки приобрел, да и древние эпохи ... Но об этом говорить не могу - я клятву давал и бумажку подписывал.
       И не известно еще, что более сурово.
       - А в Са-Орио зачем отправились?
       Я пожал плечами.
       - Деньги нужны - башню строить буду. К тому же, идеи есть всякие... Ты, например, знаешь, что раньше у людей были летающие устройства тяжелее воздуха?
       - Слышал о таком.
       - От кого?
       Белый неопределенно повел плечами.
       - Приедем в Кунг-Харн, я вам фрески покажу, очень древние.
       - Как эти штуки выглядят, я и сам знаю! Мне бы от них хоть кусок... Ну, или кость пилота.
       Белого передернуло.
       - Как вы можете о подобном даже думать?
       - А что такого? - искренне удивился я. - Мертвым не больно, а живым - интересно.
       - Откуда вы знаете, что не больно?
       Я ткнул пальцем и Макс, почувствовав мое настроение, подошел приласкаться. Ли Хан смотрел на мохнатого монстра со смесью гадливости и сочувствия.
       - Кстати, у меня и человеческий зомби был, и тоже не жаловался.
       Ли все-таки плюнул.
       - Зачем надо было это делать?!!
       - Само получилось, причем, оба раза. Честно! С Максом был выбор - убивать его или спасать, а с Мистером Флапом спасать нужно было меня. Между прочим, нормальный мужик оказался этот зомби, белому нашему нравился.
       - Белому?!!
       - Ну, магистру природной магии, если их можно за белых считать.
       Потому что это очень уж своеобразная это дисциплина. Ли Хан недоверчиво переваривал услышанное.
       - Честно! Они грядки вместе пололи. Йохан еще сказал, что в зомби есть душа.
       - Как он это определил? - прищурился Ли.
       - Пес его знает! Увижу в следующий раз - спрошу.
       Помолчали.
       - Так как насчет мировоззрения?
       Ли вздохнул.
       - Пока проблемы с мировоззрением есть только у меня.
       Макс сочувственно положил ему на колено лапу. Ли подумал и не стал ее сбрасывать.
       - Во времена моей молодости учили, что черная магия - суть порождение Дьявола, - между делом сообщил он.
       - Это утверждение противоречит современному естествознанию.
       - И много естествознание понимает в проявлениях тьмы?
       - Мало, но я надеюсь исправить это упущение.
       - Скромно, - усмехнулся Ли.
       - Должен же это кто-то сделать!
       Не говоря уже о том, что знание придется скорее не открывать, а восстанавливать, значит, есть шанс найти достаточно информированного мертвеца... Да, я - черный до глубины души и не против сдать экзамен со шпаргалкой.
       Ли поколебался, а потом протянул руку и почесал Максу уши. Пес-зомби одобрительно вильнул хвостом.
       - Он не воспринимается как животное.
       - А он больше не животное. Насколько я понимаю, поднятие зомби - двухсторонний процесс. Теперь во мне есть что-то от него, а в нем - что-то от меня.
       Обмен сущностями - самая сложная для понимания часть некромантии, если раньше на этот счет и существовала теория, то теперь она утрачена.
       - Грядет смена эпох, - глубокомысленно заключил Ли. - Старые истины сменятся новыми.
       Как это типично!
       - Скажи честно, - прищурился я. - Ты - Искусник?
       Белый чопорно поджал губы:
       - Задавать такие вопросы - неприлично!
       Что было бы проще - сказать "нет"? Зря я его кашу ел.
       - Будешь хулиганить - я за себя не отвечаю!
       - Не волнуйтесь, молодой человек, с моей стороны вам решительно ничего не угрожает.
       Это он что, намекает, что я чего-то боюсь?!!
       Белый кот вспрыгнул хозяину на плечи (с противоположной от Макса стороны) и потребовал внимания. Ли Хан изящно свернул откровенный разговор. Именно тогда, когда мне стало интересно! Ну, точно, Искусник.
       Я демонстративно обновил на зомби реанимирующее проклятье и начал располагаться ко сну. Тут-то и обнаружилось, что счастье - есть. После двух месяцев непрерывного общения компания двенадцати боевых магов опротивела мне по самое не могу. Это только армейские эксперты друг дугу не надоедают (психи потому что), а я - нормальный черный, со мной так нельзя! Теперь же весь грузовик оказался в моем распоряжении. О, да...
       Я расстелил матрас и вольготно раскинулся, заняв половину кузова.
       Ну, уж теперь-то отдохну! А бойцы Ридзера пускай спят сидя.
       
       Глава 10
       
       Утром дождь кончился. Нет слов. Просто нет слов.
       Я, по привычке, проснулся с рассветом и повалялся еще с полчаса, борясь с невыносимым желанием послать всех к Шороху, а потом природа взяла свое. Ли Хан дожидался меня снаружи, хорошо хоть будить не пытался. Я, не торопясь, потянулся, отлучился в бурьян, ополоснул лицо водой, накапавшей с тента в два ведра. Полотенце потерявший терпение белый вручил мне лично.
       - Ну, чего тебе опять?
       - Необходимо проложить маршрут...
       - Угу.
       - ... выбрать место для переправы...
       - А вот это - вряд ли.
       - ???
       - Сам подумай: мы искали брод, чтобы переправиться на эту сторону. Зачем нам обратно?
       - Но остальные - там!
       - Это уже их проблемы. Думаешь, они за нами не следили?
       Да они, небось, ставки делали, сволочи армейские!
       Ли Хан, наконец, включил мозги, обдумал ситуацию и констатировал очевидное:
       - Мы не назначили место встречи.
       - Ну, так давай назначим! Подумай, какое место им будет просто найти, учитывая способности Питера к языку и неспособность Ахиме к географии.
       В этом и заключена пикантность ситуации, с которой предстоит столкнуться Ридзеру: нашего куратора местные смогут понять, только если очень захотят, а белый, даже если расхрабрится настолько, чтобы с кем-то поговорить, вряд ли сможет внятно указать направление.

8

Re: Ирина Сыромятникова - Ангелы по совместительству

- Гм, - Ли Хан задумался. - Нужно место, название которого многие знают, и чтобы через него проходил тракт. Придется ориентироваться на крупный город.
       - Сам думай. Я вообще не помню, какие ориентиры на карте Ридзера указаны, кроме реки и гор.
       И то, что вон за тем хребтом начинается Тусуанская долина, я знал совершенно точно.
       - Из того, что указано на карте, - озабоченно поджал губы белый. - Напрашивается только Арх-харам. Со стороны гор это вообще первый город, местным дальше него и ездить-то не полагается. Две из трех проходящих там дорог имеют сугубо военное значение, что тоже хорошо - меньше шансов, что о нас пойдут слухи. Учтите, попутчиков не избежать! Наместник способен поддерживать дороги вокруг Тусуана в нужном состоянии, по крайней мере, для местных перевозок. Не пойму только, как вы собираетесь дать знать о своем выборе остальным? Предупреждаю, ворожить тут будет плохой идеей!
       - Не дурак, знаю! - поморщился я. Гнездо близко! В Ингернике подходы к сосредоточию власти были бы утыканы амулетами инструментального контроля, как Краухард - поганками, а у меня нет ни малейшего желания выяснять в одиночку на что способны местные изгоняющие. - Мы пошлем гонца.
       Я похлопал Макса по холке и зомби подобрался, выражая готовность бежать хоть сейчас.
       - Оригинальная идея, - поднял брови белый. - Но как далеко вы сможете его контролировать?
       - Я вообще не буду его контролировать. Дадим Ридзеру пару дней поплутать, потом Макс пробежится вдоль реки, найдет след переправы, вручит сообщение и вместе со всеми поедет к нам. Единственное, обновить реанимирующие проклятья Ридзер без меня, скорее всего, не сможет, так что, больше чем на две недели нам лучше не разлучаться.
       Кажется, мысль о бегающем на свободе зомби белого не порадовала. Да ну нафиг! Я этому прохиндею доверяю меньше, чем Максу.
       - Что у нас на завтрак?
       - Овсянка, мастер Тангор, - с серьезным видом сообщил белый. - Если хотите, в кашу можно добавить тушенки, но осталось ее всего пол-ящика.
       Я подогрел овсянку (плевать на расход масла, реактор-то у меня!), в одно рыло употребил целую банку тушенки и устроился на капоте грузовика загорать. Кто бы знал, как мне не хватало тишины! Сухой шелест бурьяна, монотонное бормотание реки и ни одного черного от горизонта до горизонта...
       Где-то через час мой отдых нарушило вежливое покашливание. Около кабины стоял Ли Хан и недовольно разглядывал мои босые пятки. Как же он мне надоел...
       - Чего тебе, старче?
       - Мы ехать-то собираемся?
       То есть, он все это время сидел в кузове и ждал начала движения?
       - Мы же, вроде, договорились, что пара дней у нас есть. Раньше Ридзер никак не сможет сюда перебраться - завал воду поднял.
       - За это время мы могли бы, по крайней мере, выехать к какому-нибудь жилью.
       Предки, дайте мне терпения! Раньше он доставал всех равномерно, а теперь будет цепляться только ко мне.
       - Мужик, ты учти: мы не на вездеходе едем. Не брали мы вездеход! Нас заверяли, что в империи есть дороги, а клиенты черных магов в чистом поле не селятся. К тому же, грузовик теперь один и без лебедки - застрянем, будем на месте торчать, как памятник имени себя.
       - И вы предлагаете...
       - Дождаться, когда грязь подсохнет! Нас уверяли, что в это время года главной проблемой Са-Орио является засуха.
       - В принципе, так оно и есть, - белый c подозрением прищурился на затянувшую небо хмарь. - Подобное явление совершенно ненормально.
       - Ты еще скажи, что можешь погоду предсказать - вместе посмеемся.
       - Предсказать не могу, но тенденцию вижу. У этой облачности нет предпосылок!
       - Сам понял, что сказал?
       Ли Хан потер переносицу (он приобрел привычку делать это всякий раз, когда мы разговаривали больше пары минут к ряду).
       - Молодой человек, я совершенно точно знаю, что говорю. Более того, если обратиться к истории и вспомнить наиболее характерные признаки магических катаклизмов, то странные погодные явления идут в списке первой строкой, - голос белого стал размеренным, воображение так и рисовало ему мантию преподавателя и шапочку с кисточкой. - Однако принято считать, что подобные события инспирируются мощными однократными воздействиями - внимание! - нарушающими гармонию слоев тонкого плана. Помните, вы спрашивали о причинах, делающих возможности белых магов ограниченными? Подумайте вот над чем: пастыри производят неестественные изменения, незначительные по отдельности, но повторяющиеся сотни тысяч раз на протяжении десятков лет...
       - Интегральное воздействие? - догадался я. - А может отдача от однородных заклинаний суммироваться?
       - Этого, молодой человек, никто не проверял, по крайней мере, в таких масштабах. Однако вопрос сложнее: что именно суммируется? Истощение слоев, используемых при построении заклинания, или реакция тонкого плана на воздействие - знаменитый откат?
       - А не пофиг?
       - Нет!!! Только выявив природу явления мы можем установить его причину и предсказать последствия! Критически важно знать, является ли происходящее результатом разумного воздействия, или это какой-то иной, параллельно развивающийся процесс.
       Да, в теории магии он шурупит, прямо как на лекции побывал.
       - Клево. Но молодым меня при Ридзере больше не называй - поссоримся.
       Белый мученически вздохнул. А кто меня пожалеет?
       В этот день мы никуда не поехали. За ночь вода промыла в теле оползня извилистый проход, и сильно уменьшившийся в объеме Окток бодро зажурчал в новоявленном ущелье. Я осмотрел реку, полюбовался на пласт жирной желтой глины, обнажившийся на противоположном берегу, открыл спрятанную в укромном уголке грузовика фляжку с самогоном...
       Подошел Ли Хан и звонко хлопнул в ладоши:
       - Ну что ж, продолжим урок?
       Я чуть глотком не подавился.
       - Чего?
       Белый укоризненно покачал головой:
       - Молодой человек, вы уже забыли свое обещание в два счета научиться са-ориотскому?
       Я бы, может, это обещание и забыл бы (с наслаждением), а вот ридзерские бойцы мне его еще припомнят.
       - Может, завтра?
       - Как скажете, - огорченно вздохнул Ли Хан. - Но учтите: занятия языком требуют постоянной практики. Стоит прерваться на день, и предыдущий урок придется повторять по новой. Впустую потраченное время...
       Э, нет, заниматься одной и той же фигней дважды я был не согласен! К тому же, полагаться в переговорах с местными только на Ли Хана было бы верхом легкомыслия. Фляжку пришлось вернуть в тайник.
       - Ладно. Только давай в этот раз выберем какую-нибудь практическую тему. Как, например, по вашему будет: "Только за деньги"?
       Песчаная почва сохла почти так же быстро, как намокала, совершая обратную метаморфозу из пластичного теста в несокрушимый монолит. Следы колес, пропахавших грязь на берегу, превратились в монументальные свидетельства торжества алхимии над природой. Наверное, они так и останутся тут на века, если снова дождь не пойдет.
       Утром следующего дня в небе засияло солнце, и я занялся всем тем, что откладывал из-за плохой погоды. Например - стиркой. Из-за близости Тусуана полностью полагаться на магию было рискованно, так что в дело пошло вонючее серое мыло. Ничего, жил же я как-то двадцать лет без чистящих проклятий! Правда, из постиранных в луже рубашек пришлось выбивать белесую пыль и они слегка попахивали, но носить их было можно.
       А после полудня мы рискнули тронуться в путь, чтобы хоты бы немного проехать до заката.
       Ли Хан тихой сапой протырился в кабину и ехал теперь рядом со мной, такой покладистый и скромный, но (по глазам вижу) очень довольный собой. Решил, что с черным справился! Ну-ну. Я те устрою путешествие с комфортом. Ты у меня Ридзера встретишь как родного, а Питера вообще облобызаешь, лишь бы в другой грузовик пустил!
       Пустыня сохла и парила, из кузова потихоньку выветривался запах плесени и грязных носков. Среди чистого поля мы уткнулись в остатки каменной изгороди и, держась вдоль нее, выехали к проселочной дороге, едва обозначенной на земле (подозреваю, что по ней не ездили, а гоняли скот). Люди! С равной вероятностью они могут встретить нас хлебом-солью или попытаться избить. Надо быть готовым ко всему, особенно сейчас, когда я не могу позволить себе бить магией по площадям, опасаясь нарваться на визит обитателей Тусуанской долины. Впрочем, в резерве остается зомби, да и алхимических штучек у меня сейчас в достатке. Я специально остановился на полчаса и вдумчиво перебрал свой арсенал, заставив Ли Хана нервничать и заламывать руки (наверное, склонность все принимать на свой счет - какая-то особая черта белых, с которой в Ингернике мне сталкивался не приходилось). По самым скромным прикидкам, одолеть меня сейчас мог только взвод тяжело вооруженных штурмовиков, поэтому к первому за долгое время жилью я приближался в настроении спокойном и даже приподнятом.
       Над форпостом цивилизации висел запах хлева
       Это селение строилось обычными людьми и чем-то неуловимо напоминало самые старые здания ингернийского города Михандрова (только у нас камни плотнее подгоняли друг к другу): линии, проведенные на глаз, качество кладки, меняющееся несколько раз по высоте одного строения, калитки и ставни из тонкомерной древесины, никогда не знавшей рубанка. Но в Михандрове все это было тщательно сохраняемым наследством старины, а тут - сутью жизни. Реалии прошлого века: примитивное существование без водопровода и электричества, с удобствами в ведре и рукомойником на веревочке. То, о чем наша "ботва" предпочитает романтично грезить, находясь на безопасном расстоянии, то, что забивает хлопотами по хозяйству весь день без остатка, заставляет женщин стариться к тридцати, а детей в двенадцать - считаться взрослыми.
       Вот почему черные предпочитают жить в городах.
       Будь моя воля, мы проехали бы это убожество не останавливаясь, но Ли Хан хотел уточнить наше местонахождение. Сосредоточие здешней власти он нашел необычайно быстро и в ответ на мой полный подозрения взгляд только плечами пожал:
       - Что вы удивляетесь? Все поселения империи построены по единой планировке, записанной в Уложении и зависящей от размера и значимости объекта. Эти требования стараются соблюдать даже в глуши.
       Подивившись очередному маразму, я подрулил к домику старосты - халупе, отличающейся от остальных цветастой тряпкой, навешанной на дверь. Ли Хан пошел здороваться, а мне вылезать было лениво. Плевать на уважение, мы здесь все равно долго не задержимся. Ну, сколько там времени нужно, чтобы спросить дорогу? Пять минут, десять? Белый не возвращался полчаса. Более того, к дому подтягивались какие-то людишки, они входили внутрь, а обратно не появлялись. Залетающий в кабину ветерок наполнился ароматом свежего хлеба...
       Так дело не пойдет! Я решительно спрыгнул на землю, активировал оберег на дверце и пошел выяснять, что за новый цирк придумал этот клоун.
       
       Глава 11
       
       - Не стоит ли пригласить к столу вашего спутника, досточтимый?
       - Не беспокойтесь, уважаемый! Мой благородный друг должен позаботиться о нашем транспортном средстве, но, будьте уверены, к столу он успеет вовремя.
       Сама мысль о необходимости тащиться на улицу и упрашивать вредного некроманта не оскорблять пренебрежением жителей деревни вызывала у белого тошноту. Перед глазами так и вставала скептическая физиономия колдуна, произносящего сакраментальное: "Нафиг?" И ведь нельзя сказать, что он будет полностью неправ - даже белые не пытаются налаживать дружеские отношения с каждым встречным. А главное, какой смысл унижаться, когда через пару минут природа все сделает сама?
       - Дайте отдых ногам, окажите честь нашему дому, не побрезгуйте скромным угощением! - соловьем заливался староста. - На закате племянники пригонят стадо - устроим настоящее застолье!
       Старейшины, успевшие рассесться вдоль низкого стола на подушках, разложенных расторопной хозяйкой, солидно покивали. Судя по той скорости, с которой собрались уважаемые жители деревни, местным что-то было очень нужно от гостей, а опыт предостерегал мага принимать на себя непонятные обязательства. Что-то наигранное чудилось ему в веселости старосты, горький привкус отчаяния исходил от молчаливо суетящихся женщин. К счастью, замысловатый этикет внутренних долин не считал любопытство оскорблением.
       - Ваше гостеприимство радует мое сердце и дарит прохладу душе! Видно, счастливый ветер привел меня к порогу этого дома. Однако, что за тень я вижу в углу? Не навестили ли вас до меня иные гости?
       Староста не удержал лицо - его улыбка выцвела, бремя забот опустило уголки губ, по другому уложило складки на лбу.
       - Ах, досточтимый, как ясен ваш взор, как проницателен ум, как мудры речи! Что скрывать, именно гости нас и навестили, ночные. Загнила вода в колодцах! А как не загнить, если отвращающие знаки два года не обновлялись? Младший мой ездил в Арх-харам за изгоняющим, денег предлагал - побили да выгнали! Нет нынче в Арх-хараме порчей тронутых, совсем чисты мы стали, только проку с того нет... - староста привычно сотворил оберегающий знак, старейшины забормотали благочестивые молитвы.
       - Так разве я...
       - Нет, нет, досточтимый! - замахал староста на гостя руками. - Не позвольте нашим горестям омрачить ваш путь. Нынче вечером собирался мой зять скакать в Тусуан, нести весть храму. Только вот лошади у нас слабые, подумалось мне, что ваш железный возок обгонит их как стоячих. Не возьметесь ли вы доставить письмо? Наша благодарность будет щедрой! Не смотрите на то, что нет богатых узоров на этих дверях - не держится под степным ветром ни стекло, ни позолота. Другим живем: в наших краях выделывают лучшую сальчу в империи! Мой старший за патент купца платит, до самого побережья ездит, только что в столице не был. Нам есть, чем заплатить, нашлось бы - кому!
       Осознание сути происходящего навалилось на белого душным облаком.
       "Отказать и вызвать оправданные подозрения. Согласиться и оказаться перед необходимостью предстать именно перед теми, с кем встречаться не следует. Взять послание и ничего не сделать, оставив этих людей безнадежно ждать помощи"
       Хладнокровно выбрать между своей и чужой жизнью, когда-то это получалось у него легко. Все ушло, но выбор - остался. Словно какое-то проклятье преследовало его (или это он сам нес в себе порчу?), стоило ему прикоснуться к чьей-то жизни, как она обращалась в тлен. Может, те боги, которых он искренне почитал в юности, и впрямь прогневались на него. Заслужит ли он когда-нибудь их прощение?
       И как ответ на вопрос - скрипнула дверь. Почти не наклонившись под каменной притолокой, во двор шагнул потерявший терпение некромант. Черный хмуро оглядел рассевшийся вокруг стола народ и почти без акцента произнес традиционную приветственную фразу. Дочь хозяина немедленно поспешила к новому гостю с принадлежностями для омовения - медным тазиком и кувшином драгоценной воды. Юноша с солидной неторопливостью ополоснул ладони, лицо, утерся вышитым полотенцем и занял единственное свободное место за столом, словно всегда тут сидел. В руки ему хозяйка немедленно вложила пиалу, наполнила ее ароматным чаем. Черный отправил в рот горсть изюма и подобрел. А из расположенной за домом кухни уже спешили женщины с блюдами скороспелых лепешек, мисками нарезанной ломтями брынзы, плошками перетертого с маслом и зеленью чеснока.
       - Ваше горе режет мне сердце, уважаемый! - воспрянул духом Ли Хан. - Но зачем же ехать далеко, зачем тратить время? Есть и другие способы справиться с бедой. Если, скажем так, не слишком буквально воспринимать некие строки Уложения...
       И белый ступил на путь тонкий, как весенний лед. Уговорить местных нарушить закон - полдела. А вот как заставить черного работать?
       
       Пришел я вовремя и, если бы не пристальное внимание са-ориотцев, высказал бы белому все, что о нем думаю. Сижу, понимаешь, жду его, а он тут обжирается!!! И интриги какие-то разводит.
       Напряженно вслушиваясь в лопотание местных, я смог разобрать несколько знакомых оборотов, кажется, дело было в том, что четыре из пяти колодцев деревни заселили Черные Пряди. Последствия неожиданных дождей скоро исчезнут, на носу - сухой сезон, а колодцы солью не засыплешь - пить-то из них потом как?
       Не пойду - не хочу. Хватит с меня и Пегой Соломки! Только настроился отдохнуть, свободы вкусил и - опять работать? У нас с Ридзером договоренность была: за мной - искательство и грузовики, за ним - харчи и нежити. Я этих тварей в бытность студентом столько изгнал - "чистильщику" на две жизни хватит. Пускай утрутся! Топлива до Арх-харама хватит, овсянки тоже, а на крайний случай у Ли Хана какие-то деньги есть (я точно знаю - я его сундучок проклятьем проверил). Потом подтянутся остальные, подвезут золото, да и работу можно будет размазать на двенадцать рыл.
       Наконец, Ли Хан вспомнил, что лично ему подвиг изгнания Черных Прядей по-любому не светит, и повернулся ко мне.
       - Уважаемый, вы ведь поняли, в чем дело? - заговорщицки понизил голос он. - Жители деревни попали в затруднительное положение. Эту возможность нельзя упустить!
       Ну-ну. Возможность чего я так должен бояться упустить? Приложить силы для общей пользы? Нафиг!
       - Деньги у них есть? - в лоб спросил я. Моя работа им обойдется очень дорого!
       - Деньги у них, что удивительно, есть. Все даже лучше! - просиял белый. - Эта скотоводческая община производит на продажу колбасу и копчености. Особенно сальчу - деликатес, достойный стола Наместника. Представьте себе: вяленная говядина, пряности и совсем чуть-чуть жира, все это измельчается, плотно прессуется, коптится в дыме степных трав, а потом нарезается тонкими, полупрозрачными пластинками, полностью сохраняющими аромат продукта...- Ли Хан причмокнул с видом заправского гурмана.
       Я чуть слюной не захлебнулся. С черными так нельзя! После месяца, прожитого на каше и консервах, мысль о копченом мясе парализовала мою способность здраво рассуждать. В конце концов, Черные Пряди - достаточно простая для изгнания нежить...
       - Расценки я выставил такие же, как и ваш уважаемый друг-капитан, - не встретив возражений продолжил белый. И тут же с невинным видом поинтересовался: - Так мне сказать, чтобы резали барашка? Пока шашлычок промаринуется, то да се...
       - Будет готово - зови. Почистить я за сегодня успею, а отвращающие знаки - завтра наложу.
       И знаете что? Шашлык из молодого барашка, да со свежей зеленью, да под виноградное вино, да после четырех часов интенсивной ворожбы... Неописуемо!
       У скотоводов мы задержались почти на два дня - спасенные от разорения жители деревни закатили праздник, на котором я узнал об обычаях Са-Орио много нового и интересного. Например, то, что овсянка - для нищих, а уважаемые граждане империи едят плов и непременно - на курдючном сале. И то, как на самом деле должен выглядеть пирожок с сыром - это горячее, воздушное, пропитанное маслом чудо, особую пикантность которому придает разлитый сверху яичный желток. А еще то, что кухня Краухарда, определенно, испытала на себе заморское влияние, иначе невозможно объяснить нашу общую трогательную любовь к перцу. Если бы не необходимость спешить на встречу с Ридзером, я бы тут неделю отъедался. Увы! На рассвете третьего дня, когда похмельем, кажется, маялись даже куры, я неторопливо вырулил на тракт и затарахтел в сторону Арх-харама.
       
       Праздновать са-ориотцы умели и любили, было бы - что, а избавление деревни от потусторонней напасти выглядело более чем достойным поводом. Если в первый день гуляния получились несколько стихийными, то уже во второй торжества приобрели должный лоск. Было все: песни, от торжественно-религиозных до хамских простонародных, зажигательные пляски, подношения богам и, конечно, самая любимая народом часть - демонстрация благополучия и достатка, сиречь - застолье.
       Утром все выглядело чинно: богато одетые старейшины, торжественный вынос статуи божества-покровителя, благочестивые молитвы. Но, стоило дневной жаре пойти на спад, на улицу вынесли столы, скамейки, бубны, дудки и понеслось.
       Деревенские красавицы кружились в вихре юбок, лент, восхищения поклонников и зависти подруг. Солидные мужи стройным хором воспевали достоинства этой земли и ее обитателей, а молодежь сочиняла что-то непотребное на мелодию величания пророков, перемежая куплеты взрывами хохота. Хозяйки не спали всю ночь, стремясь перещеголять друг друга в разнообразии блюд и количестве закусок. Судьей негласного спора был выбран приезжий черный, мужественно пытавшийся перепробовать все. Количество съестного, умещавшегося в желудке худощавого колдуна, вызывало у знатоков восхищение.
       Среди шумной толпы тенью бродил высокий седоволосый старик, а может и не старик и даже не седоволосый. Он отвечал на приветствия, улыбался вместе со всеми, но уже через минуту куда-то исчезал и о нем тут же забывали. Мысли белого одолевали не праздничные, и делиться ими с кем-либо он не спешил. Легко дать себе слово не вмешиваться в естественный ход событий, и совсем другое - отвернуться от жизни реальных людей, разговаривающих с тобой, занимающихся своими делами. Как быть, если надвигающуюся беду видишь только ты? Это некромант разговор о магических катастрофах забыл едва ли не быстрее, чем тот окончился, а белый игнорировать угрозу всему живому не мог, так что, нерешенный вопрос преследовал его днем и ночью. В итоге он схитрил, пошел на компромисс - обещал себе ничего не предпринимать, но причину бедствия установить.
       С утра Ли Хан прогулялся вокруг деревни, провел кое-какие исследования и полюбовался на классический для внутренних районов Са-Орио пейзаж: синее небо, желтая земля, белое солнце. Источник появления гекатомб воды, обрушившихся на пустыню, никак себя не проявлял. Затем белый провел аккуратный и ненавязчивый опрос свидетелей. Да, места малолюдные, но изменить погоду в целом регионе не мог случайный чих, если бы где-нибудь в верховьях Октока проводился мощный ритуал или затевалось масштабное строительство, скотоводы должны были знать об этом хотя бы на уровне слухов. Увы, ничего, выходящего за рамки обыденности, степнякам на глаза не попадалось.
       Позже состоялся разговор со старостой, собеседником приятным и информированным. Тот вообще не мог припомнить никаких связанных с волшебством проблем, если не считать таковыми истощения черной крови.
       - Раньше-то вербовщики из нашего селения каждый год одного-двух ребятишек забирали, мальчишек - в обучение, девчонок - в жены изгоняющим. Все по Уложению! Некоторых даже видели потом. При отце моем еще так было, а вот лет двадцать назад - как отрезало.
       - Перестали рождаться?
       - Почему перестали? - пьяно удивился староста. - Рождаются! Мрут только быстро. Только-только в пору входят, голос крови слышать начинают, глядишь, уже и в покрова их завернули. Нынешние изгоняющие сплошь - чужаки. А что с чужаков взять?
       Действительно, что? Личные связи всегда помогали обойти острые углы, оставляемые Уложением. По закону все жизненные блага изгоняющие получали из рук императора, и было тех благ не мало, но с работой они у черных никак не ассоциировались. В отсутствии положительного стимула (в простейшем случае - взятки) работоспособность команд изгоняющих поддерживалась исключительно репрессиями. Результат подобного подхода красовался у Ахиме на руках и спине - озверевший от непрерывного давления колдуны срывались на всех, кто не способен был ответить, а молодой пастырь еще не готов был ради спасения собственной жизни запугивать и убивать.
       - А вот дед мой рассказывал, что им и звать никого не приходилось, - сонно пробормотал в кружку староста. - Сами приезжали.
       Белый молча покивал. Хорошо, что некромант не знает, в каком состоянии находится имперская система инструментального контроля! Мысль о безнаказанности плохо сказывается на поведении черных. Об этом тоже рассказал Ахиме. Работа по ремонту и обновлению бесчисленного множества разбросанных в глуши амулетов никогда не считалась престижной и хорошо вознаграждаемой. Естественно, что рутину, необходимую для обеспечения безопасности страны, глухо ненавидели. Пока изгоняющих имелось с избытком, на деле это не отражалось, а теперь следящие системы надежно работали только в городах. Понять, сколько амулетов украдено или сломалось, а сколько колдуны испортили, дабы избежать нудной работы, не было никакой возможности.
       - Так выпьем же за то, чтобы все перемены происходили к лучшему! - безапелляционно заявил староста и белый вынужден был поддержать тост.
       Этот разговор задал новое направление исследований - здоровье населения. Известно, что слабые магические потенциалы в первую очередь отражаются на растущих организмах! Белый походил в толпе, понаблюдал за молодежью, и обнаружил, что не одаренные дети никаких пороков развития не имели, если не считать таковым отсутствие чувства самосохранения - детвора осаждала подвыпившего колдуна, требуя фокусов. Некромант, слишком отяжелевший от количества съеденного, чтобы ругаться, пошел по пути наименьшего сопротивления - вынимал из ведра с водой шарики льда и раздавал желающим. Юных степняков, слышавших о существовании снега только из сказок, окаменевшая влага приводила в восторг. Дети носились по деревне и с воодушевлением совали ледышки друг другу за шиворот.
       А вот единственный ребенок с признаками черного источника в играх не участвовал. И шансов вырасти (даже при вмешательстве хорошего целителя) тоже не имел. Поколебавшись, белый предложил родителям свои услуги и заварил для малыша рапош. Наблюдая, как сильно и быстро действует зелье, он осознавал, что своих колдунов в этой деревне уже не будет: видимо, что-то ушло из проклятой крови, что-то, позволяющее черным без вреда для себя переносить смертоносное соседство потустороннего. Игра случая, когда-то подарившая людям волшебство, теперь отняла его. Вздохнув, Ли Хан отдал обнадеженным родителям весь запас снадобья, хранившегося совершенно для другой цели.
       Вечером выяснилось, что за будущее степняков переживать рано - хитроумный староста все предусмотрел (скотоводы, они разбираются в вопросах крови лучше прочих). К молодому колдуну отнеслись как к породистому быку, по случаю прибившемуся к стаду, и использовали соответствующе. На отдых юношу сопровождали две молодые, симпатичные вдовушки, намерения которых двойному толкованию не подлежали. И жилье некроманту дали отдельное.
       Ли Хан вздохнул, и решил списать все на специфическое гостеприимство, требующее разделить с гостем дом, еду и жену. В любом случае, к причинам катастрофы весь этот блуд не имел никакого отношения. Возможно, по прибытии в Арх-харам отыщутся какие-то концы, если он найдет кого-нибудь, способного ответить на его вопросы.
       
       Глава 12
       
       В день, когда закончился дождь, их отряд вышел на берег Тималао, и в ту же ночь стал еще меньше - предал Су'Хамат. Проклятый старик все рассчитал точно - ночью Су'Никара разбудил шум, к тому моменту как он проснулся и принес свет, о происшедшем свидетельствовали только избитый ученик и раненный в плечо С'Анишу. А мог и в горло стрелу схлопотать! Оказалось, что в вещах Су'Хамат возит разобранный арбалет, как раз для таких случаев, когда убить надо, а светить Источником не хочется.
       Пока добились внятного ответа от ученика, пока поймали разбежавшихся лошадей (которых этот ученик и охранял), пока оседлали... Предатель-изгоняющий растворился в ночи. Даже если бы Су'Никар решился пойти против Уложения, догнать беглеца ему было не по силам.
       Ана'Рассе первым взвесил все возможности и своей волей запретил преследовать колдуна, очевидно, находящегося под властью иноземного пастыря. Вместо этого он послал С'Лахима в ближайшее селение за лекарем, чем, вероятно, спас С'Анишу жизнь (Су'Никар потащил бы раненного в деревню, чем, вероятно, добил бы). Целителю, оказавшемуся бывшим пастырем, в уплату за лечение пришлось отдать последнюю запасную лошадь - мерзавец ласково объяснил, что теперь император не платит ему за труд, а изготовление лекарств денег требует. Спорить с человеком, способным разом отправить всех изгоняющих к праотцам, Ана'Рассе не позволил, а на попытку возражать ответил Су'Никару просто:
       - Времена сейчас сложные, а места тут дикие. Оно тебе надо, проверять его на лояльность?
       И Су'Никар вынужден был согласиться, потому что, случить что, об их судьбе до Тусуана даже вести не дойдет. Когда через три дня они отправились в путь снова без пастыря, это уже никого не удивило.
       Именно здесь, на цветущих берегах Тималао Су'Никар осознал то, что заставило Су'Хамата действовать: империя рушилась. Государственная машина, еще недавно казавшаяся незыблемым монолитом, рассыпалась на глазах, авторитет закона превращался в подкрепленную одной только привычкой фикцию. Су'Хамата это заставило рвануть навстречу свободе (наверное, он много лет вынашивал свой план), а вот Су'Никару хотелось как можно быстрее вернуться в Тусуан. Там был его дом, место, в которое он возвращался раз за разом и куда надеялся привести молодую жену. Там жил Сай'Коси - старый наставник, которого изгоняющий до сих пор подсознательно считал старшим. Там можно было добиться ответов на вопросы, даже если знающие правду не горят желанием отвечать.
       Подчиненные чувствовали перемены, ученики перестали цапаться друг с другом, младшие изгоняющие выполняли команды без тени сопротивления, все стали спокойнее и целеустремленнее - сообщество черных замкнулось в свою, обусловленную исключительно внутренними соображениями иерархию. Это был правильный порядок вещей, чтобы установить его Су'Никару не приходилось напрягаться. В Тусуан возвращался черный маг, желающий найти себе сильного вожака или самому стать таким.
       Ана'Рассе произошедшие перемены не замечал, либо воспринимал как должное. Как ни странно, теперь он действительно выполнял обязанности лидера, более того - в условиях, когда правила перестали существовать, только хитроумие человека могло проложить отряду путь. Чиновник где-то добывал фураж для лошадей и продукты для бесполезных теперь изгоняющих, находил ночлег и узнавал короткую дорогу. Впрочем, так и так их путь лежал через Суроби-хуссо - город-порт в среднем течении Тималао. Там Ана'Рассе надеялся нанять самоходную баржу, которая доставит их в верховья реки гораздо быстрее, чем уставшие лошади. Су'Никар подозревал, что животных придется отдать в уплату за проезд, а значит, последние километры до цели им предстоит пройти пешком. Такое возвращение не способствует поднятию авторитета!
       Город встретил отряд сдержанной суетой и пустыми бараками: сотни печатных, занимавшихся работами в порту, то ли - перебили, то ли - перевели куда-то. Отряд вытянулся цепочкой по краю дороги, а мимо катились окутанные вонючим чадом автомобили, с неумолимым упорством продвигались запряженные волами повозки, звенел вычурный двухэтажный трамвай - скорее символ статуса Суроби-хуссо, чем средство передвижения (в него бесплатно пускали всех, кроме печатных). Пропахшие потом и лошадьми, износившиеся в дальней дороге изгоняющие впадали из картины условного благополучия, чем привлекали осторожное внимание.
       Ученики вертели головами, разглядывая новый для них город, Су'Никар тоже посматривал по сторонам, сравнивая увиденное с прежними впечатлениями. Подивиться было чему: толпа пестрела нарядами, но все они были вариациями фасонов и цветов, закрепленных за Суроби-хуссо Уложением. Не было красных и оранжевых башлыков выходцев из Тусуанской долины, разноцветных круглых шапочек жителей прибрежных городов, полосатых халатов степняков-скотоводов, не говоря уже о причудливых нарядах обитателей имперского юга. Из-за этого чуткому к скрытым знакам са-ориотцу все люди казались на одно лицо. В Суроби-хуссо, городе, живущем за счет торговли и перевозок, совсем не осталось приезжих. Су'Никар списал это на разрушение мостов - две из семи уничтоженных по приказу императора переправ находились именно здесь. Оставалось радоваться, что все необходимое можно найти по эту сторону реки.
       Улицы сливались в проспекты. Впереди над ребристыми крышами замаячил высокий шпиль Башни Часов и мрачный, без единого окна цилиндр Башни Уложения (достопримечательность любого крупного города). Где-то там должна была находиться канцелярия Наместника, но, не доезжая до административного центра, отряд свернул, проехал длинной улицей, двумя переулками и выбрался к большому зданию, не очень характерному для задворков императорских служб - слишком много гнутых арок и лакированного дерева. Сто (а хоть бы и пятьдесят) лет назад это было круто, а теперь напоминало балаган, и вывеска имелась соответствующая - большие, радужно переливающиеся буквы, гласящие, что за ними находится "Школа Темного Истока" (если по-человечески, то - казармы для приезжих изгоняющих).
       В детстве Су'Никару казалось, что за этим фасадом скрывается некий волшебный мир, полный восхитительных открытий (родственников-черных, способных прочистить малолетке мозги, у него не было). На самом же деле размер букв и цвет отделки были прописаны в отдельной главе Уложения, и мастера старательно воспроизводили их раз от раза, не вкладывая в свою работу особого смысла. Хвала императору, что рацион учеников там тоже был записан!
       Позже Су'Никар недоумевал: зачем придавать привлекательный вид тому, что официально считается результатом порчи человеческой природы? Приемлемого ответа на этот вопрос Уложение не давало, поэтому в душе Су'Никара навсегда поселилась тень некоего сомнения. Эта тень заставила его мягко уклониться от общего сбора, на котором объявили имена тех, кто отправится на дальний юг - то были еще одни "ворота к счастью" и изгоняющий им оправданно не доверял. Правда, размеры некоторых гостей, увиденных на побережье, заставляли Су'Никара подозревать, что он сглупил. Ну, да ладно! Чтобы черный - испугался?

9

Re: Ирина Сыромятникова - Ангелы по совместительству

Казарма встретила их тишиной и пустотой, только двое печатных что-то неутомимо скребли и чистили. Су'Никар первым делом прошел на кухню (с холодными печами, зато надраенную до блеска) и обнаружил, что в кладовой остались лишь самые непритязательные продукты - мука и немного солонины. Этим вечером голодные ученики сметут все, что ни окажется на столе, а завтра зададут закономерный вопрос: "Где положенные по Уложению пайки?" Отсутствие того, что они уже мысленно назвали своим, делает черных крайне раздаржительными.
       Наверное, Ана'Рассе навестили похожие мысли, потому что после ужина он строго-настрого запретил изгоняющим покидать здание и ушел, а уже в самых сумерках - вернулся, ведя за собой тройку нагруженных провизией печатных. Пока воодушевленные ученики затаскивали продукты на кухню, лидер отряда отозвал Су'Никара в сторону:
       - Харчи не экономь, за сегодня и завтра постарайся привести своих в форму. Придется поработать!
       - Зачем? - попытался упереться Су'Никар.
       - Ты есть хочешь? - в упор спросил чиновник. - А до дома ехать в седле? Тогда благодари предков, что местные изгоняющие зашиваются! Твоим придется попотеть, зато до самых порогов доплывем с комфортом.
       - Так если у них есть пастыри...
       - ... то это ничего не меняет. Сам знаешь: чтобы задействовать клятвы подчинения, нужно приблизиться к человеку с амулетом Уложения в руках. Местные меня за одну такую попытку убьют - я даже с секретарем в канцелярии разговаривал только через курьера. Телохранители у него, тля! Понанимали каких-то диких уродов, оружие им роздали, Уложения не боятся. Хорошо еще, что с Наместником ссориться не хотят...
       Значит, Суроби-хуссо уже затронули происходящие изменения, и дело тут не в цвете одежд: город переставал быть императорским, власти начинали сами решать, какая часть Уложения им подходит, а какая - нет. Тем больше поводов быстрее уехать! Су'Никар подумал, и своей волей разрешил подчиненным разорить склад при Школе, взяв все, что можно хоть как-то применить.
       И наступил краткий миг блаженства: сытые изгоняющие грелись около растопленного печатными камина, изголодавшиеся лошади отяжелели от овса, одежда снова была чистой и новой, ни от кого не пахло. За витражными окнами сиял огнями город, доносились звуки автомобильных гудков и трамвайных трелей. Закроешь глаза и можно представить, что ничего вокруг не изменилось... Но если так, то в казарме должно было проживать шестеро изгоняющих и трое пастырей - постоянный гарнизон, да и Ана'Рассе не упустил бы возможности заночевать в гостинице. У местных можно было бы узнать новости, раздобыть самогон... Ничего не значащие мелочи превратили бы Су'Никара из опасного чужака в гостя Суроби-хуссо, если и не заботящегося о благе города, то хотя бы не воспринимающего его как поле боя. Без всего этого отряд изгоняющих вел себя словно банда, по случаю захватившая пустующий дом. Ана'Рассе пресекал попытки что-то ломать и портить, но ощущение, что имущество Школы отдано им на разграбление, Су'Никара не оставляло.
       На рассвете третьего дня Ана'Рассе поднял ворчащую свору черных на ноги и погнал сразу к причалам, грузиться на баржу. Чиновник нервничал и постоянно оглядывался, а Су'Никар отчаянно зевал - короткой передышки хватило для того, чтобы расслабиться, но не для того, чтобы отдохнуть, настроение было мерзким, желание решать проблемы горожан отсутствовало напрочь.
       Долгожданной баржей оказалась крохотная, неухоженная посудина, долгое время простоявшая полузатопленной (полоска облупленной краски тянулась через корпус наискосок). Каким волшебством ее заставили двигаться и долго ли она пробудет самоходной, этого Су'Никар сказать не мог - паровая машина отчаянно гремела и тряслась, чад из проржавевшей трубы клубами опускался на пристань, то и дело превращая день в ночь.
       Убедившись, что лошадей устроили подобающим образом, лидер собрал отряд для раздачи ценных указаний:
       - Уговор такой: разрешение на отплытие дадут только после выполнения работы (весь экипаж - печатные, они без команды шагу не сделают). Пастырь будет ждать вас на месте, место покажет он, - чиновник указал пальцем на человека в форме городской стражи, топчущегося на берегу. - Зачистить придется четыре стандартных пакгауза, по Уложению, пятерых изгоняющих для этого достаточно. С'Анишу останется со мной вещи караулить. И поосторожней там! Ничего из рук у горожан не брать, к чужому имуществу - не прикасаться. А ты - учеников далеко не отпускай.
       Но Су'Никар последнюю фразу пропустил мимо ушей. В самом деле, что может случиться с учениками?
       Изгоняющие взвалили на себя мешки с рабочим инструментом (опытный колдун чужим амулетам не доверяет) и зашагали вслед за провожатым, сдержанно матеря экономных горожан, не удосужившихся прислать за ними хотя бы пролетку. Су'Никар шел размеренно, в том темпе, который мог поддерживать целый день, и уделял равное внимание сгрудившимся вдоль набережной лачугам и пустой на всем видимом протяжении реке. Контраст с прежним бурлением жизни был поразительный, и изгоняющий заподозрил, что император не только тракты распорядился закрыть, но и речной флот с Тималао увел (хотя, зачем на юге баржи, неспособные выходить в море - непонятно).
       Дорога виляла, стражник на все вопросы отмалчивался, но Су'Никар уже догадался, какая работа их ждет: склады императорских поставщиков - четыре пакгауза с собственным причалом, возведенные с размахом, без экономии на размерах пожарных проездов или качестве материалов. Других достойных объектов в этой части берега не было, а мелкие сараи частников в случае заражения полагалось сжигать целиком.
       Он угадал.
       Бывшая императорская собственность выглядела жалко. Раньше - образцовые, сейчас добротные строения стояли с облупленной, изгвазданной бурыми пятнами штукатуркой, сорванными ставнями, продырявленными крышами. Ветер бросил в лицо удушливый смрад, хорошо знакомый изгоняющему по странствиям - смесь запахов дерьма и стухшей крови, любимый аромат смерти. Су'Никар внезапно понял, куда делись печатные из бараков: городские власти не стали жечь набитые не вывезенными ценностями склады или рисковать одаренными для того чтобы снять с пакгаузов магическую защиту. Не нужные больше грузчики, докеры и носильщики вручную сбивали печати со стен и ворот, разряжая на себя охранные амулеты. Когда дело было сделано, оставшиеся в живых похоронили мертвых, город избавился от нахлебников и получил хранящиеся в пакгаузах товары практически неповрежденными. Если бы не нежити, заселившие помещения в отсутствии людей, настроения властей ничто бы не омрачало.
       - Ждите здесь, - буркнул стражник и умчался куда-то тяжелой рысью.
       Изгоняющие нашли тень и устроились в ней, прихлебывая из фляжек холодный чай и проверяя амуницию. Солнышко припекало и вонь разложения становилась совсем уж невыносимой (может, из-за нее местные и уступили работу приезжим). Ученики выкопали в грязи оторванную кисть руки и принялись пугать ею друг друга. Су'Никар прикрикнул на охламонов и велел выкинуть дрянь в реку (а то извозятся, провоняют, а потом спи рядом с ними). Представители городских властей появились еще минут через пятнадцать, вчетвером - помимо знакомого стражника, смердящий могильник решились посетить складской сторож, чиновник средних лет и долгожданный пастырь.
       - Почему прохлаждаетесь?!! - набросился на них чиновник, пряча лицо в смоченной уксусом тряпке.
       - Мы не прохлаждаемся, - сурово пресек его Су'Никар. - А готовимся к решительному рывку!
       Делать какие-то телодвижения в отсутствии пастыря изгоняющий не видел смысла.
       Чиновник сердито мотнул головой, но тон сбавил и без лишнего апломба обозначил фронт работ - прогнать гостей, восстановить отвращающие знаки (ничего экстремального). Следуя правилам, Су'Никар проговорил вслух полученные указания и дождался в ответ ясного и недвусмысленного "да" (а то будут потом всякие козлы блеять: "Я не то хотел, я не так сказал!"). Интересоваться именем и должностью человека он принципиально не стал: раз это сделка, а не следование Уложению, то и этикет соблюдать ни к чему. Если подобное отношение и задело чиновника, изгоняющий этого не заметил (могли бы и предупредить, что повязки потребуются!).
       - Действуйте, господа, действуйте, - напутствовал их горожанин.
       Почему бы и нет, когда возможность есть? Дело-то знакомое!
       Изгоняющий пресек попытку учеников форсить и организовал работу в стиле, обычно свойственном Су'Хамату - скучно, последовательно и без огонька. Хитрый старик всегда действовал так, когда что-то не понимал или в чем-то сомневался. Цепочка ритуалов заняла вдвое больше времени, чем могла бы, зато была предельно безопасной и минимально разрушительной. Парочка фом, почти созревший гуль и что-то, пытавшееся стать, кажется, кровавым туманом, покинули этот мир без резких возражений, точно по Уложению. Подзабытое ощущение близости Источника взбодрило Су'Никара и привело в настроение агрессивное и боевое.
       Но нежити быстро кончились, а запал остался.
       Чиновник отправился принимать работу, тяжело сопя сквозь ткань и тыкая повсюду амулетом на длинной ручке (Вот бы он навернулся на той склизкой дряни, что осталась от чьих-то кишок!). Складской сторож бдел с багром в руках - то ли изгоняющим не доверял, то ли нежитей опасался. Городской пастырь выудил откуда-то из-под одежды нефритовые четки и выглядел утомленным, словно сам гостей гонял. Белый Су'Никару не понравился - бледный какой-то, вялый, словно слизень. Травками он, что ли, балуется? Изгоняющий прослужил достаточно, чтобы понять: нестандартный маг - всегда проблема. Вспомнить того же Ахиме (что б его заезжие колдуны раком перли). Ну, да ладно! Блоки с хранителей этот торчок снимал уверенно (амулеты Су'Никар первым делом проверил), а что еще от пастыря требуется?
       Изгоняющий собрал учеников в кучу и встал так, чтобы краем глаза следить за чужаками. Наступал самый ответственный и напряженный момент сделки: признание работы выполненной и ее оплата. Как правило, именно в это время заказчики склонны были вспоминать, что не оговорили нечто критически важное. Раньше Су'Никар всегда был спокоен - за его спиной стоял авторитет Уложения и мощь репрессивного аппарата империи, а сейчас ему предстояло обо всем позаботиться самому. Впрочем, неизвестно еще, кто больше рискует! Ведь теперь между черной натурой Су'Никара и людьми стоял только укуренный пастырь.
       Чиновник вернулся, бледный, как утопленник, с трудом подавляющий рвотные позывы, и помахал рукой, призывая отойти подальше, на ветерок.
       - Хорошая работа, - сообщил он изгоняющему. - Быстрая, аккуратная.
       Су'Никар неопределенно повел плечом - мнение случайного человека его интересовало слабо.
       - С такими-то способностями, не надоело по дорогам мотаться?
       Су'Никар снова промолчал. Да, комфорта в полевой работе не много, травматизм большой, зато начальство - далеко, ошибки - не на виду, а если еще и лидер отряда попадется понимающий... Большинство изгоняющих старались избегать постоянной должности до последнего. Но какое дело человеку подобных нюансов?
       - Конечно, в Тусуан сейчас столько народу набилось, что нормально не устроишься, как бы голодать не пришлось. Другое дело - вольный город. Все лучшее - еда, девочки. Разве не чуешь, как времена изменились? По-прежнему уже не бывать. Раньше все было по воле императора и где теперь тот император? Сейчас вот Наместник... волю свою изъявляет, издалека.
       Направление мысли чиновника Су'Никар, конечно же, угадывал, не укрылось от него и то, что вопрос взаимных обязательств человек изящно обошел. С хранителем на шее и топором Уложения - над головой, изгоняющий окажется в полной зависимости от чиновников, которые даже стопочку за работу поднести не сочли нужным. Какой смысл в таких переменах? Су'Никар не нравился этот человек и не нравился новый Суроби-хуссо - город, построенный не одаренными и не для одаренных. Если бы связываться с горожанами стоило, агитировать новичка явился бы здешний вожак. Не могли же тут за такой короткий срок угробить всех черных?
       Умника следовало отшить:
       - Наш долг ясен - мы обязаны вернуться в Тусуан для отчета по нашей миссии. Если в Суроби-хуссо не хватает изгоняющих, вам следует обратиться в канцелярию Наместника.
       Фальшивая улыбка на лице человека угасла, а взгляд стал холодно-расчетливым:
       - Жаль, я думал, мы договоримся. Значит, так, городу нужны изгоняющие и город их получит, по-хорошему или по-плохому. Сказано в Уложении: на пять сотен домов - один второго класса, два - первого, вынь да положь! Раз никто не вызвался, я сам назначу.
       Смотрел Су'Никар на чиновника, поэтому не понял, как в руках стражника оказался пороховой пистоль - штука против изгоняющего совершенно бесполезная, с одной поправкой - если можно колдовать. Пастырь предостерегающе покачал головой, значит, одобрять их действие он не собирается, а при попытке ослушаться может и вовсе активировать хранитель, причем, по Уложению будет прав - кто там чего перед дракой говорил, это ведь в амулете не записано.
       С'Лахим бессильно сжал кулаки.
       Чиновник снисходительно помахал рукой (он уже чувствовал себя победителем):
       - Да ты не дергайся, тебя никто на аркане не тащит! Я нашему главному помощника обещал, помоложе да пошустрей. Поделишься учениками, все равно их никто не считает, и ступай себе с миром. Эй, ты, иди ко мне!
       Указанный чиновником парень растерянно уставился на Су'Никара. Нет, он не был протеже Сай'Коси, но оставаться в городе, где черных воруют, словно скот, желанием не горел. Притихший С'Лахим ждал решения вожака, пастырь меланхолично перебирал в руках четки, стражник едва сдерживал ухмылку.
       И тут Су'Никар показал, то умеет учиться на чужом примере. Пускай достать арбалет ему было неоткуда (да и не шибко владел колдун этими машинками), но вот метательными ножами он запасся в таком количестве, что на ходу едва ли не звенел. А бросать железо в цель выросший в трущобах шпаненок Никариши научился гораздо раньше, чем ворожить.
       Первый нож вонзился в грудь пастырю, второй - в плечо стражника с пистолем (простыли навыки - в шею целил). Придурок даже оружие вскинуть не успел! И кто ему лекарь? Ладно - один против пятерых вышел, но что б еще и курки не взвести...
       - Да что ж ты творишь?!! - завизжал чиновник.
       - Показать медленнее? - оскалился Су'Никар, вытягивая из-за пояса третий нож.
       - Да я тебя... - задохнулся человек, вспомнивший, что угрожать черному - дело дохлое.
       - Что ты - мне, толкователь Уложения? - двинулся на противника Су'Никар. - Может, до Тусуана прокатимся, расскажешь там, что нового в законах вычитал, вербовщик недоделанный?
       В первый раз за свою карьеру изгоняющий чувствовал себя вершителем правосудия. Приятно! То, что силы не равны - это все ведьма по костям гадала: сообразительные ученики уже вооружались, кто чем мог, а С'Лахим вынул из рук опешившего сторожа багор.
       - Значит так: идем на пирс, ты даешь команду отчаливать. И без глупостей! Пастыря у тебя теперь нет.
       Изгоняющий пристроил в рукаве пистоль нахального стражника и покинул склад не заботясь, живы ли раненные им люди. Какое дело Су'Никару до дураков, забывших, для чего писаны строки Уложения? Изгоняющий не нуждался в законах для защиты своих интересов, а чужие его не интересовали в принципе. И, если пастырь в Суроби-хуссо был только один, это тоже не его проблемы!
       Собравшихся на пристани речников их появление... скажем так: немного удивило. Су'Никар заставил чиновника дать команду на отплытие, и, не беспокоясь о свидетелях, оглушил ставшего бесполезным человека: жаловаться Наместнику этот жулик не будет, а печатным все равно, что стало с их прежним начальником. Пусть радуется, что не зарезали!
       Ана'Рассе рванулся было им навстречу, но тут же шарахнулся прочь и спрятал лицо в ладонях:
       - Все в порядке? - сдавленно прогундосил он.
       - Валим отсюда! Я отступника зарезал. Пес знает, сколько у них тут пастырей...
       Равнодушные к проблемам закона и порядка, печатные отвязали швартовочные канаты и баржа, тяжело пыхтя и кутаясь дымом, поползла в сторону обозначенного буйками фарватера.
       Историю про попытку похищения ученика Ана'Рассе выслушал без удивления, словно чего-то подобного ожидал, и предложил ни с кем не обсуждать происшедшее:
       - Что они там с Уложением мутят, это пусть Наместник разбирается. Наше дело маленькое! Меня там не было, никакого пастыря я не видел, мне вообще сказали, что их в Суроби нет. Вы Уложения не нарушали - хранители чистые. Что еще нужно?
       - Как скажете, господин, - покладисто кивнул изгоняющий (его возможность многомесячного разбирательства тоже не радовала).
       Баржа, не спеша, плыла вверх по течению Тималао, погони не было, причин останавливаться на мелких пристанях - тоже. Впереди отряд ждал Северный порог, а за ним - Тусуанская равнина.
       
       Глава 13
       
       Я крутил баранку, ведя грузовик по дорогам Са-Орио, далеко не всегда подходящим для такого большого транспортного средства, и размышлял над парадоксом: жители районов, удаленных от моря (среды, антагонистичной всему потустороннему), чувствовали себя увереннее, чем обитатели побережья. Зачем им черные маги, спрашивается? Наша сила тут не нужна, это очевидно, а пытаться перезанять мозгов у армейских экспертов - дело дохлое. Им бы самим кто одолжил!
       Двигаясь непрерывно до самого заката, мы обогнали два фургона и двухколесную тележку, влекомую ослом, по меркам побережья - целую толпу. Поселков печатных нам не попадалось - Ли Хан сказал, что зачарованных рабов селят на более плодородные почвы, чтобы увеличить доход, а здесь живут люди гордые, свободные... но очень бедные. И - не пуганные: появление грузовика ни разу не обратило кого-либо в бегство. Пастухи и подпаски приветственно махали нам в след, возницы фургонов, не спеша, съезжали к обочине и потом бурно обсуждали обогнавшее их чудо. Никому и в голову не приходило, что нечто враждебное могло бы путешествовать столь открыто. Меня подмывало спросить у са-ориотцев, что они думают об Ингернике и ее боевых магах, а Ли Хан отговаривал, умоляя пожалеть хрупкую психику селян.
       Когда вечерний сумрак окутал землю, пришло время выпускать Макса. Я обновил в последний раз реанимирующие проклятья, проверил, надежно ли привязано послание и отправил мохнатого гонца в путь. Сразу стало как-то... пустовато. Нет, черные отлично переносят одиночество, но меня-то как раз ожидала компания - белый и кот. Уж лучше зомби!
       И сразу - наглядный пример: из-за развешанных в кузове деликатесов грузовик пах, как бакалейная лавка, а Ли Хан вечером овсянку сварил.
       - Издеваешься?
       - Надо израсходовать продукт! Завтра рис сделаю.
       - Отлично!
       Тут главное - не вспугнуть. Пусть делает! Моих-то кулинарных талантов больше, чем на овсянку, все равно не хватит, а мешать полученные от скотоводов вкусности с надоевшей крупой казалось мне кощунственным. Ну, брынзы покрошить - еще туда-сюда, а как быть с сальчей? Это ведь не просто сыровяленая колбаса, ударом которой можно убить как дубинкой! Каким-то хитрым трюком (от объяснения которого мне селяне уклонились) каменной твердости говядина превращается в мелкозернистую массу, тонкие ломтики которой просвечивают насквозь. Зубам они оказывают ровно такое сопротивление, какое необходимо, чтобы кусочек можно было со вкусом пожевать. Шорох, навязчивый как зараза, не смог найти в своей бездонной памяти точного аналога моим ощущениям. Причем, хранится это чудо до года, если не мочить. Почему его в Ингернику не возят?
       Скоро выяснилось, что хитрый белый все предусмотрел: на следующий день мы увидели первый за все путешествие постоялый двор - солидное и ухоженное строение. На его стенах красовались вполне рабочие отвращающие знаки, буйная южная зелень взбиралась по стенам до самой крыши и с этого ковра тут и там свисали полупрозрачные виноградные гроздья. Ли Хан не стал жаться, снял нам две отдельные комнаты и заплатил прачке за то, чтобы привести наши вещи и постельные принадлежности в цивилизованное состояние. На ужин подавали острый салат и лепешки с сырной начинкой, которые при укусе сначала тянулись, как мягкий каучук, а потом наполняли рот нежно-сливочным вкусом, отлично подходящим под местный травяной чай. Кажется, Са-Орио начинает мне нравиться.
       Ли Хан преобразился. Куда девался замызганный оборванец, спасенный нами от разбойников или терпеливый наставник полоумного Ахиме? Миру предстал солидный мужчина средних лет, полный неторопливого достоинства, общительный без навязчивости и в меру самодовольный. С первого взгляда обозвать его белым язык не поворачивался. Здешнему хозяину он представился купцом из портового города Миронге, недавно открывшим лавку в Тусуане. Это разом объясняло и наше появление здесь, и странный транспорт, и глупые вопросы о дороге на Арх-харам. Ну, заблудились приезжие, с кем не бывает! Мои странности и невнятная речь тоже оказались списаны на чудаковатость приморских жителей. Хорошо! Общение с местными стало исключительно тесным и непосредственным. Не заслоненные спинами армейских экспертов, не искаженные магией, са-ориотцы оказались жизнерадостными людьми, полными кипучей энергии, не такими крикливыми, как все виденные мною каштадарцы, и очень увлекающимися. Своими делами они занимались непременно в компании по двое-трое, а часто еще и с песней. По началу вид трезвого человека, идущего по дороге и горланящего в свое удовольствие, вызывал у меня замешательство, но я быстро привык. Экзотика, разница культур!
       А когда до города остался день пути, Ли Хан вызвал меня на разговор.
       - Нам надо договориться, как себя вести. Я буду поддерживать образ купца - моих возможностей хватит, чтобы обмануть амулеты Уложения, а вот с вами будут трудности...
       - Что не так?
       До сих пор никаких проблем с местными у нас не было.
       - То, что Уложение очень строго регламентирует место жительства и перемещения черных, не говоря уже о применении ими магии, и в Арх-хараме будет, кому за этим проследить. По закону, вам вообще не полагается появляться в городе без специального разрешения Наместника. А уж если узнают, что вы - некромант... Вам придется убить всех печатных, проживающих в окрестностях, потому что власти натравят их на вас, не задумываясь.
       Драка со смертоубийством мне была совершенно ни к чему - куратор узнает, в дело запишет, даже если со смягчающими обстоятельствами, все равно - пятно.
       - Что предлагаешь?
       Ли Хан глубоко вздохнул:
       - Нужно попытаться выдать вас за простого человека.
       Я фыркнул. Хорошо хоть не в белые записал (мне одного сеанса такой клоунады хватило по уши). Нет, я могу, правда! Я один раз себя два месяца за природника выдавал. У меня с тех пор на голубые штаны непереносимость.
       - Ну, допустим, попытаться можно. А как ты себе это представляешь? - помнится, Йохан утверждал, что люди распознают мое притворство ничуть не хуже эмпатов.
       Ли Хан от моей уступчивости несколько опешил:
       - Будете помощником купца и водителем.
       - Какие возможны проверки? - потому что в Ингернике мне пришлось подделывать паспорт, причем, таким путем, какой реализуем только и только для белых. Сомневаюсь, что в империи к идентификации граждан относятся менее серьезно.
       - Основным документом путешественников является подорожная, я ее еще в Михори выправил, человек-слуга в нее уже вписан. При въезде в город будет инструментальный контроль на наличие активных печатей и артефактов, - принялся перечислять Ли Хан. - Потом - визит чиновника, проверяющего разрешение на право возить с собой все это добро. Чиновника я беру на себя - на манипуляции с сознанием меня хватит, а местные следящие амулеты грубоваты, это я еще в Михори понял. То есть, рутинные проверки мы пройдем легко, однако останется масса непредсказуемых факторов: добровольные осведомители среди граждан, излишне наблюдательные чиновники, вербовщики, в конце концов. Их специально натаскивают распознавать прячущихся магов, а Наместник повелел доставить в Тусуан всех черных, не зависимо от их силы, даже тех, кому раньше удавалось избежать призыва. За выявление потенциальных изгоняющих положена крупная премия...
       - А если по делу? - какая мне, в сущности, разница, как здесь люди с ума сходят.
       Белый мученически вздохнул:
       - Не призывайте Источник. Почаще улыбайтесь. Старайтесь быть предельно вежливыми, со всеми, вплоть до полотеров. Смотрите внимательно, где люди ходят, и не забирайтесь в места, которые они избегают.
       - Это еще почему? - такого совета мне еще не давали.
       - Потому, что обычные люди воспринимают мир иначе, чем маги. Принципиально иначе! Компенсировать это нельзя, можно только выбрать какого-нибудь человека в качестве эталона, и подражать ему.
       Я посмотрел на Ли Хана пристально, с укоризной. Белый не сразу отошел от новообретенной борзости, но чувство самосохранения его еще не оставило:
       - Сейчас объясню! Простым смертным недоступны мощные природные силы, поэтому на первый план для них выходят отношения с себе подобными. Это находит отражение во всех аспектах культуры, для того, чтобы отличить друга от врага, используются изощреннейшие приемы. Ребенок с детства учится распознавать ложь и манипуляции, обнаруживать опасность на самой ранней стадии. Как ни прискорбно, волшебники на такое не способны - присутствие Источника, не важно, черного или белого, заслоняет от них часть реальности. В вашей ситуации важно то, что черные не замечают косвенных признаков угрозы.
       Я хмыкнул. Что-то в этом есть! Находит объяснение то, как Четвертушка в кабаках неприятности буквально жопой чуял.
       - Да, и не забудьте про различия в этикете! - строго добавил Ли Хан. - В Са-Орио во время общения принято улыбаться, не обнажая зубов, отношение к собеседнику и тема разговора не имеют никакого значения. Кивки приветствия и согласия выполняются не головой, а всей верхней половиной тела. Понаблюдайте завтра за мной!
       Что-то он раскомандовался. Думает, что я без зомби ему по шее не накостыляю? Накостыляю, еще как! Но в качестве консультанта он мне еще пригодится - когда еще Ридзер до Арх-харана доедет.
       - Ты, вот что, - я нацелил на белого палец. - Денег дай! А еще лучше - положи то, что в деревне получил, в нычку под бочками. И, да, Ридзеру о нашем заработке можно не говорить.
       Ли Хан оскорбленно вздернул подбородок, но права качать не стал и демонстративно выложил позвякивающие мешочки в тайник, сделанный специально для таких случаев.
       Зря он морду кривит: мы в большой город едем. Обчистят в момент!
       Причем, не обязательно - воры. Первыми облегчить наш кошелек попытались городские власти. Это надо было видеть: Са-Орио, полдень, жара такая, что плевок на лету высыхает, а шлагбаум на дороге караулят мужики, запакованные в стеганные шелковые мундиры. Я так понимаю, их тут утром ставят, а вечером увозят запеченные тушки. Единственной защитой служивых от жары был низкий каменный домик без дверей. Естественно, к путникам, вынуждающим их вылезать на солнцепек, стражники относились без понимания.
       За въезд грузовика в город от нас потребовали по четыре чего-то там за колесо. Следуя своей роли, Ли Хан ринулся торговаться и, в результате, мы заплатили по десять за голову. Офигеть, какая экономия! Зато теперь у нас были бумажки об уплате въездной пошлины, которые мы могли использовать вместо документов. Знали бы служивые, кому их выдают!
       Взмыленный Ли Хан забрался в оборудованную охлаждающими печатями кабину и кивнул мне, мол, трогай. Я выговорил что-то вроде "ахи-хахи" (местный аналог "да, сэр!") и медленно тронулся вперед, напряженно всматриваясь в дорогу перед капотом. Люди-то - пусть, люди убегут, а вот придавить курицу тут можно в легкую.
       Против ожидания, город не начинался ни сразу за шлагбаумом, ни через километр - предместья Арх-харана оказались застроены казармами печатных.
       Или фермами? Или конюшнями? Как вообще называют тут обиталища говорящих кукол? Плоские крыши, белые стены - выстроенные ровными рядами и лишенные всякой индивидуальности дома, населенные людьми в одинаковых робах. Сказать, используются ли здания или стоят пустыми, не представлялось возможным - ни занавесок, ни палисадников, ни играющих детей перед ними не было. Скорее всего, причиной безлюдности служила дневная жара, но воображение нашептывало другое: передо мною - не человеческое жилье, а инструментальный ящик. И на заднем плане ажурным контуром труб топорщился смысл существования этого магического непотребства - первая увиденная мною в И'Са-Орио-Те фабрика.
       М-м, как интересно.
       - А что там производят? - растеребил я белого.
       Ли Хан нехотя оторвался от размышлений:
       - Арх-харам известен своим хрусталем и цветными стеклами. Здесь варят уникальные по свойствам составы, равные которым в Ингернике могут изготовить только при помощи волшебства.
       - Стекло, здесь? - я обвел взглядом почти лишенное растительности пространство. Волшебство волшебством, но угля такое производство требует не меряно.
       - Главный ресурс внутренних долин - солнце. Сила его лучей используется для самых разнообразных целей - стекловарения, металлургии, производства фарфора, - белый проводил взглядом пролетку, в которой рядком сидел полдюжины печатных со счастливыми улыбками на лицах (Чего гадать? Мозги сварились!). - А судоходная часть Тималао обеспечивает дешевую доставку сырья и вывоз к морю готовых товаров.
       - Ловко!
       Интересно, почему у нас так не делают? Впрочем, знаю: у нас для подобного подходят только Полисант (край дикой магии) и окрестности Хо-Карга, знаменитого своей Серой Чумой. Экономия дров того не стоит.
       Значит, магию заменяют алхимией. Наверняка, са-ориотцы придумали для этого массу уникальных приемов. Я должен это видеть!