1

Тема: Роджер Желязны - Ночь в тоскливом октябре

Роджер Желязны

Ночь в тоскливом октябре

Посвящается
Мери Шелли,
Эдгару Аллану По,
Брэму Стокеру,
сэру Артуру Конон Дойлу,
Говарду Филипсу Лавкрафту,
Рею Бредбери,
Роберту Блоху,
Альберту Пзйсону Терхьюну
и создателям добрых старых фильмов
с искренней благодарностью.

Я – сторожевой пес. Зовут меня Снафф. Сейчас мы вместе с моим хозяином Джеком живем неподалеку от Лондона. Я просто обожаю ночной Сохо с его зловонными туманами и темными переулочками. В это время суток живнь там затихает, и вот тогда появляемся мы. Давным-давно на Джека было наложено проклятие, и теперь большую часть своей работы он должен выполнять по ночам, чтобы не случилось нечто совсем ужасное. Пока он занимается своими делами, я стою на стреме. А если вдруг кого замечаю, начинаю выть.
Собственно говоря, мы – хранители даже нескольких проклятий, и наша работа очень и очень важна. Я, например, должен еще сторожить Тварь-в-Круге, Тварь-в-Гардеробе и Тварь-в-Паровом-Котле, не говоря уже о Тварях-в-Зеркале. Когда они пытаются вылезти, тут-то и вступаю в дело я – дом превращается в один из кругов Ада. Но они боятся меня. Не знаю, правда, что б я делал, реши они выбраться наружу одновременно. Но работенка не пыльная, хотя порыкивать приходится частенько.
Время от времени я приношу Джеку разные вещи: волшебную палочку или большой нож с выгравированными на лезвии древними письменами – я всегда знаю, где и когда могут потребоваться ему все эти штуки, потому «по основная моя работа заключается в том, чтобы внимательно наблюдать за ходом событий и все знать. Мне по душе быть сторожевым псом, это куда лучше моего прежнего обличья, которое я носил в те времена, когда Джек вызвал меня к себе и поставил на эту должность.
Вот так мы в идем – Джек и я, – и все остальные псы шарахаются от меня. Правда, иногда я и сам не прочь поболтать с кем-нибудь о сторожах да их хозяевах, но хорошенько припугнуть их – это только на пользу.
Однажды ночью, когда мы заглянули на кладбище, ко мне подковылял старый сторожевой пес, и мы разговорились.
– Привет. Я сторожевой пес.
– И я тоже.
– Я давно уже слежу за тобой.
– А я – за тобой.
– Зачем твой человек роет большую яму?
– Там под землей, находятся кое-какие штучки, которые могут ему пригодиться.
– А… Только мне почему-то кажется, что этого делать не разрешается.
– Могу я увидеть твои зубы?
– Вот. Пожалуйста. А можно взглянуть на твои?
– Разумеется.
– Думаю, все будет в порядке. Как ты считаешь, можно будет устроить так, чтобы где-нибудь поблизости появилась вдруг косточка посочнее?
– По-моему, это без труда можно будет организовать.
– Вы – те самые, что забредали сюда в прошлом месяце?
– Нет, тогда были конкуренты. В то время мы затоваривалясь в другом месте.
– У них сторожевого пса не было.
– Никуда не годится. А твои действия?
– Лаял, пока глотки хватало. Они перепугались и убежали.
– Недурно. Стадо быть, весьма возможно, что мы все еще впереди.
– Давно со своим человеком?
– Целую вечность. А ты-то давно кладбищенский пес?
– Всю свою жизнь.
– Ну и как?
– Жить-то как-то надо, – ответил он.
Джеку для своей работы требуется масса ингредиентов, так как скоро намечается одно весьма значительное событие. Но все по порядку.
1 ОКТЯБРЯ
Сделал пару кружков по дому. Тварь-в-Kpyre изменила свое обличье, превратившись наконец в весьма привлекательную и оч-чень соблазнительную собачку. Но я-то не дурак и в Круг кидаться не стал. Да и с запахами у Твари были пока явные нелады.
– Недурно вышло, – поведал я ей.
– Ты свое еще получишь, щенок, – огрызнулась Тварь.
Я проследовал мимо нескольких зеркал. Твари, заключенные в них, что-то бормотали и тихонько шебаршились,
Я продемонстрировал им клыки, и они тут же ушебар-шили.
Гварь-в-Паровом-Котле гулко застучала по стенам, зашипела и расплевалась, стоило мне показаться поблизости
Я сердито заворчал. Она в ответ что-то пшикнула. Я рявкнул. Она заткнулась.
Затем я поднялся на чердак, проведать Тварь-в-Гардеробе. Когда я вошел, она царапалась в стенки, не только я приблизился, как она мгновенно замолкла.
– Ну, как там, внутри? – осведомился я,
– Было бы куда лучше, если 6 кто-нибудь был любезен повернуть своими лапками ключик.
– Для тебя, может быть, и лучше.
– Я могла бы натаскать тебе целую кучу сахарных косточек – огромных, свежих, сочных, со здоровыми кусками мяса на них
– Только что откушал, благодарствую.
– Так что ж тебе надо?
– От тебя – ничего такого.
– В общем так, я хочу выйти отсюда. Подумай там, во что это мне обойдется, и давай обсудим условия.
– Вскоре твое желание исполнится.
– Не люблю ждать.
– Крутехонько.
– Да уж, псина, покруче некоторых.
– Ц-ц-ц.
Тварь, используя куда более грубую лексику, перешла на личности, поэтому я удалился.
Я спустился вниз, на первый этаж, пересек библиотеку, вдыхая по пути запахи заплесневелых фолиантов, ладана, специй, трав и прочих крайне занимательных диковинок, и выбрался в гостиную. Там я улегся у окна и уставился на дневной свет. Сторожил, естественно. Такая у меня работа.
2 ОКТЯБРЯ
Прошлой ночью мы отправились на прогулку и в дальнем поле откопали корень мандрагоры. Растут такие корни только в местах, где когда-то было совершено убийство, но к данному случаю мы были абсолютно не причастны. Хозяин завернул мандрагору в шелк и, не медля ни секунды, прямиком направился домой, где сразу удалялся к себе. Чуть позже я услышал, как он добродушно пререкается с Тварью-в-Круге. У Джека длинный список ингредиентов, и все должно происходить в полном согласии с графиком.
Крадучись, мягко ступая на подушечки лапок, к дому подобралась кошка, Серая Дымка, Обычно я ничего не имею против котов, кошек ли. Ну, я хочу сказать, либо я пути к городу, и, естественно, вынюхивала Серая Дымка своей хозяйки ради. Я рыкнул, давая понять, что ее засекли,
– Раненько сторожим, о преданный Снафф, – прошипела в ответ она,
– Раненько шпионим Дымка. – откликнулся я.
– У каждого своя работа.
– Именно.
– Значит, началось…
– Началось.
– Ну, и как все идет?
– Пока нормально. А у вас как дела?
– Все так же. Думаю, сейчас проще спрашивать вот так, напрямик.
– Но в кошках затаена подлость, – добавил я.
Она вскинула мордочку, подняла лапку и внимательно изучила ее.
– Таиться порой так приятно.
– Кошкам, – опять-таки подметил я.
– И, кроме того, немало полезного можно узнать.
– Например?…
– Я не первая из тех, кто заглянул сюда сегодня. Мой предшественник оставил следы. Известно ль тебе это, о верный страж?
– Нет, – ответил я. – И кто это был?
– Филин Ночной Шорох спутник Морриса и Мак-Каба. Я заметила его, когда он спасался бегством, завидев рассвет, и нашла перышко на заднем дворе. А перышко то было помечено прахом с мумии – специально, чтобы нагнать на тебя лихорадку.
– Почему ты все это мне рассказываешь?
– Вероятно потому, что я мошка, и мне доставляет удовольствие ходить самой по себе, кроме того, я оказываю тебе добрую услугу, Я заберу то перо с собой и оставлю у них под окном, в гуще кустарника.
– Прошлой ночью, после обычной прогулки, я побродил немного по окрестностям, – сказал я. – И побывал у твоего дома, за холмом. Там я видел Ползеца, черного змея, что живет в брюхе у этого сбрендившего монаха Растова. Он терся о ваш дверной косяк, разбрасывая свои чешуйки.
– Ага! Ну, а ты почему говоришь мне это?
– Всегда плачу свои долги.
– Среди таких, как мы, не существует понятия долга.
– Это только между мной и тобой.
– Ты странный пес, Снафф.
– А ты странная кошка, Серая Дымка.
– Как и полагается, осмелюсь заметить.
И она растворилась в тенях. Как ей и полагалось.
3 ОКТЯБРЯ
Прошлой ночью мы снова вышли на обычную прогулку – хозяин охотился. Перед выходом он запахнулся в свой плащ и сказал мне:
– Снафф, апорт!
По тому, как он произнес это, я сразу понял, что сегодня ему понадобится клинок. Я принес ему нож, и мы окунулись в ночь. На этот раз удача изменила нам. Ну, не совсем: он все равно добыл все необходимые ингредиенты, ради которых, собственно, и был затеян весь нынешний поход, но только подняв приличный шум и по прошествии значительного времени. Когда уже все близилось к завершению, нас засекли. Я пролаял предупреждение, и нам пришлось спасаться бегством. Затем последовала долгая погоня, которая продолжалась до тех пор, пока я, наконец, не отстал немножко и не тяпнул одного из наших преследователей за ногу. Так нам удалось спастись, сохранив все ингредиенты. Уже потом, умываясь, Джек сказал мне, что я замечательный сторожевой пес. Я был очень горд.
А немного спустя он выпустил меня побродить по округе. Я проверил жилище Растова – в окнах темно. «Наверное, шастает где-нибудь», – подумал я. Лежа под кустом у дома Сумасшедшей Джилл, я слышал, как она что-то бормочет внутри, периодически обращаясь к Серой Дымке. Они уже вернулись со своей вылазки. Метла, оставленная у заднего крыльца, была еще теплой.
Особенно осторожно я подбирался к дому Морриса и Мак-Каба. Ночь – самое благоприятное время для Ночного Шороха, поэтому он может оказаться где угодно.
Я услышал тихое хихиканье с обнаженных ветвей ближней от меня вишни. Я втянул в себя воздух, но запаха Шороха, обычно очень сильного и сразу бьющего в нос, не почуял. Зато учуял кое-что другое.
До меня снова донесся тихий смешок – настолько тихий и на такой высокой ноте, что человеческое ухо даже не уловило бы его.
– Кто там? – спросил я.
На дереве развернулся комочек сухих листьев, обрушился вниз и заметался вокруг моей головы с умопомрачительной скоростью.
– Еще один, кому не спится в ночи, – прозвучал тоненький голосок.
– Похоже, народу все прибавляется и прибавляется, – заключил я. – Можешь звать меня Снафф. А тебя как зовут?
– Игл, – ответил он. – Кому ты служишь?
– Джеку, – откликнулся я. – А ты?
– Графу, – сказал он.
– Ты, случаем, не в курсе: Моррис и Мак-Каб добыли свои ингредиенты?
– Да, – просвистел он. – А ты не знаешь, та сумасшедшая нашла, что искала?
– Ничуть в этом не сомневаюсь.
– Значит, она на голову нас опережает. Хотя еще рановато что-либо утверждать…
– Когда Граф присоединился к Игре?
– Две ночи назад, – ответил мой собеседник.
– И сколько теперь получается игроков?
– Уж не знаю, – свистнул он, затем взмыл ввысь и исчез.
Вот так, все запуталось еще больше, а я даже не имею ни малейшего понятия, открывающие они или закрывающие.
Возвращаясь домой, я вдруг почувствовал, что за мной наблюдают. Но кто бы это ни оказался, он был, безусловно, хорош, очень хорош. Я никак не мог засечь его и потому пошел самой длинной дорогой. Чуть позже он, наконец, отстал, последовав за кем-то другим. А я поспешил домой докладывать о случившемся за этот вечер.

2

Re: Роджер Желязны - Ночь в тоскливом октябре

4 ОКТЯБРЯ
Дождливый день. И ветреный к тому же. Я накручиваю круги по дому.
– Здорово, Кабысдох.
– И вам того же.
– Привет, Твари.
Шурш, шурш.
– Как насчет того, чтобы выпустить меня?
– Ага, сейчас.
– Мои день еще придет.
– Но сегодня, увы, день не твой.
Все как обычно. Все, вроде бы, в порядке.
– Как насчет колли? Нравятся рыженькие? – Ты так ничему и не научилась. Бывай.
– Сукин сын!
Я проверил вес окна и двери изнутри, а затем выскользнул через черный ход – там у меня есть маленькая дверца – во двор. Мой хозяин, Джек, еще спал или отдыхал в полумраке своей комнаты. Я снова проверил все, только на этот раз снаружи. Никаких сюрпризов не обнаружил, по крайней мере, сюрпризов того рода, которые мы намедни обсуждали с Серой Дымкой. Зато наткнулся на кое-что другое – на отпечаток лапы, размером побольше моей, за деревом, что рядом с домом. Прилагающийся запах и остальные следы смыло дождем. Я забежал подальше в поле, выискивая какие-нибудь свидетельства пребывания непрошеного гостя, но так ничего и не нашел. Старик, живущий неподалеку от нас, вышел во двор и теперь маленьким блестящим серпом собирал омелу. На плече его устроилась молоденькая белка. Так, еще один новенький.
Просунувшись сквозь изгородь, я окликнул бельчонка:
– Вы тоже принимаете участие в Игре?
Тот прыгнул на другое плечо старика и уставился на меня.
– А кто спрашивает? – прострекотал он.
– Зови меня Снаффом, – ответил я.
– А я – Трескун. – Да, думаю, да. Все вот-вот – быстрей, быстрей.
– Открывающие, закрывающие?
– Невежливо! Невежливый вопрос! Знаешь сам!
– Просто подумал, дай попробую. Вдруг вы новички?
– Не настолько глупы, чтобы что-то выдавать. И покончим с этим.
– Покончим так покончим.
– Погоди. А в Игре участвует такой черный змей?
– Теперь уже ты просишь меня выдать тебе информацию. Ну да, участвует. Ползец. И остерегайся его. Его хозяин чокнутый.
– Как, впрочем, и все остальные.
Мы дружно хмыкнули, и я тихонько сгинул.
Тем вечером мы снова отправились по своим делам. Мы перешли через мост и долго-долго брели по городу. Суровый сыщик и его компаньон-толстячок шатались все время поблизости, последний до сих пор прихрамывал, поминая, наверное, недобрым словом приключившееся прошлой ночью. Мы дважды миновали их в тумане. Но в ту ночь Джек прихватил с собой волшебную палочку. К полуночи мы пробрались в самый центр города, там Джек вытянул над собой палочку и стал ждать, кода часы на ратуше пробьют двенадцать: в ту самую секунду он должен был поймать какой-то определенный лучик звездного света в хрустый пузырек. И вот жидкость в бутылочке замерцала красноватым оттенком, когда где-то вдалеке раздался вдруг хромкий вой. Не из наших – точно. Я вообще сомневался, что пес способен так реветь. Но на языке моего народа прозвучало одно-единственное слово – долгое, протяжное «Пропа-а-ало-o!» Шерсть у меня на загривке мигам стала дыбом.
– Что ты рычишь, друг мой? – спросил Джек.
Я тряхнул головой. Я не был уверен в своих мыслях.
5 ОКТЯБРЯ
Я позавтракал в потёмкаж и прошел дозорам по дому. Все было в полном порядке. Хозяин май почивал, поэтому я вылез во двор и решил проведать соседей. Ночь царила на земле, и до появления солнца было еще далеко.
Я обошел холм, приблизившись к жилищу Сумасшедшей Джилл. Дом был погружен во тьму и покой. Тогда я повернул к ветхому домишке Растова. Только я развернулся, как тут же почуял залах и сразу обнаружил его владелицу. На садовой стене недвижно лежал небольшой клубочек.
– Серая Дымка! – окликнул я. – Спишь?
– Никогда, крепко не засыпаю, – донесся до меня ее голосок. – А вздремнуть даже полезно. А ты что бродишь, Снафф?
– Так, проверяю одну мыслишку, которая недавно у меня возникла. Правда, непосредственно ты или твоя хозяйка здесь ни при чем. А сейчас я направляюсь к Растову.
Она бесшумно кинулась со стены. Мгновение – и вот она уже стоят рядом со мной. Я заметил, как в глазах ее сверкнула желтая искорка.
– Пожалуй, прогуляюсь вместе с тобой, если это не что-то такое сверхсекретное.
– Что ж, пойдем.
Мы пустились в путь. Спустя некоторое время я спросил:
– Как, все тихо?
– У нас – да, – ответила она. – Но я слышала, что давеча в городе случилось еще одно убийство. Ваша работа?
– Нет. Мы были в городе, но совсем по другому делу. А тебе откуда про это известно?
– Ночной Шорох пролетал. Мы поговорили чуть. Он летал через реку, в город. Человек был разодран на части, славно каким-то жутким псом. Я сразу подумала о тебе.
– Нет, с такими вопросами не ко мне, – возразил я.
– И это не первый и не последний случай, ибо и прочие выходят на охоту за своими ингредиентами. Люди начнут сторожиться, а улицы будут лучше патрулироваться, пока не произойдет то самое.
– Ты права. А жаль.
Мы добрались до дома Растова. Внутри горел крошечный огонек.
– Позднехонько работает.
– Или наоборот, спозаранку.
– Ага.
Мысленно я еще раз провел линию от моего дома к Растову, потам повернулся и через поля побежал к старой ферме, где обитали Моррис и Мак-Каб. Серая Дымка последовала за мной. Над головой полз обгрызанный диск луны. По небу скользили облака, сквозь них просвечивали огоньки звездочек. Глаза Серок Дымки вспыхнули.
Достигнув наконец пункта своего назначения, мы замерли посреди высокой травы. Окна светились изнутри.
– Еще работнички, – заметила Дымка.
– Кто? – раздался с крыши амбара голос Ночного Шороха.
– Ответить?
– А почему бы и нет? – сказал я.
Она представилась. Я буркнул свое имя. Ночной Шорох снялся с насеста, сделал над нами пару кругов и приземлился рядом.
– Вы знаете друг друга, – заметил он.
– Мы знакомы.
– Что вам здесь нужно?
– Мне хотелось бы задать тебе несколько вопросов касательно того убийства в городе, – ответил я. – Ты видел его?
– Только после того, как оно случилось и было обнаружено тело.
– Значит, никого из наших ты поблизости не заметил?
– Нет. Если это вообще было делом рук кого-то из нас.
– А сколько нас всего, Шорох? Ты можешь сказать мне?
– Не знаю, можно ли делиться подобными знаниями. Вполне возможно, что это нежелательно.
– Ну, может, тогда договоримся? Мы перечислим тебе всех, кого знаем. Если среди них найдется кто-нибудь, неизвестный тебе, тогда ты, в свою очередь, назовешь нам кого-нибудь, кого не знаем мы, – если, конечно, сможешь.
Он пару раз в раздумье завернул голову за спину, а затем произнес:
– Вроде, все честно. Это сэкономит всем нам уйму времени. Договорились. Вам известно, кто мои хозяева, мне известны ваши. Стало быть, четверо.
– Затем идут Растов с Ползецом, – вступила в разговор Серая Дымка. – Уже пять.
– Их я знаю, – кивнул Шорох.
– Еще старик, тот, что живет прямо рядом со мной, у дороги, такой, с друидскими наклонностями, – сказал я. – Я видел его, когда он серпом жал омелу, и у него есть друг – бельчонок по имени Трескун.
– Да? – в раздумье молвил Ночной Шорох. – Вот об этом я еще не слыхивал.
– Старика зовут Оуэном, – подтвердила Дымка. – Я следила за ними. Теперь шесть.
– Вот уже три ночи подряд невысокий горбатый человечек объезжает кладбища. Я засек его, когда совершал облет. Две ночи назад в полную луну я проследил за ним. Он свез добычу на большую ферму к югу отсюда – дом с кучей громоотводов, над которым постоянно бушует буря. И передал все из рук в руки высокому статному мужчине, величая его не иначе, как «Дорогой Доктор». Таким образом, всего семь, а может, даже восемь.
– Ты можешь показать нам этот дом? – спросил я.
– Следуйте за мной.
Так мы и поступили. После долгой дороги мы прибыли к упомянутой ферме. В подвале светились огоньки, но окна были плотно зашторены, так что нам никак было не увидеть, чем там занимается Дорогой Доктор. Однако в воздухе витали запахи смерти.
– Благодарю тебя, Шорох, – сказал я. – Есть у тебя еще кто?
– Нет. А у вас?
– Нет.
– Тогда можно сказать, мы остались при своих. Он раскинул крылья и поспешил в ночь.
Пока я ползал под окнами, принюхиваясь, то в уме провел черту от Морриса и Мак-Каба к этому дому, потом от него к хижине Сумасшедшей Джилл, к моему дому, к Оуэну, от Оуэна ко всем остальным… Сложно было одновременно удержать в уме все эти перекрестья.
За окном сверкнула яркая вспышка и раздался треск, я приник к земле. Мгновение спустя до меня донеслись запах озона и раскаты дикого хохота.
– Да, к этому месту стоит приглядеться, – заметила Серая Дымка, вдруг ни с того ни с сего очутившись высоко на ветке ближайшего дерева. – Ну что, на сегодня хватит?
– Да.

Мы потрусили назад, я проводил ее до дома Джилл – знак вежливости. Она взобралась на стену и вновь погрузилась в свои кошачьи грезы. Когда же я вернулся домов, то обнаружил еще один отпечаток чьей-то лапы.
6 ОКТЯБРЯ
Пережил несколько чрезвычайно волнующих мгновении. Сегодня утром услышал треск зеркала. Мигом я сорвался с места и, затормозив перед Тварями, поднял адский вон и лай, не давая шуршалам вырваться на свободу. Джек услышал шум, прихватил свою мирскую волшебную палочку и перевел всех Тварей в другое зеркало – ни дать ни взять сам Желтый Император собственной персоной. Это зеркало было поменьше прежнего, что могло бы преподать шуршалам хороший урок, да вряд ли. Мы так и не пришли к единому мнению, как они сумели выбраться. Скорее всего, долго давили на какую-нибудь крошечную трещинку. Хорошо хоть, меня они боятся.
Джек снова удалился к себе, а я вышел на улицу. Сквозь серые и белые тучки ярко сияло солнце, и только в дуновении ветерка чувствовались бодрящие ароматы осени. Всю ночь я составлял в голове схему. То, что явилось адской работенкой для меня, не составило бы никакого труда для Ночного Шороха, Игла и даже, наверное. Трескуна. Крайне сложно прикованному к земле существу так четко и полно представить себе всю окружающую местность, как это пытался сделать я. Но все-таки я умудрился соединить линиями каждый из наших домов друг с другом. В результате получилась довольно-таки путанная диаграмма с единой внешней каймой и пересекающимися внутри лучами. И как только я получил эту фигуру, сразу же смог сделать для себя некоторые выводы, оставив, таким образом, всех остальных позади. Правда, картина была не совсем полной; я еще ничего не знал о месте обитания Графа, а также всех остальных игроков, которые пока ускользали от моего внимания, если, конечно, таковые вообще существовали.
Тем не менее, можно было хорошо потешиться и с этим, попытаться хоть приблизительно оценить расклад.
Я рысцой тронулся в путь.
Проследовав через двор и поле, я свернул на узкую тропинку, по которой некоторое время бежал, никуда не сворачивая. Добравшись до приблизительного местонахождения искомого объекта, я остановился. Слева возвышались несколько огромных древних деревьев, справа шумела рощица. То самое место, которое я столь тщательно вычислял по составленной в уме карте, к сожалению, находилось прямо посреди дорога. Только представьте себе, посреди самой дороги, даже не на каком-нибудь паршивом перекресточке!
Ближайшее строение высилось справа и в нескольких сотнях ярдов позади, в той стороне, откуда я пришел. Дом был обитаем, в этом я ничуть не сомневался, зная парочку его старых хозяев, которые частенько кормили пташек, работали в саду и каждый субботний вечер, когда старик, пошатываясь, возвращался из паба, проводили в ссорах и раздорах. Я и до нынешнего дня пару раз обследовал эту область и не заметил никаких подозрительных знаков, по которым можно было бы судить, вовлечены ли старики в Игру.
В общем, так или иначе, я все равно решил присмотреться к окрестностям. Но, рыская по сторонам дороги, вдруг услышал знакомый голос:
– Снафф!
– Шорох! Ты где?
– Прямо над тобой. В этом дереве есть дупло. Подзадержался на рассвете. Вот и пришлось спрятаться сюда от дневного света. Такое впечатление, будто наши расчеты сошлись, я не ошибся?
– Да, похоже, мы провели одни и те же линии.
– Но это не может быть тем самым местом.
– Конечно, нет. Это просто центр того образа, который мы имеем на данный момент, однако как вариант он никуда не годится.
– Стало быть, наш образ неполон. Но нам это и так известно. Мы еще не знаем, где обитает Граф.
– И это только в случае, если, кроме него, никто к нам больше не присоединился. Все должно свершиться в центре того образа, который создадим мы сами.
– Верно. И что нам теперь делать?
– Ты не мог бы проследить Игла до прибежища Графа?
– Летучие мыши чертовски ловки.
– У меня-то вообще ничего не получится. Думаю, и Серая Дымка здесь бессильна.
– Ты абсолютно прав. И, кроме того, никогда не доверяй кошкам. Если они на что и годятся, так только на струны для теннисных ракеток.
– Так ты попробуешь выследить Игла или нет?
– Перво-наперво, надо будет еще найти этого маленького ублюдка. Но да, я послежу за ним сегодня ночью.
– Дашь мне знать, если что найдешь?
– Подумаю над этим.
– Я могу тебе еще пригодиться: вдруг тебе что потребуется в дневное время суток?
– Опять ты прав. Ладно, договорились. Интересно, а почему игроки всегда располагаются неким образом вокруг центра мироздания?
– А черт его знает, – ответил я.
Я вернулся домой и, пройдя мимо сидевших в зеркале Тварей, – теперь их обиталище располагалось неподалеку от входной двери, – рыкнул на них, так, для профилактики, давая знать, что я все еще поблизости. Тварь-в-Паровом-Котле сегодня вела себя тихо. Твари-в- Гардеробе я приказал заткнуться. Она так колотилась в стены, что аж весь дом ходуном ходил. Мне даже пришлось несколько раз рявкнуть, чтобы немножко остудить ее пыл.
Внизу, в погребе, Тварь-в-Круге превратилась в пекинеса.
– Тебе нравятся маленькие девочки? – спросила она. – Давай, возьми меня, большой парень.
От нее до сих пор несло больше Тварью, нежели собакой.
– Да, с мозгами у тебя явно напряженка, – подметил я.
Пекинес показал мне в спину средний коготь – у меня бы так никогда не получилось.
7 ОКТЯБРЯ
Прошлой ночью мы снова отправились на поиски некоторых ингредиентов для Великого Дела. Стоял густой туман, а улицы кишмя кишели патрульными. Это нас вовсе не остановило, хотя, безусловно, усложнило задачу. Но вот, подобно молнии, блеснуло лезвие моего хозяина, в ужасе закричала женщина, а в наших руках остался кусок ее одеяния. На бегу мы миновали Великого Сыщика, а я как бы между делом опять цапнул его напарника, чья хромота теперь не позволяла ему с прежней грацией уворачиваться от щелкающих клыков.
Когда мы перебрались через мост, Джек развернул кусок ткани и внимательно изучил его.
– Просто замечательно. Он действительно зеленого цвета, – отметил он.
С чего вдруг в его перечень входил какой-то кусок зеленого плаща, надетого на рыжеволосой леди именно сегодня и именно в полночь, и почему отрезать его надо было, пока плащ тот был еще на своей хозяйке, я, говоря честь по чести, и сам точно не знал. Магические ритуалы порой изумляют меня ничуть не меньше, чем, допустим, предписания для облавы на сумасшедших мусорщиков. Между тем Джек был счастлив, и я вместе с ним.
Много позже, после долгих, окончившихся полной неудачей розысков Ночного Шороха, я, наконец, возвратился домой и уже устраивался подремать в гостиной, как вдруг услышал тихий царапающий звук где-то в дальней половине дома. Я навострил уши. Тихо. Я мигом стряхнул с себя сон и отправился на разведку.
В кухне было пусто, в кладовой тоже. Я завернул за угол.
У двери в переднюю я вдруг почуял чужой запах. Я замер на месте и огляделся по сторонам, прислушиваясь. И в этот миг краем глаза засек какое-то едва уловимое движение – у пола, впереди и немного справа.
Он сидел перед зеркалом, с восхищением разглядывая шуршал. Я затаил дыхание и потихоньку двинулся вперед. Приблизившись настолько, что мог поймать его одним коротким броском, я сказал:
– Надеюсь, последние мгновения твоей жизни были достаточно занимательными.
Он подскочил на месте, но я уже прижимал его к полу, надежно ухватив зубами за шкирку, – моим гостем оказался большой черный крыс.
– Погоди, погоди! Я все объясню! – проговорил он. – Снафф! Ты Снафф! Я здесь, чтобы повидаться с тобой!
Я спокойно ждал, не слишком сжимая зубы, но в то же время не отпуская хватки. Поворот моей головы – и позвоночник крыса тут же был бы переломан.
– Мне Игл рассказывал о тебе, – продолжал он. – А Трескун подсказал, где найти тебя.
Я не мог ничего ответить, так как рот мой был занят. Поэтому я продолжал ждать.
– Трескун сказал, что ты достаточно рассудителен, и мне сразу захотелось поговорить с тобой. Во дворе никого не было, поэтому я позволил себе пробраться внутрь дома, через маленькую дверцу у черного хода. Прости, ты не мог бы опустить меня на пол?
Я перенес крыса в угол и отпустил его там, сам же сел прямо перед ним.
– Значит, ты тоже участвуешь в Игре? – произнес я.
– Ну да.
– Тогда ты должен знать, что, вторгаясь без приглашения в дом другого игрока, ты, таким образом, вызываешь немедленные ответные действия.
– Да, но только так я мог связаться с тобой.
– И что же ты хотел мне рассказать?
– Я знаком с Ползецом, а Ползец знает Ночного Шороха…
– Ну и?…
– Ползец говорит, что Шорох как-то делился с ним, будто ты много знаешь об игроках и о том, где живет каждый из них. И что иногда ты обмениваешься информацией. У меня есть кое-что предложить в обмен.
– А почему ты в таком случае не пошел прямиком к Ночному Шороху?
– Я с ним не знаком. Кроме того, совы и филины пугают меня. А еще я слышал, что обычно он держит клюв на замке. Предпочитает прибирать все к своим крыльям, а у самого даже перышка в линьку не допросишься.
Произнеся сию тираду, он довольно хихикнул. Я воздержался.
– Если ты хотел просто поговорить, что ж начал совать повсюду усы? – спросил я.
– Не смог сдержать любопытства при виде этих тварей в зеркале.
– Ты впервые здесь?
– Да!
– И с кем ты?
– С Дорогим Доктором.
– У меня есть одна знакомая по имени Серая Дымка, которой случилось родиться кошкой. Она частенько заглядывает ко мне. Так что если мне покажется, будто ты что-то там затеваешь, я попрошу ее наведываться регулярно.
– Проклятье, зачем мне лишние неприятности на свою голову?! Давай-ка лучше воздержимся от этих знакомств с кошками!
– Договорились. Ну, что ты можешь предложить и чего хочешь взамен?
– Расскажи мне все, что знаешь о тех, кто участвует в Игре, и их местах обитания.
– А моя выгода?
– Мне известно, где хоронится Граф.
– Ночной Шорох, вроде бы, собирался заняться этим вопросом.
– У него прыти не хватит, чтобы угнаться за Иглом в лесах. Совы не умеют выписывать такие петли, как летучие мыши.
– Может, ты и прав. Отведешь меня туда?
– Да. В обмен на имена остальных игроков.
– Хорошо, – ответил я. – Но это ты пришел ко мне, а не наоборот. Поэтому условия здесь выдвигаю я. Сначала покажешь мне место. А потом я расскажу тебе, кто играет.
– Согласен.
– И как мне тебя называть?
– Бубон, – представился крыс.
Я отошел в сторону.
– Тронулись.
Снаружи было холодно, ветрено и сыро. На западе, у самого горизонта, кучковалось несколько тучек. Звезды, казалось, светились совсем рядом.
– Куда? – спросил я.
Бубон показал на юго-восток и понесся в том направлении. Я последовал за ним.
Он пересек несколько полей и, наконец, вышел к месту, где уже начинались деревья.
– Это и есть тот лес, в котором Игл может оторваться от Ночного Шороха? – уточнил я.
– Да.
Он начал петлять меж стволами. В конце концов мы очутились на какой-то полянке, заваленной каменными глыбами. Бубон притормозил.
– Ну? – спросил я.
– Вот то самое место.
– И что это такое?
– Развалины старой церкви.
Я двинулся вперед, принюхиваясь. Ничего подозрительного…
Тогда я взобрался на небольшой холмик, на котором отчетливо различались руины. Среди каменных плит виднелось отверстие. Приглядевшись, я увидел, что дыра уходит куда-то вниз.
– Такое впечатление, – задумчиво пробормотал я, – что земля здесь не всегда находилась на таком уровне, как сейчас. Останки церкви сплошь заросли травой, словно ушли вглубь… Похоже, на самом деле мы сейчас находимся над настоящими развалинами, ты как думаешь?
– Не знаю. Никогда не спускался внутрь, – ответил крыс. – Но он живет не здесь. Там, на кладбище, у холма. Сюда…
Он устремился в указанном направлении, я потрусил следом. По пути нам попалось несколько упавших, полускрытых землей надгробий. «А вот это уже что-то», – понял я, когда разглядел очертания вросших в землю огромных камней, служивших ранее стенами какого-то склепа. Меж ними все поросло сорной травой. Бубон рванулся вперед и остановился прямо в гуще зарослей.
– Видишь, здесь дыра, – показал крыс. – Там он и обитает.
Я подошел поближе и заглянул внутрь, но там было слишком темно, чтобы различить что-либо. Я пожалел, что сейчас рядом нет ни Шороха, ни Серой Дымки.
– Придется поверить тебе на слово, – сказал я, – пока.
– Тогда, как ты и обещал, назови мне имена игроков и места их пребывания.
– Расскажу на обратном пути, когда уберемся отсюда подальше.
– Что, нервишки пошаливают?
– Сейчас не тот месяц, чтобы испытывать судьбу, ответил я.
Бубон засмеялся.
– Очень смешно, – заметил он.
– А что, по-моему, действительно смешно, – отозвался я.
Тонкая луна взошла над деревьями, освещая нам путь.

Раздался бой часов: полночь, и ко мне вернулась способность говорить. Я встал и потянулся, ожидая, когда часы умолкнут. Джек, проснувшийся только ради этого, наблюдал за мной со смесью интереса я легкого веселья.
– Что, нелегкий выдался денек, Снафф? – спросил он.
– Пока ты спал, к нам заходил один посетитель. Крыс Бубон, – сказал я, – компаньон Дорогого Доктора.
– И?…
– Мы обменялись некоторой информацией. Список игроков в обмен на расположение могилы Графа. Он сказал, что та находится на кладбище у разрушенной церкви, к юго-востоку отсюда. Сводил меня туда.
– Хорошая работа, – ответил Джек. – И как это повлияло на твои расчеты?
– Трудно сказать. Я поразмыслю над этим, а потом придется немножко побродить по округе.
– Игра только-только началась, – сказал он. – Сам знаешь, как еще может измениться вся картина.
– Верно, – кивнул я. – Но теперь, по крайней мере, мы получше осведомлены, чем раньше. Конечно, надо будет проверить склеп днем, чтобы увериться окончательно. Думаю, я смогу убедить Серую Дымку помочь нам в этом.
– А почему ты не хочешь обратятся к Ползецу?
– Я больше доверяю кошкам. И если уж на то пошло, то лучше я поделюсь информацией с ней, чем с кем бы то ни было.
– Стало быть, тебе известно, на чьей она стороне?
Я покачал головой.
– Нет, просто руководствуюсь интуицией.
– Она что-нибудь рассказывала о своей хозяйке, Джилл?
– Да, но ничего конкретного.
– Сдается мне, эта леди куда моложе, чем старается выглядеть.
– Вполне возможно. Я просто не знаю. Я не знаком с ней.
– А я недавно познакомился. Дашь мне знать, если кошка вдруг заведет речь о том, кто на какой стороне.
– Конечно, только она никогда не заговорит об этом, если я сам не начну разговор, а я этого пока делать не собираюсь.
– Что ж, тебе виднее.
– Да. Прямо сейчас никто из нас ничего не выигрывает, добровольно выдавая информацию. И, кроме того, мы должны вести себя крайне осторожно, чтобы, сотрудничая с остальными, случайно не выдать чего-нибудь важного. Если только ты срочно не нуждаешься в информации, которая мне не известна. В таком случае…
– Понимаю. Нет. Пусть все остается, как есть. Больше ни о ком ничего нового не узнал?
– Нет. Мы предпримем вылазку сегодня ночью?
– Нет. Пока с вылазками покончено. А что, у тебя какие-то планы?
– Немножко расчетов, а потом отдыхать, отдыхать…
– Звучит неплохо.
– А помнишь случай в Дижоне, когда той леди, нашей противнице, удалось охмурить тебя?
– Такое забыть трудно. А почему ты спрашиваешь?
– Так, ничего особенного. Просто вспомнилось. Спокойной ночи, Джек.
Я забрался в свои любимый угол и опустил голову на лапы.
– Спокойной ночи, Снафф.
Я прислушался к его удаляющимся шагам. Пора повидаться с Ворчуном, заново повторить некоторые упражнения из курса высшего подкрадывания. И вскоре мир потух…

3

Re: Роджер Желязны - Ночь в тоскливом октябре

8 ОКТЯБРЯ
Прошлой ночью и утром я добавил еще несколько штрихов к образу, сложившемуся в голове, но прежде, чем успел завершить картину, у нашей двери объявился посетитель.
Дверной колокольчик звякнул, и я, как положено, гавкнул пару раз. Хозяин отправился открывать, я – рядом с ним.
На крыльце, улыбаясь, стоял высокий, крепко сбитый, темноволосый мужчина.
– Привет, – сказал он, – меня зовут Ларри Тальбот. Я ваш новый сосед, и подумал, что неплохо было бы заглянуть, отдать дань уважения.
– Так, может, зайдете, выпьете со мной чашечку чаю? – спросил Джек.
– Благодарю вас.
Джек провел его в гостиную, усадил, извинился и прошел в кухню. Я остался в гостиной, наблюдая за незнакомцем. Тальбот пару раз взглянул на ладонь своей руки, после чего принялся изучать меня.
– Хороший мальчик, – сказал он. Я открыл рот, вывалил наружу язык и тяжело задышал. Но подходить не стал. Было в нем что-то этакое… какой-то скрытый аромат дикого зверя, что, признаться, поставило меня в тупик.
Вернулся Джек с подносом, на котором стояли чайные чашки и было разложено печенье. Они некоторое время болтали, обсуждая соседей, погоду, участившиеся ограбления могил, убийства. Я же внимательно следил за ними – два здоровенных мужика, в каждом сквозят повадки настоящего хищника, прихлебывают чай и мирно беседуют об экзотических цветах, что выращивает Тальбот, и о том, как сложно приходится этим привередливым растениям в нашем климате.
А потом с чердака вдруг донесся оглушительный треск.
Я стрелой выскочил из комнаты, пронесся вверх по лестнице, за угол, еще одна лестница…
Дверцы гардероба были распахнуты настежь. Рядом стояла Тварь.
– Свобода! – торжествующе объявила она, разминая конечности, сворачивая и разворачивая свои темные чешуйчатые крылья. – Свобода!
– Черта с два! – прорычал я, обнажив клыки, и с хода врезался в нее.
Я вцепился Твари прямо в туловище, сбил ее с ног, и вместе мы влетели обратно в гардероб. Дважды я полоснул ее – в правый бок, в левый бок, – пока она пыталась схватить меня. Затем отвалился и впился зубами в одну из ее ног. После чего победно взвыл и снова прыгнул на Тварь, метя ей в морду.
Распространяя тяжелый аромат мускуса, она попятилась к задней стенке своей тюрьмы. Плечом я захлопнул дверцы, встал на задние лапы и когтем попробовал закрыть защелку. Тут вбежал Джек и сделал это за меня. В правой руке он сжимал свой верный нож.
– Ты лучший образчик сторожевого пса, Снафф, – прокомментировал он.
А секунду спустя на чердаке объявился Ларри Тальбот.
– Что-то случилось? – спросил он. – Моя помощь не требуется?
Джек повернулся, нож, бывший у него в руке, сгинул без следа.
– Нет, покорнейше благодарю, – ответил он. – Все разъяснилось куда проще, чем могло показаться на первый взгляд. Вернемся к нашему чаю?
Они вышли.
Я проследовал за ними вниз по лестнице. Тальбот двигался так же бесшумно, как и мой хозяин. Непонятно откуда у меня возникло ощущение, будто и он тоже участвует в Игре, а все случившееся убедило его, что нас также можно причислить к игрокам. Перед уходом он обратился к нам со следующими словами:
– Я предвижу, что вскоре предстоят нелегкие деньки, ближе к исходу месяца. Если вам когда-нибудь понадобится помощь – какая бы то ни было, – можете на меня рассчитывать.
Несколько долгих мгновений Джек изучал его лицо, после чего ответил:
– И вы говорите это, даже не зная, на какой я стороне?
– Кажется, об этом я уже догадался, – ответил Тальбот.
– Откуда?
– Хороший пес у вас, однако, – произнес Тальбот, – Двери закрывать умеет.
С этими словами он удалился. Естественно, я проследил его до самого дома, чтобы убедиться, действительно ли он живет там, где описывал. И когда я удостоверился в этом, мне пришлось провести еще несколько линий в образе. Очень таких, знаете ли, интересных линий.
Хотя Тальбот, возвращаясь домой, ни разу не обернулся, я все равно понимал, что он знает о моем присутствии у него за спиной.
Немного позже я лежал во дворе и мирно проводил в уме свои линии. Это начинало превращаться в несколько утомительную забаву. Чьи-то шажки на дорожке затихли.
– Хорошая собачка, – прокаркал старческий голос. Это был Друид. Что-то перелетело через садовую стену и с громким чваком шлепнулось о землю. – Хорошая собачка.
Я поднялся и изучил это нечто, Друид же поковылял дальше. Нечто оказалось куском мяса. Только самая глупая изо всех подзаборных шавок впилась бы зубами в этот кусок. От запаха всевозможных приправ и ядов буквально становилось дурно.
Я осторожно поднял его, перенес в укромное местечко меж корней дерева, где земля помягче, вырыл ямку, положил туда мясо и засыпал сверху.
– Браво! – раздалось сверху чье-то шипение. – Впрочем, у меня не было никаких сомнений, что на такую элементарщину ты никогда не клюнешь.
Я поднял глаза. Вокруг ветки обвился Ползец.
– И давно ты там сидишь? – спросил я.
– С тех пор, как у вас появился первый гость – тот здоровяк. Я следил за ним. Он тоже в Игре?
– Не знаю. Вполне возможно, но пока сложно что-либо утверждать. Странный он какой-то. И, вроде бы, компаньона у него нет.
– Может, он сам себе лучший друг и товарищ? И, кстати, о товарищах…
– Что такое?
– Напарница сумасшедшей ведьмы сейчас, должно быть, переживает не лучшие мгновения в своей жизни.
– Что ты имеешь в виду?
– Тра-та-та, тра-та-та.
– Что-то не усекаю.
– Так, маленькое отступление. В колодец скинули кота.
– И кто столкнул ее туда?
– Мак-Каб, не испытав стыда.
– Так где ж она?
– У отхожего места, полного говна. Это сразу за домом Сумасшедшей Джилл.
– А почему ты мне об этом сообщаешь? Ты ж обычно предпочитаешь держаться в стороне.
– Я уже участвовал в Игре, – прошипел он. – Я-то знаю, еще слишком рано, чтобы начинать избавляться от нежелательных игроков. Надо ждать, пока луна полностью не спадет. А Мак-Каб и Моррис – неопытные новички.
Я сорвался с места и начал набирать скорость.
– Киска, киска, вся промокла… – распевал он, когда я уже несся по направлению к холму.
Я перевалил через холм и помчался вниз, к дому Сумасшедшей Джилл. Трава, мелькавшие мимо кусты превратились в одно сплошное расплывчатое пятно. Я продрался сквозь изгородь, быстренько сориентировался на месте и нашел глазами круглый домик-колодец с деревянной крышей и ведром на невысокой каменной стенке. Я подбежал к нему, оперся передними лапами на бортик и заглянул внутрь. Снизу до моего слуха донесся слабый плеск.
– Дымка! – позвал я.
Спустя мгновение раздалось далекое: «Здесь!».
– Отплыви в сторону! Я скину тебе ведро! – снова крикнул я.
Внизу энергично заплескались. Я столкнул ведро с бортика и прислушался – оно с легким свистом унеслось вниз и гулко шлепнулось о воду.
– Влезай!
Если вам когда-нибудь доводилось вертеть ворот своими лапами, вы должны понимать, что работенка эта вовсе не синекура. Прошло довольно много времени, прежде чем я поднял ведро достаточно высоко, чтобы Серая Дымка смогла перебраться из него на краешек колодца. Она насквозь промокла и тяжело дышала.
– Как ты узнал? – спросила она меня.
– Ползец все видел, но счел, что время было выбрано не совсем верно, и рассказал мне.
Она встряхнулась и начала вылизывать свою шкурку.
– Джилл стянула собранные Моррисом и Мак-Кабом травы, – рассказывала она в перерывах. – Хотя в дом их не заходила. Они оставили все на крыльце. Ночной Шорох, должно быть, засек нас. Что-нибудь новенькое есть?
Я рассказал ей о вчерашнем визите Бубона и утреннем госте Тальботе.
– Пойду с тобой, – решила она. – Но чуть позже. Дай мне прийти в себя и пообсохнуть. Мы еще проверим склеп этого Графа.
Она снова встряхнулась и опять принялась лизать свой мех.
– А покамест, – продолжала она, – мне нужно подыскать себе теплое местечко и немножко вздремнуть.
– Что ж, тогда до встречи. А я тем временем обследую кое-что неподалеку от дома.
– Я скоро подойду.
И я оставил ее там, сушиться рядом с отхожим местом. Когда я пролезал сквозь изгородь, она кинула мне вслед:
– Кстати, спасибо.
– De nada1, – ответил я, взбираясь по склону холма.
9 ОКТЯБРЯ
Прошлой ночью мы добыли еще несколько ингредиентов, усиливающих чары хозяина. Когда же на углу одной из улочек Сохо мы замедлили шаг, из тумана вдруг вынырнули две фигуры: Великий Сыщик и его компаньон не спеша приблизились к нам.
– Добрый вечер, – произнес сыщик.
– Вечер добрый, – ответил Джек.
– У вас, случайно, огонька не найдется?
Джек вытащил из кармана упаковку восковых спичек и протянул ему. Пока Великий Сыщик раскуривал свою трубку, оба мужчины не сводили друг с друга глаз.
– Что-то патрульных многовато.
– Да.
– Видно, что-то затевается.
– Возможно.
– Скорей всего, это имеет отношение к тем убийствам.
– Да, думаю, вы правы.
Он вернул спички.
Этот человек обладал крайне странной манерой оценивать своего противника: всматривался в лицо, окидывал взглядом одежду, обувь… и выслушивал ответные реплики. Будучи сторожевым псом, я сразу заметил, с каким вниманием он относится к собеседнику. Обычно подобное не характерно для среднего человека. Создавалось впечатление, будто он весь мгновенно поджался, стремясь не пропустить даже самой незначительной частички информации, которую давала ему наша неожиданная встреча.
– А я уже не раз видел вас поблизости.
– Я вас тоже приметил.
– Вполне возможно, что мы еще встретимся.
– Может, вы и правы.
– Но вам следует быть поосторожнее. Времена наступили опасные.
– И вы также берегите себя.
– О, несомненно. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Я едва удержался, чтобы не рыкнуть что-нибудь этакое на прощание, для пущего эффекта, – эта мыслишка сверлила мой мозг с самого начала разговора. Давным-давно они скрылись из виду, а я все прислушивался к удаляющемуся звуку их шагов.
– Снафф, – сказал Джек, – запомни этого человека.
Где-то посреди долгого-долгого пути домой над нами пролетел филин, на недвижных крыльях скользя средь дуновений прохладного ветерка. Я не мог утверждать, Ночной Шорох был это или нет. Под мостом кишели крысы, и, опять-таки, кто знает, может, и Бубон был среди них. В Темзе купались звезды, а воздух был напоен уличной вонью.
Джек мерил дорогу широкими шагами, я же бежал рядом, периодически отлучаясь, чтобы проверить очередную спящую фигурку, забившуюся в тесную щель меж домов. Временами у меня возникало ощущение, будто за нами следят, но никаких доказательств этого обнаружить мне так и не удалось. Очень может быть, что подобное беспокойство было вызвано нашим продвижением в глубь октября. Хотя, конечно, положение будет становиться все хуже и хуже, пока не исправится вновь, если вообще когда-нибудь исправится.
– А, Джек, – раздался слева от нас чей-то голос. – Добрый вечер.
Джек резко остановился и развернулся, рука его метнулась к тому месту, где он обычно прятал нож.
Из теней выступил Ларри Тальбот и коснулся полей шляпы.
– Мистер Тальбот… – начал было Джек.
– Прошу вас, зовите меня просто Ларри.
– А, ну да, совсем забыл, вы же американец. Добрый вечер, Ларри. Что привело вас сюда в столь поздний час?
– Так, просто прогуливаюсь. Хорошая ночь для прогулок. Видите ли, частенько меня одолевает бессонница. А вы, должно быть, возвращаетесь из города?
– Да.
– Вот и я тоже. Повстречался там с самим Великим Сыщиком и его другом. Он попросил у меня огоньку.
– Да что вы?
Ларри взглянул на свою ладонь, казалось, убедился в чем-то, и продолжил:
– У меня сложилось впечатление, что он тоже участвует в расследовании тех недавних убийств… и, кстати, насколько я понял, сегодня ночью случилось еще одно. Вы что-нибудь слышали об этом?
– Нет.
– Порекомендовал мне быть поосторожнее. Хороший совет, между прочим.
– А как вы сами считаете, у него имеются какие-нибудь зацепки?
Ларри покачал головой.
– Сложно о нем судить. Хотя его партнер бормотал что-то по поводу собак.
– Интересно.
– Я провожу вас, если вы не возражаете.
– Буду рад.
– Еще восемь дней осталось до того, как луна полностью сойдет на нет, – заметил Джек спустя некоторое время. – Вы вообще присматриваетесь к луне, Ларри?
– Да, и частенько.
– Так я и думал.
На несколько минут вновь воцарилась тишина, Ларри вышагивал бок о бок с Джеком.
– Вы, случайно, не знакомы с неким джентльменом по имени Граф? – внезапно спросил Ларри.
Джек пару секунд молчал, после чего проговорил:
– Я много слышал о нем, но быть представленным ему не доводилось.
– Одним словом, он прибыл в наш город, – сказал Ларри. – Мы старые знакомые – он и я. Я всегда чувствую, когда он оказывается поблизости. По-моему, он открывающий.
Джек снова промолчал.

Я припомнил вчерашний день, когда мы с Серой Дымкой отравились к тому месту, которое указал мне Бубон. Пока я ждал снаружи, она проскользнула в склеп. Довольно долго оттуда не доносилось ни звука, потом она снова возникла рядом со мной.
– Все верно, – произнесла она, – крыс не соврал. Там, внизу, на двух подставках размещен весьма и весьма приличный гроб. Рядом с ним – открытый сундучок со сменой одежды и прочими предметами личного туалета.
– Зеркало присутствует?
– Никаких зеркал. А среди корней, прямо над головой, висит Игл собственной персоной.
– Таким образом, Бубон вел честную игру, – сказал я.
– Никогда не верь крысам, – посоветовала она. – Ты сказал, что он пролез в дом и повсюду совал усы.
А вдруг именно ради этого он и заглянул, а информацией предложил обменяться, чтобы прикрыть себя, когда ты поймал его на месте преступления?
– Уже думал об этом, – сознался я. – Но я слышал, как он вошел, и сразу знал, где искать. Он только и успел увидеть, что Тварей-в-Зеркале.
– Тварей-в-Зеркале?
– Ну да. А разве у вас таких нет?
– Боюсь, что нет. И чем они занимаются?
– Шуршат.
– А.
– Пойдем. Я покажу тебе.
– Ты уверен, что не будет никаких осложнений?
– Уверен.
Она долго смотрела в зеркало, потом протянула лапку и притронулась к собственному отражению.
– Ты прав, – сказала она. – Они… шуршат.
– И еще меняют цвет, если их хорошенько взбудоражить.
– Где вы их взяли?
– В одной пустынной деревеньке в Индии. Там все либо перемерли от чумы, либо бежали со страху в джунгли.
– Но на что-то же они годятся…
– Да, они липнут.
– А.
Я проводил ее до дома Джилл.
– Боюсь, я не могу тебя пригласить внутрь, показать что-нибудь из наших штучек, – извиняющимся тоном сказала она.
– Нет проблем.
– Чем занимаешься сегодня ночью?
– Надо будет в город сходить.
– Удачи тогда.
– Спасибо.
На перекрестке мы расстались – Ларри направился к своему дому, а мы с Джеком повернули на запад, к себе. Стоило войти во двор, как я сразу почуял запах филина и тут же увидел Ночного Шороха, усевшегося на той самой ветке, которую некоторое время назад занимал Ползец. Я рыкнул ему: «Вечер добрый», но он не ответил. Прежде всего я кинулся в дом, на тот случай, если он вдруг стоял на шухере, но там никого не было и ничем подозрительным не пахло. И все было, как и должно было быть. Значит, просто шпионит. Когда нам нечего делать, мы просто-напросто начинаем следить друг за дружкой.
Джек удалился к себе, чтобы поподробнее оглядеть сегодняшние приобретения. Я же вздремнул в гостиной.
10 ОКТЯБРЯ
Небо затянуло тучами, и весь день накрапывал дождик, поэтому я особо из дома не высовывался. А если и высовывался, то так – оглядеться и мигом назад. В округе никого не было видно.
Дом я обошел раз пять, не меньше, – скорей от скуки, нежели от чего-то еще. И хорошо, что побеспокоился хоть об этом.
Войдя в подвал, я вдруг обнаружил, что Тварь-в-Круге как-то весьма странно притихла. И буквально через секунду понял, в чем дело. Нас медленно, но верно заливало. Вода просачивалась сквозь какую-то щель в стене, стекала по провисшей балке и капала вниз. Ручеек дождевой воды разливался по полу, и набралась уже целая лужа, которая все продолжала прибавлять в размерах. Одно свое «щупальце» лужа простерла в направлении Круга, еще каких-то десять дюймов – и Круг был бы разорван.
Я взвыл во всю глотку – таким долгим, мрачным воем, который приберегал специально для подобных оказий. Затем прыгнул в неспешно текущий ручеек и принялся кататься в нем, вбирая воду шкурой.
– Эй! – закричала Тварь. – Кончай там! Все нормально, так и должно быть!
– Ага, конечно, – отрубил я, развернулся, плюхнулся в лужу и барахтался там, пока не впитал максимум возможного.
После чего перебрался в сухой уголок, подальше от Круга, и немного повалялся, избавляясь от влаги – здесь она могла испаряться сколько ее душе будет угодно.
– Псина чертова! – зарычала Тварь. – Еще несколько минут – и я была бы на свободе!
– Да, что-то не везет тебе сегодня, – ответил я. На лестнице послышались шаги.
Увидев, что произошло, Джек сразу отправился за шваброй. В скором времени он уже собирал тряпкой остатки лужи, периодически выжимая воду в тазик, тогда как Тварь злобно пыхтела, меняя цвет то на розовый, то на синий, то, в конце концов, на ядовито-зеленый. Покончив с этим, Джек подставил под стекающую струйку ведерко и наказал мне, если у нас обнаружится еще что-нибудь подобное, немедля звать его.
Однако ничего такого я больше не обнаружил, хотя весь день только и делал, что обходил дом. Вскоре после наступления сумерек дождь прекратился, но даже тогда я выждал лишнюю пару часиков, чтобы окончательно увериться, прежде чем вышел на еженощную разведку.
Обогнув дом, я очутился на переднем дворе, где выкопал из-под дерева уже порядком попахивающий кусок отравленного мяса. Потом аккуратненько взял его в зубы и перенес к дому Оуэна, положив на видном месте прямо перед парадной дверью. Ни одно окно не светилось, Трескуна и след простыл, поэтому я воспользовался представившейся возможностью и порядком пошастал вокруг дома.
Под растущим на заднем дворе гигантским древним дубом я наткнулся на восемь внушительного размера плетеных корзин, находящихся в различной стадии готовности, плюс еще семь поменьше. Поодаль валялись мотки толстой веревки.
Я решил осмотреть все повнимательнее. И почти сразу споткнулся о лестницу. Да тут целое кустарное производство, вот тебе и хлипкий старикашка…
Я пересек двор и потрусил напрямую через поле. Мне оставалось пробежать еще приличный кусок, когда вновь заморосил мелкий дождик. Густые тучи затянули клочок звездного неба, сгустив и без того непроглядную тьму. Короткая, бледная вспышка осветила окрестности, и гулко прокатился раскат грома.
Наконец я вступил во владения Дорогого Доктора. Сейчас над моей головой находился самый центр сбившихся в кучу низких грозовых туч. И снова с неба, ярко полыхнув, сорвался трезубец, затанцевав меж железных прутьев на крыше старого здания. Гром последовал без промедления, а окна подвала вспыхнули неистовым светом.
Я затаился в траве, прислушиваясь, и вскоре до меня донесся мужской голос, кричащий что-то насчет лейденских банок. Но последовала очередная серия громов и молний, вновь огонь на крыше начал выделывать свой адов танец, раздались крики, замелькали вспышки пламени за неплотно зашторенными окнами. Я подполз поближе.
Заглянув украдкой в щелку, я разглядел высокого мужчину в белом: он стоял спиной ко мне, нагнувшись над чем-то, лежащим на длинном столе. Плечами мужчина заслонял мне обзор. В дальнем углу скорчился какой-то маленький бесформенный человечек, постреливающий глазками по сторонам и нервно потирающий ручонки. И снова всполох, и снова раскат. По машине, стоящей по правую руку от высокого мужчины, забегали искорки электрических разрядов. Еще несколько секунд после того, как они исчезли, у меня в глазах мелькали огоньки. Высокий громко крикнул и отодвинулся в сторону, коротышка вскочил на ноги и затанцевал вокруг. Так, стол, что-то на нем лежит, покрытое, теперь я это видел четко, простыней, периодически подергивается. Движения, должно быть, совершаются гигантской ногой спрятанной под простыней твари. Опять ослепляющая игра молний и оглушающий рев грома.
А комната на какое-то мгновение превратилась в самый что ни на есть ад. Сквозь бурю и тени я разглядел, как нечто крупное, размерами со здорового человека и скрытое развевающимися простынями, попыталось на секунду приподняться над столом.
Я попятился. Развернулся и бросился прочь, тогда как небеса продолжали яриться и поливать землю огнем. Свой долг я исполнил. Хорошего помаленьку, на сегодня с этим местом покончено.
Теперь мой маршрут лежал прямиком от Дорогого Доктора к жилищу Ларри Тальбота. На полпути туда я выбрался из зоны дождя, остановился и хорошенько встряхнулся. Добравшись до дома Ларри, я обнаружил, что почти все окна освещены. Может, он и вправду страдает бессонницей?
Постепенно сужая круги, я приближался к цели. Лишь раз я притормозил, чтобы обследовать небольшую пристройку к задней части дома. Внутри на глаза мне попался большой отпечаток лапы, идеально сохранившийся на засохшей грязи и на первый взгляд абсолютно идентичный тому, что я обнаружил в наших владениях.
Подобравшись поближе, я поднялся на задние лапы, оперся передними на стену и обозрел комнату. Пусто. Третья по счету оказалась застекленной оранжереей, битком набитым всяческими растениями. Там же был и Ларри – он заглядывал внутрь чудовищно огромного цветка и чему-то улыбался. Губы его двигались, но, хотя до меня доносились отдельные звуки, я так и не понял, что он там бормочет. Гигантская чаша колебалась перед ним – то ли из-за движения воздуха, то ли по своей собственной воле, этого я тоже разобрать не смог. Он все нашептывал и нашептывал. Наконец я не выдержал и ушел. Я могу перечислить несколько дюжин людей, которые имеют привычку беседовать со своими растениями.
Завершив тут свои дела, я как можно точнее сориентировался на местности и по прямой направился от дома Ларри ко склепу Графа. Сначала я вышел к разрушенной церквушке и там передохнул малость, пытаясь представить себе остальные части образа. И вдруг на востоке начало разгораться странное сияние.
Пока я ломал голову над этим явлением, с севера вынырнула здоровенная летучая мышь – размерами куда больше Игла – и скрылась за одним из стволов. И так там и осталась. Вскоре мне почудились бесшумные шаги, в фигура, закутанная в черный плащ, выступила из-за дерева.
Я в недоумении уставился на нее. Голова человека повернулась в моем направлении, и темноту пронзил его голос:
– Кто здесь?
Крайне затруднительное положеньице. Выход был один, ничего больше мне на ум не пришло.
Издавая серию идиотских повизгиваний и яростно размахивая хвостом из стороны в сторону, я ломанулся вперед и брякнулся пред ним оземь, извиваясь, точно истосковавшийся по человеческому вниманию бродячий пес.
Его налитые кровью губы искривились в мимолетной улыбке. Он наклонился вперед и почесал меня за ухом.
– Хороший песик, – гортанно промолвил он. После чего похлопал меня по голове, выпрямился н
устремился в сторону склепа. Добравшись туда, он недвижно замер. Только сейчас он еще стоял там – и вот уже сгинул бесследно.
Я решил, что, пожалуй, мне тоже пора сматывать удочки. Его рука оказалась на диво холодной.
11 ОКТЯБРЯ
Свежая утренняя прохладца. Совершив обязательный обход, я выбрался на улицу. Ничего подозрительного, и я затрусил в сторону мест обитания Дорогого Доктора. Неспешно ковыляя вдоль дороги, я вдруг услышал знакомый голос, доносящийся из небольшой рощицы, раскинувшейся справа от меня.
– Точно, сэр, тот самый пес, – произнес кто-то.
– Но откуда такая уверенность? – раздалось в ответ.
– Я запомнил следы, отпечатки его лап целиком и полностью совпадают с теми. Кроме того, он точно так же прихрамывает на левую переднюю лапу, и, видите, подранное правое ухо…
Старые боевые шрамы – результат стычки с одним безумцем в Западной Индии. Давно это было…
Естественно, собеседниками были Великий Сыщик и его компаньон.
– Вот хороший мальчик, – проговорил он, – Хорошая псинка. Славный пес.
Я припомнил свои действия предыдущим вечером, замахал хвостом и попытался напустить на себя дружелюбный вид.
– Хороший пес, – снова повторил он. – Покажи, где ты живешь. Ну-ка, домой, домой!
При этих словах он похлопал меня по голове, ладонь его была не в пример теплее руки того дружелюбно настроенного джентльмена, с которым мне довелось повстречаться прошлым вечером.
– Домой. Сейчас же домой.
Сразу вспомнив скинутую в колодец Серую Дымку, я привел их прямиком к Моррису и Мак-Кабу. Даже побыл вместе с ними на крыльце, пока не заслышал звука приближающихся шагов, спешащих ответить на стук. Тогда я благополучно ретировался и направился по прямой до склепа Графа. Результаты оказались прелюбопытными, а после того как я пробежался от склепа до дома Дорогого Доктора, мой интерес лишь усилился.
Чуть погодя я совершил еще несколько подобных рейдов, подтверждая свои выводы.
12 ОКТЯБРЯ
День выдался тягучим. Тварь-в-Круге прикинулась борзой, но меня никогда не прельщал вид тощих дамочек. Рыкнул пару раз на Тварь-с-Чердака. Понаблюдал за шуршалами. Посмотрел, как Джек впустую перекладывает свои атрибуты. Слишком рано, чтобы пробовать их в полную силу.
Серая Дымка поведала, что Ночной Шорох поймал Ползеца, отнес его подальше, вниз по течению Темзы, к там сбросил в воду. Лишь несколько часов спустя Ползеца волнами выкинуло на берег. Оттуда он довольно долго полз до дома. Даже не знаю, в чем заключался предмет спора.
Также узнал о нескольких случаях внезапной анемии в крайне острой форме среди местных жителей и порадовался, что Граф не пользует собак.
Этим вечером я принес Джеку шлепанцы и лежал у него в ногах перед пылающим камином, покуда он курил трубку, попивал шерри и пролистывал газеты. Он зачитывал вслух любую информацию касательно убийств, поджогов, увечий, ограблений могил, осквернений церквей и необычных преступлений. Как приятно иногда провести вечерок у домашнего очага!
13 ОКТЯБРЯ