13

Re: Холли Блэк - Зачарованная

— Воистину, я так хочу, — рассмеялся он. — А ты в этом сомневалась?

— Ох, — отозвалась она, не в силах справиться с нахлынувшим на нее оглушительным ощущением счастья.

Счастье на миг вытеснило все тревоги и беды. Ройбен действительно был здесь, рядом с ней, а не с Летней королевой.

Рыцарь длинными размеренными движениями поглаживал ее спину от лопаток, к которым приросли крылья, до талии.

— И это доставляет тебе удовольствие?

— Что? — Кайя снова запрокинула голову, нахмурившись. — Ну конечно. Ты что, шутишь?

В этот момент он чуть отодвинулся, чтобы внимательно взглянуть ей в лицо.

— Хорошо, — вздохнул он, закрыл глаза и снова прижал ее голову к своей груди, перебирая ее волосы. — Хорошо.

И так они стояли несколько долгих минут. Наконец Ройбен разомкнул объятия.

— По счастью, нам не нужна машина, чтобы попасть к Зимнему Двору, — произнес он. — Идем со мной.


Дерево было огромным и кривым, его узловатый ствол, казалось, проседал под собственной тяжестью. Тонкая кора потрескалась и

облезала лоскутами, словно высохшая кожа. У основания между корнями зияло черное отверстие.

Люти нырнула в дыру и вскоре вылетела наружу.

— Никакой охраны, — прочирикала она, устроившись в спутанных волосах Кайи.

— И куда ведет этот лаз?

Кайя пыталась совладать с дрожью и не показать, как ей страшно.

— К кухням, — ответил Ройбен, протискиваясь ногами вперед в отверстие.

Наконец его голова скрылась в дыре, остались лишь несколько серебристых волосков, зацепившихся за трещины в коре. Кайя

услышала стук, когда рыцарь спрыгнул на пол где-то внизу.

Кайя сунула ступню в дыру и ощутила, как ботинок погружается в мягкую сердцевину, которая раздвигается, поглощая ее ногу по

колено. Девушка пропихнула в дыру и вторую ногу, а затем, лежа на спине и извиваясь змеей, протолкнула все свое тело в лаз.

Последовало долгое падение, а затем сильный удар о землю, едва не заставивший Кайю вскрикнуть.

В туннеле было жарко, в воздухе клубился пар. Капли влаги покрывали лицо Ройбена, его волосы выглядели намокшими и

отяжелевшими. Взмахом ладони он откинул их назад. Затем показал головой налево, и Кайя пошла впереди него сквозь облако

пара.

Кухня оказалась огромным помещением с очагом посередине, зато без какой-либо вентиляции. В дыму сновали фейри, тащившие

огромные котлы, подносы с тушками освежеванных крыс и маленькими булочками, корзины с серебристыми яблоками и бочонки с

вином. Запах крови ошеломил Кайю. Кровь пятнала стены и пол, кипела в котлах и капала с блюд, на которых громоздились горы

сырого мяса. Ройбен шел позади Кайи, положив руку ей на талию и подталкивая вперед, когда нужно было двигаться, или же

придерживая за сюртук, если требовалось остановиться.

Они тихонько прокрались в помещение, держась поближе к стене. На ближайшей к ним скамье, свесив костлявые ноги по сторонам,

сидел тощий старый фейри и, сосредоточенно высунув язык, раскрашивал черные яблоки чем-то красным и блестящим, словно лак

для ногтей. Его белые волосы беспорядочно торчали клоками, время от времени он поправлял очки, норовившие соскользнуть с

носа. Рядом с яблочным художником огромный зеленокожий мужчина с рожками на лысой голове и с клыками, торчащими из-под

пухлой верхней губы, орудовал тесаком, разрубая на мелкие кусочки тушки каких-то незнакомых животных. Жирные руки зелено-

кожего украшала татуировка в виде роз и терниев.

Кайя пробиралась так же тихо, как всякий раз, когда слишком поздно возвращалась домой или же выходила из магазина с

украденным товаром в карманах. Она сосредоточилась на своих ступнях, чуть наклонив голову, и медленно и бесшумно миновала

дверной проем, ведущий прочь из кухни.

Вскоре узкий коридор пошел под уклон и влился в большой проход, выложенный сероватым мрамором и украшенный огромными

резными колоннами. С потолка свисали сталактиты. Кайя услышала впереди стук шагов по каменному полу. Ройбен потянул ее

назад, и они спрятались за колонну. Рыцарь обнажил меч и держал его наготове на уровне груди. Кайя нашла кинжал, который он

дал ей у машины, и в отчаянии сжала рукоять.

Но шаги свернули в другой коридор. Кайя выдохнула, поняв, что все это время сдерживала дыхание.

Так они крались по коридору, пока не оказались у двустворчатых черных дверей.

— Что там? — спросила девушка.

— Вино, которое хранится веками, — шепотом ответил он.

Вся комната была каменной, в ней стоял сильный кислый запах, а вдоль стен выстроились винные бочки и стеклянные бутылки,

наполненные настойками из различных трав. Розовые лепестки и лепестки фиалок, головки ноготков, листья крапивы и другие

травы, которых Кайя не знала, плавали в бутылках.

— Это что? — прошептала она, хотя в комнате никого, кроме них, не было.

— Полынь, тысячелистник, первоцвет, левкой, репейник, фенхель…

— Держу пари, ты пил много травяного чая, — заметила Кайя.

Он даже не улыбнулся, а вместо этого указал на маленькую дверь, ведущую прочь из комнаты. Кайя даже не поняла, услышал ли

он ее шутку.

— Прачечная, — промолвил Ройбен.

В следующем помещении пара было не меньше, чем в кухне, однако здесь он уходил в маленькое отверстие в потолке. В комнате

стояло несколько огромных котлов, наполненных мыльной водой. Бледная женщина с темными глазами выжимала белье, а другая

перемешивала содержимое котла длинной кривой палкой. Горбатый мужчина с длинными руками сыпал в котел порошок, от которого

вода пузырилась и шипела.

Здесь было тесно, и Кайя вопросительно посмотрела на Ройбена. Они никак не могли миновать комнату, чтобы их никто не

заметил.

— Майгрет, — произнес Ройбен, с широкой улыбкой распахнув объятия.

Одна из прачек подняла взгляд и улыбнулась в ответ щербатой улыбкой.

— Наш рыцарь!

Подковыляв к Ройбену, она дружески обняла его. Ноги Майгрет были скрыты длинной юбкой, и Кайя не поняла, почему прачка

хромала. Вторая прачка и мужчина, стоявший у котла, тоже прекратили работу и улыбались Ройбену.

— Я уж думала, что больше никогда не увижу тебя.

— Я ищу одного юношу, — сказал Ройбен. — Человека. Он должен быть с вашим новым королем.

Женщина с отвращением фыркнула.

— А, с этим… тоже мне король! Да, при нем состоит какой-то паренек, но больше ничего сказать я не могу. Я не слежу за

делами Высших.

— Я тоже, — криво усмехнулся Ройбен.

— Знаешь, а они тебя искали.

Он кивнул.

— Я положил своей службе при Зимнем Дворе довольно впечатляющий конец.

Старая прачка хихикнула и пожелала им удачи на прощание. Ройбен открыл маленькую дверцу, и они с Кайей вышли в коридор,

выложенный мерцающей слюдой.

— Как ты думаешь, они никому не скажут, что видели нас?

— Майгрет считает себя в долгу передо мной, — пожал плечами Ройбен.

— У нее что-то не так с ногами?

— Она не угодила одному из Высших Зимнего Двора. Он раскалил докрасна железные башмаки и заставил ее танцевать в них.

Кайю передернуло.

— Это имеет отношение к тому, что она тебе обязана?

— Возможно, — отозвался он.

— А что нас ждет дальше?

— Здесь располагаются библиотека, музыкальная гостиная, зимний сад и кабинет для игры в шахматы.

— В шахматы?

— Да, королева очень любила шахматы. Придворные делали ставки, как смертные при игре в карты. Как я слышал, однажды она

выиграла в шахматы принца.

— Корни любит шахматы — он играл в команде за школу.

— Чтобы попасть туда, нам нужно пройти через библиотеку. — Ройбен помедлил.

— Что случилось?

— Мы не встретили никакой охраны. Ни на входе, ни здесь.

— А если это означает, что мы выбрали правильный путь?

— Несомненно, это что-то означает.

Дверь в библиотеку была массивной и в то же время изящной, она отличалась от простых дверей в нижние помещения. Темное

дерево украшали медные накладки и затейливые резные письмена на незнакомом Кайе языке. Ройбен толкнул дверь, и она

отворилась.

Книжные стеллажи образовывали лабиринт, закрывающий противоположную стену и выход. Сами стеллажи были покрыты искусной

резьбой — лицами горгулий и других странных тварей; в воздухе стоял резкий запах сырой земли. Книги так сильно различались

по величине, что девушка даже не представляла, кто бы мог их читать. Она пыталась рассмотреть хотя бы названия на корешках,

однако все они были написаны на непонятных языках. Когда Кайя поворачивала голову, то уголком глаза улавливала какое-то

легкое движение. Они свернули за угол, и Кайя увидела, как между полками скользнула тень. Силуэт отдаленно напоминал

человеческий.

— Ройбен, — прошептала девушка.

— Это хранители тайн, — не оглядываясь, бросил он. — Они никому не скажут, что мы были здесь.

Кайя вздрогнула. Ей стало интересно: что же написано во всех этих огромных и малых томах, собранных на полках, если этим

тайнам нужны были хранители? И были ли эти хранители стражами книг или же их узниками?

У пересечения проходов между полками она заметила еще один темный силуэт. Ей удалось разглядеть длинные бледные волосы над

высоким лбом и огромные мерцающие черные глаза. Хранитель скользнул в тень так же легко и бесшумно, как и первый.

Кайя была очень рада, когда они дошли до маленькой овальной дверцы, легко открывшейся от прикосновения руки Ройбена.

Тяжелые драпировки висели на стенах шахматного кабинета. Весь пол был выложен черными и белыми плитками, а по периметру

стояли шахматные фигуры в пять футов высотой. На полу спал Корни, поджав ноги так, что помещался на двух квадратных

плитках.

— Корнелий? — Ройбен опустился на колени и потряс Корни за плечо.

Тот поднял взгляд. Его глаза были затуманены, а тело покрыто множеством синяков, но хуже всего была пресыщенная улыбка, с

которой он повернулся к ним. Лицо Корни казалось постаревшим, а в волосах появилась белая прядь.

— Привет, — пробормотал он. — Ты Робин, приятель Кайи.

Кайя упала на колени.

— Теперь все в порядке, — прошептала она, обращаясь скорее к себе, и погладила друга по влажным волосам. — С тобой все

будет в порядке.

— Кайя, — ровным голосом позвал Ройбен.

Она обернулась. Из-за драпировки, закрывающей дальнюю стену, вышел Нефамаэль. Остановившись, он провел рукой по мраморной

гриве черного шахматного коня.

— Приветствую, — промурлыкал Нефамаэль. — Вы простите мне шутку, если скажу, что вы были пресловутой колючкой у меня в

боку.

— Я бы скорее решил, что ты мне обязан, — ответил Ройбен. — Ведь именно я подарил тебе корону.

— Если смотреть с этой точки зрения, мне очень жаль, что жизнь так часто бывает нечестной, Рат Ройбен Рай.

— Нет! — выдохнула Кайя.

Этого не может быть. Ройбен был слишком далеко от остальных, когда она произнесла его имя. Она сама едва слышала себя. А он

убил всех рыцарей, находившихся поблизости, всех, кто мог бы расслышать…

— Никто другой этого не знает, — заверил Нефамаэль, словно прочитав ее мысли. — Я убил малорослика, который думал снискать

мое расположение, выдав мне это имя.

— Шип… — прошептала Кайя.

— Рат Ройбен Рай, властью твоего истинного имени я приказываю тебе никогда не причинять мне вреда и повиноваться мне

немедленно и безоговорочно.

Вдох Ройбена был так резок, что больше походил на вскрик.

Нефамаэль вскинул голову и расхохотался, рука его по-прежнему поглаживала шахматную фигуру.

— Далее приказываю тебе не причинять никакого вреда себе самому, если я только не велю тебе это сделать. А сейчас, мой

рыцарь, схвати эту пикси.

Ройбен повернулся к Кайе, и Люти, высунувшись из ее кармана, закричала. Кайя бросилась к двери, но Ройбен оказался

проворнее. Он схватил ее за волосы, дернул к себе, а затем так же неожиданно отпустил. На долю мгновения Кайя застыла в

изумлении, а потом выскочила в дверь.

— Тебя неплохо научили исполнять приказы, но отдавать их ты пока еще не умеешь, — услышала она голос Ройбена.

Девушка стремглав мчалась по лабиринту среди стеллажей. На пути сюда она следовала за Ройбеном по извилистым проходам между

полками и теперь не имела ни малейшего понятия, куда бежать. Она свернула в боковой проход, и еще раз, и еще, радуясь, что

не видит жутких хранителей тайн. Затем, проскочив мимо стола, на котором громоздились книги, Кайя очутилась в тупике. Люти

выбралась из ее кармана и летала вокруг.

— Что нам делать, Кайя? Что делать?

— Тише, — прошипела девушка. — Давай прислушаемся.

Кайя услышала собственное дыхание, игру флейт в дальних покоях, шелест мантии по каменному полу. Ни шума шагов, ни других

признаков погони.

Она попыталась создать вокруг себя ореол, чтобы слиться со стеной позади нее. Девушка ощутила рябь магии, пробежавшую по

телу, и уставилась на свою руку цвета старого дерева.

Что им теперь делать? Вина и страдание переполняли душу Кайи. Она села на пол и опустила голову на колени, стараясь дышать

глубоко и медленно.

Она должна придумать, как освободить Ройбена и Корни.

Это было абсурдно. Она всего лишь юная пикси. Она едва знала, как использовать ореол, и почти не умела пользоваться

собственными крыльями.

«Умная девушка». Эти слова дразнили ее и приказывали сосредоточиться. «Думай, Кайя. Думай».

Кайя сделала еще один глубокий вдох, размышляя. Она ответила на загадки. Она спасла Ройбена от Двора. Она все-таки

научилась создавать ореол. Она могла это сделать.

— Пойдем! Пожалуйста, пойдем, — попросила Люти, присаживаясь на колено Кайи.

Кайя покачала головой.

— Люти, нужно что-то сделать. Если бы я только могла придумать!

Они все — фейри. Ладно, тогда она должна рассуждать как человек. Она должна оценить все, что умеет делать. Трюки с

зажигалкой. Кражи в магазинах. Особенно следует подумать о том, чего не любят фейри.

Железо.

Кайя взглянула на Люти.

— Что произойдет, если я проглочу железо?

Люти пожала плечами.

— Ты обожжешь себе рот. И можешь даже умереть.

— А если я отравлю кого-нибудь железом?

Люти недовольно завозилась на колене девушки, скептически глядя на нее.

— Но здесь нет железа!

Кайя набрала в грудь воздуха и медленно выдохнула. Она думала слишком быстро, ей следовало остановиться и успокоиться. При

Зимнем Дворе, конечно же, имелось железо. Наверняка часть оружия сделана из него, но Кайя не знала, где оно хранится. Оно

могло быть где угодно, но не в библиотеке.

Она оглядела себя. Что у нее было от Железнобоких? Футболка, трусики, ботинки… Зеленый сюртучок — это только ореол.

Кайя быстро расшнуровала ботинки. В них определенно было железо, оно не соприкасалось непосредственно с ее кожей, но оно

там было. Она стянула обувь и осмотрела ее со всех сторон: стальные колечки, сквозь которые продевались шнурки; стальные

пластинки в носках ботинок под стельками. Она чувствовала их тепло через толстый пластик внутри. Если извлечь пластинки,

как их использовать? Они были слишком большими — разве что наточить из них опилок… Кайя достала из кармана сюртука нож,

который отдал ей Ройбен, и стала отковыривать подметки. Оторвав их, она увидела ряды сияющих стальных гвоздиков, таких

маленьких, что их вполне можно было проглотить, не заметив.

Взяв нож в одну руку, а ботинок в другую, Кайя начала по очереди вытаскивать гвоздики.


Новые ощущения опьяняли Корни. Он сидел на грязном полу огромного подземного дворца. Придворные играли на музыкальных

инструментах, а Нефамаэль кормил его из собственных рук огромными темно-синими виноградинами. Вокруг Корни различные

существа, большие и маленькие, пили из бокалов, играли в загадки и в странную игру, кидая определенным образом круглые

камешки.

Весь мир съежился до грозди винограда. Не было ничего лучше, чем касаться губами щедрых пальцев, не было ничего слаще, чем

лопающиеся во рту иссиня-черные шарики.

— Мне кажется, что в тебе слишком много чувства собственного достоинства, — обратился Нефамаэль к своему новому пленнику. —

Я приказываю тебе танцевать.

Небольшая толпа, собравшаяся у подножия помоста, оторвалась от своих занятий, чтобы посмотреть, как танцует Ройбен.

Тело рыцаря напоминало тетиву лука, дрожащую после выстрела. Его серебристые волосы развевались на ветру, а глаза жили

отдельно от тела, взгляд метался по сторонам, точно у животного, попавшего в ловушку и готового отгрызть себе лапу, лишь бы

освободиться. Движения Ройбена в танце были правильны, но слишком стремительны, в них читалось отчаяние. Корни не хотел

жалеть Ройбена и потому отвел глаза. Из руки короля упала виноградина, но Корни не обратил на это внимания.

Рыцарь танцевал, а Зимние придворные смеялись и шутили.

— Слишком легко. Понадобится слишком много времени, чтобы утомить его. Хлещите его, пока он танцует.

Три гоблина с хлыстами шагнули вперед, чтобы исполнить приказание. Красные полосы пролегли по спине и груди Ройбена.

Корни радовался, что здесь нет Кайи.

— Какую задачу я должен дать ему, чтобы он мог занять место при моем Дворе? Я хочу сохранить его при себе. До сих пор он

был талисманом, приносящим удачу.

— Пусть он отыщет бескрылую птицу, которая умеет летать!

— Пусть найдет для нас козу, сосцы которой полны не молока, а вина.

— Да, пусть приведет нам такую славную козочку!

— Скучно, скучно, скучно, — произнес Нефамаэль и откинулся на спинку трона.

Глядя на Корни сверху вниз, он улыбнулся сладкой, как медовый пирог, улыбкой.

— Ты упустил несколько ягод, — насмешливо сказал он, — Собери их… зубами.

Корни отвел взгляд от Ройбена, не сознавая, что все это время смотрел на него, и выполнил приказ короля.


На самом деле это вряд ли можно было считать планом. При помощи ореола Кайя придала себе облик Плетенити — единственной

фейри Зимнего Двора, которую она запомнила отчетливо и рассчитывала не встретить сейчас в тронном зале. Она преображалась в

старуху в тихом коридоре, однако Люти чуть не подвела ее, заливаясь смехом так громко, что еле удерживалась в воздухе.

А затем, сжимая в руке крошечные жгучие гвозди, Кайя отправилась на поиски главного зала. Найти его оказалось нетрудно. За

шахматным кабинетом были и другие двери, но только один проход вел наверх.

Тронный зал Зимнего Двора не изменился с прошлого раза и почти так же был полон народу. Выйдя из внутренних помещений

дворца, Кайя оказалась как раз позади возвышения. Там танцевал Ройбен, и на его спине алели полосы от ударов хлыста.

Нефамаэль сидел на резном деревянном троне, и по-прежнему железный обруч стягивал его лоб. Девушка увидела, как он небрежно

потрепал по волосам Корни, сидевшего у его ног.

Сделав глубокий вдох, она ступила на возвышение и направилась прямо к красношапу, разливавшему вино. Он держал серебряный

графин, отделанный сверкающей чешуей, наполняя кубок нового Зимнего короля.

— Чего тебе, швея? — поинтересовался красношап, обнажив в ухмылке острые желтые зубы.

И тут Люти сделала то, что задумала: она пролетела у самого лица красношапа, и он протянул руку, чтобы ухватить ее.

Отвлекшись на маленькую фейри, красношап не заметил, как Кайя уронила в вино стальные гвоздики. Это оказалось проще, чем

красть в магазине. Куда легче, чем запихать в карман живую крысу.

— Плетенить!

Подойди сюда, швея. Кайя обернулась и увидела, что Нефамаэль обращается к ней. Кайя огляделась по сторонам. Люти

ускользнула от красношапа, но Кайя нигде ее не видела. И хотя она знала, что крылатая фейри будет в безопасности, девушка

не могла не беспокоиться. Из-за нее, Кайи, и так пострадало слишком много народу. Кайя подошла к Нефамаэлю и сделала

реверанс, надеясь, что старая портниха вела бы себя именно так.

— Ах, — произнес король, небрежным жестом указывая на Ройбена. — Вот моя новая игрушка. Сильная, как ты видишь. И даже

красивая. Мне нужен костюм для него. Пожалуй, я хочу одеть его во что-нибудь зеленое. Например, в ливрею Летнего пажа.

Думаю, мне это понравится.

Кайя кивнула, и когда Нефамаэль вновь перевел взгляд на Ройбена, сделала шаг назад.

— Еще минуту, — сказал Нефамаэль. — Подойди ближе.

Сердце девушки неистово заколотилось, и Кайя покорно шагнула к нему.

Зло усмехнувшись, Нефамаэль соскочил с трона и схватил ее за костлявое плечо. Его лицо выражало такое ликование, что у Кайи

все сжалось внутри. Магия окружила ее, разрушая ореол. Девушка почувствовала, что ее раздирают на части. Она слышала, что

кричит, но не могла остановиться; ей не хватало сил удержать ореол. А потом она упала на колени, одетая в футболку и

трусики, как сегодня утром. Волосы снова стали жесткими от морской соли.

Вокруг послышались крики и возгласы.

— Заткните ей рот, — приказал Нефамаэль, — затем свяжите ей руки за спиной и дайте мне поводок.

Фейри быстро выполнили его приказ.

Снова усевшись на трон, Нефамаэль взмахом руки приказал подать вина. Кайя затаила дыхание, но король только принял бокал и

не стал пить.

— Какое неожиданное наслаждение. Это внесет разнообразие в игру. Подойди сюда, Ройбен.

Ройбен помедлил, его тело дрожало от изнеможения и боли. Красные полосы на его спине и груди выглядели ужасно и все еще

кровоточили. Он подошел и остановился перед Нефамаэлем.

— На колени.

Ройбен опустился на колени, чуть слышно вскрикнув от боли.

Нефамаэль запустил руку в складки своего плаща и извлек оттуда кинжал с золотым лезвием и костяной рукояткой. Король бросил

кинжал, и оружие со звоном упало на пол перед Ройбеном.

— Вот мой приказ: когда я скажу «начинай», ты возьмешь кинжал и будешь резать пикси, пока она не умрет. Игра заключается в

том, будешь ли ты убивать медленно, заставляя ее страдать ради моего удовольствия, пока ты тянешь время… или же перережешь

ей горло одним ударом. Это будет очень деликатно с твоей стороны. Ах, — театрально вздохнул Нефамаэль, поднимая бокал, —

если бы ты только мог перестать надеяться!

Лицо Ройбена побелело от ужаса. Кайя задрожала. С кляпом во рту было трудно дышать и невозможно говорить.

— Начинай, — велел Нефамаэль, салютуя бокалом.

Ройбен повернулся. В глазах его стояли слезы, губы дрожали. Он сделал глубокий вдох и посмотрел на нож в своих руках, а

потом на Кайю. Потом Ройбен прикрыл глаза, и Кайя поняла, что он пришел к какому-то страшному решению.

Кайя хотела зажмуриться, но вместо этого она старалась поймать взгляд Ройбена и остановить его глазами, но рыцарь не

смотрел на нее.

И пока девушка ожидала, когда клинок выберет цель, она увидела, как Нефамаэль поднес бокал ко рту и осушил его одним

глотком, запрокинув голову. Несколько секунд ничего не произошло; король лишь вытер уголки губ двумя пальцами. А затем он

закашлялся, озирая бру дикими, полными ужаса глазами, и встретил взгляд Кайи. Нефамаэль упал на колени, царапая собственное

горло. Он открыл рот, намереваясь то ли заговорить, то ли закричать, но не смог выдавить ни звука.

Затем Кайя уже не видела никого, кроме Ройбена. Он прерывисто дышал, и в руке у него блестел золотой нож. Девушка

вспомнила, что приказ Нефамаэля не отменен и Ройбен еще вынужден был повиноваться.

Кайя забилась, пытаясь ослабить узы, и почувствовала, как крошечные пальчики стараются ослабить повязку, удерживающую кляп

во рту.

Застывшее, как маска, лицо Ройбена выражало ужас и потрясение, когда он наблюдал, как его рука направляет золотой клинок к

Кайе.

Девушка напряглась, готовясь бороться за свою жизнь. Почувствовав, что повязка ослабла, она выплюнула кляп и рванулась

навстречу лезвию, шепча:

— Рат Ройбен Рай, остановись… я приказываю тебе — остановись… я приказываю тебе…

Продолжая шептать, она ощутила, как лезвие впилось ей в руку выше локтя, услышала вскрик Ройбена, а потом оружие выпало из

его разжавшейся ладони.

И тогда Кайя вскочила и с силой забила крыльями. Она легко взмыла к опрокинутой чаше потолка и на миг зависла там. Люти

взлетела вместе с ней, пытаясь распутать веревку, стягивающую руки Кайи.

Затем от одного из входов донеслась тяжелая поступь рыцарей, звон оружия и колокольчиков. Прибыл Летний Двор.



Глава 15

Лучше быть Владыкой Ада, чем слугою Неба!

    Джон Мильтон. «Потерянный рай». Книга первая (13 - Перевод Арк. Штейнберга.)


Первыми в зал вошли рыцари. Все они были облачены в темно-зеленую броню, напоминавшую панцири насекомых. За ними появились

двенадцать дам в платьях разного цвета. Кайя заметила среди них Этайн в нежно-золотистом одеянии. Вслед за придворными шла

королева в платье цвета лунных лучей, как на гобелене в комнате Ройбена. Поверх платья она набросила переливчато-синий

плащ, ниспадавший до пола. Королева не спеша проследовала к возвышению.

— Ройбен, — произнесла она.

Из толпы Зимних придворных донеслось шипение. Какой-то гигант шагнул вперед, но замер, наткнувшись на холодный стальной

взгляд одного из рыцарей.

Нефамаэль все еще корчился на помосте, царапая пальцами горло и грудь. Он даже не заметил прибытия своей госпожи.

Ройбен взглянул на Летнюю королеву и прикрыл глаза с тяжелым вздохом, а Кайя ощутила, как душу ее наполняет страх. Что-то

во всем этом было не так.

На шее королевы висела белая подвеска на серебряной цепи. Кайя уставилась на эту подвеску, словно завороженная ее

движением. Взгляд королевы был прикован к возвышению: она наблюдала, как извивается в судорогах самозваный король Зимнего

Двора.

— Нефамаэль служил тебе! — вырвалось у Кайи во весь голос.

Ее так ошеломило это открытие, что Кайя даже не успела обдумать свои слова. Слетев вниз, она встала рядом с Ройбеном.

Казалось, что все оцепенели. Даже королева замерла неподвижно.

Кайя глядела на Ройбена, всей душой желая, чтобы он ей поверил.

— Ройбен, ты должен был служить Никневин, а Нефамаэль должен был служить Летней королеве. Ты не мог не подчиняться ей. А

Нефамаэль должен был повиноваться приказам своей госпожи точно так же, как и ты!

На губах королевы появилась мягкая понимающая улыбка.

— Пикси верно указала на суть обычая. Если бы я приказала Ройбену оставаться рядом со мной, то он не мог бы покинуть мой

Двор. Но я не отдавала ему такого приказа. Уйдя, он больше не слышал моих приказаний и поэтому не следовал им. Сегодня я

пришла сюда, чтобы поставить все на место.

Слова, слетевшие с этих прекрасных губ, звучали разумно и правильно. Кайя искренне хотела, чтобы ее предположение оказалось

ошибкой, но амулет продолжал мерно покачиваться на шее королевы.

— Но я видела этот амулет! Он был у Нефамаэля, когда тот придал мне человеческий ореол. И Нефамаэль черпал из этого камня

силу.

— Ты ошибаешься, пикси, и тебе следует умолкнуть. У нас есть более неотложные дела.

Голос Летней королевы звучал жестко, и несколько ее рыцарей моментально шагнули к Кайе.

— Кайя… — произнес Ройбен, покачав головой. — Это ее амулет. Он всегда был при ней.

Кайя повернулась к нему, глаза ее горели.

— Я говорю правду!

В толпе послышался ропот. Кайя точно не знала, какой исход покажется Зимнему Двору наиболее приемлемым; возможно, тот, при

котором прольется больше крови. Она не сомневалась, что они, по крайней мере, радовались, что Летнюю королеву унижали.

Ройбен поднял руку.

— Я выслушаю ее.

После его заявления шум в зале затих. Кайю это удивило. Ройбен стоял, прислонившись к трону, весь в крови и без оружия… и

все же вызывал уважение толпы, смолкнувшей по его слову.

Он кивнул Кайе:

— Говори.

Она сделала глубокий вдох и заговорила громко, чтобы ее услышали все.

14

Re: Холли Блэк - Зачарованная

— Думаю, для всех теперь очевидно, что я пикси, но я носила облик человека… ну… шестнадцать лет. Я нашла смертную девочку,

место которой я заняла. Она все еще находится при дворе Силариаль.

Ройбен бросил на Кайю предупреждающий взгляд, но она продолжала:

— Это значит, что кто-то при Летнем Дворе поменял меня и ее местами, хотя я жила на землях Зимнего Двора, совсем близко к

дворцу Никневин. Когда я была маленькой, за мной постоянно присматривали трое фейри. Они тоже были из Летних земель. Потом

я переехала в Филадельфию и прожила там несколько лет, пока он — Кайя указала на Нефамаэля — не явился на один из концертов

моей матери. Он поговорил с парнем, с которым жила мама, и через несколько минут этот парень попытался ее убить. На

следующий день мы уехали обратно сюда. И не прошло и недели, как появились мои старые друзья-фейри и сказали, что я нужна

им для выполнения их плана. Но у них не было достаточной власти, чтобы предложить меня Никневин для Десятины. Такая власть

была у Нефамаэля. Он все знал. Так как же Нефамаэль оказался участником заговора Летних фейри? Да потому, что ему приказала

Летняя королева! Только тогда все приобретает смысл. Единственная причина, по которой Нефамаэль выиграл от этого заговора,

— это вмешательство Ройбена. Если бы Никневин не погибла, то Нефамаэль не выиграл бы ничего, зато выиграла бы Силариаль. И

даже если бы ему удалось остаться королем, она правила бы Зимним Двором через него!

— Я не желаю больше этого слушать! — воскликнула Летняя королева.

— Но ты будешь! — возвысил голос Ройбен, но затем, сдерживая себя, заговорил уже тише. — Ты не замечаешь течения лет,

Силариаль, так что удели нам немного времени. Я желаю выслушать остальную часть ее истории.

Кайя говорила быстро, слова обгоняли друг друга — она торопилась сказать все:

— Этот амулет у нее на шее. Именно он помог мне понять, что произошло. Он был на Нефамаэле в ту ночь, когда он пришел,

чтобы забрать меня для жертвоприношения. С помощью амулета он набросил на меня плотный ореол. Это был ее амулет, ее

волшебство. Они собирались принести меня в жертву, а потом разоблачить подмену и обвинить в этом Никневин. И сегодня, когда

мы пришли сюда, Нефамаэль ждал нас, хотя никто, кроме Силариаль и ее Двора, не знал, что мы собираемся искать здесь Корни.

Упомянув имя Корни, Кайя не удержалась и бросила взгляд в его сторону. То, что она увидела, заставило ее резко умолкнуть.

Корни полз туда, где корчился Нефамаэль. Почти все лицо парня закрывала челка. На его щеке красовался синяк почти такого же

цвета, как испачканные виноградом губы. Это вызвало у Кайи образ мертвой Дженет с холодными посиневшими губами. Корни

поднял глаза на Кайю, будто почувствовав ее пронзительный взгляд. Во взоре его стояла мучительная тоска.

— Корни, — позвала Кайя, делая шаг вперед.

По-прежнему глядя на нее, Корни взял золотой кинжал, брошенный Ройбеном, и поднял его с ухмылкой на губах.

— Нет! — закричала Кайя, кидаясь к нему, чтобы успеть прежде, чем он нанесет себе смертельный удар.

Но вместо этого клинок погрузился в грудь Нефамаэля. Снова и снова Корни вонзал кинжал в тело рыцаря-фейри, и при каждом

ударе раздавался отвратительный хлюпающий звук. Кровь брызнула на одежду Корни, из горла его вырвалось тихое рычание.

И Летние, и Зимние придворные упивались зрелищем в немом восхищении. Никто не бросился на помощь, когда Кайя схватила Корни

за руки и попыталась оттащить от тела.

Корни весь трясся, но когда Кайя притянула его к себе и обняла, то увидела, что он смеется. Смеется так неистово, что чуть

не задыхается от смеха.

— Взгляни на дело рук своих, — промолвила Летняя королева.

Кайе понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что Силариаль обращается к Корни.

Один из Летних рыцарей выступил вперед. Кайя в ужасе смотрела, как он достал из-под своего плаща длинную ветку и, проведя

по ней рукой, превратил в стрелу. Рыцарь нацелил стрелу прямо на нее.

— Ройбен, положи конец этой болтовне, или же это сделаю я! — потребовала Летняя королева. — Я проявила достаточно терпения.

Тебе давно уже пора вернуться домой.

Голос Ройбена был негромок, но когда беловолосый фейри подошел к Кайе, слова его разнеслись над всем бру:

— Я дома, госпожа. Прикажите своему воину опустить оружие, и я позволю вам покинуть Зимний Двор живыми и невредимыми.

По толпе придворных пробежал шепот.

Кайя стояла, не в силах вымолвить ни слова. Никневин хорошо использовала Ройбена — должно быть, куда лучше, чем полагала

сама. Она приблизила его к себе и использовала против остального Зимнего Двора. Кайя вспомнила, как расступались

придворные, когда он вел ее сквозь толпу. Это правда, он не был одним из них, но он был далек от них не как изгой, а как

король.

Никто не осмеливался бросить ему вызов.

Королева подняла тонкие брови:

— Как ты смеешь?

Сестра Ройбена с умоляющим взглядом сделала шаг вперед, но ничего не сказала.

Ройбен обвел глазами Двор и глубоко вздохнул. А затем заговорил:

— Слушайте меня и знайте условия предлагаемого мной договора. Вольные фейри получили семь лет свободы, но семь лет пролетят

в мгновение ока. Придите ко мне теперь, Зимние и Вольные равно, и я дарую вам весь Самэйн. Свободу от сумерек до рассвета

на веки веков.

Кайя видела, как несколько Зимних придворных вспрыгнули на помост. Они не приближались к Летним, однако их зубастые пасти

угрожающе ухмылялись.

Королева гордо выпрямилась.

— Полагаю, мой рыцарь, вскоре ты поймешь, что захватить королевство куда легче, нежели удержать.

С этими словами она развернулась так резко, что подол ее переливчато-синего плаща очертил круг на пыльном полу. Вслед за

ней повернулись к выходу ее рыцари и придворные. Одна Этайн колебалась.

Ройбен покачал головой.

Силариаль оглянулась и, заметив неуверенность Этайн, приглашающе распахнула свой плащ. Сестра Ройбена позволила обнять себя

и увести прочь вместе с остальным Летним Двором. Она не видела ни жестокой улыбки, играющей на губах королевы, ни взгляда,

которым та обменялась с Ройбеном поверх головы его сестры.

Когда последний Летний придворный покинул зал, Ройбен, самопровозглашенный король Зимнего Двора, едва не упал на свой трон.

Кайя улыбнулась ему, но он не смотрел на нее. Взгляд его пепельно-серых глаз устремился куда-то в полумрак бру.

Корни по-прежнему продолжал хохотать.


Небольшой зал для траурных церемоний был отделан в викторианском стиле: резная мебель из темного дерева, стены затянуты

темным вытершимся бархатом с рисунком из темно-красных геральдических лилий. Здесь присутствовали одноклассники Дженет,

которых Кайя почти не помнила. Кении, Пончик, Марк и Фатима сидели вместе и постоянно перешептывались, даже когда говорил

священник.

Во время всей заупокойной службы Корни держал Кайю за руку. Его холодные потные пальцы сжимали ее руку так, что было

больно. Он не плакал, даже когда Кайя не могла сдержать слез, однако выглядел бледным и измученным, а черный траурный

костюм еще больше это подчеркивал. Каждый раз, когда Кайя бросала взгляд на синеватый кровоподтек у него на щеке, эта

отметина казалась ей все более неуместной и даже непристойной.

Мать Кайи жутко испугалась, считая, что Кайя тоже погибла… Эллен даже решила не переезжать в Нью-Йорк насовсем, а просто

ездить туда на заработки. Даже бабушка сочувствовала Кайе. Эллен довезла Кайю до погребальной конторы и пообещала забрать

ее, когда она позвонит. Это было странно и даже мило, но Кайя не хотела к этому привыкать.

Дженет лежала в гробу красивая словно картинка: рыжие локоны, алые губы. Офелия в цветах, все названия которых знал,

наверное, только Ройбен. Кайя чувствовала запах химикалий, которыми обрабатывали покойную Дженет, и пробивавшийся сквозь

них смрад разложения. Подойдя ближе к гробу, она едва не задохнулась, однако коснулась холодной, непривычно твердой руки

Дженет и положила в гроб свой дар — флакончик голубого с блестками лака для ногтей.

Глядя на тело сестры, Корни продолжал мертвой хваткой цепляться за руку Кайи.

Когда церемония завершилась, Кайя и Корни еще некоторое время стояли снаружи, ожидая, пока его мать не попрощается со всеми

родственниками.

— Ах да, я почти забыл, — тихо произнес Корни. — Перед тем как мы приехали сюда, мама останавливалась у магазина. Я тоже

зашел, чтобы купить сигарет. — Он залез во внутренний карман своей кожаной куртки и вытянул несколько трубочек с

разноцветными полосками на прозрачной обертке. — Это букет «Волшебных палочек пикси».

Кайя улыбнулась.

— Тебя, наверное, следовало бы поблагодарить.

— Уже, — коротко ответил он. — Вот смотри — разгрызаешь леденец, а внутри настоящий волшебный порошок. Сахарная пудра с

лимонной кислотой. На вкус просто ужасно.

Кайя фыркнула, и Корни тоже рассмеялся странным, отчаянным смехом, улетевшим в ночное небо.

— Что ты собираешься делать теперь? — спросила девушка.

— Не знаю. Черт, мне еще предстоит переварить все, что я уже наделал.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду… но ты же знаешь, что это все не твоя вина?

— Если не считать того, что было в конце… ну, с ножом.

— И даже это. Может быть, в особенности это.

— В следующий раз… Кайя, я никогда больше не буду беспомощным. Чего бы это ни стоило, — сказал Корни.

Кайя с облегчением увидела, что взгляд его посветлел.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он только сильнее сжал ее руку и, помолчав несколько секунд, спросил:

— А как насчет тебя?

Кайя пожала плечами.

— Я не говорила, что умею превращать листья в деньги?

— Д-а-а? — переспросил он, подняв брови.

Его мать подошла к ним вместе с несколькими родственниками, и Корни наконец-то отпустил ладонь Кайи и сел в машину. Рука ее

была горячей и влажной, и когда ночной ветерок коснулся кожи, девушке показалось, что он леденит ее сердце.

Последний участник церемонии покинул погребальную контору, и служащий запер дверь. Кайя перешла улицу, направляясь к

таксофону перед супермаркетом. Она позвонила матери и уселась на тротуар рядом с пластиковой лошадью, которая

раскачивалась, если бросить в приемное устройство монетку. Неоновый свет вывески, запах подгнивших овощей, шуршание

пластиковых пакетов по асфальту пустой стоянки — все это было настолько обычным, что Кайя наконец отрешилась от событий

двухдневной давности.

Эти два дня она не видела Ройбена. Не то что между ними произошел разлад, а ей просто было нужно отвести Корни домой, а

Ройбен остался и занимался делами, обязательными для новоиспеченного монарха. Она даже не ощущала грусти, что не видела

его. Скорее, это было облегчение, как у человека, который знает, что надвигаются неприятности, но может на некоторое время

их отсрочить. Если она с ним увидится, ей придется выслушать, что он думает об их взаимоотношениях сейчас, когда стал

королем.

Глядя на пластиковую лошадь, Кайя призвала свою магию. Миг спустя лошадь встряхнула гривой и спрыгнула с металлических

полозьев, на которых стояла. На глазах у Кайи ожившая игрушка умчалась в ночь, звонко стуча пластиковыми копытами по

асфальту.

— Я хотел бы вернуть тебе нечто, что тебе принадлежит.

Голос Ройбена заставил девушку подскочить. Как он ухитрился подойти так близко и она ничего не услышала? И все же Кайя не

смогла сдержать глупую улыбку и даже не смогла выбранить себя за это.

— Что?

Он шагнул вперед, преодолевая разделяющее их расстояние, и накрыл губами ее рот. Веки Кайи сомкнулись, губы чуть

приоткрылись, и она почувствовала, как поцелуй огнем бежит по жилам, обращая тоскливые мысли в дым.

— Э… — Кайя отступила назад, чувствуя, как кружится голова. — Почему это принадлежит мне?

— Это поцелуй, который я украл у тебя, когда ты была околдована, — терпеливо пояснил Ройбен.

— А-а… ну а если я этого не хочу?

— Не хочешь?

— Нет, — ответила она, уже не сдерживая улыбку и надеясь, что матери понадобится еще некоторое время, чтобы доехать сюда. —

Я хочу, чтобы ты забрал его обратно. Пожалуйста.

— Я твой покорный слуга, — ответил король Зимнего Двора, вновь склоняясь к ее губам. — Считай, что это уже сделано.


1

Перевод Виктора Широкова.



2

Перевод М. Абкиной



3

Один из персонажей «Звездного пути». (Примечание переводчика.)



4

Имеются в виду комиксы из серий «X-files» (в русском переводе «Секретные материалы») и «X-men» (в русском переводе «Люди

Икс»). (Примечание переводчика.)



5

Наркотики (сленг).



6

В кельтской мифологии фейри обитают в холмах. Внешне эти холмы могут казаться небольшими, однако внутри их зачастую

размещаются дома, дворцы и даже целые волшебные города. Внутреннее пространство таких холмов называется «бру».



7

Перевод З. А. Миркиной.



8

Перевод Иосифа Бродского.



9

Джон Мильтон, «Потерянный рай». Книга четвертая. Перевод Арк. Штейнберга.



10

Перевод Дарьи Даниловой.



11

Перевод М. Кудиновой.



12

Перевод С. Маршака.



13

Перевод Арк. Штейнберга.