http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?id=48 Thu, 16 Jun 2016 19:13:48 +0000 PunBB http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=413#p413 Пошло и уныло. А проклятья тогда - что?
       Хотя, если отвлечься от демагогии, утверждение, что черная магия не имеет ничего общего с потусторонними существами, на самом деле - голый манифест. Да, обычно проклятья нуждаются в знаке-носителе или в колдуне, который их поддерживает, но иногда самоучкам удается отличиться (посмертно) и породить что-то вроде эпидемии смертного сна или дикого зомби, менее опасного, чем гуль, но все равно - зловредного. Так что, единственная принципиальная разница - в человеческом творении видна рационально оформленная структура, а в потусторонней твари - нет.
       Сделаем смелое допущение: нежити по сути - особый род проклятья, возможно, недоступный колдунам в чистом виде. Как мы боремся с проклятьями? Изменяем свойства среды-носителя (например, солью), тупо бьем чем-то мощным, перекрывая содержательную часть чужого колдовства. Пока все сходится.
       А еще проклятье можно прервать, повредив его ключевые элементы, или иссушить, внедрив в его структуры якорь. Маги-"стражевики" постоянно вынуждены этим заниматься, когда клиент хочет убрать или изменить защиту, поставленную кем-то еще. Один раз при мне Ларкес свернул чужую атаку легким, почти неуловимым воздействием...
       Я открыл глаза и сосредоточил взгляд на сером пыльном пространстве. Ну, что, Ведьмина Плешь, чем будем тебя глушить? Тут требовалось поставить опыт.
       Я отыскал в портовых мастерских медный ковш для смоления лодок, украсил его ручку дюжиной отвращающих проклятий и захватил с собой тяжелую треногу (ее можно было установить прямо в воде). Потом черпнул ковшом на том берегу и получил в свое распоряжение маленький, безобидный образчик чудовища, физически неспособный позвать на помощь своего гигантского прародителя. Какая прелесть! Теперь - закрепить ловушку в треноге и можно приступать к экспериментам (а то, что по колено в воде - зато с защитой возиться не надо).
       Первичной задачей для себя я обозначил - опробовать на Плеши основные типы проклятий. Сразу выяснилось, что ключевой элемент твари искать бесполезно - слишком мелок, в любом произвольно взятом объеме нежить был тождественен сам себе. Классические якоря отпадали - не за что цеплять...
       Тут пришел Шорох и силой уволок меня ужинать - оказалось, что я возился с Ведьминой Плешью шесть часов к ряду. После еды муть, застилающая сознание от использовании сложного колдовства, рассеялась, появились новые идеи... От попыток продолжить эксперименты меня удерживали всем отрядом. Ридзер пригрозил блокиратором (в порошкообразной форме - моя разработка!). Ли Хан заявил, что как целитель прописывает мне сон. Пришлось соглашаться (думать-то мне это не мешало).
       Утром выпил чаю с медом и, с новыми силами, возобновил штурм. Прорыв наметился после второй сотни опытов - сцепление с нежитем продемонстрировал не якорь, а элемент управляющего проклятья, вроде того, с помощью которого я дрессировал голлема. Что логично: и тут - мелочь, и там - мелочь.
       Отпущенные Ридзером двое суток подошли к концу, когда в моем уме родилось некое проклятье, до изумление напоминающее схему зомби-таракана. Оставалось его испытать.
       Конечно, подобное следовало делать в костюме высшей защиты, обложившись спасательными амулетами, с командой поддержки на низком старте, но... время! Время уходило, а чем там Лючик занимается - даже Шорох сказать не мог. Пришлось рисковать. Нарисовал защитную пентаграмму (простейшую, одноконтурную), убедился, что Шорох отогнал любопытных подальше к пристани. Вздохнул, сплюнул... И уже выпуская на нежить боевого жука понял, что кое-чего не учел. Молния, отмечающая момент изгнания твари. Представляете, какого размера она будет? Это я туда энергии почти не закачиваю, а сколько ее в обратную сторону попрет?
       Спешно, потея и бледнея, набросал вокруг штук шесть классических якорей, соединил их с атакующей структурой и понял, что процесс пошел. И еще как! Мое проклятье распространялось вперед расширяющимся фронтом, с отчетливо различимым треском разъедая нематериальную основу Ведьминой Плеши. Взбитый нежитем грунт резко оседал, выплевывая фонтаны пыли, работа магии и движение земли порождали нарастающий грохот...
       А якорей не хватит, зуб даю. И не смоешься - накроет взрывом.
       Мне в плечо потыкали чем-то холодным: Ли Хан, смелый до упора, протягивал мне ограненный зеленый кристалл ( гораздо крупнее того, что отдал Ридзеру). Берилл - лучший материал для накопителей. Если так, то может и пронесет. Наверное, я - первый маг, сваявший амулет при помощи походной вилки и такой-то матери за сорок пять секунд.
       Фронт проклятья несся вперед со скоростью трансконтинентального экспресса, якоря качали Силу, накопитель... рос (не знал, что они так работают!). Повезло, что пожранная Плешью территория была полупустыней - разори нежить пышущий жизнью край, и никаких бериллов не хватило бы, чтобы безвредно канализировать жертвенную энергию. Где-то далеко за горизонтом проклятье-жук ударилось в предел, замерло на мгновение и, послушное моей воле, распалось. Карантинный феномен перестал существовать.
       А передо мной полыхала изумрудным светом сфера полтора метра диаметром. И что мне с нею делать?
       Но тут вмешался Шорох, у которого на последствия моего колдовства имелись свои планы. В представлении монстра, штука перед ним была чем-то вроде гигантского пряника, истекающего медом и маслом. Чудище повело. Уже не обращая на меня никакого внимания, нежить раздвинул хваталки голема пошире, открыл все каналы и вцепился мертвой хваткой в лакомый кусок. Я внимательно следил за целостностью накопителя, готовый в любой момент дать ему по мозгам и перехватить управление. Но Шорох был слишком умен, чтобы повредить упаковку бесплатного завтрака - он сосал оставленную Плешью Силу, чавкая и сопя, но тонкого плетения моего проклятья не касался. То есть, ненасытный монстр блестяще решал главную проблему - куда деть последствия смерти всех этих людей и животных.
       Надо будет получить патент на проклятье, изгоняющее карантинные феномены, и обязательно призыв Шороха в него вплести - пускай питается, мне чужого не жалко. Как бы его назвать? "Слово Тангора"? Да этих Тангоров в Краухарде как собак не резанных! "Шутка Томаса"? - Не оригинально. Да, это будет посложнее, чем нежитя изгнать.
       Обернулся и первым делом уткнулся взглядом в Ли Хана (совсем без башни человек!).
       - Придумай быстро, как мне это назвать?
       - Псих, - немедленно отозвался белый.
       - Что же это за название такое?
       - Это не название, это вы - псих.
       Ясно: он мне - не помощник. На более безопасном расстоянии от места ворожбы устроилась банда армейских экспертов, медитирующая на горизонт. Подойти ближе решился только капитан (просто чтобы не ни в чем не уступить белому).
       - Ридзер, я хочу увековечить свое имя. Как мне назвать эту дрянь?
       - "Вилка Тома?" - капитан поднял с земли означенный инструмент.
       - Гениально! Серебряная Вилка Тома!!!
       Вилка, конечно, не серебряная, а мельхиоровая, но не суть.
       Все, жизнь удалась - свое имя я обессмертил. Осталось брата воспитать...

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:13:48 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=413#p413 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=412#p412 - Дядюшка, я боюсь! Не уходи от меня больше.
       - Со мной ничего не случится, малышка!
       - Но тебе ведь придется опускаться под землю, там темно.
       - Я делал это уже сотню раз.
       - Все равно! Я не могу потерять тебя снова, я этого не переживу. Останься!
       - Не могу, это моя работа. И от того, как я ее сделаю, зависят жизни многих людей.
       - А вдруг они забудут наполнить лампы маслом? Или начнут варить суп и устроят пожар?
       - Они так не поступят.
       - Как ты можешь быть уверен? Вдруг в подъемнике заржавеют замки? Перетрутся тросы? Забудут пропитать солью крепь?..
       А ведь какой хороший был день!
       Саиль без устали придумывала все более и более экзотические причины катастроф, от чего даже бывалому алхимику становилось не по себе. Ситуацию спас мастер проходчиков Лулуши, отоспавшийся после ночной смены и заглянувший к Тимару насчет общественных дел (не удастся ли присоединиться?).
       - Это - кровь! - авторитетно заявил он. - Одаренных всегда пугают незнакомые вещи. Пообвыкнется и успокоится.
       - А сейчас как быть?
       - Покажи ей рудник, людей. Почувствует себя частью бригады, еще сама за шахту заступаться будет, мол, наша лучше всех. А комендант прицепится, скажешь - хочешь устроить ее подавальщицей. Сам знаешь, какие нынче пайки у иждивенцев!
       Идея оказалась удачной - истерика тут же прекратилась
       - Но я выхожу до рассвета и никаких задержек не потерплю!
       - Спасибо, дядюшка!
       - Уф!
       Почему у Тимара такое чувство, что именно этого решения от него и добивались? Да ну, глупости. Эдак он, как покойный градоправитель, заговоры среди курей искать начнет, господи оборони.
       Лулуши проводил внимательным взглядом упорхнувшую на женскую половину племянницу.
       - Ты это, поласковей с сироткой-то!
       - Да с чего ты взял...
       - Сам подумай, отправил бы отец дочь в такое путешествие, если бы у него был выбор?
       Мысль о смерти свояка Тимару в голову не приходила.
       - Да не, он всегда был таким предусмотрительным!
       - Если небо падает на землю, уклониться невозможно.
       По правде сказать, жив старший Амиши или умер, Тимара совершенно не трогало, главное - попасть в Кунг-Харн тому не судьба. Очень уж непростой характер был у пастыря! Кабы не племянница, алхимик свояка и на порог бы не пустил.
       Так вот и пришлось вставать на час раньше - договариваться о лишнем месте на дрезине, потому что никаким другим способом добраться до многочисленных приисков, разбросанных по всему Алмазному Ожерелью, не представлялось возможным. Нет, обычные дороги здесь тоже когда-то существовали, но при Тимаре их ни разу не обновляли и кому они раньше служили, для алхимика оставалось загадкой. По чугунке к шахтам подвозили людей и материалы, вывозили покойников и добытое. Главный смотритель (в те времена, когда его путаные речи еще считали признаком мудрости), назвал блестящие металлические рельсы линиями силы, а Тимару на ум приходила паутина фомы. Потому что всех, не связанных с рудниками и их охраной, император из Алмазного Ожерелья выжил.
       Четыре легкие платформы со скамейками поджидали смену, отправляющуюся к шахтам на полуденной стороне. Стандарты рудничных узкоколеек Уложением не оговаривались, поэтому племянницу на нижнюю ступеньку вагончика пришлось подсаживать - никакого подобия перронов в кунг-харнском пересадочном узле не существовало. Следом за зевающей Саиль к чугунке притащился мальчишка-пастырь и, с заговорщицким видом, сунул ей под ноги тяжелый вещмешок. Тимар понадеялся, что булькает внутри не самогон - реакция смотрителей на такое нарушение непредсказуема (Да ну нафиг, где пацану его раздобыть?). Последний пассажир устроился на своем месте, команда каторжан налегла на рычаги и "пердячий паровоз" повез мастеров на работу.
       Племянница немедленно вцепилась в его рукав (ну, да, высоко, быстро, а стенок нет), и Тимар успокаивающе похлопал ее по руке. Запоздало мелькнула мысль об еще одной истерике, но девочка сидела тихо и только заинтересованно вертела головой. Да, посмотреть есть на что! Скалы, травы, водопады, Тимара первое время тоже пробирало, но любоваться издали быстро надоедает, а прикоснуться к камням Хребта Мира он ни разу за два года не сумел.
       Состав набрал скорость, задувающий в лицо ветер унес остатки сна. Под мерный стук колес люди привычно болтали ни о чем, обменивались новостями, дежурными шутками, но самых животрепещущих для Кунг-Харна тем не касались. Потому что поминать гостя, заполонившего долину Тималао, к беде, а обсуждать, сможет ли градоправитель найти обходные тропы к побережью - к визиту стражников. Лулуши опасно шутил, рассказывая, как светлорожденные пытаются разводить на склонах Хребта Мира овец (бараны баранов), а моторист с гидроузла уверял, что скот вот-вот угонят дикие горцы (еще один распространенный в Кунг-Харне миф).
       Вагончики бодро катились по ровному, словно стол, полотну, ловко подвешенному строителями между небом и землей. Под ажурными стальными мостиками (другие в харанских горах не приживались) журчали ручьи, курились туманом расселины. Город скрылся за изгибами каменной стенки, разговоры схлынули, продрогшие пассажиры закутались в шарфы и накидки. Перед глазами промелькнул зев туннеля - последнее звено южной рокады, так и не нашедшей пути в Ожерелье. Каторжане налегли на тормоза, и задремавший моторист вздрогнул, внятно помянув еретиков и пекло.
       Шахта номер двадцать шесть обозначила себя лабиринтом отвалов и беловато-мутных озер. С одной стороны - добираться быстро, с другой - возвращения дрезины ждать почти час и это время в зачет смены не идет. Впрочем, был вариант хуже - жить на прииске и работать вровень с каторжанами, без надежды на оплату сверхурочных.
       Первым на землю как всегда спрыгнул Лулуши, умчавшийся решать какие-то свои дела. Тимар терпеливо дождался, пока платформа последний раз вздрогнет и помог племяннице спустить вниз ее драгоценный мешок (а весит-то он изрядно - придется тащить самому). Интересно, что мальчишка умудрился туда напихать? Вот ведь послал бог испытание... Мастер-алхимик закинул поклажу на плечо и шагнул на гулкую железную лестницу, ведущую к воротам прииска.
       Мысль о малолетнем пастыре испортила Тимару настроение: оказывать гостеприимство еще одному выродку он не рассчитывал. Дело не в личностях. Шакалята, они в детстве тоже - милые щенки, а как вырастут... Особенно выводило из себя то, что Тай'Келли не пожелал забирать к себе приблуду. Тоже почувствовал что-то или не хочет связываться с племянницей?
       Тут Тимар вспомнил выходку девочки и невольно улыбнулся. Нет, оставить черноголового у себя им никто не позволит (надо будет постепенно подготовить к этому Саиль), но решимость малышки ему нравилась. Старый Амиши воспитывал дочку слишком правильной, по нынешним временам от этого только вред. Взять хотя бы покойную свояченицу...
       - Смотритель на объекте, - тихо шепнул прошмыгнувший мимо Лулуши, и праздные мысли разом вылетели у алхимика из головы.
       Зачем коменданту потребовалось семафорить начальству среди ночи? А то, что ночью - это факт: предыдущая дрезина уходила на маршрут затемно. Впрочем, паника излишня: если случилось что-то серьезное, он просто не примет смену и - вертись как знаешь. Вон, потребует продемонстрировать аварийный подъемник в работе и - ага. Шу'Химин - хороший мужик, но в таком деле каждый сам за себя.
       Вновь прибывшие не спешили расходиться по рабочим местам, а отработавшие торопливо карабкались по лестнице, рассчитывая дождаться дрезину подальше от очерченных магией границ. На плацу перед подъемником галдела целая толпа каторжан в коричневых и серых горняцких робах, похоже, дневной и ночной отряд собрались на поверхности одновременно, что делать, в общем-то, запрещалось.
       - Из-за чего шум?
       Люди расступились, и Тимар увидел эпицентр конфликта: старшину смены и незнакомого чиновника в новеньком мундире и форменной плоской шапочке, не по рудничному сдвинутой на затылок. Это, стало быть, искомый смотритель. Тимар поморщился: новичка предстояло многому научить и мастер предпочел бы сделать это до того, как тот получит власть. Но когда начальство беспокоилось о проблемах подчиненных?
       - Нет никаких проблем, - небрежно бросил смотритель. - Работа сейчас возобновится.
       - Накось, выкуси! - вскинулся старшина, шалея от собственной смелости. - Где это видано, живых человеков в пекло отправлять!
       - А подробней? - не хватало еще, чтобы они тут подрались (старшина Тимару нравился).
       - Мастер Шу'Химин пошел смотреть помпу в третьем забое и не вернулся, - влез в разговор один из каторжан (видимо, свидетель). Охранник плечом задвинул его в толпу, но тот не унимался. - А потом синие лампы стали гаснуть, на глазах цвет менять! Гости в шахте!
       - Изгоняющий осматривал выработки только вчера! - безапелляционно заявил смотритель. - Нет никакой угрозы.
       Звучит серьезно, если не знать, кто такой этот изгоняющий - один из трех уцелевших в Кунг-Харне учеников, даже не совершеннолетний.
       - А если туда добрался гость из поместья?!! - выкрикнул из задних рядов молоденький проходчик и все неожиданно затихли - бывшее жилище Главного смотрителя Харанских гор стояло обнесенным белыми флагами с зимы. Даже у Тимара екнуло сердце: поминать опоганенное место - к несчастью.
       - Это все ваши фантазии! - поморщился смотритель. - Возвращайтесь к работе.
       Новичка злило то, что рабочие не повинуются ему по первому слову (Тимара и самого это временами раздражало), а времени понять разницу между трудом шахтера и черноглового ему никто не дал. Рядом с чиновником стоял пастырь из приезжих, ситуация ему не нравилась, но повиноваться смотрителю он горняков заставит... (тут Тимар встретил бешенный взгляд Лулуши) а может и не успеть.
       Волнения на рудниках случались не часто (печатных трудно вывести из себя), но если уж начинались, топили в крови и правых, и виноватых без разбора. Сначала рабочие резали смотрителей и мастеров, потом охрана резала рабочих, уцелеть удавалось немногим. Как правило, поводом для бунта служили именно ночные гости: терпеть скудные пайки и суровые нормы люди могли, а вот потустороннее пугало их до помрачения. Новичок походя нарушил десяток негласных правил в итак уже накалившейся обстановке, народу вокруг подъемника собралось слишком много, толпа начинала звереть и охранники (опасность чувствовавшие нутром) незаметно пятились к воротам (а комендант, дэвов сын, к месту назревающих беспорядков вообще не явился).
       На секунду в уме мелькнула спасительная мысль - бросить все и тикать, но Тимар ее отбросил. Он работал с этими людьми два года, знал большинство по именам, с некоторыми - мог бы дружить, если бы ни разница в положении. Более того, императорский алхимик понимал печатных лучше, чем, скажем, Лулуши, никогда не приносивший магических клятв. Все они как-то приспособились к ограниченности бытия, смирились с невозможностью просто идти по прямой не останавливаясь, но при этом оставались людьми. Бросать их один на один с бедой - все равно, что зрячему толкать слепого в пропасть.
       Нужно было что-то делать, и Тимар даже знал - что.
       - Не вижу причин для спора, - громко объявил он, внутренне холодея. - Отправим вниз смотровую команду! Я проверю механизмы, мастер Лулуши - крепь...
       - И он пусть идет! - ткнул пальцем в нового смотрителя Лулуши. - А то скажет потом, что ничего не было.
       Пастырь промолчал, спрятав взгляд - ему не надо было объяснять, что происходит. А как насчет вразумить смотрителя, это он мог? Кто вообще надоумил светлорожденных посылать новичка на загубленную шахту?
       Понимание истины забрезжило в голове Тимара.
       Ну конечно! Император - далеко, но вдруг да найдутся безопасные тропы и явятся в Кунг-Харн наделенные властью гонцы, за теми же бериллами. Весть об остановке добычи приведет их в ярость! А потому прииски будут работать до тех пор, пока все каторжане не полягут либо под мечами охраны, либо - под землей. Жертва должна была быть принесена, а кого она будет включать - трех смотровых или всю смену горняков разом - это светлорожденных не интересовало. Отвечать за потерю равно будет новенький.
       - Позаботьтесь о моей племяннице! - с недоступной прежде властью велел Тимар пастырю, тот быстро закивал в ответ. Злиться на него смысла не имело: вряд ли идея избавиться от людей принадлежала Храму.
       Смертников собирали в путь обстоятельно, как и полагается собирать на тот свет: вынесли самые яркие лампы, запас масла и положенный по Уложению паек, который (к слову говоря) целиком уже полгода никто не видел. Старшина смены лично повесил на шеи уходящих спасательные амулеты, но Тимар сомневался, что хотя бы один из них чего-то отвращает - до подобной мелочевки у изгоняющих Ожерелья давно уже не доходили руки. Мимо суетящихся горняков проскочила племянница и вручила Тимару свой драгоценный вещмешок.
       - Сразу шагай влево! - очень серьезно и настойчиво произнесла она. И тут же улизнула с ловкостью дикой кошки.
       Нет, Тимар понимал - белая, долгий путь, суровые испытания, но все равно - странный ребенок.
       - Ну, что, мастер, - страшно ухмыльнулся Лулуши. - За дело?
       Тимар спокойно кивнул (пугать новичка раньше времени не годилось) и первым вошел в клеть.
       Нет, он не собирался спокойно умирать, да и Уложение не требовало от них лечь костьми. Нужно было всего лишь убедительно подтвердить появление ночного гостя, после чего светлорожденным полагалось прислать на место изгоняющего второго ранга, искать которого они могли до возвращения императора. Вот только проделать все это, никого не потеряв, шанса почти не существовало.
       Клеть медленно погружалась в бездну.
       - Лампу держите так, чтобы ваша тень не перечеркивала круг света - сейчас это единственная наша защита, - поучал Тимар новичка. - Можно поставить ее на голову, - собственно, плоская рудничная шапочка для того и задумывалась. - Ни к чему не прикасайтесь, слушайтесь меня беспрекословно. Храни нас господь!
       Платформа стукнулась об упоры, Тимар поднял фонарь повыше над головой и шагнул влево, протиснувшись между направляющей подъемника и замершей на рельсах вагонеткой. Зачарованные фонари горели через один и вся зала оказалась исчеркана густыми тенями - верным признаком беды. Работают ли отвращающие амулеты, без изгоняющего было не разобраться, однако же, покамест ничего не происходило.
       - Сюда! - качнул фонарем Тимар.
       За спину он не смотрел, уверенный, что спутники последуют за ним - у горняков отклоняться от проторенного пути не принято. Лулуши так и поступил, а вот новенький смотритель гордо шагнул вперед, лениво придерживая лампу над плечом. Тимар не успел обругать придурка, не успел вообще ничего: с пола бесшумно поднялось облако мелкой каменной крошки - скрытый тенями жерляк приступил к трапезе.
       Тимар усилием воли заставил себя остаться на месте. Умом он понимал, что смерть несчастного не будет мгновенной - даже жерляку нужно время, чтобы прорваться сквозь одежду и кожу, но пелена пыли успешно защищала ночного гостя от слабого света ручных фонарей. Без магии отразить нападение нежитя не представлялось возможным, осталось лишь возблагодарить смотрителя за жертву - иным образом обнаружить эту ловушку у них не получилось бы. Скрипящий и вздыхающий водоворот камней несколько раз конвульсивно дернулся и окрасился алым. Рядом с Тимаром Лулуши грязно поносил изгоняющего-недоучку. Все верно, покойный Су'Ругул появления в шахте подобной погани не просмотрел бы, а Сай'Гарач мог почуять ее еще с поверхности, а также и подсчитать, сколько времени и реактивов потребуется на очистку помещений.
       - Вернусь - выдеру!!!
       - Нравится мне твой настрой, - вздохнул Тимар и осторожно двинулся вдоль ограждения клети, надеясь подойти к переговорнику с безопасной стороны. Совершенно ясно, что в шахте им теперь делать нечего! Очевидно, здесь отказал какой-то очень важный для обороны амулет. Если бы не стремительное бегство горняков, к жерляку еще и поднятые добавились бы.
       Добраться до устройства не получилось - глаза резанула какая-то неправильность, Тимар замер и почти сразу в плечо ему вцепился напарник.
       - Стой!
       - Сам вижу!
       Странные наросты на потолке (словно коротки трубки или неровные соты) представляли собой гнездо серых пильщиков. Ночные гости, при известном стечении обстоятельств способные появляться по семь-восемь штук за раз, облюбовали темный угол между направляющими подъемника и крепью. Если бы Тимар не шагнул сразу влево, а попытался бы обойти клеть, осмотреться, твари почти наверняка достали бы его. И эта смерть тоже не была бы быстрой!
       Коробка переговорника располагалась точно под гнездом.
       - Если мы не подадим знака, они не станут поднимать клеть! - сквозь зубы прошипел Лулуши.
       - А даже если станут, нам не проскочить. Странно, как гости нас вниз-то пропустили?
       - От удивления! - проходчик нервно хихикнул. - Что будем делать, мастер?
       - Ждать, - спокойно пожал плечами Тимар. - С этой стороны амулеты, вроде, еще действуют, а в те два фонаря можно долить масла. Без помощи сверху все, что мы сможем сделать - убить себя быстро.
       И потянулось безнадежное бдение.
       
       Глава 32
       
       О том, что он будет делать, Номори Каши начал размышлять уже на полпути к дому мастера Шу`Тимара. Нет, состоянием любви к ближним старейшина светлой общины переболел лет в пятнадцать, но бросить в беде людей, с которыми только вчера сидел за одним столом... Для того, чтобы проделать подобное, нужно было быть пастырем. И не надо про светлый путь: первое, чему учат в Храме - не фиксироваться на эмоциях.
       К тому же - дети.
       Покойного (вероятно уже) Тай`Амиши Номори знал лично и уважал хотя бы за то, что после службы тот решился создать семью (младший брат старейшины после завершения карьеры способен был лишь поститься и молиться). Малышка Саиль выросла весьма решительной особой, что для детей пастырей - редкость. Другое дело - ее спутник...
       При мысли о мальчике Номори едва не споткнулся. Есть в людях характерные черты, которые может заметить лишь одаренный, тот, в чьей крови свет живет от рождения. Номори, например, не испытывал ни малейшего усилия, отличая южанина от северянина, приезжего из Миронге от рожденного в Тусуане, человека, всю жизнь плававшего по Тималао, от того, кто ни разу не выбирался дальше одной единственной пристани. В юном волшебнике отчетливо проступал след иного общества, другой системы ценностей, навсегда отпечатлевшийся в движениях, осанке, поставе головы. Тай`Келли без лишних раздумий отнес мальчика к потомкам светлорожденных, но ему простительно - пастырь, весь в трудах. А вот Номори разглядел намного больше.
       "Не высокородный - чужак"
       И хорошо, если из Каштадара. Кто учил его и чему выучил? Загадка.
       Номори резко сбавил шаг и бочком протиснулся мимо группы мужчин в серых халатах, пошитых из того же материала, что и рудничные робы. Горняки вяло бухтели о безответственности смотрителей, готовых за горсть руды людей в пекло загнать, но, поскольку жертв оказалось всего две (и смотритель), дальше разговоров дело не шло. Номори тайком перевел дух - что такое бунт среди печатных он знал не понаслышке. Так уж получилось, что для работы в горах не годились люди, избавленные Храмом ото всех соблазнов - не принимала их земля, а свободные граждане лезть в шахты не желали. Вот и приходилось пастырям балансировать между бесполезной послушностью и неудобной полезностью. Обычно, все получалось замечательно, но уж если сорвало с упоров - держись! Никакие разумные доводы на толпу не действовали.
       Дом Шу`Тимара стоял с открытыми воротами, демонстративно дожидаясь хозяина, все еще числящегося среди живых - траур полагалось объявлять на третий день. Номори вошел (приглашения не требовалось) и осмотрелся. Во дворе собрались члены семьи и немногочисленные (день, на работе все) сочувствующие. Женки рудничных мастеров нестройно охали. Старший сын мастера - молодой стражник, потерянно топтался у ворот (проявлять сочувствие к близким ему не позволяли печати, а в знании традиций парень оказался не силен, в результате, толку от нового главы семейства не было никакого). Мальчик-чародей (тот самый, который "моя-твоя-непонимай") почти без акцента объяснял детям покойного, что им надо проявлять мужество и поддерживать мать. Племянница молча сидела рядом с вдовицей, держа убитую горем женщину за руку. Казалось, это прикосновение - единственное, что не позволяет душе бедняжки отлететь.
       Похоже, что больше всего пользы тут от малолетних белых.
       Соседи привели во двор мать Лулуши Гарбо - потомственного горняка, единственного из многочисленного семейства, кто задержался на этом свете. Та сунула вдовице в руки стопку погребальных одежд.
       - Мой-то детей не оставил, - прошамкала старуха. - Может, и к лучшему это...
       Рахель оттолкнула подарок.
       - Трех дней не прошло! Никто не видел его мертвым!
       - Их никто потом не видит, - покачала головой старуха. - Горы едят людей.
       - Подождем, - проговорила сидящая рядом девочка. - Спешка в таких делах неуместна.
       Старуха согласно кивнула и устроилась рядом, со своим тряпьем на коленях.
       Номори заглянул на кухню - там соседские молодки готовили семейству простой ужин, прошелся по дому - замужняя дочь вдовы с подругами наводила порядок, снимала цветастые занавески и занавешивала зеркала. Во двор старейшина вернулся, чувствуя себя неуместным, как фазан в стае нахохлившихся голубей.
       И едва не спотыкнувшись о длинный, набитый землей ящик.
       - Это - что? - поинтересовался он у старшего сына (ему показалось проще иметь дело с печатным).
       - Мама цветы сажала.
       - Убрать бы, ни к чему теперь.
       Рядом словно сполох возникла племянница.
       - Цветы будут, - твердо сказала она. - И память будет светлой. Он пожертвовал собой, чтобы спасти множество людей, нам следует ценить и уважать его выбор. Господь призывает всех, но не всем удается уйти к нему так достойно.
       И взрослый печатный не усомнился в словах ребенка, настолько уверенно и со знанием дела это было сказано.
       Номори понял, что не нужен здесь - благодать снизошла на этот дом, господь не оставил детей своих в горести и печали. Даже обидно как-то. Почему он сам не чувствует готовности принимать будущее так спокойно и бестрепетно? Возможно, потому, что знает немного больше? Захотелось немедленно разделить с счастливчиками это бремя (или попросить избавить от него), но Номори сдержался - недостойно старейшины перекладывать проблемы на простых общинников. Лучше сосредоточиться на практической стороне, например, проследить, чтобы смотрители не пытались выгнать семейство из казенного жилья хотя бы до окончания траура. В конце концов, новым работникам приехать попросту неоткуда.
       Он присоединился к квартальному старшине, обсуждающему с молодым стражником проблему пайков и очередности. Вдруг и в самом деле придется тризну справлять! Номори подозревал, что у общества через три дня найдутся проблемы поважнее, но не хотел, чтобы одна беда стала причиной другой. Пусть все идет по правилам...
       Суета улеглась, люди вспомнили свои роли (как-никак, редкий месяц без похорон), и некая необычность начала резать Номори глаз. Он мог поклясться, что любящая племянница вовсе не огорчена смертью дядюшки, да и ее спутник не выглядел шокированным (а ведь для него все происходящее на шахтах - внове). Нет, девочка вела себя безупречно - с сердечным участием к людям и смирением перед обстоятельствами, но душевной боли старейшина в ней не чувствовал. Чужак же вообще с трудом вспоминал, как именно следует реагировать на происходящее. Он ждал чего-то, так напряженно и отчаянно, что Номори захотелось оглянуться.
       Стремление постигать суть мироздания - в крови отмеченных светом. Иногда доходит до смешного... Номори понял, что не сможет есть и спать, если не узнает причину замеченной странности. Может, дети поссорились с покойным? Нет, тогда хотя бы один ощущал чувство вины. Такую пугающую решимость Номори встречал только у опытных пастырей, способных идти к цели, невзирая на обстоятельства. Но где дети и где - Храм, и что в таком случае - цель? И ведь не подойдешь, не спросишь!
       Помаявшись между велением натуры и предчувствием неприятностей, Номори решил зайти издалека. Старейшина подошел к вдове, принес соболезнования и уверил в поддержке общины, выслушал традиционные благодарности и мягко попенял мальчику:
       - Со вчерашнего для ваше владение са-ориотским серьезно улучшилось, не иначе, свежий горный воздух вам помог. Возможно, вы найдете минутку, чтобы ответить на те вопросы, что мы пытались вам задать?
       Маленький волшебник посмотрел на Номори взглядом, начисто лишенным детской невинности, тем паче - почтения к старшим.
       - А зачем, - нагло поинтересовался чужеземный шпаненок, - понапрасну волновать таких уважаемых людей? Меньше знаешь - крепче спишь!
       Номори не сразу нашелся, что на это ответить.
       Вдова бледно улыбнулась:
       - Глубокоуважаемому Тай`Келли очень сложно что-то объяснить. Почему бы не забыть о строгих правилах сейчас, - она всхлипнула. - Когда на нас столько навалилось!
       И Номори, скрепя сердце, вынужден был признать, что в отношении старшего пастыря блаженное неведение - лучшая стратегия. В запутанных требованиях традиции и Уложения Тай`Келли ориентировался с трудом, а потому постоянно всего опасался. Однако оставлять лукавство без порицания нельзя!
       - Только из уважения к вам, ма Тимар! Но мальчик должен понимать, что поступает скверно, очень не хорошо. Ибо сказано: добрым соседям нечего скрывать друг от друга! - нравоучительно произнес старейшина и осекся. Какое такое доверие и понимание? Какие добрососедские отношения, когда в амбарах овса - на неделю, а осветительного масла - на четыре дня? Будь на месте градоправителя кто-то более решительный, чем Ана`Тулле, горожане уже сейчас дрались бы за призрачную возможность оказаться в числе избранных. Но светлорожденный не пожелал делать выбор, либо - не видел в нем особого смысла. На фоне упорного молчания Храма ложь мальчика выглядела невинной шалостью.
       Что же это получается, чужой ребенок все это тоже понимал? И отводил им глаза, как младенцам, не желающим ложиться спать без погремушки?
       Номори поднял на мальчика растерянный взгляд и натолкнулся на спокойную, удовлетворенную улыбку, которой не место было на детском лице. Юный маг улыбался, а люди замолкали, и внезапная тишина охватывала Кунг-Харн как пожар. Впервые за долгие годы Номори понял, что ему не интересно знать, в чем причина этого явления.
       Старейшина светлой общины сложил пальцы в молитвенном знаке и плотно зажмурил глаза.
       
       Ветры пели над Кунг-Харном, небеса и горы вели неспешный рассказ на языке, доступном только прорицателям. Лучиано напряженно вслушивался в их шепот, а вот у Саиль торжественно внимать стихиям не получалось.
       - Какой позор! - вздыхала она. - Даже пресных лепешек для гостей напечь не из чего. Никогда в нашем доме такого не было.
       - С чего тут создавать запасы? - пожимал плечами провидец. - Тут пайки взрослому - в обрез, и другой еды достать неоткуда.
       - А купить? - наивно удивилась Саиль.
       - У кого? - усмехнулся Лучиано. - Ваш император нарочно велел перебить весь скот, а сады - вырубить.
       - Мастера говорили про овец, - припомнила девочка.
       - Угу. Вот только как за ними ухаживать, никто не знает.
       Саиль оглядела собравшийся в тетином дворе народ, прозревая новые смыслы.
       - Будет голод?
       - Будет бунт. Если бы не твой дядя, он начался бы уже сегодня. Помнишь, я говорил тебе про историю? Так вот, она все еще не завершена.
       - А потом градоправитель привезет зерно с севера? - с надеждой уточнила Саиль.
       - Он не найдет туда дороги, - покачал головой Лучиано. - И проводников тоже не найдет - уцелевшие горцы ушли из Ожерелья.
       - Что же получается, - похолодела Саиль. - Мы в ловушке?
       - В этом весь смысл, - спокойно подтвердил провидец. - Для нас нет другого спасения, кроме как восстановления пути по этому перевалу, прямо сейчас. И для Кунг-Харна - тоже.
       - Мимо Серой Смерти...
       - Да. И тогда никто не умрет.
       Саиль, нехотя, признала, что это - честный обмен: спастись вместе со всеми, либо со всеми же и обратиться в прах. Она не будет роптать. Лучиано, как и полагается провидцу, обозначил пределы грядущего, и теперь следовало дождаться, когда оно появятся из небытия. Осталось уговорить тетю соблюдать спокойствие, удержать всех от необдуманных поступков. Саиль справится: нашепчет им в уши, напоет колыбельную - она знает, что сможет! - и пусть благословенный покой окутает их сердца. Вот только надо ли это, не рассердится ли провидец? Вдруг именно невинные слезы открывают ворота в рай?
       - Что еще мы можем сделать?
       - Довериться судьбе.
       Давешний гость подошел ближе, явственно пытаясь разобрать их разговор. Как это невежливо - подслушивать! Тем более - приставать с упреками к родственникам покойного чуть ли не на поминках. Ну, да ладно. Ведь не объяснять же ему, что это все - игра, и дядя непременно вернется? Саиль запретила себе думать о потере, мысленно перепрыгнула момент разлуки и уже готовилась к новой встрече. Было в этом что-то неправильное, но она не хотела понимать - что. Возможно, день назад упомянутое вскользь бедствие было бы неизбежно, но не сейчас. Они вверили свои судьбы господу, их души чисты, а воля тверда. Теперь все по воле божьей!
       Провидец тонко улыбнулся. Саиль проследила его взгляд: над горами вставало зеленое пламя.
       
       Глава 33
       
       Я стоял по щиколотку в воде, наблюдая оплывающими в воду потоками серой пыли и борясь с безумным желанием шагнуть вперед.
       - Эй, Тангор, шел бы ты оттуда!
       На том берегу канавы стоял капитан, сзади маячили куратор и Шорох в качестве моральной поддержки.
       - Мне надо туда. Лючик в Кунг-Харне.
       - Не получится. Надо возвращаться на побережье! Тималао - все.
       Вернуться? И отступиться от брата. Это Ридзер может сделать вид, что бериллы не так уж были ему нужны, а я привык считать себя вожаком, главой клана, пускай только в уме. Кому нужны оправдания? "Тангор - фуфыря! Щеки надувал, а своих защитить - кишка тонка". И мне до конца дней придется делать вид, что никакого клана не было, и братья мне никакие не нужны. Ходить, каждую минуту чувствуя себе оплеванным, проигравшим... Невыносимо!
       - Мы пройдем.
       - Тут сутки по очагу поражения, минимум. Проснись! Дорога кончилась.
       В голосе Ридзера проскользнула снисходительная нотка. Все правильно: я оказался неспособен смириться с потерями, показал свою уязвимость. Это мы еще посмотрим, у кого с реальностью нелады!
       - Я найду решение, - чужой голос клокотал в горле, мышцы лица свело спазмом, страшно подумать, как это смотрелось со стороны.
       Капитан отвернулся, не желая дразнить пошедшего в разнос колдуна.
       - У тебя есть двое суток, потом мы уходим.
       "С тобой или без тебя" - невольно читалось между строк.
       Армейские эксперты гордо удалились. Куратор потоптался и тоже ушел. Несмотря на жару, ноги начали неметь. Если кто-то думал, что я замер в растерянности, то он жестоко ошибался - моя мысль работала не переставая. Шорох, способный воспринимать этот процесс напрямую, тихо слинял.
       Итак, какой у меня план? Напрашивалось простое - обойти, но... Хребет Мира, алмазное ожерелье империи, будь оно не ладно. Где гарантия, что Плешь не сможет подобраться к нему вплотную? О машинах можно забыть, придется идти пешком, ища обходные пути, прокладывая тропы... Это занятие не на месяцы, на годы! Что они там все это время кушать будут? И что не менее важно: как поведут себя жители Кунг-Харна перед лицом уничтожения? Белого любой обидеть норовит! Я всегда защищал своего брата, от ночных кошмаров, нежитей, задиристых соседских мальчишек. Неужели именно сейчас меня не будет рядом?
       Не успею.
       Попытаться напрямик?
       Существуют щиты, которые позволяют магу находиться в очаге поражения, однако - не долго, и что-то сквозь них проходит все равно. Ридзер правильно сказал: ехать сутки, и это если грузовики не застрянут в пыли. А потом - обратно, с белыми на борту.
       Нереально! Да и армейские не пойдут на самоубийство - им до моего брата дела нет.
       Значит, нужно изгонять. Карантинный феномен.
       Да кто, собственно, придумал, что они непобедимы?!! - Тупые "чистильщики", решающие все вопросы грубой силой. Им не хватает мощей накрыть такую площадь чем-то разрушительным, вроде Адского Огня, и они начинают втирать людям, что такое невозможно в принципе. Они просто глупы, глупы! А я - умный, умный! И мне уже приходилось делать вещи, считающиеся невозможными. Почему в этот раз - нет? Я не могу отступить раньше, чем такой шаг будет исчерпывающе обоснован.
       Я вылез из воды, расстелил на развороченной брусчатке куртку, сел поудобнее и погрузился в то состоянии сосредоточенной отрешенности, которое сопровождало решение алхимических задач. Итак, будем последовательны. Рассмотрим способы снизить энергетические затраты на заклинание, в общем случае.
       Проще всего сконцентрировать воздействие в ключевой области, но для того, чтобы так работать с нежитем, его придется, как минимум, окружить знаками. Это сколько же их нужно и как долго я буду их рисовать?!! И активировать, опять же, сил не хватит.
       Не о том думаю.
       Можно ли изгнать нежитя, вообще не прикладывая к этому силу? Даже не изгнать (они не возвращаются в свой мир), разрушить. Элементарно! Засыпать его солью. Правда, сработает, только если монстр не слишком велик, но факт есть факт. Приложение чудовищных сил - не есть обязательное условие победы. Но что общего между минералом и заклинанием? В чем суть?
       Есть такой алхимический подход - создать вчерне модель явления, а потом допиливать ее по месту, пока иллюзия не совпадет с реальностью в основных чертах. Если он срабатывает, вы получаете возможность конструировать управляющее воздействие, а чем его осуществлять (магией или рычагами) дело десятое. Мне нужна была модель нежитей, но Ракшат хорошо вбивал в учеников черномагическую теорию, и я точно знал, что раньше ничего подобного никто не создавал.
       Что по сути есть нежити?
       Сразу вспоминался Шорох - облако ожившей темноты. Но "ожившей" - лишнее определение, к тому же, он - гибрид, существо, принадлежащее двум мирам. А что насчет "чистокровных" нежитей? Какие у них общие черты? Я вспомнил тварей, которых встречал за время своей незаконной практики (на самом деле, не меньше, чем хороший "чистильщик" за всю жизнь). Нуждающиеся в мертвых телах гоулы, чарики, вообще лишенные материальности, фомы - черная паутина, заставляющая стекла мутнеть, черные пряди, запутавшись в которых жертва просто растворяется... Их родина - другой мир, ни кусочка материи которого мы до сих пор не имеем, только проходящую через Источники Силу - не вещество, не поле, чистый потенциал разрушения, первозданный Хаос, в котором, тем не менее, гнездится до фига всяких бестий.
       Скажем прямо: я никогда не воспринимал их как живые существа, для этого они где-то в своей глубине слишком примитивны. Нематериальность, она ведь сродни тени, отброшенной потусторонним на наш мир, а тень может состоять лишь из оттенков серого. Со временем, поглощая окружающее, они становятся сложнее, некоторым образом - живее, но это - привнесенное качество. А по сути нежити - просты, каждый их вид описывается одной единственной характеристикой и способен проявляться в строго определенной среде. И эта простота позволяет им выдерживать напор стихии и даже атаки Шороха - она вообще не подразумевает изменений. Если я правильно помню лекции, вероятность появление в нашем мире того или иного монстра чисто статистическая.
       Я попытался думать о мире, населенном абстрактными характеристиками. На ум приходила только математика.
       Чем не модель? Нежити - арифметические действия, к которым можно свести все многообразие Хаоса. Сложение, вычитание, деление, возведение в степень...
       Я покатал в уме получившуюся картинку: вот появляется нежить, не рождается, а выпадает, как числа на костях, и начинает совершать с материей заранее обусловленную его природой операцию, имеющее несомненное сродство с черным Источником.

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:13:30 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=412#p412 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=411#p411 - У тебя будет неделя, максимум - дней десять. Помоги хотя бы кому-нибудь!
       - Есть один способ. Я... растяну понятие "Алякан-хуссо" на две стороны реки, но, по хорошему, это не сильно поможет.
       Да, просто дыхание нежитя убьет их не сразу, а высушит месяца за полтора.
       - Возможно, на той стороне реки нужный амулет найдется!
       Куда-то же смылся тот, кто его имел.
       На этом я счел свою миссию выполненной, ушел в грузовик и заснул сном младенца, наплевав на тревожное бдение горожан. Какой смысл беспокоиться о том, чего не изменишь? А часового Ридзер, наверняка, выставил. Профессиональная травма, вынудившая меня принять участие в жизни Алякан-хуссо, больше о себе не напоминала.
       Утром куратор ждал меня около умывальника.
       - Уходите?
       - Угу, - и чем быстрее, тем лучше.
       Ведьмина Плешь, конечно, штука неприятная, но зато пространство для поисков сократилось ровно вдвое - на правом берегу Лючику теперь делать нечего (не сметь думать о том, что он мог попасть под раздачу!). Пора браться за дело, начать вот отсюда, из самой близкой к Кунг-Харну точки на реке, и двигаться вниз, до самого моря.
       - Местных расспросить не хотите? - тактично намекнул Питер.
       Я задумчиво прищурился. Смысла особого не имелось, и черный маг подобной мелочью пренебрег бы, но алхимики в своих исследованиях невероятно дотошны... Где там этот тунеядец Шу'Фарим?
       Начальник копателей (единственный, кто пытался хоть что-то предпринять для спасения людей) обнаружился на берегу - первые обработанные Ли Ханом добровольцы готовились к переправе. Чуть дальше Ридзер и Браймер фантазировали на тему ледяного плота - пытались соединить два грузовика жердями и веревками. Мог бы я им сказать... но не буду - все равно наши пути расходятся.
       За ночь статус Шу'Фарима (по сути, простого мастера из корабельных мастерских) сильно изменился - по Уложению там или не по Уложению, но людям требовался вождь и они его нашли. Пошить мундир для нового градоправителя еще не успели, но тот вышел из положения с чисто алхимическим изяществом - повязал на рукав ленточки соответствующих цветов. Солидности самозваному чиновнику добавляли двое печатных в чем-то, сильно напоминающим жандармскую униформу - личная охрана. К появлению рядом с их подопечным постороннего колдуна они отнеслись с раздражением, на которое я плевать хотел.
       - Ну, как тут без меня, не хулиганят?
       Бойцы Ридзера катили к грузовикам бочки осветительного масла.
       - Мир и благолепие снизошло на наш дом, вашими молитвами! - заулыбался Шу'Фарим. - Что мы можем сделать для вас, о достойнейший?
       Прямо просить кого-то о чем-то для черного - нож острый, но тут мне на помощь пришел са-ориотский этикет, по которому даже пожелание сдохнуть можно было сформулировать празднично.
       - Тревога поселилась в моей душе, скорблю и беспокоюсь, - ну, как-то так.
       - Ваши слова ранят мое сердце! Как мне развеять тени, что легли на вашем пути?
       Правильно - ближе к делу.
       - Я хочу узнать судьбу родича. Ему всего двенадцать лет. Он - белый, пастырь, по-вашему, уехал из Ингерники навестить родственников подруги. А тут такое, - я махнул рукой в сторону Плеши. - Придется спасать.
       - Мальчик-иностранец, говорите? - нахмурился Шу'Фарим.
       Са-ориотцы обменялись парой быстрых фраз, потом мастер повернулся ко мне спиной и заорал со всей мочи:
       - Ба-ру-и!!! Ба-ру-и!!!
       Головы повернули все, но отозвался только один - откуда-то со стороны пристани зычно гаркнули:
       - Я!!!
       - Как звали пастыря, что у тебя жи-и-ил?!!
       - Ли-си-а-но!!! - отозвался невидимый Баруи.
       У меня задергалось веко. Не, не может быть. Звуковая галлюцинация!
       - А где, говорите, он останавливался? - вкрадчиво переспросил я.
       Если по ту сторону канала, мне останется только шипеть и плеваться. Повезло - портовый служащий Баруи и жил, соответственно, в порту.
       Мне тут же дали провожатого - ради своего спасителя (пусть и мнимого) са-ориотцы готовы были на все. Я шел за ним не спеша, с достоинством, старательно сохраняя довольный жизнью вид (что бы ни произошло, повода смеяться над неудачей черного ни у кого не появится).
       Дальше-то что делать? Описывать им Лючика - слишком ненадежно, да и портретист из меня... Впрочем, есть еще вариант. Я незаметно высвистал из фургона пса-зомби. Всякое можно подделать, но не запах, а моего брата Макс уже нюхал, значит, с опознанием справится на раз. Лишь бы следы не очень затоптали.
       Идти пришлось недалеко, благо после нашествия Ведьминой Плеши Алякан-хуссо стал очень компактным поселением. Дом Баруи стоял в стороне от центральной улицы, поэтому Уложению в нем соответствовала только крыша. Из дверей халупы выглянула женщина-печатная с большим узлом в руках (горожане собирались на новое место обстоятельно, не торопясь).
       - Здравствуйте, - ласково окликнул я ее (только бы не напугать!). - Я слышал, у вас останавливался пастырь из Ингерники. Это правда?
       В то, что Лючик - мой брат, она просто не поверит.
       - Да, - улыбнулась печатная. - Милый юноша, с девочкой и осликом.
       Гм. Шустрая девка - уже два осла у нее.
       - А вещи он какие-нибудь оставил? Нам только посмотреть.
       Женщина покопалась в вещах и выложила два свернутых рулончиками спальных мешка. Идеально.
       - Что, он?
       - Буф! - авторитетно подтвердил пес-зомби.
       Ты смотри, вот ведь шпана предприимчивая! Я даже загордился.
       - А куда они направились? Видите ли, родители просили меня вернуть его домой...
       Женщина широко махнула рукой:
       - В Кунг-Харн.
       - Куда-куда? - у меня перехватило дыхание. - Когда? Как?!!
       Печатная смутилось.
       - Как раз, когда беженцы пошли, с последним поездом.
       Ах, да, у них тут была чугунка - я видел колею. Значит, малолетний ишак имел шанс проскочить в горы до прихода Ведьминой Плеши.
       Как я его теперь догоню?!!
       
       Глава 30
       
       Последняя часть затянувшегося путешествия сохранилось в памяти Саиль обрывками. Не то, чтобы происходящее ее потрясло - бойня черноголовых была намного страшнее - скорее наоборот, почитай ничего серьезного и не случилось.
       Из-за беспорядочных остановок до Кунг-Харна добирались почти двое суток. Постепенно самообладание возвращалось к Саиль, люди вокруг становились знакомыми и привычными. Вот сосредоточенно молится деревенский жрец, этой молитвой словно бы отгородившись от всех бед, своих и чужих. Рядом безутешно рыдает старушка, потерявшая сына (печатный не сумел переступить заветной черты). Капризничают дети, испуганные необычным поведением взрослых. Едущие в грузовом вагоне люди обещали время от времени обливать ослицу водой. Припасами белые поделились с семейством, в ходе стремительного бегства оставшегося вообще без багажа, молоком - с молодой матерью, у которой от пережитого волнения пересохла грудь. Провидец, силой интуиции восполняющий недостаток словарного запаса, легко находил тех, кто готов помочь им, и сам указывал на нуждающихся в помощи, но сочувствие вызывали не все.
       Одетый в халат чиновника мужчина громко поносил каких-то разгильдяев, приставал к попутчикам, требуя от них убрать вещи, не пихаться, не шуметь, не дышать, попытался выбросить из вагона дряхлого старика, заподозрив в нем изгоняющего - дезертира (да даже если бы и черный, много ли он наворожит в таком возрасте!). Люди пугливо жались, стараясь отодвинуться от смутьяна, не привлекать его внимания, не возражать. За обиженных им пассажиров никто даже не вступился! Саиль совсем уже созрела возвысить голос, но ее опередил вагоновожатый, властно призвавший пассажира к порядку. И грозный дебошир, успевший запугать полвагона, превратился в испуганного мямлю, плаксиво жалующегося на грубость служащих чугунки. Поразительная метаморфоза.
       Горы паровоз одолел одним рывком, за четыре часа ни разу не остановившись. Убийственная в прямом смысле слова жара (ночью из вагона вынесли двух скончавшихся пассажиров) спала, а вот воду набирать стало негде. Саиль нечем было обмыть малыша, и непривычный к такому обращению Пепе горько плакал. Конец путешествия все приняли с огромным облегчением.
       Спустившись на дрожащий под ногами деревянный перрон, Саиль подозрительно огляделась. А, собственно, где Кунг-Харн? Поезд остановился на каком-то полустанке, ни положенного по Уложению вокзала, ни завалящей станционной будки около него не наблюдалось. Вокруг громоздился унылый каменный хаос, единственный путь между валунами и обрывами перегораживала аляповато сделанная, но очень высокая стена (тут Саиль внезапно вспомнила про каторжан), колея чугунки уходила дальше, но люди высаживались здесь.
       - А мы точно приехали туда, куда надо?
       - Угу, - кивнул Лучиано и замялся, подбирая слова. - Это - северная рокада, ее провели, чтобы разгрузить старый перевал, но дальше, почему-то, не продлили. Кунг-Харн - там!
       Кашляющая, вздыхающая, шаркающая толпа медленно вытекала с перрона по узкой лестнице. Просто поразительно, как много народу способен везти один-единственный паровоз! Служители с зелеными повязками чрезвычайных уполномоченных выстраивали прибывших рядами по три и направляли в сторону единственных ворот в ограде, но дальше покамест никого не пропускали. Саиль горестно вздохнула (кто знает, сколько придется ждать)...
       И тут давешний шумный чиновник вознамерился реквизировать для себя ослицу! Не по чину ему, видите ли, идти пешком, на ровне с печатными. Ради себя она не стала бы возражать, но Пепе нужно было молоко, без правильного питания малыш мог заболеть, поэтому Саиль клещом вцепилась в повод, который рвал из ее рук гораздо более сильный взрослый. А потом Лучиано привел подмогу - занимавшегося распределением беженцев служителя. Раздраженный чужим самоуправством кунг-харец прямо заявил скандалисту, что никаких прав тут у него нет ("и даже паек тебе придется зарабатывать"), а жаловаться на это он может сразу Наместнику ("Прямо сейчас к нему и отправишься!"). На угодившего в переплет смутьяна оглядывались не без злорадства (кажется, он успел обидеть решительно всех), к месту волнений уже проталкивались плечистые стражники (откуда только взялись), но Саиль не держала на беспокойного попутчика зла - сердобольные женщины утянули безвинно пострадавших детей в самое начало очереди и буквально через четверть часа они официально стали переселенцами в Кунг-Харн. К слову говоря, не имея при себе ни денег, не документов.
       - Уф! - познание правды жизни давалось белой очень тяжело. - Ой! Мы же не спросили, где искать дядю!
       - Только давай это делать не здесь, - опасливо оглянулся мальчик (знакомый дребезжащий тенор раздавался почти у самых ворот).
       - Давай, - легко согласилась Саиль.
       И они бодро зашагали вперед, благо шанса заблудиться не существовало. Единственная дорога сделала два широких изгиба между скал и ухнула вниз, а маленькие путники замерли, потрясенные чистотой и простором.
       Когда Хребет Мира воздвигся к небесам, земная твердь прогнулась и пошла складками. За первой линией скал пролегла длинная пологая низменность, украшенная цепочкой озер. Наполняемые прозрачными стоками ледников, освещаемые ослепительным солнцем, они сверкали, словно редкая драгоценность.
       - Алмазное ожерелье империи, - восхищенно вздохнул Лучиано.
       Теперь стало ясно, куда делся Кунг-Харн: город был рядом, но лежал приблизительно в километре ниже и левее, вдоль дороги, ведущей к старому перевалу. Резонно предположив, что ради нескольких человек паровой подъемник запускать не будут, юные путешественники отправились вниз своим ходом.
       Саиль ликовала. Они сделали это!!! Пересекли море, целый континент, отбились от людей, ускользнули от ночного гостя и, наконец, достигли цели! Осталось мелочь - дядю найти.
       Вот только - как? Адреса родичей тато ей не называл.
       - Не знаете ли вы, где нам найти мастера Шу'Тимара? - повторяла Саиль на разные лады и не получала ответа.
       Стражники, молча, прошли мимо - решать проблемы малолетних пастырей они не пожелали. Встреченные на дороге люди оказались сплошь приезжими. Лавок в Кунг-Харне было удивительно мало, а какие нашлись, стояли закрытыми, с вывешенными на дверях зелеными полотнищами. Похоже, местный градоправитель провозгласил (вполне оправдано) наступление "семиглавья" - времени исполнения части Уложения, посвященной стихийным бедствиям и войне. Но вот беда, именно ее-то Саиль и не знала!
       Положение, как всегда, спас провидец: он взял паникующую спутницу за руку и повел куда-то через лабиринт враждебных улиц.
       - Твой дядя уехал работать на шахты, - бормотал он под нос тихо, рискнув перейти на иноземную речь. - В шахтоуправлении должны знать, где он живет.
       Саиль едва не расплакалась от облегчения.
       Дом Смотрителей недр, как и полагалось, находился на главной площади, аккурат напротив Часовой башни, и выглядел, пожалуй, посолидней резиденции городского головы. Никого из старших смотрителей на месте не оказалось, но секретарь (первый встреченный Саиль в империи белый - не пастырь) посоветовал им поискать на Гранитной стороне.
       - Там селятся все приезжие мастера. Или приходите завтра с утра - господин А'Раби поищет в архивах.
       А где, как он полагал, они проведут ночь? Саиль поежилась - тень Хребта Мира легла на Кунг-Харн и в городе заметно похолодало.
       Гранитную сторону нашли по карте, а вот чтобы попасть туда, пришлось делать крюк - скотину через центр города не пропускали. Одно хорошо - в маленьком, едва ли на сотню домов квартале все друг друга знали и дом мастера Шу'Тимара показали легко. На Часовой башне еще не пробил вечерний колокол, а они уже стояли перед приличным двухэтажным домом, с небольшим двориком и кованными воротами.
       И тут Саиль поняла, что не в силах прикоснуться к дверному кольцу.
       - А вдруг они не захотят меня видеть? - нервничала она. - А вдруг - не узнают?
       - Насчет этого, - улыбнулся провидец. - Можешь не беспокоиться.
       И гулко шлепнул медным кольцом по железной двери. Открыли почти сразу.
       - Саиль?!!
       - Тетя!!!
       А дальше все смешалось. От внезапно отпустившего ее напряжения Саиль тряслась и плакала, жена алхимика и сама была в шоке. Присутствие духа не потерял только Лучиано: он потихоньку подталкивал рыдающих женщин вперед, непрозрачно намекая, что путникам не плохо бы отдохнуть и перекусить с дороги. Потом ослица издала душераздирающий рев и тетя Рахиль на секунду опомнилась:
       - Да что ж я вас на пороге-то держу!
       Но дальше дворика они не ушли. Из дома примчался братишка Юри (заметно подросший) и сестрица Мио, ведущая за руку незнакомого бутуза. Гостью если и не узнали, то все равно обрадовались. Степень хаоса рывком увеличилась на порядок: Саиль с тетей ударились в слезы, дети восхищенно визжали и прыгали вокруг ослицы, Мымра ревела. Поднятый гвалт грозил поставить дыбом всю улицу, но тут от ворот раздался знакомый голос:
       - Что тут происходит?
       - Дядя! - счастливо вздохнула Саиль и без чувств рухнула на руки родных.
       Короткий обморок избавил ее от долгих объяснений. Да и то сказать: о чем можно расспрашивать малолетних белых? Если они отправились в путь, значит, выбора не существовало, если дошли - повезло. Тем не менее, желающие задать вопросы нашлись...
       Стражники доложили десятнику о странном интересе приезжих к старшему алхимику Шу'Тимару (с точки зрения печатных, любые путешествующие белые были ненормальны, а значит - подозрительны), секретарь господина А'Раби выразил беспокойство судьбою детей в присутствии родни, а поскольку Кунг-Харн представлял собой по сути большую деревню, все заинтересованные стороны знали о новичках еще до того, как они постучали в заветные ворота. Повода суетиться не имелось, но к семи утра (чуть раньше, чем хозяин дома ушел на службу) в нужный дом явились посетители.
       Интерес старшего пастыря Кунг-Харна Тай'Келли был понятен - наставлять молодежь на пути света полагалось именно ему. А вот староста светлой общины, Номори Каши вроде бы, беспокоился не по делу. Но это только на первый взгляд.
       Недавно в Кунг-Харне случилось... нечто. Нечто, разбудившее дурную память, застарелый страх. И хотя причина бед, вроде бы, изжила себя, кому как не Номори знать, на что способны его сородичи, если дать им время подумать? Любые отношения властей и одаренных следовало держать под контролем.
       Визит сразу не задался. Будить захворавшую племянницу Шу'Тимар не позволил. Ее спутник - юный маг - твердо заявил, что "плохо знать языка", из-за чего решить судьбу неучтенного волшебника немедленно не получилось. Тай'Келли послал со старшим сыном мастера записку о том, что алхимик не явится на службу по причине общественной надобности, все сидели в просторной гостиной, пили чай и ждали неизвестно, чего.
       Первым терпение потерял провидец.
       Саиль давно уже не спала так сладко и безмятежно, если подумать, с того самого дня, как опустел их крумлихский дом. Пусть теперь она в далеком краю и будущее туманно, но рядом - близкие, а значит, не страшно ничего. Разбудило ее ощущение чьего-то присутствия - у кровати сидел Лучиано и виновато моргал.
       - Там пришли... эти. Что им нужно, я понимаю, а правильно ответить - не могу.
       Ах, да, империя, пастыри, хранители устоев (непонятно только - каких). Саиль поймала себя на мысли, что без их внимания чувствовала бы себя намного спокойней (Жуть! Еще немного и - в еретики). Провидцу-то легко, ему многочисленные са-ориотские традиции глубоко безразличны...
       - Ты что, собираешься врать пастырям? - охнула девочка.
       - Когда это я врал пастырям? - возмутился Лучиано.
       Развивать тему не стали. Саиль жестом отослала мальчика из комнаты и стала одеваться.
       Тетушка оставила у кровати чужие, но очень приличные вещи - шаровары, тунику, вышитый девичьими узорами халат (даже стыдно надевать такие, не смыв как следует дорожную грязь). Неприбранные волосы Саиль тщательно спрятала под платок (так лучше, чем светить грязными патлами) и придирчиво осмотрела себя. Из зеркала на нее глядела смутно знакомая девочка, смуглостью лица и облупленным носом напоминающая служанку. Хорошо, что тато этого не видит! А под рукой - ни румян, ни белил. Ну да ладно, гости сами виноваты, что не известили о своем визите заранее. Одно нарушение традиций на другое нарушение традиций, считай, не в чем не виноват. Саиль покидала женскую половину, твердо намереваясь утонченностью манер компенсировать затрапезный вид.
       Не получилось.
       Двое визитеров расположились в гостиной без должной степенности, до отвращения фамильярно. Один из них проявил достаточно уважения к дому, а вот другой даже не потрудился сменить на что-то приличное поношенный серый балахон. Вместо того, чтобы чинно вести с хозяином мудрую беседу, незнакомец рыскал по комнате, нашел колыбельку Пепе и теперь гадливо, одним пальцем ковырялся в пеленках.
       - Мальчик - черноголовый, - брезгливо сообщил он.
       Слова приветствия умерли на устах Саиль, в груди словно что-то зазвенело, но не натянутая струна, скорее - извлеченный из ножен клинок. Малютку, за свою крохотную жизнь потерявшего всех родных, хотели обидеть! Она шагнула вперед, оттесняя чужака от ребенка, поймала взгляд кунг-харца и твердо произнесла:
       - Это. Мой. Брат!!!
       Пастырь (а кто еще может ходить с такими лохмами?) отшатнулся, суетливо залебезил:
       - Гм... Да... Брат, конечно!
       Второй гость круто заломил бровь. Лучиано успокаивающе сжал ее руку. Саиль стушевалась, вынула Пепе из колыбели и принялась нянчить (так ей было спокойнее). Какой позор! Куда делись ее манеры? Тато не уставал повторять: невоспитанность грозит потерей лица прежде всего самому грубияну, и не важно, кто первый начал. С этого момента она ни единым жестом не нарушит этикет!
       Однако зло свершилось: через сознание девочки словно пролегла грань, по одну ее сторону остались семья и Лучиано, а по другую - весь остальной мир (и конкретно вот этот пастырь). О первых надо было заботиться, а вторых... убедить вести себя хорошо, любыми средствами. И в таком разрезе предложение врать пастырю уже не звучало еретическим.
       В итоге, этот разговор превратился в шедевр недоговоренности и умолчания. Короткое и не совсем законное пребывание в Ингернике словно бы выпало из чреды событий и погрузилось в тень. Концы истории непротиворечиво соединились, оставив за скобками пророка и его пророчество. Очень серьезно и подробно Саиль рассказывала, как они с тато покинули Крумлих, потому что в городе стало тревожно. Тато поручил ее заботам очень хороших людей, живущих в доме с большим парком, там они с Лучиано и познакомились. Она каталась на пони, училась читать и писать на разных языках, но про родных не забывала! В какой-то момент желание навестить родственников стало непреодолимым и Саиль отправилась в путь.
       - И те хорошие люди вас отпустили? - недоверчиво уточнил пастырь, с безопасного расстояния. Подвох он чуял, но в чем его суть - не понимал.
       - Не стали мешать, - невинно уточнила Саиль, мысленно попросив прощения у сторожа. - Мне ведь было очень надо. К тому же мы подробно выяснили дорогу.
       Правда, не у людей. Зато атлас оказался предельно подробным!
       - И ваш уважаемый отец не запретил подобную авантюру?
       - Мы поделились с ним нашими планами, - кротко улыбнулась девочка. - Но папа не мог поехать с нами, он снова работает.
       И она не соврала, нет, просто не объяснила, работает - где и поделились - когда, а присутствующие не стали переспрашивать, самостоятельно достроив картину в уме. Это было хуже чем обман - сознательная, расчетливая манипуляция. Саиль почувствовала себя преступницей.
       А вот дядя, узнав, что старший Амиши остался по ту сторону Серой Смерти, явственно повеселел. Интересно, в каких отношениях на самом деле состояли ее родные? То, что тато не ангел, Саиль уже поняла.
       - Относительно вашего... гм... юного спутника. Он иностранец?
       Дети коротко посовещались.
       - Лучиано сказал, - вежливо объяснила Саиль. - Что родом с севера, но родные отослали его из дома три года назад. Они все сейчас далеко-далеко, в месте гораздо лучше, чем это. Но он не сирота! Лучиано надеется встретить в Кунг-Харне брата, отправившегося на заработки, тот должен вот-вот приехать.
       Страшно представить себе, что вообразили о прошлом провидца все эти люди! Даже у пастыря лицо стало сочувствующим.
       - По-моему, эту беседу надо заканчивать, - постановил дядя.
       Гости начали прощаться и уж тут-то Саиль продемонстрировала свое воспитание вполне. Старший из посетителей, представленный как господин Номори, с удовольствием принял традиционную игру, а вот пастырь все время сбивался и краснел. Хранитель устоев, Тай'Келли - третий ранг! М-да. Тато подходил к своим обязанностям гораздо серьезней.
       - И, когда устроитесь, обязательно отметьтесь у квартального старшины! - напомнил господин Номори новичкам. - Чем вы будете заниматься, мы решим по завершении семиглавья.
       То есть, возможно, что и никогда. Саиль проводила доброго господина глубокими поклонами.
       Теперь - скинуть дорогие шелка, надеть домашнее и - вперед! Позаботиться о Пепе, ослице, помочь тетушке со стиркой и обедом. О будущем пусть думает провидец. И вообще, спасать мир - работа для мужчин, женское дело - сделать так, чтобы спасители ни на что больше не отвлекались.
       Благо тато, способного отнять у дочки веник и усадить за пяльцы, поблизости нет.
       
       Глава 31
       
       Императорский алхимик Шу'Тимар наслаждался неожиданным выходным. Пастырь ведь не сказал, как много времени займут общественные надобности? Значит - до вечера.
       На кухне суетились женщины, жизнерадостное щебетание племянницы то и дело прерывал мягкий, серебристый смех жены. Последние полгода они его почти не слышали. На сорванца Юри неожиданно снизошла благодать: надел чистую рубаху, пригладил вихры и безропотно выполняет материны поручения. Определенно, рассчитывает что-то с этого поиметь, негодник.
       Настроение немного портил мальчишка-пастырь. Чужой (это ощущалось особенно остро) ребенок с отрешенным видом бродил по дому, то и дело останавливаясь и прислушиваясь к чему-то, а потом, ни слова не говоря, ушел на улицу. Алхимик не стал мешать: Кунг-Харн сейчас до удивления безопасен - новый градоправитель, Ана'Тулле выгнал на улицу всех стражников (не протолкнуться от их мрачных рож), а беженцы-печатные ведут себя примерно (это пока пайков хватает на всех, а потом... Но думать о грядущих неприятностях Тимар себя отучил).
       Разве не таким должен быть дом - полным смеха? Разве не такой улица - приветливой для детей? В какой момент они начали забывать об этом?
       Тимар усмехнулся и пошел искать в кладовке цветочные ящики, при прежнем градоправителе так и не пригодившиеся. Пора избавляться от мрачных воспоминаний!
       Обед, приготовленный женщинами в три пары рук оказался восхитительно хорош (а может Тимар просто отвык от домашней пищи). Жена пожарила рисовые колобки, изумительно пахнущие и аппетитно хрустящие, а еще - загустила сыром овощной суп (почему бы и нет - гости в доме!). Маленькая Мио торжественно затолкала на стол (с краешку, дальше она не доставала) собственноручно истолченные приправы. Подзабытая роскошь настроила Тимара на философский лад и тут племянницу охватило беспокойство.

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:12:39 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=411#p411 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=410#p410 От знакомства с моим раздражением белого спас куратор. Для начала, он устроил са-ориотцам перекрестный допрос.
       - Насколько я понял, трагедия Харна-Турума совпадает по времени с орийским восстанием. В Ингернике о тех событиях известно мало. Насколько резкими могли быть действия властей в данном регионе?
       В смысле, оставили они здесь в живых хоть кого-нибудь?
       Ли Хан покачал головой:
       - Я не знаю. Я еду в Кунг-Харн как раз для того, чтобы выяснить судьбу...
       - А вы? - Питер перевел взгляд на Ахиме. - Будучи магом, вы обязаны были сотрудничать с властями и получать некую дополнительную информацию.
       - Молод я еще, - затянул Ахиме прежнюю песню.
       Ридзер ласково улыбнулся и подвинулся ближе. Белый побледнел, вспотел и начал шевелить мозгами.
       - Так, значит, мы - на Карнийском тракте... При мне боевые группы сюда не высылали, значит, жаловаться на ночных гостей было некому. Крупных поселений тут быть не может! Наши ездили в Кунг-Харн, в Байолле, но это южнее... О! Алякан-хуссо!!!
       - Что это за место?
       - Судя по названию - речной порт, - с готовностью отозвался Ли Хан.
       - Где это? - я подвинул к ним карту.
       Ахиме показал.
       - А вот туда - доедем.
       - Так ведь расстояние почти такое же! - удивился Румол.
       Меня прорвало:
       - Слышь, ты, ошибка природы, понимаешь разницу: в горы ехать или по равнине?!! В горах любой маршрут - плюс треть к протяженности, да еще и вверх!
       Плюс треть - в лучшем случае. Потому что в Понтиакских горах серпантины прокладывали, наверное, на спор.
       Ридзер набрал в грудь воздуха... и не стал вступаться за своего. Вспомнил, наконец, вчерашнее. Да, да! Я своих врагов в дерьмо посадил, а капитан со своими бойцами сам в него чуть не забрался - почувствуйте разницу. Путь слушают, что им говорит алхимик, молча, с трепетным почтением.
       - Возьмем этот вариант за основной, - постановил куратор. - Но крюк все-таки получается заметный. Есть ли еще предложения?
       Они хотят предложений? Их есть у меня!
       - Другой вариант: ехать вперед на одной машине.
       На лицах колдунов немедленно появилось выражение категорического неприятия: они не хотели снова обитать в тесноте (а я и начинать не собирался).
       - А почему бы не разлить отряд? - не к месту высунулся Ли Хан. - Половина останется караулить этот грузовик, а половина - поедет в том.
       На него посмотрели, как на умалишенного - куратор при всем желании не мог раздвоиться. Это я за свое двухнедельное одиночное плавание еще могу отбрехаться, потому что гражданский, а ребята Ридзера - военные на контракте, их сюда пустили с зароком быть на виду.
       Питер звонко похлопал в ладоши.
       - Решено! Завернем Алякан-хуссо, заодно и осмотримся.
       Лично я достопримечательности Са-Орио в гробу видал, но выбора не оставалось. Сомнительным утешением служило то, что пресловутый Алякан-хуссо оказался портом в среднем течении Тималао, то есть, начать поиски Лючика я мог прямо оттуда. А весь остальной отряд покатится в Кунг-Харн, к бериллам... Ненавижу.
       На меня накатывало беспричинное раздражение - нормальное состояние для черного, на которого давят. Упрекнуть себя мне было не за что - невероятно самодостаточные армейские эксперты тоже начали психовать. Выражалось это в возросшем количестве тренировок и неожиданной тишине - Румол с Шагратом перестали хохмить и базарить. Но за поведение этих маньяков отвечал Питер, а вот я был оставлен со своей черной натурой один на один. До сих пор мне помогал отработанный на первом курсе прием: красочный образ вожделенной цели и пути ее достижения в виде цепочки простых шагов. В алхимии без подобного - никак, в этой профессии рутина - наше все, особенно для новеньких, но цепочку шагов, гарантированно позволяющую мне найти брата, я не представлял. Бесконечно обманывать себя невозможно, и мерзопакостный черный маг почти полностью заборол во мне алхимика.
       Отряд двигался в Алякан-хуссо по имперскому тракту, быстро и без лишней тряски. Бойцы обсуждали что-то, увиденное на дороге, а мне было плевать (на все - плевать). Я сидел в фокусе теплового насоса, демонстративно закутавшись в одеяло, и вел бесконечные мысленные диалоги с Саталом, Ридзером, Лючиком, и опять по кругу. Причем шанса на деле пойти дальше слов не предвиделось: Ридзер тут же кликнет своих, Сатал - употребит власть, а Лючик устроит истерику. С черными так нельзя! В итоге, подходить ко мне решалось только бессмертное чудовище: Шорох экспериментировал - пытался сравнить органы чувств голлема с человеческими (сначала долго крутил в захватах консервную банку, а потом требовал от меня дать образ изученного предмета). Результаты получались забавные, но настроения подобное занятие не улучшало.
       Алякан-хуссо встретил нас смрадом человеческого стойбища - моча, навоз и дурная еда. Армейские эксперты задрали полог (напустив в фургон тепла) и нам открылся творящийся вокруг бедлам: тачки и телеги, быки и ослики, дети, женщины и узлы, в сопровождении мужчин или в одиночку, все - гомонят и мечутся туда-сюда. И у каждого из этих людей на рукаве или отвороте одежды (иногда - весьма дорогой) - характерный знак. Мы ехали через толпу печатных с двумя пастырями на руках, наверное, только поэтому перед нами и расступались.
       Знать не хочу, чем они тут занимаются. Где бы нам добыть масло?
       - Многолюдно, - дипломатично высказался Браймер.
       - Может, у них ярмарка? - предположил Румол.
       - А чем торгуют? - заинтересовался Шаграт.
       Ахиме перегнулся через борт, спросил и передал ответ:
       - Серая Смерть приближается с юга!
       Нежить, стало быть. Я прищурился, переводя его название в более привычные термины (у са-ориотцев что ни тварь, то смерть или погибель).
       - Ведьмина Плешь у них прорвалась.
       Армейские эксперты резко потеряли интерес к возможной подработке.
       Правильно! Если нежить успел перейти грань, превращающую его в карантинный феномен, мы сдохнем тут, ничего не добившись. И даже если бы не перешел - умирать за чужаков? Да нас предки проклянут только за попытку!
       - Как далеко? - деловито прищурился Браймер.
       По всему выходило, километров тридцать-сорок (я себе чуть мозги не свернул, пытаясь перевести ответ в нормальные единицы). Если так, Кунг-Харн показал Ридзеру ручкой - туда отряд, может быть, и проскочит, а вот обратно придется выбираться по горам, пешком. Ха! Куратор ни в жизнь такого не позволит. Да не доставайтесь ж вы, бериллы, никому! Я повеселел и начал приглядываться к происходящему.
       Если бы не гудящая толпа, мне, определенно, понравился бы этот город. Было в нем что-то ингернийское: ажурные башни портовых кранов над крышами, легкий налет копоти (где-то рядом ездил паровоз), а главное - нехарактерное для империи разнообразие архитектуры (даже са-ориотцам не по силам оказалось придать одинаковый вид домам, сооруженным в разное время из всевозможных подручных материалов). Рельеф склона делил Алякан-хуссо на три уровня: верхний - хламушник, средний, выстроенный в точности по Уложению, и пойменный (собственно, порт). И все это, несмотря на титанические усилия горожан, неумолимо тонуло в дерьме - если людей еще можно было заставить отстоять очередь в нужник, то скотина ограничивать свои потребности отказывалась. Какого Шороха они столпились здесь, когда до другого берега реки - два броска камнем, я категорически не понимал.
       Мы потихоньку продвигались к причалам и народу, как ни парадоксально, становилось меньше. Боевые маги чинно запарковались на совершенно пустой набережной, вылезли наружу и придирчиво осмотрелись.
       - У них нет судов, способных принять на борт грузовики, - мрачно констатировал Румол.
       - Что, опять поплывем на льдине? - без особой надежды уточнил Шаграт.
       - Да! - припечатал Ридзер.
       Я сделал вид, что до предела увлечен разглядыванием причалов. Создание ледяного плота - невероятно нудный процесс. Бросить-то в воду ледяное проклятье - легко, но на выходе получится снежная каша, а нам нужна большая, надежная и устойчивая платформа. И вот как раз для получения прочного монолита скорость нафиг не нужна. Да и мое присутствие излишне - подобный метод переправы армейские эксперты отрабатывают на маневрах. Пускай вкалывают! А мне стоит заняться решением собственных проблем.
       - Пройдусь по городу, - сообщил я понятливо кивнувшему куратору.
       - И куда это он пойдет? - возмутился Румол.
       - А куда вы в Харна-Туруме ходили? - окрысился я. - Осмотреться!
       И подумать. Причем, куратору знать результаты моих размышлений ни к чему.
       Ли Хан потащился за мной, наверное, тоже чтобы не работать. Это он не подумав сделал. По портовой улице сновали десятки обеспокоенных личностей, сначала к нему подлетел один тип с безумным взглядом, потом попытался схватить за рукав другой. Судя по невнятному бормотанию, эти люди предлагали нам своих детей. Зафиг? Я и с одним-то братом не знаю, что делать. Впрочем, к черному эти ненормальные приближаться опасались, а потом Ли Хан что-то наворожил и нас вообще перестали замечать. Других желающих возиться с толпой бестолковых малолеток не находилось, но люди продолжали бродить туда-сюда, зорко выглядывая незнакомые лица.
       Ли Хан, глядя на это, шипел сквозь зубы и плевался:
       - Вот к чему приводит занижение возраста Печатей! Любое происшествие, и для будущего оказывается потерял весь род!
       Какое будущее, о чем он? Лично я еще на побережье понял, что перспективы у И'Са-Орио-Та нет.
       Однако в разразившемся катаклизме есть плюс: среди тысяч беженцев еще один путник не привлечет внимания. Не может быть, чтобы у них у всех были при себе документы! Раздобыть здешнюю одежду, возможно, провожатого, слиться с толпой...
       Размышляя о своем я прошвырнулся по местным лавкам (масла нет нигде), порылся в тележке старьевщика (местным нарядиться - как нечего делать) и с интересом понаблюдал за необычным шоу: сотни полторы пестро одетых личностей с исступлением копали длинную траншею. Для этого они самодельными ломами вскрывали мостовую и пытались вилами расковырять слежавшийся до каменного состояния грунт. На каждую дюжину землекопов имелось два кайла и одна лопата, грунт выносили ведрами. Однако. Я покачал головой:
       - Ну, что за жлобство? Так выламываться из-за десятка складов! Все равно на этом берегу вести хозяйство будет невозможно.
       Ли Хан вздрогнул и прищурился:
       - Так вы не поняли?
       - Не понял - что? - не люблю, когда меня считают идиотом.
       - Печатным запрещено уходить из района обитания. Они не могут переправиться на другой берег!
       Опа-на! Я думал, что все шедевры местного маразма мне известны, но это - пять.
       - То есть, они надеются пересидеть нашествие Плеши за такой канавой? Ха!
       - Они пытаются спасти своих детей! - взвился белый и неожиданно замер. - А если вы усилите защиту магией? Понятно, что отвращающие знаки уже не помогут, но есть ведь периметры, щиты...
       Я закатил глаза:
       - Могу замкнуть трехмерный периметр диаметром десять метров, - когда-то я так уже делал. - А смысл?
       Жить в нем они все равно не смогут, особенно - в таком количестве. Разве что трупы для погребения сохранить.
       - А если воздействовать на печатных? - не сдавался Ли Хан. - На побережье у вас получилось...
       Вот, что за страсть вечно вешать все проблемы на алхимика?
       - Тебя, кажется, тут пастырем кличут, - огрызнулся я. - Вот и займись делом!
       - В моем нынешнем состоянии, - поморщился Ли Хан. - Мне нужно провести полноценный ритуал с каждым из них. Это сутки. Возможно, вы...
       - Объясняю один раз: черноголовые все были одинаковые, а эти - разные. Мне тоже придется водить их на ту сторону по одному. Поэтому лучше ничего им не говори.
       Призрачная надежда - хуже честного конца. Здесь больше тысячи смертников, если они начнут бузить, мы с ними тупо не справимся.
       Я бросил на копателей последний взгляд... и со стоном сжал виски - мой мозг словно пронзила фиолетовая вспышка. Не знаю, был ли это вброшенный Шорохом образ, или память Мистера Флапа все-таки нашла дорогу к моему сознанию, но я внезапно понял, что чувствует обреченный человек, брошенный всеми, оставленный умирать. Ощущение, для черного в принципе недоступное - мы уходим из жизни в пароксизме ярости и несогласия, до последнего отказываясь верить в неизбежность конца.
       Теперь я знал, как они будут метаться, что будут кричать, о чем молиться. Что убьет их раньше: нежить или выжигающая мозг попытка преодолеть навязанные магией запреты? Будь проклят тот день, когда я согласился стать некромантом!!!
       Ли Хан попытался поддержать меня, проверить пульс... еле отпихался.
       - Иди, скажи им, что это все - чушь, бред и профанация, пусть лучше отдохнут!
       Чтобы остановить Ведьмину Плешь немагическими средствами, копать надо до скального основания или хотя бы до грунтовых вод, а эта борозда годится только для посадки репы.
       Хотя, замысел-то не плохой - изменить свойства среды, но чтобы промочить насквозь прокаленную солнцем землю воды потребуется по-настоящему много... А спасти это все равно никого не спасет - через какое-то время нежить "созреет" и приобретет способность убивать на расстоянии. Карантинная зона - пять километров, люди смогут выжить только на другой стороне реки. Но образы чужой памяти кричали у меня в голове и заглушить их можно было только так - с головой погрузившись в дело, потому что чокнувшийся некромант - хуже всякой нежити, и завалить его ребята Ридзера смогут только всем скопом.
       Будем проще: они хотят еще одну реку? Будет им река!
       Для начала, я прошел тем путем, который са-ориотцы предназначили для воды. Что сказать? Шанс был, но слабый. Канаву са-ориотцы копали по принципу кратчайшего пути, то есть - почти под прямым углом к руслу Тималао. Дно у нее, конечно, намокнет, но образование серьезного потока гидродинамически противоестественно. Вывести устье выше по течению доморощенные мелиораторы не могли - там склоны речной долины подходили к городу вплотную и объем работ возрастал в разы. Но, если убрать грунт, да закрыть шлюзы... Цена вопроса - какая-то несчастная сотня кубометров песка! С дюжиной тачек работы на неделю. Где бы еще эти тачки найти...
       Не, неделя - не вариант. Обычно-то Плешь растет медленно - сил ей на это надо много, но бывают (как я однажды убедился) и исключения. Сделаем поправку на закон подлости и дадим на работы три дня. Какие есть способы ускорить проходку? Забурить в склон трубу? А смысл тогда в этой воде! Пробить узкий шурф? И он в самый критический момент обвалится. Нет, канава должна быть классическая, широкая, с берегами устойчивой формы... Так что, сто кубов отдай - не греши.
       Тем временем Ли Хан достучался до местного начальства (какое нашел), и примчавшийся вприпрыжку старшина землекопов Шу'Фарим едва не получил от меня в бубен. Ах, он думал, что мы копать вместе пойдем (Румол с лопатой в руках? Проще наколдовать яду!).
       - Мужик, я - алхимик! Я сам не копаю, за меня машины работают. Смотри, во!
       Голлем дружелюбно помахал лапкой - са-ориотец испарился, оставив вместо себя какого-то помощника. Для интересу спросил у него, как здесь чистят дно каналов (не может быть, чтобы в шлюзы не натягивало песка!). Оказалось - корзинами. Иди ж ты...
       Надо осмотреть порт. Не может быть, чтобы там не оказалось ничего подходящего! Тяжелое оборудование - не та штука, которую уносят с собой бегущие в панике люди. Помнится, Арх-хараме меня повеселила одна деталь - пожарные насосы. Это такие здоровенные мотопомпы, устанавливаемые рядом с императорскими складами по требованию Уложения, аки памятники. С них даже масло не смывают, потому что пожар начнется и кончится, а Уложение - вечно. Интересно, в Алякан-хуссо такие есть? В голове выкристаллизовывалась одна идея... А если нет, придется искать в заначке Ли Хана кое-какие травки, потому что другого способа спасения я са-ориотцам предложить не могу.
       Помпы в Алякан-хуссо были, приклепанные к железным станинам намертво, костылями в палец толщиной. Но долго ли отодрать умеючи? У са-ориотцев появлялся неплохой шанс, осталось воплотить идею в металле. Ха! Они еще у меня жаловаться будут, что на острове оказались.
       - А теперь покажи, где тут у вас алхимики работают.
       Ну, что сказать... Алхимической мастерской это место назвали по недоразумению. Станка гибочного нет, газосварки приличной - нет, гидравлических ножниц и тех - нет. Все оборудование, в основном, деревообрабатывающее. О! Еще - кузница. Не знаю, где делали те мотопомпы, но до Алякан-хуссо токарные станки в принципе не доходили. Угадайте, почему?
       - Согласно Уложению, такие устройства могут иметь только императорские мастерские! - просветил меня Ахиме. - В Кунг-Харне они есть.
       Послать, что ли, Шороха сгонять по быстрому?
       Да пропади они! Не голлем ли при мне рвал пятимиллиметровый метал в клочья?
       - А ну-ка, дружок, иди сюда! Хочешь, фокус покажу?
       Помощь Шороха удалось купить за дешево, тупо поймав тварь на любопытстве - нежить хотел знать, что я задумал, а я принципиально не показывал. Задачу раскройки, гибки и фиксации заготовок голлем решал блестяще, сварку пришлось изобразить из себя мне. Главное, чтобы ребята Ридзера это не видели - не оценят. Им не понять, насколько бесполезными становятся алхимические знания при отсутствии нужного инструмента (И тут приходит маг, у которого все - с собой. Ах, как мне завидовал на эту тему Четвертушка!). На изготовление не сложной, в принципе, конструкции из конусов и цилиндров ушло всего четыре часа.
       - И... что это? - хлопал глазами Ахиме.
       - Эжектор!
       - А как оно работает?
       - Скоро увидишь.
       По моему опыту, со слов принцип этого устройства понимают единицы, проще показать. Средний обыватель уверен, что вода из трубы должна вытекать через любую щель, обратное явление приводит его в ступор.
       Теперь весь этот металлический хлам следовало доставить на место, а еще нужны будут шланги, доски под настил... И носить руками все это я не буду.
       Армейские эксперты тем временем продолжали растить плот. Что удачно: начали они с того грузовика, в котором стоял топливный реактор. Я подергал Румола:
       - Слышь, помоги-ка отогнать грузовик в конец пляжа!
       - Очумел?
       - Тебе здесь что, мишень нарисовали? Ридзер и с первым-то не закончил, а мне перетащить кое-что нужно.
       Куратор неожиданно встал на мою сторону, так что оборудование закидали в кузов голлемом и перевезли за раз, здорово сэкономив время. Мотопомпы заполнили водой, топливный спирт изъяли у са-ориотцев под страхом Шороха, Ахиме погнали к Шу'Фариму, договариваться о закрытии шлюзов (когда еще уровень воды поднимется!).
       Со сборкой земснаряда я провозился до темна, так что, начало работ волей-неволей пришлось отложить на утро. Встал чуть свет и как был, без завтрака, отправился испытывать приспособу, в тщетной попытке обойтись без зрителей. Едва успевший продрать глаза Румол увязался за мной, нарываясь на грубость. Примажется же к моим заслугам, как пить дать, скажет: "Мы пахали"!
       Впрочем... Пусть тоже работает! На пару с Шорохом, прах его побери.
       Доделать осталось мелочи. Последний раз огляделся, все ли на месте, не пересекутся ли в реке пути чистой воды и пульпы, не снесет ли течением самодельные поплавки из бочек и шестеренок. Проверил, надежно ли стоит в наскоро выкопанном приямке самопальный эжектор. В теории - все верно, а на практике... Предки мне в помощь!
       Я расставил пошире ноги, крепко ухватился за оголовок брансбойда и заорал Румолу:
       - Давай!
       Изнывающий от любопытства маг запустил первый насос, эжектор захлюпал вхолостую. Второй насос запустился не сразу, заставил понервничать. Я аккуратно заполнил водой приямок и начал потихоньку намывать в него песок (главное - не торопиться: если шлам забьет рукав, проще будет заменить). Хлюпающий в эжекторе поток сомкнулся с рабочим и потянул, потянул...
       Ну, что сказать? Держать брансбойд пришлось вдвоем. По-хорошему, надо было вообще стойку под него делать, но это на полдня работы - лень. Грунт для земснаряда оказался идеальный - мелкий песок (водой его сюда принесло, водой и уносило), мощность помп была выше всяческих похвал (хотя чую - надолго их не хватит). Склон таял, приблизительно как сугроб под струей. Шорох бродил вокруг, то и дело пытаясь засунуть в щель эжектора палец (экспериментатор его дери), Ахиме ходил следом, разве что конечностями рисковать не решался. Оба отказывались понимать, почему вода всасывается внутрь, а не брызжет наружу. Гармония, понимаешь, интеллекта.
       Шу'Фарим прислал на дело двух подсобников, попытавшихся притулить к склону что-то вроде удерживающих песок фашин. Из чего, хотел бы я знать? Ах, из снятых с причала досок! Ну-ну, фантазеры. Их-то Плешь первым делом и схарчит! Вручил им брансбойд и дальше осуществлял идейное руководство, покрикивая на работяг. Отделка набережных, оформление русла - это все будет позже, а сейчас главное - пройти холмы насквозь!
       Без поганого сюрприза не обошлось - в основании склона оказалась гряда из плотно слежавшихся камней и глины. Грунта оставалось на пару совков, но брансбойд с ним не справлялся. Надо было бы, конечно, позвать Шу'Фарима с его землекопами, но Шорох нам тогда на что?
       "А ну, иди сюда, чудище проклятое! Любишь черным магам мораль читать? Изволь-ка поработать!"
       Шорох надулся (буквально) и решил продемонстрировать, что потрудиться для общего блага - не грех. Он преобразовал голлема в какую-то низкую, удлиненную форму и набросился на препятствие, как сумасшедший крот. Я всегда подозревал, что в них что-то такое заложено! Как-то ведь тот паразит в Суэссоне выкопался из шахты.
       Причем, вода его не беспокоила, в воздухе он не нуждался, а проблему удаления грунта блестяще решал сам. А уж какая производительность!!! Голлем шел через гряду как хорошая землечерпалка - два метра в минуту. Вода в шурф пошла сразу, а чтобы усилить напор я схитрил - запустил в воду плетение, которое проросло в дно морозными иглами и подняло на пути реки ледяную косу. Поток запнулся, забурлил и хлынул в проложенное мною русло. Все, что пропустил я или недокопал голлем, смело и унесло течением.
       Пойду-ка посмотрю на потоп. Часто ли удается самому устроить подобное?
       В общем, те земляные работы горожанам не сильно помогли - новоявленная река проложила себе русло по улицам. Повеселевшие копатели вновь взялись за инструмент, пытаясь упорядочить и направить ее течение, целая толпа добровольцев помогала им отстоять от воды портовую улицу и подвалы. Оставшиеся с той стороны потока жители спешно покидали дома, беженцы уже вовсю хозяйничали на причалах.
       Работы, на глаз, только прибавилось. Я решил, что дальше буду поддерживать са-ориотцев исключительно морально.
       Подбежал Шу'Фарим, принялся низко кланяться, многословно благодарить и обещать всяческие блага, которых сам, как мне думается, не имел.
       - Да ерунда. Просто случай подвернулся.
       - Ерунда?!! - он указал рукой в даль и я, неожиданно, понял, что в пейзаже чего-то не хватает.
       А, да, линии кипарисов вдоль дороги! На моих глазах последнее дерево бесшумно завалилось назад.
       - Ох, ты ж...
       И даже не выругаешься нормально - Шорох за спиной стоит.
       Я рысью рванул вдоль канала. Ведьмина Плешь была уже здесь - с бездушной неумолимостью она перемалывала в пыль траву, деревья и даже дома, сооруженные, преимущественно, из жердей и соломы. Серая пыль буквально текла рекой, заполняя впадины и ложбины. Ту инвалидную канаву такая хрень одолела бы с наскоку.
       К каналу уже вылезли ребята Риздера, Ли Хан с учеником и горожане посмелей.
       - Карантинный феномен! - важно объявил Шаграт.
       А то без него никто бы не догадался.
       Ведьмина Плешь дышала нам в лицо горьким тленом, она стремилась к нам, хотела нас, но пожрать Алякан-хуссо ей было не дано - рукотворный поток смыл и унес серый пепел. Какую-то минуту решалось, что проникает в землю быстрей - вода или нежить, дно канавы немного просело, но на этой стороне чудовище так и не появилось. Зрители перевели дух.
       Я окликнул белого:

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:12:06 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=410#p410 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=409#p409 - Надпись содержала сообщение о карантине, - добавил перца в кофе Ли Хан. - Белый цвет флагов означает, что здесь не только нельзя жить, но даже вещи собирать запрещается, под страхом смерти. Никаких подробностей, но подобные решения принимаются только в случае массовой гибели людей, причем, неоднократной.
       - Я молод еще, - виновато улыбнулся Ахиме. - Но слышал про проклятый город в горах. Лет пять назад рядом с ним остановился отряд зачистки, шестнадцать человек, никто не выжил. До этого тоже были жертвы. К сожалению, я не помню подробностей. Город назывался Харна-Турум.
       - А вывеска здесь есть? - заозирался Питер.
       И мы отправились искать вывеску (вместе, потому что отпускать белых одних я не рисковал). Стела с названием поселения обнаружилась метрах в двухстах, вместе с очередным флажком.
       - Харна-Турум, - севшим голосом прочитал Ахиме. - А может, уедем?
       Я бы уехал. Нет, не потому что боюсь, просто искать себе работу без необходимости - глупо. Но одного взгляда на ридзерских охламонов было достаточно, чтобы понять - мы остаемся. Армейских экспертов охватил нездоровый ажиотаж.
       - В домах вещи так прямо и лежат! - порадовал нас Румол (его, между прочим, за водой посылали).
       Шаграт картинно встряхнул какую-то медную вазочку и высыпал на ладонь штук шесть золотых монет. Готов поклясться - куратор мысленно выругался.
       Новость о проклятии никого не впечатлила и я мог понять ребят - сколько можно? Они приехали в И'Са-Орио-Т в надежде заработать, а долго ждать обещанного - тоже не в обычаях черных. Мы почти два месяца в пути, чувство новизны пропало, хорошее настроение после недели в немыслимой тесноте - аналогично. Бериллы Ли Хана сильно напоминали морковку перед мордой осла, а местная нищета норовила за все расплатиться натурой. Где деньги, я вас спрашиваю?!! И вот на таком фоне - бросить бесхозное добро, даже не осмотрев. Противоестественно!
       Я честно обдумал возможность надавить на боевых магов авторитетом, но происшествие с вербовщиками еще не забылось, и слушать меня никто бы не стал. Даже Ридзер, похоже, забыл неоднократно проверенный опытом закон - некромант всегда прав. Значит, мне остается только бросить их здесь... и оказаться одному посреди враждебной страны. С Шорохом.
       Да забери их всех Король! Я и не таким проблемам рога обламывал, прорвемся. Просто возни опять будет до жопы и выгоды никакой.
       - Хорошо, - уступил куратор. - Один день! Но ночевать будем в машинах - там защита надежней.
       Полагаю, на большее он и не рассчитывал.
       - Действуем по схеме "суслики в норе"! - скомандовал Ридзер.
       Кто им эти схемы придумывает, вы мне скажите?
       Бойцы убежали шмонать ближайшие дома, а вот меня на развлечения не тянуло - куража нет. Опять какие-то задержки, ничто не идет по плану, а продавить решение силой не получается. Ненавижу! Хотелось избить кого-нибудь, но я держал себя в руках. Потому что - куратор, и двенадцать против одного - неудачное соотношение, поэтому я держал себя в руках, хотя поубивать хотелось всех.
       Взял посох и ушел бороться с черной натурой в одиночку. Выше по склону обнаружились следы разрушений - два или три десятка полностью выгоревших домов. Богатая поляна! Ридзеру ее показывать нельзя - он тут и поселится, а меня сейчас золото интересует в последнюю очередь (грех-то какой!). Я тупо пер вперед, пока не забрался в самую верхнюю точку селения, нашел там опорный знак периметра (солидный бронзовый диск полметра диаметром) и честно обдумал, как изменить его так, чтобы Шороха отсюда выкинуло. И остаться с неуправляемым голлемом один на один. Да ну нафиг - жизнь дороже!
       Сверху открывался замечательный вид, в одну сторону - на рассеченную каньоном пустыню, в другую - на подножия Хребта Мира. Очень странное геологическое образование: исполинская каменная стена, почти без промежутков, с чахлым слоем облаков где-то в верхней трети и искристыми снежными шапками. Романтичные путешественники окрестили ее алмазным ожерельем империи. А почему не короной? Почему не жемчужной? Возможно, дело не в самых высоких горах, а в самых богатых приисках: где-то тут са-ориотцы накопали много-много небольших шахт, открытие которых стало возможно только благодаря магам-искателям. Сокровищница, путь к которой больше не преграждали императорские войска...
       Масштаб зрелища кое-как привел меня в чувство, а мысли о шахтах вернули ощущение опасности. Ладно, если грядущий катаклизм прибьет кого-нибудь из армейских экспертов, а если повредит машины? Я бросил заниматься фигней и вернулся к грузовикам. Существует пара приемов защиты, которые местные черные гарантированно не могли использовать. Стряхнем пыль с академических знаний! А еще - стоит помедитировать и, возможно, добиться от куратора разрешения на некромантический ритуал.
       Белые тем временем обустроили лагерь и подготовились к испытаниям, как смогли. Ли Хан снова развесил на тентах свои приспособы (все эти пучки и узелки из травок), а также выгулял кота, который против высаживания себя в песочек возражал всеми четырьмя лапами. Шороха с шумом и руганью выгнали за флажки (или потом пускай мне не жалуется!).
       Когда все неотложные дела были сделаны, и в котелках забулькала овсянка, в лагерь подтянулись довольные колдуны. Они успешно преодолели свои предубеждения против искательства и влет разорили кучу мелких заначек, которые могли остаться на месте только в одном случае - если люди покинули город, не успев даже башмаки надеть. Естественно, этот факт никого не встревожил. Боевые маги держались до омерзения легкомысленно. То есть, я понимаю, что ими движет (сам такой), но нельзя же постоянно руководствоваться рефлексами! Так вот черные и погибают.
       Я подошел к Ли Хану и пихнул в бок:
       - Лезь в грузовик к Ридзеру, Ахиме со мной останется.
       - Что вы себе позволяете?!! - вспылил белый, но потом, внезапно, осознал, кому хамит, и струхнул.
       - Контролируй свои эмоции! - торжественно объявил я. - От твоей выдержки зависят жизни людей. И дрыхнуть не вздумай.
       Ли Хан пару раз глубоко вздохнул и не стал ничего отвечать. Правильно! Нечего из себя вождя корежить.
       Ахиме реагировал на стресс более типично, в смысле, лаяться с окружающими его не тянуло.
       - Не смогу заснуть, - пожаловался он.
       - Это хорошо, - кивнул я. - Попробуй-ка, дружок, вспомнить что-нибудь еще об этом городе.
       - Молод я, не опытен, - снова повинился Ахиме. - Наставник про тот случай сказал, что Харна-Турум - ловушка для проезжающих.
       - Если город - ловушка, почему его не снесли до сих пор?
       В Ингернике подобное - нормальная реакция на любую катастрофу. Вон, Нинтарк рвом обнесли и солью засыпали на полпальца, природники до сих пор ноют про загрязнение грунтовых вод.
       - Не знаю, - покачал головой Ахиме. - Все очень давно было.
       По мне, так оно с тех пор и не кончается.
       Придется сторожить. Я пощипал себя за мочки ушей, припомнил несколько бодрящих мантр и тайком нацарапал на ладони знак-концентратор (крови немного, а эффект - как от нашатырного спирта, проверено). Синие сумерки в тени Хребта Мира уверенно переходили в чернильно-черную ночь.
       Наверное, я все-таки задремал, несмотря на все мантры и знаки. Встрепенуться меня заставило омерзительное ощущение, которое невозможно было с чем-либо спутать - рушащийся некромантический круг. Я вскочил и едва успел поймать за рубаху ломанувшегося к выходу Рурка:
       - Сидеть !
       - Да там...
       - Сидеть, я сказал!!!
       Некоторое время творился форменный бедлам - ничего не соображающие спросонья маги пытались отразить нападение и упрямо лезли наружу из защищенного сотней всевозможных Знаков грузовика. В соседней машине вопил дурным голосом кот белого (надеюсь, Питеру удалось удержать свою половину отряда на месте). Офигевший Макс забился в угол - пса-зомби едва не затоптали. Под тент попытался забраться Шорох, получил по балде и угреб назад, что-то обиженно транслируя (а ведь его предупреждали!). Потом все окончательно проснулись и, неожиданно, успокоились, зажгли светильники и в их ровном голубом свете смущенно переглядывались, не понимая, что это на них нашло.
       Я спокойно кивнул своим мыслям:
       - Вот так те ребята и попались.
       - А?
       - Они не смогли очнуться от сна, сцепились друг с другом и дрались, пока все не полегли. Короче, сидим на жопе ровно и ждем утра.
       Браймер пробормотал под нос какое-то неканоническое ругательство, я едва удержался, чтобы не переспросить.
       Остаток ночи прошел скучно и бесполезно, если не считать моих напряженных попыток понять, был некромантический Круг или его не было. Такое сложное проклятье живет по своим законам и не может рассеяться без следа! Тем не менее, ни отката, ни каких-то других следов ворожбы я не ощущал. Но мы-то знаем, что чудес не бывает, бывает - недостаток знания, а некромантия вообще плохо проработанная дисциплина, все на интуиции.
       Утро армейские эксперты встретили живые, но мрачные и не выспавшиеся. Тем не менее, уезжать они не желали принципиально. И это уже было серьезно.
       - Еще одну ночку не поспим - ничего не случится, - озвучил общее настроение Ридзер. - Из-за каждого чиха бегать!
       Так и прибил бы!
       Дело не в том, что я очень спешу. Мне, например, загадочное явление, погубившее неизвестное количество народа и уже опробовавшее свои силы на нас, чихом не кажется. Но кто меня станет слушать? Колдуны закусили удила. Природная склочность, жадность и нежелание уступать, помноженные на остатки той дряни, что накрыла всех ночью, делали отряд совершенно неуправляемым. Судя по тому, что Питер не стал вступать в дискуссию, он оценивал ситуацию так же. Неужели придется уходить в одиночку?
       Белые шушукались, вероятно, тоже о возможности бегства, но куратор видел еще один вариант:
       - Мастер Тангор, - начал он. - Я вынужден просить вас помочь в расследовании этого инцидента. Если в Са-Орио появилось какое-то неизвестное чудовище, власти Ингерники должны об этом узнать!
       Да, если убедительно обосновать угрозу, бегство будет выглядеть рационально. Но армейские эксперты - не дураки, любая фальшь только ухудшит ситуацию.
       - Не поможет. Даже если я подниму погибших здесь во плоти, они не смогут рассказать о том, что их убило.
       - Дело не в этом. Вы - единственный из нас, кто имеет достаточно глубокие познания в магической теории, чтобы отыскать источник проблемы.
       А вот это верно. Армейские эксперты, конечно, обучены лучше "чистильщиков", но, по-хорошему, сказывается это только на силе удара. Спасти себя, продемонстрировать конкурентам свое превосходство, восстановить репутацию...
       Но с ходу соглашаться не годится, я - тоже черный и у меня есть нервы.
       - Надеюсь, вы помните, что я...
       - Алхимик! Дополнительная работа будет оплачена отдельно, за счет доли министерства. У меня есть специальные инструкции на случай подобных обстоятельств.
       Ладно, обобрать родное государство - священный долг любого краухардца.
       - Согласен. Но мне, как вы понимаете, нужно время ...
       - Сколько угодно. Альтернативой будет только директивный приказ на возвращение, но его, как вы понимаете, я могу отдать только один раз.
       И мы отправимся домой, никуда не сворачивая, а моя попытка улизнуть перейдет в разряд злостного саботажа. К Шороху! (Тем более, что найти его не сложно). Загадка Харна-Турума будет раскрыта.
       Как говаривал наш препод: "Не знаешь, что делать - нарисуй схему". Я обошел селение, тщательно зарисовывая положение домов, непонятных пятен и тех мест, где (на мой взгляд) точно что-то было нечисто. И вот что характерно: имперский тракт не просто шел по городу, он словно отделял его нижнюю, "правильную" половину от верхней, построенной не в пример более свободно. Такое было заметно на глаз даже черному - уцелевшие после пожара дома выглядели красиво. На оштукатуренных камнях сохранились цветные росписи, на крышах вместо серого сланца лежала черепица, кое-где в стены оказались вмурованы изразцы с растительным орнаментом и птичками. Слишком необычно для империи, слишком индивидуально.
       И никакого намека на причину карантина.
       Схема демонстрировала, что странности чаще встречаются в нижней части склона, там, откуда мы приехали. Обыскал на пробу один дом и нашел в куче тряпья детский скелет с сильно поврежденным черепом.
       Надо ли мне искать источник неприятностей в пустыне за городом?
       Но ведь верхнюю часть Харна-Турума люди тоже покинули и не похоже, что это помогло им остаться в живых. Не может ли так оказаться, что все бежали вниз, потому что опасность приближалась сверху?
       Вернулся к тракту, полюбовался на колдунов, хвалящихся друг перед другом находками. Поднялся выше. Здесь в домах впервые обнаружил следы разрушения - опрокинутую мебель, а вот вещей оказалось заметно меньше... Едва не пропустил самое главное - в маленьком строении посередине выгоревшего квартала останков было не много, а очень много, причем, в таком состоянии, будто их тут кремировали. Это я что, горожан нашел?
       Сел в тенечке со схемой на коленях и задумался.
       Нет, не поволокли бы могильщики трупы на такую верхотуру - ниже бы прикопали. Пожар произошел раньше, когда мебель еще было кому ломать, а вещи - красть. Однако объявить два случая смерти людей независимыми событиями я не брался. Жертвы первой стадии инцидента? Все эти находки не вписывались в картину появления нежити, скорее - в результат магической катастрофы. Такие штуки с бухты-барахты не случаются, у них есть период нарастания, подготовки...
       Взял с пепелища косточку почище и пошел к куратору:
       - Мне нужно разрешение на ритуал.
       - Разрешаю!
       Ишь ты, монарх-самозванец!
       Четверть часа потратили на написание всяких важных бумажек, позволяющих мне делать то, что я сделаю, и не нести за это ответственности. Потом я достал из заветного сундучка все необходимое и расчертил простейший знак из некромантии, используемый для допроса мертвеца. Ну, предки мне в помощь!
       - А если вы не успеете закончить до темноты? - переживал за меня Ахиме.
       - Придется рискнуть. Что бы ни случилось, не вздумайте меня беспокоить!
       Заранее сказать, сколько времени потребуется некроманту для работы, невозможно, я управился быстро - всего за сорок минут. Потом посидел немного еще, избавляясь от чужих эмоций. Весело они тут живут...
       Почувствовав эхо ворожбы, к стоянке сползлись боевые маги, но первыми нервы не выдержали у Ли Хана.
       - Ну, что там?
       Я взял злополучную кость двумя пальцами (руки еще дрожали) и продемонстрировал ему:
       - Там было около полутора сотен человек, женщины, дети. Этих людей сожгли заживо.
       Ли Хан отшатнулся от крохотного осколка смерти, Ахиме сильно побледнел, но у меня не было настроения щадить их нервы. Я только что видел это - как вооруженные до зубов печатные пинками гнали людей навстречу смерти.
       - Сделали это солдаты в форме императорской гвардии. Непосредственно казнь осуществили черные маги - нанесли на стены какой-то аналог печатей Адского Пламени и активировали, - чем-то подобным парни Ридзера развлекались в Тусуане, но они жгли голые кости, а не живых людей. - Кретины забыли, почему вменяемые палачи НИКОГДА так не поступают, я имею в виду - не хватают на улице всех подряд и не загоняют скопом в крематорий. - Кажется, Ли Хан уже начал понимать. - Среди жертв оказался неинициированный белый волшебник, скорее всего, ребенок лет десяти. Одолеть такое количество врагов, спасти себя и своих близких он не мог, но ему... подсказали, что делать. - Полагаю, взрослые проклинали убийц вслух и не стеснялись в выражениях. - Всей мощью пробуждающегося Источника он пожелал негодяям убивать друг друга.
       И стало так.
       - Стихийное проклятье, - прошептал Ли Хан. - Да, такое возможно...
       - А дальше произошел классический несчастный случай, - я встал и отряхнулся. - Магия, боль, смерть сплелись воедино - заклинание обрело стабильную конфигурацию и отпечаталось в реальности подобно личности умирающего. Схему могу нарисовать.
       Кстати, не мешает сделать это прямо сейчас. Вдруг самому (тьфу-тьфу!) пригодится.
       Куратор нахмурился - в запретной дисциплине он был не силен.
       - Почему мы не почувствовали это сразу?
       - Потому что у практикующих магов очень хороший самоконтроль, а во сне он ослабевает, возникают какие-то колебания Источника, которые заставляют посмертный отпечаток проявиться, а дальше проклятье восстанавливается, как восстанавливает себя пробужденная некромантом личность, потому что с личностью оно и спаяно. Тип Источника не важен, к каждому одаренному, посмевшему заночевать здесь, является тот мертвый маг и требует убивать все, что дышит. По сути, это всего лишь морок, умопомрачение, беда в том, что он может возникать неограниченное количество раз, а отбить подобное нападение почти невозможно - белая магия идеальна для воздействия на живых.
       Интересно, а уцелел бы зомби?
       - И вы представляете себе механизм этого явления? - прищурился Ли Хан. - Механизм стихийного проклятья?
       Должно быть, ему не часто утирали нос в знании основ.
       - Слышь, дед, ты не в курсе, но последние четыреста лет теория магии бурно развивалась. И, да, я представляю механизм происшедшего совершенно отчетливо.
       Куратор мыслил более практично:
       - Есть ли способ избавиться от морока?
       - Нет.
       - Почему вы в этом так уверены?
       - Потому, что если бы способ погасить белое заклинание такого рода существовал, Полисант давно бы заселили.
       Впрочем, есть ведь и противоположное явление - Финкаун, в который люди вернулись уже лет через пятьдесят после катастрофы. Правда, там основную проблему составляли расплодившиеся без присмотра чудовища...
       - Я вижу только один вариант: снять отвращающие знаки и контролировать тварей вручную, позволяя им проявиться, но не давая вырасти до опасных размеров. Заселяя какую-то область, нежити оставляют после себя абсолютно стерильную в магическом плане среду. Фома, удачно поселившийся на том пожарище, выжрет основу морока за сутки.
       Правда ждать этого события придется до воцарения хаоса, если только не организовать конкретно здесь еще одну Мировую Ось.
       - Это не наша задача - брать на себя ответственность за такое сложное мероприятие и контролировать его! - вскинулся Питер. - Сообщим местным властям и оставим надпись, подробно разъясняющую ситуацию. Думаю, этого будет достаточно.
       Играйте марш, зовите летописцев - у куратора проснулось чувство меры!
       Белые шустро сняли где-то дверь и принялись выжигать на ней иероглифами соответствующие инструкции. А вот Ридзер и компания пребывали в трауре: что такое стихийное проклятье они знали, практику в Полисанте проходили. Условия карантина не зря налагали запрет на имущество - вся их добыча несла в себе след вредоносной ворожбы. Честно наворованное сложили в большой кувшин и, скорбя, прикопали в стороне от дороги (просто чтобы не вводить дураков в искушение). Я, между делом, приметил место. Нет, проклятые сокровища мне ни к чему, но тут такое дело: Шорох ведь тоже нежить, значит, на пресловутый отпечаток должен действовать аналогично. Вписываться за Ридзера я не стану (меркантильный монстр вечно желает странного), но при случае могу поставить эксперимент. Пора уже начинать делать запасы на будущее, на мое долгое, долгое будущее.
       - А теперь - ходу отсюда, пока мы сами этой дряни не нацепляли!
       Лагерь был свернут за рекордное время. Белые укрепили свое художество на видном месте и, с облегчением, забрались в грузовик. Место в кабине рядом со мной, для разнообразия, досталось Ли Хану (армейские олухи благоразумно решили не мозолить мне глаза).
       Белый был задумчив и тих, у нас хорошо получалось молчать вместе. На колени себе он положил книжку в нежно-розовом переплете, но читать ее не пытался. Меня подмывало спросить, ради какой такой выгоды империя устроила ту бездарную бойню, но я подозревал, что Ли Хан и сам этого не знает. Путаные са-ориотские традиции имели исчезающе мало общего с разумом и логикой.
       Через час Харна-Турум превратился в серые квадратики на зеленовато-буром склоне, и только сердце проклятья чернело незаживающей язвой. Я стал богаче на одну запретную формулу, но историю чужого идиотизма записывать в дневник не стал.
       
       Люди склонны жить иллюзиями, страны, сословия, возраст - отличается только глубина заблуждений. А уж черные... Этим объясни все в подробностях - через день забудут. Именно поэтому только профессионал способен в полной мере оценить угрозу, исходящую от белого мага и надлежащим образом к ней подготовиться (кое-какие амулеты Питер Мерсинг не снимал даже перед сном).
       Имперский пастырь Ахиме Нацу и его мудрый учитель (да продлятся его годы!) с живым интересом наблюдали за жизнью походного лагеря, в котором свойственный всем черным нарочитый беспорядок мирно уживался с армейской дисциплиной.
       - Я не извинился за то, что ушел тогда. Прости! Как ты тут обходился?
       - Хорошо, - улыбнулся бывший пастырь. - Много практиковался в языке.
       - И как тебе показались наши спутники?
       - Они веселые, - пожал плечами Ахиме.
       - Правда? - заломил бровь Ли Хан.
       - Да. И с ними не нужно бояться, что от их шуток кто-то умрет.
       Через лагерь прошествовал молодой некромант, как всегда чем-то недовольный. По пятам за ним, старательно повторяя все движения человека, следовало неназываемое по имени чудовище. Чуть дальше у водруженного на примус котла бранились сегодняшний кашевар, Румол и артефактор Браймер, требующий добавить в кушанье соли.
       - Вы хотите их убить? - спокойно спросил Ахиме.
       - Я должен хотеть их убить, - поправил его Ли Хан. - Так требует традиция. Ты знаешь, что такое традиция?
       - Правила, которым надо следовать, чтобы оставаться самим собой, - с готовностью отозвался молодой белый.
       - А зачем это надо, знаешь?
       Ахиме заинтересованно наклонил голову.
       - Соблюдая традиции, мы позволяем тем, кто навсегда ушел, оставаться с нами, - разъяснил Ли Хан. - Мы растем, взрослеем, учимся, чувствуя их присутствие и поддержку. Так прошлое соединяется с будущим.
       К котлу подошел капитан Ридзер, попробовал кашу и по очереди съездил ложкой в лоб обоим спорщикам, запретив им баловаться со специями.
       - Так должно быть, - поправился Ли Хан. - Но вот что странно: приверженцы нашей традиции умирают, а жить остаются те, кто ее предал, пусть и не по своей воле. А еще те, кто возненавидел собственную суть и отказался от нее. Что ты об этом думаешь?
       - Мне все равно, - пожал плечами Ахиме. - Я - сирота.
       - Я теперь - тоже.
       Из кустов появился пес-зомби и подошел к куратору, отдыхающему в тени, приласкаться. Между разбросанными по земле вещами с независимым видом прошмыгнул белый кот и запрыгнул в грузовик. Изо рта у кота торчал мышиный хвостик.
       - И знаешь, что я думаю? - продолжал Ли Хан. - Традицию нужно обновить, пока еще живы те, кто помнит, в чем она заключалась. Как омолаживают старые деревья: срезать мертвые ветви, замазать раны целебной мазью и позволить молодым побегам тянуться к свету, даже если это будут дички. Так старая традиция снова расцветет и все увидят, что она прекрасна. Что ты на это скажешь, Ахиме?
       Вернулся некромант, чинно вытирающий руки влажным полотенцем. Ридзер громко объявил, что ужин готов, и обитатели лагеря стали собираться у котла, все, включая кота и зомби, которым, в принципе, каши не полагалось.
       - Нужно найти мышь, учитель, - серьезно сообщил Ахиме. - Пока мастер Томас на нее не наткнулся. А то неловко выйдет.
       Оба помнили, что свои сомнительные подарки кот носит исключительно некроманту.
       - Да, - вздохнул Ли Хан. - Мышь следует найти.
       
       Глава 29
       
       Ночь прошла без кошмаров, а на следующее утро я потребовал устроить военный совет.
       - Ну, и что там у тебя опять случилось? - недружелюбно буркнул капитан.
       Выспаться он не успел, а вот подзабыть вчерашний конфуз - в легкую.
       - Да ерунда! - ласково улыбнулся я. - Топливное масло кончается, и до Кунг-Харна мы не доедем.
       Мои слова оказались для армейских экспертов неприятным сюрпризом (чем они меня раньше слушали, хотел бы я знать?). Но тут надо понимать специфику: в Ингернике армейским магам не приходилось заниматься вопросами снабжения, соответственно, они и тут не собирались задумываться о подобном. Вообще.
       - Поэтому наша следующая цель, - я наставил на Ли Хана указательный палец. - Гарантировано должна быть обитаемой.
       Белый горестно вздохнул и сознался:
       - Я не могу такого пообещать. Слишком многое изменилось! Я помню Харна-Турум очень милым городом, населенным гостеприимными людьми...
       Стукнуть его, что ли?

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:11:29 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=409#p409 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=408#p408 Сколько стоит нынче в Миронге комната на троих и стойло для скотины они так и не узнали - покровительство Ри'Кинчира позволило им остаться жить в порту, в бараке при мастерской. Уложением подобное самовольство запрещалось, но людям надо на что-то жить, а пастырей здесь уже полгода никто не видел. За пару монет они получили две койки в общей комнате и право принимать душ (холодный). Несмотря на обилие соседей, Саиль впервые за много дней почувствовала себя в безопасности.
       Мастеровые не теряли времени даром - утром в сухой док заявилась толпа рабочих и дружно, за один день ободрала с "Лосося" старую краску. Женщины ползали в трюме, выгребая остатки песка и ракушек, молодые парни болтались в веревочных люльках и конопатили борта. Когда древесина подсохла, весь корпус обмазали чем-то вонючим...
       Лучиано целыми днями болтался в мастерской, а возвращаясь, говорил только про корабли, речные и морские, паровые и парусные. Не очень типичное для белых увлечение! Казалось, что он знает все: про назначение сотен загадочных предметов, форму морских узлов, глубину осадки и ориентирование по компасу. Слушая его, Саиль невольно проникалась уважением к грубоватым, шумным морякам и томительной жаждой странствий (будто недостаточно ей еще приключений). Клетка из правил и авторитетных мнений, в которой привыкла обитать дочь пастыря, не выдерживала напора перемен. Столкновение с реальностью обнажало несоответствия, каждое из которых требовало объяснения. А ведь любопытство белых - страшная сила! Не потому, что узнавать новое так уж весело, просто в какой-то момент неопределенность надоедает. Саиль начинала желать странного: понимать, что происходит, знать, что ждет ее дальше, выбирать, в конце концов. Управлять своей жизнью! С образом са-ориотского белого подобные настроения категорически не сочетались, но чувствовать себя чемоданом без ручки девочка больше не могла.
       Для начала, следовало разузнать больше про тот самый Алякан-хуссо, в который они направлялись. Так уж ли верен образ речного порта, который Саиль нарисовала себе в уме? Или будет, как всегда?
       Общение - сильная сторона любого белого, но разницу в происхождении не так-то просто преодолеть, благосклонность мастеровых, привыкших держаться замкнутым кланом, следовало чем-то заслужить. Для этого у Саиль имелось секретное средство - младенец: в любом месте, где люди живут семьями, найдется парочка матрон, желающих поучить молодку уму-разуму. Саиль поцеловала Пепе в лобик, мысленно попросив малыша не шалить, и отправилась во двор жилого барака, привлекать внимание.
       Смеркалось. Жены мастеровых, освободившиеся от дневных трудов, сидели на ступеньках барака и болтали о своем. С моря набегал туман, и над Миронге поднималось светлое марево - светились окна особняков и доходных домов, на бульварах потихоньку зажигались зачарованные фонари, а вот бараки портовых рабочих оставались погруженными во мрак. Спросите - почему? Потому что в Уложении написано: спальные места иждивенцев освещать масляными лампами о двух рожках, не более двух на комнату, ни слово об электричестве или осветительном газе. Для мастерских хозяева протащили в закон нужные изменения (из соображения скорее безопасности, чем удобства), а вот о семьях печатных похлопотать оказалось некому. Да, печатных! В порту те или иные клятвы на амулете Уложения приносили все. Раньше это мало кого волновало (ну, не любят власти добрых возчиков - прибылью делиться не хотят), а теперь стало вопросом выживания - сменить род занятий обремененные магией люди не могли. Весь порт сидел без работы, проедая пайки, выделенные градоправителем не по Уложению, а по совести, единицы - участвовали в работах по расчистке фарватера. Что обиднее всего - и так скудный заработок отбирали приезжие. Беженцы, сплошь - свободные граждане, не отягощенные печатями, готовы были выполнить любую работу за гроши.
       - А вот мне бабка рассказывала, что ее брат в рыбаки ушел. Не было, стало быть, на нем печати! - решила блеснуть осведомленностью Айша - молодая девка с красными от постоянной стирки руками.
       Женщины постарше цокали языкам, но ругать имперские порядки вслух были не готовы и скользкую тему потихоньку замяли.
       Детвора (слишком мелкая, чтобы помогать в мастерских) осаждала Мымру, предлагая ослице арбузные корки и "хвостики" от овощей. Животное, хамски терроризировавшее Саиль всю дорогу, хитроумно скрывало подлый характер, и даже позволяло гладить себя по ушам. Сытый Пепе безмятежно спал.
       Соседка по бараку, Таша, объясняла Саиль, как уберечь малыша от насекомых. В поездке это важно! Особенно, когда отвращающих амулетов под рукой нет.
       - ... и свежие веточки акастуса в пеленки.
       - А если сушеные?
       - Не подойдет! Крошиться будут - чесаться начнет.
       Собравшиеся на посиделки у бараков присматривались к Саиль и природное обаяние белых давало о себе знать - разговор переходил на личное. Женщины интересовались, зачем столь юная девочка покинула дом в такие тяжелые времена.
       - Я еду в Кунг-Харн, к родственникам, - объясняла Саиль. - А Лучиано любезно согласился меня проводить.
       - А как же родители? - удивлялась Айша. - Неужто отпустили?
       Белым трудно врать, но признаться сейчас в наличии отца-пастыря было бы катастрофой.
       - Маму я совсем не помню, а папа... Он уехал, - мягко улыбалась девочка. - Далеко-далеко.
       Собеседники по-своему истолковывали ее слова и смотрели с сочувствием.
       - Кунг-Харн, - покачала головой ма Юраш, самая старая из присутствующих. - Не доброе место. Сплошь каторжане! Да и что вообще может быть доброго в горах?
       - А что еще про те места слышно? - ухватилась за ее слова Саиль.
       И женщины принялись вспоминать все, что знали про Кунг-Харн и долину Тималао, вышло не так уж мало. Судя по слухам, шанса добраться до цели пешком белые не имели: путешественников поджидали сонмы ополоумевших черноголовых, банды людоедов, дружины мелких чиновников, вообразивших себя вторыми после императоры, ну, и нежити. Много нежитей.
       - Ночных гостей гнать некому, дома брошенные стоят, - делилась подслушанным в прачечной Айша. - Старики говорят - быть беде. А что сделаешь? Ни денег, ни изгоняющих, ни телег. Да и куда ехать-то? Везде так.
       Товарки горестно повздыхали. Саиль положила Пепе в корзину (маленький, а увесистый) и в свою очередь поделилась:
       - А на побережье высаживаются изгоняющие из Ингерники. Местные градоправители нанимают их вместо имперских.
       На лицах собравшихся появилось сложное выражение: са-ориотцы пытались понять, что злее - нежити или чужие колдуны. Ответ получался неоднозначным.
       - Мы их видели, - заочно вступилась Саиль за ингернийцев, благо могла их наблюдать непрерывно целую неделю. - Они довольно... воспитанные. Ругаются, конечно, - препирательства между путешествовавшими на корабле черными не прекращались ни на секунду, но вдруг у них просто такой стиль общения? - Но не дерутся. - По крайней мере, за неделю ни одного матроса не побили.
       Женщины не нашлись с ответом. Разговор перешел на цены, жадность торговцев и мудрость градоправителя, прижавшего спекулянтов к ногтю.
       Вечером Саиль подробнейшим образом изложила все новости Лучиано.
       Провидец кивнул и сделал из услышанного странный вывод:
       - Я тоже рассказал Ри'Кинчиру про армейских экспертов. Думаю, он передаст этот слух кому надо.
       - Как?
       - Сама подумай, Саиль: за все время его корабль ни разу не пытались отнять. Да и средства на ремонт как-то очень быстро отыскались. Капитан, наверняка, заключил с городскими властями какое-то соглашение.
       Что тут скажешь? Нужно больше стараться. Она еще сумеет его удивить!
       Меж тем корабль Ри'Кинчира преображался: на борта нанесли новую краску (какую нашли) и судно, названное "Лососем", стало больше похоже на макрель. Пожилой механикус с помощником священнодействовали над паровым котлом и проводкой. Плотники меняли покоробившиеся дверки и шкафчики. И вот - финал, торжественный спуск на воду. Судно оттащили метров на двести от берега, и механикус лично развел пары в восстановленном котле. Когда "Лосось", весело гугукнув, сделал по акватории победный круг, собравшаяся на пирсе толпа разразилась восторженными криками. Портовые рабочие ликовали: корабль, восставший с морского дна, стал для них талисманом, способным, да просто обязанным вернуть в Миронге удачу!
       Подготовленный накануне груз заносили на палубу быстро, сосредоточенно, поминутно ожидая налета бандитов или чиновников. Но первые не решились связываться с толпой мастеровых, а вторые отнеслись к отплытию "Лосося" с удивительным равнодушием. Нанятая Ри'Кинчиром команда - дюжина крепких парней - устраивалась в кубрике (многовато для такого судна, но в нынешние неспокойные времена жизнь - дороже).
       Лучиано терпеливо дождался, пока последний тюк не занял свое место в трюме, решительно протолкался к сходням и встал, привлекая внимание капитана.
       - О, сиятельные! - словно только что разглядел их Ри'Кинчир. - Дело у вас али попрощаться пришли?
       - Мы ищем попутчиков в Алякан-хуссо, - с достоинством отвечал Лучиано. - И хотели бы поинтересоваться, не собираетесь ли вы идти вверх по реке?
       Ри'Кинчир сделал вид, что глубоко задумался.
       - Можно, конечно, подняться до приисков, котел проверить, товару набрать, - капитан глубокомысленно прищурился, но от шпильки не удержался. - А у вас, сиятельные, за проезд-то есть чем платить?
       Саиль начала судорожно вспоминать, как много денег они успели потратить (овес для ослицы обходился дорого).
       Лучиано покопался в сумке и продемонстрировал са-ориотцу моток лески, тот прищурился, присмотрелся... Его глаза зажглись воистину демоническим огнем.
       - Считайте, что вы уже там!
       Их с Лучиано пропустили на борт, ослицу завели в стойло, или скорее - эдакое здоровенное корыто, сооруженное на палубе и заполненное соломенной сечкой (Ри'Кинчир понимал, что возить скотину придется, но не желал превращать свой корабль в хлев). Запах свежей смолы Мымре не нравился и она сердито стучала копытом по гулкому дереву. Вот ведь неугомонная! Сходни втянул и на палубу, и "Лосось" зашел в Тималао, первый корабль за боги знают сколько дней.
       За дорогой Саиль особенно не следила - маялась от жары (в море хотя бы ветерок прохладный дул). Да и на что смотреть? Берег, берег, кусты да тростники, совершенно одинаковые причалы, верхушки ореховых рощ в знойном мареве, день за днем. Мутно-зеленая, непроницаемая для глаза речная вода - куда ни глянь. Мухи. Разве что качки нет.
       Ри'Кинчир гордо вышагивал по палубе и дымил трубкой - особых забот у него пока не было. Вот выше, где река обмелеет, а через русло пролягут изменчивые мели, там - да. Капитан то и дело подходил к пристаням, обменивался с речниками шутками и сплетнями, брал на борт или сгружал какой-то груз, но серьезной торговли не вел, больше присматривался. Саиль пришло в голову, что новости с реки могли быть для властей Миронге дороже всякого товара.
       Результатом стало то, что Суроби-хуссо они прошли ночью, на парусах, держась от берега так далеко, как это возможно, и (что характерно) не следуя выставленным вдоль фарватера бакенам.
       - Хреновые здесь дела творятся! - вполголоса просвещал капитан пассажиров. - У Ана'Чугани совсем башню снесло - портовых рабочих кормить запретил. А тут слух прошел, что с юга ночной гость идет - народ валом валит. Так он пастырей с изгоняющими на левый берег перетащил, а днем по реке буксир пускает - лодки топить. Да куда там! Река - не бочка, пальцем не заткнешь. Местные сговариваются валить городских придурков. Уже и вожак есть - Рин'Кохаре. Наш человек! Осталось дождаться, когда добрые возчики арбалеты с побережья доставят и - в бой. Но нам здесь лучше не болтаться.
       - А изгоняющие? - поежилась Саиль.
       То, что тронутых порчей, при случае, отправляют давить беспорядки, в империи знали все.
       - У местных свой колдун есть, дикий. Матерый дед! Недавно тут объявился, говорят, из северных еретиков. Городские против него - мальки.
       Саиль поймала себя на том, что не удивлена - город-ловушка СООТВЕТСТВОВАЛ ее новой картине мира.
       Миновали устье Байоле и характер реки изменился. Теперь Ри'Кинчир пристально вглядывался в воду, а ночью велел вставать на якорь - плоскодонные баржи чувствовали себя в этих местах вольготно, а вот изначально морской корабль даже без балласта рисковал. По правую руку один за другим проплывали города среднего течения Тималао, не такие огромные, как разросшийся на пересечении торговых путей Суроби-хуссо, зато не в пример более приветливые. По левую на горизонте то и дело взблескивали заснеженные вершины Мирового Хребта - алмазного ожерелья империи. Река делала на юг широкую петлю и готовилась, оттолкнувшись от гор, устремиться к Тусуану. Берега приблизились, на глаза начали попадаться первые свидетельства бедствий - сожженные пристани, обезлюдевшие поселки. Торговать Ри'Кинчир больше не пытался, но ни одного встречного рыбака приветствием не обделял. И пока капитан упражнялся в витиеватом са-ориотском словоблудии, плечистые матросы бдели на палубе с баграми в руках, следя, чтобы всякие разные умники не пролезли на борт.
       Услышанное от местных Ри'Кинчиру не нравилось.
       - Народ беспокоится - слухи с равнин нехорошие, - задумчиво кутался дымом старый моряк. -. До Тусуана - рукой подать, а ни одного изгоняющего в поселках с зимы не видели. Не ожидал... А может, вернетесь с нами, сиятельные? Что вам в том Кунг-Харне делать?
       - С нами все будет хорошо, - блаженно улыбался Лучиано, но у Саиль все-таки спросил: - Хочешь вернуться в Миронге?
       Девочка помотала головой и вцепилась в локоть провидца - они пойдут вместе до конца! Разве не для того она отправилась в путь, чтобы увидеть дядю и тетю? Глупо остановиться в шаге от цели.
       И отчаянно неуклюжий для речного путешествия "Лосось" упорно продвигался к истокам Тималао. Саиль подозревала, что в Алякан-хуссо Ри'Кинчир стремится отнюдь не из-за мотка лески. Что же интересует истинных нанимателей капитана: вотчина изгоняющих - Тусуан? Или богатства Харанских гор? Не угадать. Однако хорошо, что их желания так удачно совпали.
       На место прибыли в третьем часу дня, в разгар дневного пекла. Известный речной порт выглядел большим, пустынным и каким-то затаившимся. Неподвижно замерли грузовые краны, какие-то передвижные башни и элеваторы. Над приземистыми зданиями портового квартала возвышались створки шлюза, смутно тревожа несоответствием размеров. Поперек реки мерно шумел Южный порог.
       В прежние времена тут глубоководная часть Тималао заканчивалась, но потом люди обманули богов, возведя на реке сложнейшее гидротехническое сооружение из поднимающих уровень воды дамб, каналов и перекатов. Шлюзы, спокойно принимавшие целый караван барж, переносили суда с одной огромной ступени на другую. Заканчивался этот путь грандиозным Северным порогом, высотой в целые пятнадцать метров. Впрочем, так далеко Ри'Кинчир заходить не собирался.
       - Осадка у "Лосося" низкая - не баржа, - озвучил свои мысли капитан. - Да и шлюзы не понятно кто держит... А ну, Югир, пособи!
       В Алякан-хуссо к появлению корабля отнеслись на удивление спокойно, возможно потому, что свободных граждан в городе практически не осталось, а печатным за реку ходу все равно не было. Гостям немедленно предложили воду, продукты и топливные брикеты за дешево. Пока капитан договаривался о чем-то с портовыми служащими, Лучиано помог Саиль собрать вещи и повел ослицу к сходням.
       - Точно решили, сиятельные? - Ри'Кинчир огорченно покачал головой. - Ну, раз так, давайте-ка я вам хотя бы провожатого сосватаю. А то народишко тут больно... предприимчивый.
       Они тепло расстались со старым моряком и отправились сразу к станции чугунки. Пассажирские поезда в Кунг-Харн не ходили, вообще. Грузовые - тоже (порт-то не работал), но руководство приисков пускало челноком состав из трех вагонов - проверить пути, развезти пайки путейским рабочим, вывезти жителей удаленных поселков (слухи действительно ходили тревожные). Рано утром как раз уходил один из таких. Денег на проезд хватило тик в тик, дороже всего обошлась перевозка ослицы, но оставлять Пепе без молока Саиль не решилась. Причина всеобщей нервозности стала ясней:
       - Скотоводы, говорят, Серую Смерть нашли, еще по весне, - нехотя сообщил их провожатый. - В Суроби, в Кунг-харн гонцов засылали, да только без толку: те - слушать не хотят, у этих - отряд в шахтах навернулся, один ученик бегает, амулеты заряжает. Какая уж тут Серая Смерть!
       - Места, вроде, пустынные, сильно разрастись она не должна, - глубокомысленно заметил Лучиано.
       - Не должна, а растет! - нервно дернулся горожанин. - Если до прибрежных пастбищ дотянется... В общем, народ сваливает, кто в горы, кто - на левый берег.
       Сердце Саиль болезненно сжалось. Она уже видела подобное. Народ - свободные граждане - бежит, а печатные - остаются. Одна надежда, что таких тут немного.
       За ночлег у родственников портового служащего путешественники отдали все лишнее имущество, включая необычные для Са-Орио спальные мешки, котелок и зажигалку, зато в обмен им удалось не только поужинать, но и взять кое-каких припасов с собой.
       Под надежной защитой голубых ламп немногочисленные отъезжающие устраивались в единственном пассажирском вагоне - вычурном и попахивающем чем-то непонятным, особенной популярностью пользовались скамейки у северной стены. Люди почти не разговаривали, не радовались путешествию и выглядели, на взгляд Саиль, какими-то пришибленными. Возможно, виноват был ранний час... или не только он (парень на первой скамейке, не скрываясь, жевал что-то и вряд ли это был хлеб).
       Паровоз пронзительно свистнул на одной ноте и отправился в путь. Лязгнули сцепки, дробный стук колес стал чаще, мимо проплыли пустынный перрон, пакгаузы и неожиданно многолюдные предместья. Последняя часть их путешествия началась.
       Теперь, когда дороги назад не существовало, Саиль могла не опасаться своего малодушия. Она решилась задать вопрос:
       - Лучиано, а зачем мы на самом деле едем в Кунг-Харн?
       - Мы едем для того, чтобы помочь твоим дяде и тете. Но ты права, на кон поставлено больше, чем спасение одной семьи. Намного больше...
       - Ты не можешь сказать?
       - Скорее, не знаю, как превратить свое знание в слова. Это ведь не видения, не картинки перед глазами. Каждый предмет, человек или даже местность словно бы рассказывают мне о себе историю: какие они есть, какими они были, какими они хотят быть, о чем мечтают. Но в Са-Орио не так. Тут все - вещи, звери, люди - твердит одну и ту же мантру, раз за разом, словно никакого иного будущего для них нет. Мы - часть этого рассказа. Стоит нам выйти за пределы сюжета и чего-то не совершить, и вся Са-Орио перестанет существовать, словно ее никогда не было. Не знаю как объяснить... Но это очень важно!
       - Выходит, мы спасаем мир? - поразилась Саиль.
       - Вроде того.
       Солнце быстро поднималась на небосвод и стенка вагона становилась теплой, а в окна (несмотря на шторки) уже проникал обжигающий зной. Один из тепловых насосов на крыше (остаток былой роскоши) еще работал и на Саиль время от времени попадала прохладная струя.
       Где-то с середины пути начало происходить странное - народ бежал за поездом, лез в вагоны, забирался на крышу, в окна совали детей. Саиль боялась думать, что сталось с Мымрой, но идти проведать ослицу означало почти наверняка отстать. На каком-то разъезде к составу подцепили несколько разномастных платформ и люди принялись грузиться уже на них.
       Под истерические крики и злобную ругань их притиснули к окну. Девочка боялась дышать, а провидец продолжал улыбаться про себя какой-то странной, потусторонней улыбкой. Саиль впервые стало страшно рядом с ним. Как-то она подзабыла тетины сказки... Какую жертву потребуют от них за спасение мира?
       - Все в порядке, - заметил ее беспокойство Лучиано. - С нами ничего не произойдет.
       - Не произойдет?- вспылил притиснутый к ним путеец. - Ты хоть представляешь, с какой скоростью она движется?!!
       - Она не успеет, - спокойно кивнул провидец.
       Саиль закрыла глаза и отказалась узнавать, какая такая "она" за ними гонится.
       "Я просто еду к родным. Я хочу увидеть родных. Если я увижу их, НИКТО не умрет. Мне это было обещано"
       Глава 28
       
       Итак, доблестные армейские эксперты меня спасли (хотя это еще вопрос, кого в действительности они спасали), однако радости от этого я не испытал - в новообретенный грузовик немедленно перебралась половина ридзерского отряда, причем, колдуны, всю дорогу нудившие о недостатке места, теперь были просто счастливы. А вот мне пришлось серьезно уплотниться.
       Другим сомнительным моментом воссоединения с соотечественниками стал объем работы, неожиданно навалившейся на меня. Ладно - осмотр грузовиков, который мы провели сразу же, как только немного отъехали от Тусуана, и мелкий ремонт их же (в таком деле счеты неуместны). Но потом армейские эксперты решили, что нашли себе карманного алхимика и поволокли ко мне всякий износившийся в дороге инвентарь. А ведь я был уверен, что отбился от попыток запрячь меня в отрядную жизнь! И внезапно оказался всем должен... Заканчивать надо это путешествие, точно говорю.
       Колеса неутомимо вращались, поднимая в воздух облака тонкой белой пыли (она так и висела над нашими следами, словно дымный шлейф). Я напряженно следил за уровнем топливного масла в бочках (наворованного в Тусуане до Кунг-Харна явно не хватало). От раскиданных вдоль Тималао крупных городов решено было держаться подальше (на этом категорически настаивал куратор), а мелких поселений на нашем пути не попадалось. Ахиме предлагал углубиться в горы и поискать скотоводов. А смысл? Превратить бараний жир в топливо не смогу даже я. Пришло время возвращаться к цивилизации! Ли Хан пометил на карте ближайшее селение - маленький городишко на пересечении имперского тракта и крупной (по местным меркам) реки. Ночь мы рассчитывали провести под крышей.
       Странный объект попал в зеркало заднего вида случайно. Я, не долго думая, вдарил по тормозам - сюрпризы от Са-Орио мне еще прежде надоели. Полуденный зной принял меня в свои объятья, словно нутро гигантской печки, впился в кожу лучами солнца, попытался обжечь сквозь подошвы (наверное, что-то подобное ощущает вытащенный из убежища гуль). Вот поэтому-то местные с их магической обделенностью упорно ездят на коровах: без надежного теплового насоса к полудню грузовик превратился бы в крематорий. Тем удивительнее выглядел столб пыли, тянущийся от какой-то очень маленькой, стремительно приближающейся цели. Я напряг чувства, использовал толику магии... Прозрение наступило подобно удару молнии - в нашу сторону чесал контролируемый Шорохом голлем.
       "Да ты совсем страх потерял, чудище проклятое! Ты что творишь?!!"
       Отозвался монстр неожиданно быстро. Мне было не без злорадства заявлено, что я сам виноват: Шорох всего лишь хотел знать, что тут происходит, но его гнали прочь, грубо обзывали и унижали всячески. Скрывали, так сказать, самое интересное. Теперь он будет смотреть на все сам!
       "Уничтожу, замурую!"
       А если я буду хамить, монстр не откроет мне важный секрет.
       Да забери меня Король...
       - Тангор, что это?
       За моей спиной стоял весь отряд Ридзера и Ли Хан до кучи, причем, у белого было такое выражение лица, словно он точно знает, что происходит, но поднимать шум считает уже бессмысленным. А ведь никто из могучих армейских экспертов, если что, голлема не остановит.
       - Это - свой. Такая черномагическая приблуда.
       - Для чего она?
       - Сейчас узнаем.
       Что ж, чудище, у тебя есть шанс доказать свою полезность.
       Шорох ловко затормозил, подвел голлема поближе и, выпустив из конечности длинный коготь, старательно нацарапал в пыли: "Тангор - дурак!" Окружившие нас спецы понятливо заулыбались. Ну, надо же, какая тонкая шутка! Голлем меж тем продолжал: "Если понял, напиши "да".
       Я вынул из кармана складной нож и нацарапал поверх всех этих художеств:
       "Пошел в жопу!"
       Голлем старательно обвел буквы по контуру. Не знаю, кто придумал этот оригинальный метод связи на расстоянии посредством Шороха, но это еще не дает ему права хамить.
       "Слушай сюда", - после некоторой паузы продолжил голлем. - "Твой брат - искусник-самоучка. Сбежал из школы со своей телкой, найти не могут. У препода спер сто крон и шмотки"
       "Какая телка, ему ж четырнадцати нет!"
       "Сам решай. Девка родом из И'Са-Орио-Та, родственники у ней там. Учти: через море они уже перебрались. Ты еще в империи?"
       "Да! Где родичи девкины живут?"
       "Далеко, в Кунг-Харне. На берегу его ловить надо"
       Ха! Как бы мне еще туда попасть...
       "Мы в трех днях пути от Кунг-Харна"
       "Зафиг?"
       Говорить кому-то про бериллы мне не хотелось. Во-первых, неизвестно - добудем ли, во-вторых, не ясно, не удастся ли припрятать что-нибудь от куратора.
       "Помощь нужна"
       "Тангор, перепишись в белые!"
       "Сдристни отсюда!"
       - Кто это был? - заинтересовался Ридзер.
       - Ясно дело, кто!
       На данный момент кроме меня существовал только один связанный с Шорохом маг, сумевший принудить монстра к сотрудничеству. Значит, составитель хамского послания - мой прежний босс, Сатал. Для Ридзера имя оказалось, определенно, знакомым.
       - Что будешь делать?
       - А что тут сделаешь! Едем, как ехали, - пока бочки не наполнятся маслом, метаться бессмысленно. - Где они высадились - известно?
       И тут эти умники принялись описывать мне слона при помощи слепоглухонемой твари. Поскольку образы Шорох способен транслировать только один в один, вся прихотливая цепочка навестивших Сатала ассоциаций была мне доступна (бутылка, три барана, пила, веревка, мертвая змея и, почему-то, Фатун в юбке). Пикантности происходящему придавало то, что отождествить местность, изображенную на карте с реальностью сумеет не всякий человек, а ингернийское название ближайшего населенного пункта (сюрприз!) не совпадало с са-ориотскими даже по звучанию. Ткнув пальцем в карту голлем попал в море, образы побережья из сознания Сатала не мог склеить вместе уже я (вы способны разом удержать в уме изображение целой страны? Вот и нефига дразниться!). Это дебильный цирк мог продолжаться бесконечно, но тут выучка алхимика взяла верх: я потребовал сообщить долготу и широту искомого места, после чего нашел его на карте совершенно точно.
       М-да. Тяжело с ними будет.
       - И что это нам дает? - осторожно поинтересовался куратор (в общение с чудовищем он благоразумно не вмешивался).
       - Ну, логичней было бы оттуда идти в Миронге, хотя кто знает, куда их понесло! - Надеюсь, не в Михори. - Скорее всего, придется мне от вас отколоться.
       В первом же месте, где удастся найти альтернативный транспорт, так как снова угнать грузовик мне не позволят бдительные колдуны. И плевать на "надзор"! Не съедят же они своего бывшего сотрудника?
       Куратор сочувственно покачал головой:
       - Вы ведь понимаете: пересечься с кем-то на равнине можно только случайно?
       - Зато дорог в империи не много, и береговые горы, где попало, не перейти. Доберусь до реки, пущу Макса вдоль берега, может, след возьмет.
       Ну, Лючик, ну фрукт! Не пороли его в детстве, а зря. В этом - все белые: большую часть времени они такие нежные и безобидные, а потом как отчебучат...
       - Брат, значит, - задумчиво пробормотал Ли Хан. - А почему искусник?
       - Потому что белый, - немедленно просветил его Шаграт. - Прикинь, у него вся семья такая!
       Я пристально посмотрел на боевого мага. Он внезапно засмущался и шустро отвалил. Правильно, мое терпение на пределе.
       - Белый? Как это возможно?!! - Хан уставился на меня в священном ужасе.
       - Мама дважды вышла замуж, - обломал я все его фантазии. - А ты что подумал?
       - Ничего! - истово побожился белый.
       - На тебя похоже.
       Ли Хан бочком-бочком слинял за грузовики, и я остался наедине с Шорохом. Голлем стоял, сложив руки на груди каким-то подозрительно знакомым жестом.
       Хочу развидеть это. А главное:
       "Что ж ты, чудище проклятое, раньше-то молчал?!!"
       Мы ж неделю, как из Арх-харама, который, на минуточку, прямо у реки стоит. Шорох побожился, что сам узнал о происшествии только вчера.
       "Дату, сволочь, дату!"
       Потому что следить за временем эта тварь в принципе не способна.
       Голлем сверился с кем-то и накарябал цифры. Гм, действительно, вчера. Значит, начальство изволило изучить мой отчет о поисках Мировой Оси вплоть до страницы сто семьдесят четыре - схемы расположения опорных точек - и даже сделать из него правильные выводы. Четырех месяцев не прошло! Поздравьте меня еще раз: мой прежний босс - редкостный тормоз.
       Я внимательно осмотрел конструкта. А на вид - как финкаунский! Впрочем, это для меня они одинаковые, а для Шороха каждый объект уникален - особенности образного восприятия. Возможности познания такой подход не подразумевает, следовательно, найти утилитарной применение свойствам голлемов и обратить на него внимание монстра должен был человек. Не-забуду-не-прощу, так меня подставить! Ладно бы ночной кошмар обрел материальность и полез осваивать дневную сторону жизни, пусть развлекается. Но теперь-то он будет таскаться следом за мной!!!
       Не будем о грустном, будем о страшном.
       Где мой брат?!!
       Настроимся на лучшее: он не утонул, не умер от голода, не замерз в горах и не попал на обед к людоедам. Маленькая девочка проводником не может быть по определению, значит, ориентируется он по карте, а там в Кунг-Харн два пути - через Тусуанскую долину или через портовый город Миронге. Из Миронге ему никуда не деться - корабли по реке не ходят, а вот с долиной сложнее. Тусуанские изгоняющие будут в восторге от моего возвращения!
       Жив ли он?
       Я вспомнил малыша Лючика, с его типичным для белых наивно-восхищенным взглядом и столь же типичной болтливостью, а рядом - условно вменяемых са-ориотцев и совершенно невменяемых черноголовых... Впрочем, мы ведь два года не виделись. Сумел он через море перебраться - сумеет продержаться и до подхода помощи. Мгновенно тут ничего не предпримешь, а беспокоиться о несбыточном черные не склонны. Но планы опять придется менять. Ненавижу!!! Ну, братишка, держись! Я те мозги-то на место вправлю, дай только до ушей добраться.
       И снова басовитый рокот моторов, монотонное пение теплового насоса, залитое ослепительным светом пространство снаружи - синий верх, бежевый низ, и только контуры Хребта Мира разнообразят горизонт. Снаружи Шорох развлекался с голлемом, то превращая его в подобие гигантского кузнечика, то придавая вид борзой собаки. И вот что интересно: за чей счет? Я-то вечером в баки масла долью, а он кем голлема кормить будет? А, пусть делают друг с другом, что хотят!
       Я вел грузовик и размышлял о прекрасном. Например, о бериллах. И летающих машинах, которые обязательно создам. О возвращении в милый, прохладный и лишь немножко мокроватый Краухард (надо все-таки решить, где строить башню - там или в Суэссоне). И еще следует придумать, наконец, как прославиться, иначе портрет лидера клана останется незавершенным. Раздражение потихоньку отпускало, но осадочек оставался.
       Грузовики выехали к каньону, по дну которого бежала достаточно крупная по са-ориотским меркам река, и двинулись вдоль нее. Рельеф предгорий не способствовал езде напрямик, но про три дня я не врал: если новую партию масла перегонять во время привалов по частям, скорость можно сохранить крейсерскую (ну, не высплюсь пару раз, хуже не будет). Вот только надо ли мне теперь в Кунг-Харн? Не может быть, чтобы Лючик успел туда первым! Я высчитывал дни, прикидывал маршруты и смутно надеялся, что безумные традиции И'Са-Орио-Та на этот раз не встанут у меня на пути.
       Тщетно. Первым признаком неприятностей служили кучи камней с воткнутыми в них флажкам - местный аналог предупреждающих надписей. В какой-то сотне метров за ними возвышались стены обещанного Ли Ханом городка, но даже черному было очевидно: люди здесь больше не живут. Ахиме прищурился, пытаясь разобрать на белой ткани выцветшие знаки, и робко предложил объехать подозрительное место.
       - А как же добыча? - возмутился Шаграт.
       Ах, да, тут кое-кого все еще волнует золото. Перед нами - классические руины, причем, некоторые из постепенно ветшающих домиков выглядели весьма зажиточно. Тут даже отвращающий периметр был (и до сих пор работал)! Святой долг любого черного - разграбить подобное место.
       Я посмотрел на кота белого, тревожно сверкающего глазищами из глубины кузова. И почему у меня такое чувство, что мы снова собираемся испытывать терпение предков?
       - Мастер Тангор, а вы что думаете? - окликнул меня Питер.
       Да какая теперь разница? Стадо баранов не остановить.
       - Предлагаю выбраться на дорогу и решить по ситуации.
       Чуть выше по склону виднелись знакомые столбики - ограждение имперского тракта.
       Естественно, объезжать никто ничего не стал - грузовики протиснулись между грудами камней (которых вокруг натыкали с запасом) и покатили по заросшим чахлым бурьяном улочкам. С двух сторон к дороге подступали дома из местного камня, без стекол (а зачем они здесь?), с вполне себе целыми (хотя и немного облупившимися) дверями и ставнями. Что характерно - без единого птичьего гнезда или звериной лежки, хотя вдоль реки что-то такое росло и цвело.
       Город оказался покинутым достаточно давно по непонятной для меня причине. Никаких признаков организованной эвакуации, равно как панического бегства или грабежа. Впрочем, за столько лет это место могли пытаться заселить не единожды, трупы - убрать, легко доступные вещи - вывезти. Пару раз на глаза попадались какие-то подозрительные пятна на стенах, но останавливаться, чтобы выяснить их природу, я не стал.
       Мы припарковались на площадке для проезжающих караванов - просторной, чистой и безлюдной. Чуть выше по склону протянулся очередной имперский тракт, замерла с открытыми дверями солидная двухэтажная харчевня, тоже пустая.
       - А где все? - наивно поинтересовался Рурк.
       На что получил сразу два нецензурных ответа.
       Белые занялись расшифровкой надписи на обрывках транспаранта, по-видимому, преграждавшего въезд в город, Румол с Шагратом отправились искать воду (эти найдут), а я уселся на подножку и попытался понять, что мне, собаке страшной, не хватает. Ощущение угрозы не проходило (это Шорох виноват!).
       Питер, как бы невзначай, поглядывал на меня.
       - Слышь, ты это, попробуй увести их отсюда, - посоветовал ему. - Ну, или хотя бы заставь ночевать в грузовиках. Местечко больно поганое. К тому же, каких-то черных магов тут уже убили.
       - Где? - заинтересовался Браймер. Белые тоже подтянулись.
       Я молча ткнул себе под ноги.
       - Вы опять занимались мерзостью! - Ли Хан брезгливо поморщился.
       Эстет, понимаешь. Сказать ему, что без некромантии мы перед голлемом беззащитны, или пусть помучается?
       - Медитация с открытым источником не запрещена! - по крайней мере, в Ингернике. - Для того чтобы увидеть след смерти, мне не нужны ритуалы. Поэтому я говорю: здесь умерли маги, но не говорю - как и почему.
       Куратор поджал губы, оценивая сложность поставленной задачи (Ридзер с независимым видом проследовал в брошенный трактир и теперь бренчал чем-то у стойки. Шорох в поисках приключений поперся за ним. Вот почему теперь эту тварь периметр не отвращает?).

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:09:51 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=408#p408 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=407#p407 И он тоже делал подобное, не надо себе врать. Не странно теперь, что и близких людей он бросил с такой дивной легкостью! Кого она любила, кто на самом деле скрывался за знакомым лицом? Белым не свойственно врать, они, если и обманываются, то - искренне, но сказать Лучиано про отца-пастыря Саиль не могла - ужас от увиденного пережимал горло.
       Возможность сбежать они упустили - корабль уплыл, колдуны уехали - им ничего не оставалось, как идти вперед, надеясь, что плодородный доль (напоенная ручьями с гор равнина) скоро кончится, и деревни черноголовых останутся позади. Саиль двигалась, словно в бреду, а Лучиано (без году волшебник) время от времени отчаянно пытался что-то наворожить. После последнего раза им в подарок принесли оторванную человеческую голову. Мальчика весь вечер рвало желчью, однако попыток он не оставлял.
       Душевные переживания плохо сказываются на одаренных, не важно, маги они или нет. Еще немного и они растворились бы в окружающем хаосе, но как-то незаметно береговой хребет придвинулся к морю, возделанных земель стало меньше, и впереди забрезжила надежда.
       Ближе к горам сбор урожая еще не завершился и самоубийственное поветрие среди печатных только-только вызревало, но первые жертвы уже были принесены: в ложбинке у ручья топорщились знакомые коричневые холмики - снимать друг с друга одежду черноголовые не пытались. Трупы лежали кучно, может, несчастные прятались здесь, или магия просто не позволила им уйти дальше... Саиль отвернулась, старательно глядя себе под ноги, а вот Лучиано неожиданно сбросил мешок и ринулся вниз.
       - Не трогай, не трогай это!!!
       - Здесь есть кто-то живой!
       - Оставь их!
       Но Лучиано не слушал. Отбросив брезгливость, он руками ворочал изувеченные тела, пытаясь отыскать нечто, различимое только для волшебника.
       Саиль не могла смотреть. "Это не люди" - уткнувшись лицом в колени твердила она себе. - "Не люди - не люди - не люди! Они только внешне похожи, а внутри - другие. Это рыбы, птицы. Какое мне дело до дохлых рыб?"
       - Есть! - прихватив что-то маленькое, Лучиано карабкался обратно. Саиль замерла, готовясь встретить новый кошмар.
       Младенец! Крошечный, едва ли нескольких дней от роду, завернутый в коричневую тряпку - кусок рубахи, задубевший от спекшейся крови. Крови матери, своим телом закрывшей дитя от убийц.
       Малютка проснулся и захныкал. Затянувшая разум муть разлетелась вдребезги, собственные беды мигом вылетели у Саиль из головы.
       - Ой! Он хочет есть!!! - всполошилась девочка. - Что же нам делать?!!
       - Позаботиться о нем, конечно.
       - Но у нас же нет молока!
       - Придумаем что-нибудь.
       Думать Лучиано устроился тут же, посреди дороги, сев в пыль и обхватив руками вещевой мешок. Саиль отошла к обочине, на траву, выбросила грязную тряпку, обмыла младенца из фляги и завернула вместо пеленки в одну из своих рубашек (спасибо, тетя, ты так многому меня научила!). Она верила в своего провидца. Впервые за неделю кошмара у них появилась возможность что-то изменить, и они не упустят ее, ни за что!
       Где-то через четверть часа Лучиано встал и решительно закинул мешок за плечи.
       - Придется идти в деревню, - постановил он.
       К делу подготовились серьезно: вещи спрятали у дороги (на случай, если придется быстро бежать), в ближайшей роще Лучиано отыскал длинную суковатую палку. Магию он призвал заранее, и пошел вперед, молчаливый и сосредоточенный, читающий одному ему видимые следы.
       Встречать их высыпала целая толпа с вилами и граблями в руках (господь всемогущий, грабли-то им зачем?!!), но юный маг встретил ее без трепета. Он продемонстрировал черноголовым палку, то ли - угрожая, то ли - призывая ко вниманию, а потом пошел по кругу, совершая руками сложные, несимметричные движения.
       - Скажи им, что нам надо, - бросил он Саиль.
       - Молока!
       - Еще раз, медленнее.
       - Мо-ло-ка-а! - раз за разом повторяла Саиль, юный маг выполнял странный, ни на что не похожий танец, а печатные стояли, обратив на них бессмысленные лица-маски.
       Потом произошло немыслимое: с лица черноголового, стоявшего к Саиль ближе всего, сползла вечная улыбка. Теперь перед девочкой стоял человек средних лет, с умными, внимательными глазами. То, к какой народности принадлежал младенец, от него не укрылось.
       Староста (это наверняка был он) повернулся к соплеменникам и разразился быстрой речью на той странной мешанине слов, слогов и жестов, от которой пастыри безуспешно отучают черноголовых уже не одно поколение ("Не могут говорить как нормальные люди!" - возмущался Тай'Амиши). Молока им все-таки не дали. Вместо этого староста вручил юному магу дойную ослицу - очаровательную скотинку с белой мордой и выразительными ресницами. Саиль не ожидала, что черноголовые знают такие тонкости, возможно, им тоже приходилось выкармливать младенцев чужим молоком. Правда, позже выяснилось, что ослица обладает скверным нравом и омерзительно громким голосом, норовит сжевать что-нибудь не то и больно кусается. Но это были проблемы решаемые.
       Уходя из деревни, Саиль несколько раз оглядывалась. Староста стоял, глядя им вслед, привычная улыбка медленно возвращалась на его лицо, и от этого, почему-то, на душе становилось особенно горько.
       Двое белых уходили из доля Фатхо, унося с собой единственного уцелевшего среди черноголовых ребенка.
       
       Мудрый Хо (тридцать пять лет от роду - глубокий старик), задумчиво почесал кучерявый затылок. Изводившее его последние дни желание очищать землю от лишних ртов куда-то ушло. Вот и славно! Значит, в поход на соседнюю долину они не пойдут. И запасы зерна в опустевшей общинной кладовой он пополнит, да хоть бы из ближайшего амбара. И, если что - пастырь так велел! Пойди, найди того пастыря...
       
       Глава 26
       
       Путь через отроги Понтиакских гор был спокойным, вольным и... голодным. Зелень в местах, где ночных гостей никто не беспокоил, росла мелкими и каким-то испуганными клочками, обреченно дожидающимися неизбежного конца, про что-то плодовое и съедобное просто речи не шло. Вылизанные дождями и ветром скалы напоминали ячеистый панцирь диковинной многоножки. Обожженные увиденным чувства медленно оживали, а вот запасы крупы, наоборот, быстро заканчивались. О том, что в доль Фатхо следовало бы раздобыть продуктов, не задумался даже Лучиано, чему Саиль была только рада - пища, побывавшая в руках черноголовых, казалась ей отравленной. Но комплексы комплексами, а есть хотелось сильно.
       Выручало молоко, не допитое малышом Пере и дары моря, за которыми с каждым днем приходилось лезть все дальше. Сначала спуск к берегу занимал минут пятнадцать, потом - полчаса, в какой-то момент они на два дня задержались возле удобной тропинки, восстанавливая силы и готовясь к следующему рывку. Довольной жизнью выглядела только ослица - Саиль явно не казалась ей серьезным грузом, а пастись всеядная скотина могла на любых колючках.
       Мерзопакостный характер таланта Лучиано снова дал о себе знать.
       - Куда-то не туда мы идем, - беспокоился провидец.
       - А куда надо? - изумилась Саиль (кроме берегового тракта, дорог на побережье не было).
       - Хороший вопрос... - Лучиано долго шуршал картами, сопел, хмыкал, а потом обхватил руками гудящие виски. - Да что ж такое, в самом деле!
       - Объясни мне, - предложила Саиль.
       - Нам нужно в Миронге, это туда, - Лучиано махнул рукой вдоль тракта. - Но каждый шаг приближает нас к западне! Я даже знаю, что нам грозит - вокруг большого города обязательно собираются... нехорошие люди. Особенно - в такое время. И, в то же время, нам туда нужно!
       Саиль покачала головой - все это было для нее слишком сложно.
       - Хочешь сказать, что нам нужно в город, но притом нельзя идти в город?
       - Да, как-то так... - Лучиано глубоко задумался. - Идти... А если - плыть? Может, удастся пробраться в Миронге морем?
       К предложению поискать деревню рыбаков Саиль отнеслась скептически - за пределами плодородных долей восточное побережье империи было относительно безлюдным. Владельцы кораблей предпочитали крупные гавани, вроде того же Миронге, а прочим не хватало средств, чтобы заплатить изгоняющим за защиту. Но Лучиано этот довод отметал:
       - Море - само по себе защита, только пользуйся. Главное - за окрестностями следить.
       Как можно уследить за окрестностями, представляющими собой нагромождение скал и осыпей, Саиль не представляла, и остальные са-ориотцы, очевидно, тоже. В общем, поселений на берегу им не попадалось. Тем временем, к голоду добавился полузабытый страх - нежити. Очередная площадка для караванов оказалась непригодна для ночевки.
       - Видишь тот серый налет? - куда надо смотреть, бдительный Лучиано показывал концом палки. - Нам такое в школе показывали! Ночью здесь был фома. Закрепиться в реальности ему не удалось, но отвращающие амулеты, определенно, не сработали.
       - Что же делать? - похолодела Саиль.
       - Бежим к морю!
       Они ломанулись вниз, скользя по почти вертикальному склону, цепляясь за редкие кусты и сбивая лавины камней. На берег уже легла тень, короткий южный вечер стремительно переходил в ночь.
       Лучиано методично поливал морской водой пятачок четырех метров в диаметре.
       - Ты уверен, что это поможет? - устало спросила Саиль (волноваться хотя бы еще чуточку больше она не могла).
       - А как же! Нежити не проявляются в живом теле, в воздухе и в крутом рассоле, а если они не попадут окончательно в наш мир, то и напасть на нас не смогут.
       - Так просто?
       - Да! Я ведь говорил, море - само по себе защита. Вдали от побережья без отвращающего амулета не выжить. Верь мне! Я ведь родился в Краухарде.
       Это место, которое Лучиано не однократно поминал, представлялось Саиль некой мрачной цитаделью, стоящей на границе всего. Любой, выросший там, становился кем-то легендарным. Знать так много о повадках ночных гостей, не являясь изгоняющим! Должно быть, краухардцы настолько суровы, что колдуны им просто не нужны.
       Лучиано закончил, и Саиль немедленно перенесла свои пожитки на еще влажный песок. Ослицу втащили на просоленную землю и привязали к камню покрупней (строптивая скотина вела себя на удивление прилично). Саиль забралась в позаимствованный у армейских магов спальный мешок и твердо сказала себе, что разницы нету: что развалины постоялого двора, что соленый круг на пляже - безопасность иллюзорна. Либо - повезет, либо - нет.
       Утром они были все еще живы.
       А вот вернуться на тракт тем же путем не представлялось возможным (от мысли, что вчера они спускались по такой крутизне, Саиль становилось дурно). Скалы уходили прямо в небо!
       - Может быть, низом пойдем? - неуверенно предложил Лучиано.
       И они пошли низом, увязая в мелкой гальке, с трудом переползая через груды валунов и рискуя получить камнем, сорвавшемся со скалы, по голове. С неба шпарило беспощадное солнце, справа дышали жаром утесы, слева плескались бирюзовые волны, лезть в которые Лучиано запретил - смыть соль было нечем. К полудню ослица заартачилась, да и Саиль едва держалась на ногах.
       - Еще немного! - уговаривал Лучиано. - Надо обойти тот мыс. Может, в следующем заливе будет пресная вода.
       Мысль о неутоленной жажде поставила Саиль на ноги.
       Очередной изгиб берега приближался медленно, как кошмар. Тревожная мысль стучалась в сознание: не останутся ли они здесь навсегда, как жуки на дне старой лампы? Маленькие букашки, из последних сил шевелящие тонкими лапками...
       Куда-то не туда ее несет. Такие мысли невместны для спутницы прорицателя! Саиль обмахнула пот со лба и задумалась: как вообще следует вести себя девочке, участвующей в эпическом (тут к гадалке не ходи!) походе? Лучиано она, вроде бы, не обременяет, за скотиной и детьми следит. Дома в Крумлихе у отца не было подходящих книг, только разрешенные Уложением тексты, как полагается, без изображений живых существ и растений. Саиль испытывала к ним непонятное отторжение - замысловатые золоченые орнаменты вызывали у нее головную боль. А вот тетя была просто кладезем всевозможных сказок! И про провидцев она тоже рассказывала, например, как юноша, попросивший у оракула красных лент для любимой, вынужден был обойти ради них весь мир. В таком случае, что должны будут совершить они для достижения своей цели?
       От сложных размышлений Саиль отвлек Лучиано: мальчик уже добрался до пресловутого мыса и теперь махал оттуда рукой, на что-то показывая. Саиль потянула ослицу за повод.
       - Смотри, смотри!
       Метрах в ста от берега из воды торчали мачты какого-то судна. Саиль попыталась собраться с мыслями:
       - Зимой ингернийцы топили корабли...
       Лучиано помотал головой.
       - Зимний шторм разнес бы его в щепки. А запах чувствуешь? Дым!
       На Саиль накатило невероятное облегчение и незнакомая прежде тревога: они нашли людей, но хорошо это или плохо? Ушедший вперед Лучиано уже орал во все горло:
       - Лодка! Ура!!!
       Надо так понимать, что здесь они в безопасности.
       Долгожданный поселок (полдюжины крытых тростником хибар) прятался под основанием вертикальной стенки и с тракта был совершенно неразличим. Что сразу наводило на мысль: чем зарабатывали на жизнь его обитатели? Впрочем, предприимчивые контрабандисты, без сомнения, первыми перебрались в более хлебное место. Однако дома не стояли брошенными, под навесом из плавника работала мастерская: в открытом очаге с невероятным смрадом горели топливные брикеты, предназначенные для паровых котлов. В топке они давали ровный жар, не боялись сырости, но подобного использования явно не подходили - дышать было совершенно нечем. Над огнем кипел котелок с не менее вонючим снадобьем - костным клеем.
       Клубы дыма окутывали пристань, берег, пустые бочки на нем и горы все тех же брикетов. Среди этого безобразия сидел оборванный, бородатый мужчина и невозмутимо курил трубку.
       Дети потоптались на берегу, пытаясь привлечь внимание, но были демонстративно проигнорированы. Не владеющий са-ориотским Лучиано закатил глаза, и Саиль решилась вступить в общение:
       - Здравствуйте, уважаемый! А чей это корабль?
       - Мой.
       - А почему он утонул?
       - Потому что я так решил, - оборванец выпустил в лицо Саиль клуб дыма. - Захотел и утопил!
       Девочка поняла, что здесь - что-то сложное, и постаралась сосредоточиться на практической стороне:
       - Отвезите нас, пожалуйста, в Миронге!
       Бородач крякнул.
       - Так не поднять теперь! Больно хорошо засел.
       Похоже, маленькую лодку как транспорт этот человек не рассматривал. Выслушав перевод разговора, Лучиано сразу уловил суть:
       - А если вынем?
       - Отвезу, - хмыкнул курильщик. - Мое слово!
       На этом цивилизованное общение закончилось - место для ночлега им не предложили и даже традиционных фраз гостеприимства Саиль не дождалась. Казалось, единственный обитатель сомнительного поселения о них просто забыл. Замешательство длилось недолго: Лучиано, с милой непосредственностью, сам нашел им приют - выбрал свободную комнату и занес туда пожитки, а потом отыскал кухню и принялся стряпать ужин. Глядя, как он снимает с крючков вяленную рыбу и выгребает из короба сушеные бобы, Саиль извелась от беспокойства.
       - А мы не...
       - Ну что ты, Саиль, - улыбнулся Лучиано. - Этот достойный человек, наверняка, помнит правила гостеприимства!
       М-да, только вот следовать им стесняется.
       Выяснилось, что в жизни Саиль все-таки чего-то не понимает - явившийся точно к ужину хозяин с той же невозмутимостью разложил еду на три миски. Ели молча.
       Утром лодки на берегу не было - необщительный бородач отправился куда-то по своим делам, вызывающе оставив на кухонном столе двух здоровенных, еще живых рыб. Ах, чего стоило Саиль не выпустить их обратно в море!
       Отлив забрал воду, обнажил столбы пристани, разбросанный по дну хлам, и не на долго освободил из плена невезучий корабль. Лучиано пошел определяться с фронтом работ. Саиль оставила Пепе дремать в тени и побежала следом - интересно же! Небольшое по морским меркам судно вблизи выглядело гигантским. Над поверхностью даже сейчас оно выступало едва-едва, волны то и дело перехлестывали через его палубу и гулко булькали в провалах люков.
       - Как же ты поднимешь его со дна?!!
       Лучиано улыбнулся ее наивности.
       - Ручная помпа на носу, - пояснил он. - Сможем откачать воду из трюма - само всплывет. Саиль, я вырос в Краухарде. Мой дядя был механикус, а брат гонял на мопеде с двенадцати лет. Полагаешь, я там совсем ничему не научился? Вопрос только в том, почему хозяин сам этого не сделал. Придется нырять.
       Делать это провидец собрался, в чем мать родила, и донельзя смущенная Саиль не решилась смотреть. К тому же, ослицу надо было доить, Пепе - кормить, да и вещички постирать не мешало бы. Вознеся краткую молитву богам, Саиль отправилась ДОБЫВАТЬ из оставленных без присмотра жилищ тазики, стиральную доску и куски высохшего серого мыла. Куда бы ни отправились прежние жители поселка, в дорогу они собирались вдумчиво, с собой отобрали вещи поновей, а всякий полезный в хозяйстве хлам оставили, где лежал. Саиль отыскала в незапертых сундуках кипу почти что целых пеленок и чьи-то крохотные рубашки, для которых Пепе был еще маловат. Ах, если бы еще сделать для ослицы переметные сумки! Потом она, между делом, посмотрела в зеркало и пришла в ужас. Немудрено, что хозяин судна отказался с ними говорить! Понятно - долгий путь, испытания, но показываться на люди с такой головой!!! Положение нужно было срочно спасать. И ни какого (упаси боги) серого мыла, только травяные отвары, только мелкий песок.
       В возне с водой, дровами и тряпками прошел весь день. Вечером на запах жаренной рыбы и постных лепешек подтянулись мужчины. Лучиано выглядел бледным и измотанным.
       - Пробоина в борту небольшая, аккуратная, - сообщил мальчик, сосредоточенно выбирая из миски мелкие косточки. - Но течение положило судно на бок, дыркой вниз. И песка в трюм натянуло на локоть, еле разгреб.
       - Без понтона ничего не выйдет, - с каким-то извращенным удовольствием отозвался бородач, настойчиво пожелавший принять участие в разговоре.
       - Уговор? - поднял бровь Лучиано.
       - Мое слово! - серьезно подтвердил морской волк.
       Утром после отлива юный маг пригласил хозяина затонувшего корабля на борт, налег на помпу и вода ушла. Под слоем песка пробоина оказалась заплетена плотным клубком водорослей, жестких, пропитанных бурой слизью и почти не пропускающих воду. Вернувшееся с приливом море мягко подняло судно и закачало на волнах. И пускай желтая краска на бортах облупилась, а красный лак на поручнях висел лохмотьями, Саиль не сдержала восхищенного вздоха - как красиво!
       - Удачно как получилось, - тактично заметил бородач.
       - Еще бы, - хмыкнул Лучиано. - Магия!
       - В морской воде? - не поверила Саиль.
       - Не, ну начертить в воде знаки я, конечно, не смог бы. Но почему все забывают, что белая магия - в природе этого мира? Нам не нужно навязывать ему свою волю, достаточно попросить.
       Интересно - кого? Саиль представила себе крабов, всю ночь сосредоточенно ткущих волшебное полотно и не нашлась что сказать. Дрожащими от волнения руками старый моряк закрепил на мачте временный парус и отогнал свой увечный корабль к берегу. Теперь ему не грозило пропасть на глубине.
       - Сегодня не пойдем - надо заделать дыру понадежней, - странным, чуть заискивающим тоном сообщил бородач. - Машину проверить, опять же, брикеты загрузить. Завтра с отливом выйдем.
       Лучиано серьезно кивнул, соглашаясь с услышанным. Саиль подумалось, что обманывать пастыря, повелевающего рыбами и водами, этот человек не станет.
       
       - Не, не получится, - покачал головой Эдан Сатал, боевой маг, наделенный множеством всевозможных достоинств. - Как я объясню понятие "брат" бесполому существу, не способному к символьному мышлению? А сам я этого Лучиано Тамирони никогда не видел. К тому же, вот представь: мы смогли как-то втолковать это Тангору. Как это поможет скоординировать поиски?
       - Название городов он тоже не передаст...
       - Ага. Ни внешность, ни имена, ни цвет одежды. То есть, я, конечно, стукну ему для порядка, но на многое не рассчитывай.
       - Погоди-погоди, - Ларкес в задумчивости мял платок, превращая ткань в сложную вязь из узелков. - Проблема ведь в точной передаче сведений? Это не обязательно должны быть слова. Достаточно воспроизведения определенных структур на распространенном носителе. Скажем, царапины на дереве, бороздки в песке. Сложить их в нужные символы Тангор сможет самостоятельно.
       - Так у Шороха же рук нет, - Сатал пошевелил в воздухе пальцами и, неожиданно, прозрел. - Не-ет, это плохая идея!
       - Почему? Полагаешь, сам он не додумается до активного использования голлемов?
       - Додумается, конечно, со временем. Но идея все равно плохая!
       - Не идеальная, - согласился старший координатор. - Зато, взяв монстра в дело, мы сможем выцыганить что-нибудь взамен. Такой подарок ему придется отработать!
       - О, да! - маниакально усмехнулся Сатал. - Такой подарок ему придется долго отрабатывать...
       
       Глава 27
       
       Уважаемый в некоторых кругах владелец моторной шхуны Ри'Кинчир пыхтел трубкой и, с воодушевлением, горланил песни сомнительной художественной ценности, перекрывая своим ревом и гулкие всхлипы двигателя, и шум волн и робкие крики чаек. Ослица по имени Мымра с интересом поводила ушами и время от времени поддерживала капитана громким иканием. Хорошо хоть малыш Пепе крепко спал...
       Саиль, пристроившись на бухте не нужного пока каната, смотрела на волны и размышляла о том, как многого еще не знает. Дети пастырей в империи становились исключительно пастырями, а девочек вообще предпочитали ничему не учить - отсекали Источник и выдавали замуж. Поэтому о мире она узнавала из двух десятков поучительных книжек и сказок, рассказанных тетей Рахиль (магия в них была представлена с точки зрения обычного человека). За три месяца жизни в Ингернике Саиль познакомилась с эмпатами и целителями, природниками и просто бытовыми магами, в равной степени пользующимися уважением. А вот теперь еще - провидец! Казалось, Лучиано мог все. Переправиться через море? - Пожалуйста! Договориться с моллюсками? Легко! Ковыряние в попорченных морской водой механизмах на пару с Ри'Кинчиром можно даже не упоминать. Но главный шок: сварить бобы с рыбой так, чтобы все ели, не давились! Саиль бы не смогла.
       Странная история с утоплением судна получила объяснение:
       - Весной чиновники шлялись по гаваням, отнимали корабли, - ударился в откровенность подобревший капитан. - И нет бы в дело пустить, топили, паскуды! Что б моего "Лосося" сжег какой-то тупой медноголовый?!! Вот я и положил его на дно аккуратненько, - бородатая физиономия Ри'Кинчира расплылась в довольной улыбке. - Ловко провернул!
       Теперь старый моряк говорил много и охотно, а лексикон имел такой, что прежде Саиль и стоять-то рядом не смогла бы, но после ужасов доля Фатхо жаловаться на чей-то грязный язык было просто неудобно. Тем более что Лучиано (пастырь, хранитель устоев!) спокойно пропускал все это непотребство мимо ушей.
       - Представляешь, Саиль, - поделился он сокровенным. - Я с восьми лет мечтал стать юнгой! Но белых в море не берут.
       Потрепанный "Лосось" украсился благоразумно припрятанным в песке такелажем и старыми, не единожды штопанными парусами. Следом на борт отправились бочки с водой и пресловутые брикеты. Больше всего проблем при погрузке доставила ослица, сначала не желавшая прыгать в лодку, а при попытке поднять себя грузовой стрелой принявшаяся отчаянно брыкаться. И вот оно - море, простор! Мимо проплывает скалистый берег со всеми его опасностями и невзгодами (Просто с ума сойти, как далеко еще им пришлось бы идти! Эдак они к Миронге только осенью дотопали бы). Судно шло на парусах, чему Саиль бесконечно рада (запах паленых брикетов ей еще на берегу надоел). Скоро, скоро они окажутся в устье Тималао!
       В порту появление "Лосося" произвело фурор. Сотни мелких лодчонок (едва ли не плотов) немедленно устремились к кораблю, их владельцы наперебой предлагали услуги лоцманов, разный мелочной товар и просто толкались рядом. Ри'Кинчира тут явно знали, со всех сторон раздавались приветствия похабного содержания, а тот в ответ весело орал что-то умопомрачительно непотребное. Пастырей на них нет! Капитан зазвал на борт каких-то старых знакомых и с их помощью отогнал "Лосося" поближе к мастерским - бывший утопленник нуждался в ремонте. Провожатые оказались не лишними - порт только выглядел просторным, тут и там из-под воды торчали железные остовы и обугленные деревяшки (останки сожженных по воле императора кораблей). На берегу нашествие продолжилось - у сходней, словно по волшебству, собралась целая толпа перевозбужденных личностей. Матросы готовы были плыть к еретикам в пекло, мастера - выполнить любую работу за чисто символическое вознаграждение, купцы желали нанять корабль для доставки товаров. Порт Миронге цеплялся за жизнь, не хотел умирать, но самого главного - морских судов - в его акватории не было. У многочисленных причалов стояло ровным счетом три корабля, размером чуть побольше "Лосося", и все - под бдительной охраной вооруженных людей совершенно бандитского вида.
       - Добрые возчики! - хмыкнул Ри'Кинчир. - У главного пирса стоят - ничего не боятся.
       Саиль не сразу поняла, что капитан имеет в виду контрабандистов.
       Потихоньку ажиотаж стих. Все эти люди (как получившие желаемое, так и оставшиеся не у дел) потихоньку разошлись. Пришла пора и им уходить. Вот только - куда? У путешествующих белых не было ни знакомых, ни дома, ни денег.
       Очевидно, капитан тоже подумал о чем-то подобном.
       - А вы, сиятельные, - окликнул он пассажиров. - Дальше - куда?
       - Мы будем искать попутчиков в Алякан-хуссо, - отозвался Лучиано.
       - Поищите, - кивнул Ри'Кинчир. - Вещи можете пока не забирать - раньше, чем через неделю, я из порта не выйду. Вот только скотину свою говнистую на берегу привяжите!
       - А ее не уведут? - практично поинтересовался Лучиано.
       - Пусть только сунутся! - свирепо дыхнул дымом Ри'Кинчир и снова сказал непотребство.
       И вот они оказались в Миронге, втроем (оставлять малыша Пепе с незнакомыми людьми Саиль не решилась). Сбылась мечта... белых, что, в общем-то, все объясняет. Огромный порт (морские ворота Тималао) производил впечатления балагана без марионеток - чисто выметенные пирсы, аккуратные штабеля пустых бочек, топливных брикетов и новеньких канатов. Сцена, актеры которой обугленными грудами догнивают под водой. И добрые возчики, словно насмешка над Уложением, в роли уважаемых гостей. Власти длили антракт, но за цветастым занавесом что-то скребло и шевелилось. Веками соблюдавшиеся правила трещали по швам.
       В соседнем доке из каких-то подручных материалов сооружали корабль - подсудное дело (верфи в империи всегда были сугубо императорскими). Скелет будущего судна - киль и шпангоуты - были практически завершены, низкое качество материала новоявленные корабелы восполняли всяческими шпунтами и заклепками, результат навивал мысли о скверно сделанном чучеле. На опустевшие пирсы каждое утро высыпала толпа рыбаков - простых горожан с удочками и сачками. Недалеко от берега с плотов (вероятно, при помощи волшебников) пытались поднять из воды останки судна (то ли акваторию чистили, то ли двигательную установку спасали). Но в целом гавань Миронге из парадного фасада города временно превратилась в его задворки. Чуткая белая натура подсказывала Саиль, что двое белых неуместны здесь, как заигравшиеся котята.
       - Думаешь, стоит спросить об Алякан-хуссо там? - девочка кивнула на целую флотилию плоскодонок, болтавшуюся около волнореза (в открытом море им делать нечего).
       - А смысл? - Лучиано пожал плечами. - Движения по реке нет, а пешком идти - далеко и опасно. Проще подождать, когда Ри'Кинчир закончит с ремонтом. Его корабль - каботажник, идти на нем через океан - рискованно и выгоды особой нет. Вот увидишь, Саиль, капитан попробует заработать на речных перевозках! Сейчас на них должен быть бешеный спрос.
       Если провидец так говорит, значит, в будущем можно не сомневаться.
       - Но сидеть на шее у этого доброго человека мы не можем - у любой благодарности есть предел, - Лучиано вынул из-за пазухи мешочек и продемонстрировал Саиль НЕЧТО. Больше всего эта штука напоминала маленькие часы, позолоченные, с множеством циферблатов и металлическим браслетом, напоминающим кожу змеи. Она и не знала, что у ингернийцев такие вкусы! - Брат подарил, - пояснил мальчик. - Жалко, конечно, но ведь на доброе дело!
       Правильно-правильно. Сбыть с рук этот кошмар и объяснить брату, что принести жертву на доброе дело - хорошо.
       Бродить по незнакомому городу Саиль не хотела, но уклониться от похода по магазинам не могла - Лучиано по-прежнему понимал са-ориотский с пятого на десятое. Миронге принял двух белых в свое нутро и попытался разжевать.
       Неужели это - нормальный город?!! Никакой солидной упорядоченности, к которой Саиль привыкла в Крумлихе, всюду суета и мельтешение. На улицах - пестрая толпа, белое, красное, желтое, серое, салатовое и васильковое, все цвета городов Тималао смешались здесь. Гул голосов казался встревоженным и приглушенным - так не ведут себя люди, обретшие убежище, скорее - угодившие в ловушку. Как бы до волнений не дошло! Видимо, городской глава и сам все отлично понимал - по переполненному гостевому кварталу непрерывно курсировали группы стражников. От царящего вокруг напряжения у Саиль кружилась голова, но Лучиано твердо взял ее за локоть и за полчаса вывел к рынку. Как?!
       - Я карту города в атласе посмотрел, - пояснил провидец. - Планировка по Уложению: один раз увидел, считай - везде побывал.
       Естественно! Ну, почему Саиль сама до такого не додумалась? Не знать законов собственной страны - позор. Так, срочно просмотреть все их записи и выучить, нет, зазубрить! Мало ли что еще пригодится.
       В торговых рядах, как ни странно, людей оказалось меньше. Зато вели они себя громче - вопль зазывалы над ухом едва не оглушил Саиль.
       - Ужас!!!
       - Это ты просто на краухардской ярмарке не была, - ностальгически улыбнулся Лучиано.
       - Э?
       - О! Там все то же самое, - он обвел рукой бурлящий вокруг хаос. - Только половина народу - черные. И когда они начинают торговаться...
       Саиль представила, что способен устроить изгоняющий, желающий, но не могущий что-то получить, и поняла, что Миронге - еще ничего. Покупателей в рядах не так уж много - друг друга почти не задевают, карманники вежливые - толкнут и извинятся...
       - Э???
       Продавать часы Лучиано решил не на улице, а в лавке, причем, ювелирной. Витрины у нее не было вовсе, а около двери топтался рослый печатный, к малолетним визитерам отнесшийся с подозрением (Саиль подозревала - не будь Лучиано пастырем, их погнали бы отсюда взашей).
       Хозяин вышел к странным посетителям не сразу (видно, занят был). При взгляде на кошмарные часы в его руках, словно по волшебству, появилась лупа, помощник поднес ближе свет. Минут десять ювелир со скептическим видом рассматривал товар, а потом назвал цену. Сердце Саиль затрепетало от радости, но Лучиано покачал головой и назвал цифру вчетверо больше.
       Что тут началось!
       Хозяин лавки вскочил из-за стола и громогласно предложил всем посмотреть на эту невоспитанную молодежь. Саиль мучительно покраснела, а вот на Лучиано слова купца впечатления не произвели: мальчик с легким удивлением поднял бровь и повторил свою цену. В ответ купец обвинил их в скаредности и жестокосердии. Лучиано тоже встал, картинным жестом отпихнув в сторону стул, и заявил, что этот человек, по-видимому, не хочет помочь бедным сиротам. Саиль была уверена, что сейчас их вышвырнут за порог, но торг только начался. Купец жаловался на тяжелое время - Лучиано утверждал, что волки крались у них по пятам. Са-ориотец намекал на спорное происхождение товара - юный маг (волшебством заставив волосы встать дыбом) призывал богов послать дождь, снег и град на всех недостойных. Саиль, тщетно пытавшаяся уловить смысл перепалки, сдалась, и озвучивала лишь цифры. В итоге, купцу пришлось поднять первоначальную цену в три раза. Лучиано спрятал выручку куда-то под рубаху, а пару монет тут же разменял мелочью.
       Из лавки Саиль выходила измотанная, как после битвы с черноголовыми.
       - Мне кажется, что мы обидели этого доброго человека.
       - Перестань, Саиль! - Лучиано выглядел весьма довольным собой. - Он дал едва ли половину настоящей цены. Но тут ничего не поделаешь, времена, действительно, тяжелые.

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:09:03 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=407#p407 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=406#p406 Это было не легко (за каждым шагом воспитанников в интернате не следили), но возможно. Целый день Кевинахари с помощниками опрашивала свидетелей, а под вечер на стол старшего координатора легла таблица, заполненная убористым почерком эмпатки. Тот внимательно изучил даты и сразу сделал несколько выводов: во-первых, пропавшие не были не разлей вода знакомцами, во-вторых, проводить вместе время они начали всего за день до исчезновения, а в третьих - в посиделках засветился еще один подросток, и вот он как раз никуда не делся. Как много могут рассказать люди, утверждающие, что ничего не видели!
       Старший координатор послал за миссис Хемуль:
       - А найдите-ка мне Петроса Кормалиса.
       И пусть предки отвернутся от него, если мальчишка ни в чем не виноват!
       Но поговорить с подозреваемым немедленно не удалось - едва переступив порог кабинета, Кормалис закатил истерику. Ларкес был уверен, что мелкому симулянту есть, что сказать, но прорваться мимо суетящихся вокруг ребенка белых не представлялось возможным. Пришлось отложить беседу. За окном догорал вечер среды.
       Три дня поиски беглецов ограничивались классическим осмотром залов ожидания и проверкой документов - занятие для жандармов и путейских вполне привычное. Три дня - много или мало? Экспрессу этого времени было бы достаточно, чтобы одолеть полконтинента. Автомобиль показал бы более скромный результат, просто потому, что сельские дороги не в пример хуже городских. А еще есть товарные составы, которые едут медленно, зато почти без остановок, минуя множество разъездов и полустанков, на которых и пассажирских платформ-то толком нет, не говоря уже о жандармских гнездовищах. Тот, кто попал бы в этот, не бросающийся в глаза поток, миновал бы досмотры, словно дым. Чтобы обнаружить его, требовались бы совсем иные усилия... Но время шло, поезда - ехали, а Петрос Кормалис спал сном праведника с холодным компрессом на голове.
       
       Дарим Амиши смог попасть в Михандров только утром в четверг. Езда в дешевых плацкартах и две пересадки вымотали немолодого белого. Да что уж там, в империи он вообще не сумел бы проделать столь долгий путь в одиночку! Жизнью и здоровьем безутешный отец был обязан исключительно мистеру Потаси, сумевшему убедить его принять удар судьбы достойно, но все равно реальность дрожала и слоилась, мешая сориентироваться и составить план.
       Впрочем, план не потребовался - у дверей вагона его ждали.
       Белый - лейтенант полиции (сотрудник силового ведомства). Ингерника!
       - Мистер Амиши? - с надеждой предположил лейтенант. - Здравствуйте! Я - Рудольф Кларенс, начальник полиции города Михандров. Поверьте, мы очень обеспокоены происшедшим! Позвольте отвезти вас в управление, там ответят на все ваши вопросы.
       Сопротивляться Амиши не стал. В прошлый свой визит с полицией он не общался, но, судя по размерам пресловутого управления, особой работы у нее в Михандрове не было. В небольшой комнате за единственным столом сидел очередной черный маг, всем видом демонстрируя свое абсолютное главенство. На подоконнике гремела чашками молодая эмпатка, заваривавшая весьма неплохой (судя по запаху) зеленый чай. Единственный неодаренный в этой компании (крепыш в форме жандарма) мирно дремал в углу.
       - Мистер Амиши? - черный изволил встать навстречу и даже выйти из-за стола. - Я - старший координатор северо-западного региона, Рэм Ларкес. Рад знакомству, сожалею об обстоятельствах.
       И протянул руку. Амиши сглотнул и позволил колдуну потрясти себя за ладонь. С нормальным поведением черных это не сочеталось, но белый смутно подозревал, что в этом вся суть.
       - В связи со вновь открывшимися обстоятельствами, прошу вас ознакомиться с этим документом!
       На стол легли дешевые серые листочки в косую линейку, явно вырванные из прописи. Почерк дочери Амиши узнал сразу. Аккуратно-округлые буковки соседствовали с угловато-летящими строчками, написанными совсем другой рукой. Безутешный отец с трудом заставил себя сосредоточиться на словах... Волосы у него немедленно встали дыбом:
       - Куда-куда они собрались?..
       - Вы знаете людей, упомянутых в тексте? - оживилась эмпатка.
       А перед Амиши развернулась вся безыскусная простота случившейся трагедии.
       Родственники. Ну, как родственники - родня жены, неодаренные. В мирном И'Са-Орио-Те мастер Шу`Тимар был уважаемым человеком, а печати государственных алхимиков, как и клятвы чиновников, не считались чем-то недостойным (мастеровые хранили свои секреты, тут без магии не обойтись). После смерти жены тогда еще Тай'Амиши перебрался в маленький Крумлих, город на тракте, в котором никто не задерживался более чем на сутки. Никаких теплых чувств к родне он не испытывал, но девочка нуждалась в примере семейных отношений, а Шу`Тимар был счастлив в браке. Восемь лет его семья дарила Саиль тепло и уют, обеспечить которые бывший пастырь оказался не в состоянии. А два года назад император вспомнил о своем отставном алхимике (тогда о бегстве светлорожденных никто не помышлял). Империя собиралась воевать, армии нужны были накопители, а следовательно - бериллы, почти единоличным поставщиком который являлся И'Са-Орио-Т. И Тимар, связанный обещанием повиноваться, безропотно отправился восстанавливать шахты в далекий Кунг-Харн, прибежище каторжан и отщепенцев. Бывший пастырь не счел нужным вмешиваться. А Саиль, оказывается, ждала, все это время надеялась на новую встречу. Амиши вспомнил все, что говорил ей о судьбе родственников, и его скрутило от невыносимого стыда. О чем он думал раньше? Как он будет смотреть ей в глаза?!!
       Эмпатка ловко сунула ему в руки чашку с чаем и заставила пить.
       - Для начала, почему вы не сообщили эмпатам, что у вашей дочери есть сильные привязанности?
       - Я...
       Не знал? Не подумал? Не заметил? Отец-белый, первым обязанный замечать проблемы своего ребенка.
       "Ты приучил себя не видеть чужую боль, и теперь наказан за это!"
       Амиши закрыл голову руками и приготовился выть. Его немедленно растеребили.
       - Сосредоточьтесь, уважаемый! - эмпатка была неумолима - Нам нужны подробности.
       - О чем?
       - Куда они могут пойти, к кому обратиться?
       - Мы - иностранцы, мы никого здесь не знаем!
       - Кто перевез вас через океан?
       - Ингернийский военный корабль!
       - Не контрабандисты - уже хорошо, - буркнул господин Ларкес.
       - Вы должны немедленно найти Саиль!!!
       Колдун некрасиво поморщился:
       - Любого другого ребенка я бы нашел в течение суток. Но с этими... ожидаются трудности.
       В голове Ахиме забрезжила догадка:
       - Этот мальчик - брат сотрудника? Но какая связь?
       По его опыту, родство с черным магом не гарантировало ни чего, кроме комплексов.
       Эмпатка картинно закатила глаза:
       - Родня Тангора - это диагноз!
       - Скорее - проклятье, - не согласился Ларкес. - Непонятно только, по какой ветви семьи оно передается. Но не сомневайтесь, будь ваша дочь одна, ее мы тоже искали бы. Просто сама она далеко не ушла бы.
       - Брат... спровоцировал их? - Амиши попытался ухватить суть.
       - Косвенно, несомненно, да. Малолетние олухи насмотрелись на этого прохиндея и решили, что им тоже можно.
       Амиши общался с изгоняющими всю сознательную жизнь, но мысли подражать им у него никогда не возникало. Во всем происходящем чудилась какая-то недосказанность. Уезжая в Михандров, он ожидал, что ему придется просить и умолять, лично ходить и спрашивать, но по дороге лейтенант объяснил, что со всех, замешанных в деле, уже сняты показания. Допустим, белые способны помочь нищему чужаку бескорыстно, но почему в поисках принимает участие столь высокое руководство?
       - Вы мне врете. Это нехорошо.
       Эмпатка прихватила поднос с чаем и подобралась ближе.
       - Мы не врем! - торжественно объявила она. - Вопрос о том, как старший брат повлиял на младшего, открыт, но согласитесь - так ловко обставить побег смог бы не всякий взрослый.
       - Вы от меня что-то скрываете! - Амиши отпихивался от очередной чашки чая и отчаянно пытался проявить твердость. Даже ему, пастырю с двадцатилетнем стажем было нелегко было сопротивляться такому напору. - С моей дочерью произошло что-то ужасное, я знаю!
       - Не каркайте! - ущипнула его эмпатка.
       Амиши понял, что надо бежать.
       - Да вы не волнуйтесь так, - вмешался в происходящее прекраснодушный лейтенант. - Лучиано - умный мальчик, к тому же - инициированный маг. Он не позволит, чтобы с Саиль произошло что-то плохое. Главное, чтобы они действительно в империю не попали.
       - А они... могут? - похолодел Амиши.
       Господин Ларкес снова поморщился:
       - Нет, не могут. Теоретически. Гражданским кораблям путь в империю закрыт. Все военные объекты надежно охраняются.
       - Но?..
       - Движение между континентами все-таки есть, - признал колдун. - А мелкие поганцы настроены решительно. У нас есть такой генерал Зертак, каждую неделю отсылающий за море до десятка боевых групп. Эти... достойные чародеи не заметят на своем корабле слона, даже если покрасить его в розовый цвет и снабдить колокольчиком. Вся надежда на сопровождающих.
       - Ну, если они действительно встретятся с Тангором... - начал развивать тему лейтенант.
       - Без шансов, - пресек его самодеятельность старший координатор. - Он в И'Са-Орио-Те с весны. К сожалению, мы не можем.... - тут черный осекся и принялся разминать пальцы каким-то странным жестом. - ... дать знать... В общем, ловить паразитов надо здесь!
       Амиши хотел было возмутиться (его девочку ни разу еще не называли ТАК), но не нашел в себе сил спорить. Эмпатка оставила в покое чашки и поволокла его в "очень приличный пансион", отдыхать.
       
       Ларкес убедился, что Кевинахари плотно взяла са-ориотца в оборот и резких действий с его стороны не допустит. Он не стал акцентировать внимание окружающих на странном построении фраз в письме: "я увидел", "сразу почувствовал", "явственно различил". Это ведь не оговорки. Неужели Ингернике снова счастье подвалило - провидец появился? Причем - малолетка. Зато - условно лояльный. Такого кадра Ларкес не мог упустить!
       "Редкий талант обязательно приставят к делу - либо мы, либо Искусники, либо са-ориотцы (что тоже не хорошо). И сам Тангор где-то болтается... Случайно ли?"
       Разум твердил старшему координатору, что путешествие белых закончится вполне бесславно и беглецы скоро будут водворены в интернат, но интуиция подсказывала иное. Ларес мысленно ругнулся (опять придется лезть в долги!) и позвонил секретарю генерала Зертака - где бы не шастали предприимчивые белые, кораблей им не миновать. В бдительности контрабандистов черный не сомневался, а вот военных требовалось хорошенько стимулировать...
       
       Глава 24
       
       Новое путешествие по Ингернике потрясло Саиль. Оказалось, что в прошлый раз она ничего не видела, не слышала и не чуяла, словно завороженная! Теперь же огромный мир прорвал созданную вокруг нее оболочку, прикоснулся к коже своей шероховатой поверхностью, проник в ноздри запахом дыма и шпал, замельтешил в глазах пробегающим мимо ландшафтом. Стук колес приблизился, раздробился на монотонное гудение, глухие удары, скрипы и лязги. Пространство разделилось на опасные и безопасные зоны, постоянно дрейфующие в зависимости от положения семафоров.
       Перед Саиль предстали задворки: запасные пути, чердаки, машинные дворы и ангары. Теперь она увидела все то тайное движение, скрытую жизнь, окружающую поезда: путейских рабочих, обходящих составы, кочегаров, заправляющих котлы водой, вагоны, таранящие друг друга на сортировочных горках, суету маневровых паровозов. Люди управляли движением железных громадин, словно загоняли в ворота упрямых быков, а для пассажиров просто "поезд приходит по расписанию". Это слово (точнее, обрывок фразы, прозвучавшей из динамиков), стало неким ключом к пониманию, аллегорией происходящего. Саиль открылось сердце Ингерники, сотворенное из чугуна, магии и пара.
       Три дня они ехали, меняя тормозные площадки на платформы с просмоленными бочками и вагоны с живыми коровами, потому что пассажирские поезда Лучиано решительно забраковал.
       - Но Петросу ты сказал...
       - С Петросом будут говорить эмпаты, - растолковал Лучиано. - Я до сих пор не понимаю, как много они могут вытянуть из человека по одной лишь оговорке. К тому же, на всех станциях чугунки есть телеграф.
       Да, телеграф в данной ситуации будет даже важней.
       Ростерк они миновали ночью - просто перескочили из одного состава в другой. И пусть все пространство сортировочной заливал голубой свет, сердце Саиль все равно замирало. Кто бы мог подумать, что она решится выйти за порог в такое время! Есть здесь отвращающие знаки или нет - без изгоняющего не скажешь, а ночной гость о визите предупреждать не станет...
       - Еще один день! - Лучиано с трудом переводил дух. - Завтра все решится.
       Саиль постеснялась спросить - что, просто достала из сумки карманное зеркальце и постаралась привести себя в приличный вид (выглядели они как два бродяжки). Лучиано пересчитывал оставшиеся деньги - не платя за проезд, им удалось неплохо сэкономить.
       - Семьдесят шесть крон! - гордо сообщил мальчик. - Надо будет купить еду и одежду, все равно в империи их не потратить.
       - И кастрюльку, - добавила Саиль (насколько она помнила, тато немало повозился, разыскивая на кухне подходящую). - Готовить придется самим.
       - Ха! Тогда: котелок, спички, соль, - начал перечислять Лучиано. - Нож и какой-нибудь крупы. Фляжку...
       Как мужчинам удается определить, что именно пригодится в дороге, Саиль сказать не бралась, но до сих пор Лучиано ни разу не ошибался.
       Кое-как накарябав список необходимого на бумажке из-под пирожков, мальчик спохватился:
       - Ты меня поправляй, если что!
       Сердце Саиль екнуло:
       - В смысле?
       В ее глазах происходящее выглядело чудесной сказкой - юный волшебник, тайное пророчество, ведущее их вперед - а сказку принято слушать внимательно, не пытаясь переписать сюжет. Девочка шла вперед с легким сердцем, в глубокой уверенности, что автор все предусмотрел. Где-то в другой реальности существовали бдительные жандармы, тревожные телеграммы, портреты пропавших на газетных страницах и встревоженные учителя. Обо всем этом она не переживала, потому что не задумывалась.
       - Ну, этот мой дурацкий талант, - свои способности Лучиано ругал часто и со вкусом. - Подсказывает, если что-то происходит не так, но никак не объясняет - почему. Со стороны может оказаться виднее! В конце концов, все провидцы нуждались в толкователях.
       Такой подход Саиль могла понять.
       Утром четверга состав, почти целиком состоящий из опечатанных вагонов и платформ с топливными брикетами, довез их до самого моря и доставил бы в порт, но Лучиано оказался против:
       - Надо купить вещи. И вообще, поезд, наверняка, будут досматривать.
       Саиль послушно спустилась на землю и завертела головой, пытаясь понять, куда они попали.
       Тут все было новым - одуряюще пахнущие креозотом шпалы, еще не покрывшийся ржавым налетом щебень, длинный грузовой пакгауз и запертое здание вокзала (маленький рыбацкий поселок, которому чугунка буквально свалилась на голову, еще не приспособился к такому соседству). Потихоньку зарастал травой строительный хлам, убранный с глаз долой, да так и позабытый. Всего в десятке метров от насыпи земля опрокидывалась вниз и пологим склоном уходила к каменистому берегу. Там, ближе к воде, расположился собственно Винклерт.
       - Какая-то странная планировка у этого города, - пробормотала Саиль.
       - Думаешь, она у него есть? - встрепенулся Лучиано и оказался, вероятно, прав.
       Подумать только, а ей по-первости военно-морская база показалась неустроенной и шумной! Вот ведь шутка Всевышнего. Да моряки были еще ничего, вольные рыбаки - вот где фестиваль! Саиль не могла провести ни одной прямой линии через это скопление домов, сараев, сушащихся сетей и пасущихся коз. Однако Лучиано предлагал найти у этого хаоса центр и низ...
       Тропинка то появлялась под ногами, то исчезала. Куры, нехотя, убегали с их пути, козы щурились в след, петухи агрессивно горланили. Нестриженные изгороди (а это вообще изгороди?) хватали Саиль за юбку, не хуже иных собак. Люди в селении, несомненно, были, но все оказались чем-то заняты и на глаза не попадались. Тем не менее, мелочную лавку они нашли, не иначе, ведомые интуицией провидца.
       Лучиано оглядел ценники, удовлетворенно кивнул и выложил на прилавок свой список:
       - Нам заплечный мешок и вот эти вещи.
       Около начищенной медной кассы сидел человек с неприятно внимательными глазами. Список у Лучиано он взял, но нести заказанное не спешил.
       - А где ваши родители? - ласково поинтересовался торговец.
       - Остались на лодке, - с готовностью сообщил Лучиано и мотнул головой куда-то за спину. - Папа спорит с офицером. Почему-то на нашем старом месте нельзя ловить рыбу! А мы же с собой взяли только бутерброды...
       Взгляд торговца потеплел, он не только продал им все необходимое, а сверх того вручил подарок - моток прочной лески.
       - Ты, наверное, заворожил этого человека!
       - Нет, - вздохнул Лучиано. - Иногда умение смотреть по сторонам помогает не хуже волшебства. Когда кто-то вешает на стену чучело трески, в его увлечениях можно не сомневаться.
       Ну, конечно! И местным, наверняка, не впервой ругаться с офицерами из-за рыбалки. Почему Саиль сама о таком не подумала?
       Девочка попыталась представить себе, как видит мир Лучиано, какие силы заставляют его шагать и поворачивать, хмуриться и вздыхать. Почему они идут именно сюда? Гм... А куда? Дорожка вдоль берега ведет одна, свернуть некуда. А как они определят конец пути? О! В самом неудобном месте тропинку перегораживает забор с новенькой табличкой: "Проход воспрещен" Судя по всему, туда-то им и надо. Наверное, она и сама смогла бы найти путь, если бы ей хватило смелости побродить пару дней вдали от жилья. И ведь не поймешь, ведет ли их Судьба или просто здравого смысла у Лучиано больше... Так, кажется, они нашли обход.
       Морская база в Винклерте оказалась решительно не готова к штурму. Нет, обычно-то военные объекты Ингерники отлично охраняются, в ход идет весь доступный арсенал - магия, алхимия, бдительные часовые, но... Несколько разных подрядчиков, разные сроки сдачи работ, сбои с логистикой, мудрые мысли, приходившие в голову высокого начальства с большим опозданием, в общем, с одной стороны забор базы подходил к полотну чугунки вплотную, а с другой - оказался еще не возведен. Ворот пока даже не намечалось. И часовых тоже, потому что караул должен был выставлять постоянный гарнизон, еще не въехавший в свои казармы, а заставить моряков охранять рельсы было не проще, чем боевых магов - подметать плац. Да и смысл? Когда народу вокруг - только местные рыбаки и все друг друга знают. Комендант не счел сообщение о пропавших детях поводом поднимать охрану в ружье (это ведь не диверсанты!), персоналу просто велели смотреть в оба, расписание караулов не изменилось, набор защитных амулетов - тоже.
       Поэтому единственным свидетелем преступления стал путейский рабочий, а проще говоря - стрелочник. Работяга как раз был занят выковыриванием из поворотного механизма очередной ракушки (чайки, будь они не ладны!). Прочистив зазоры и убедившись, что механизм работает, он выпрямился и вытер со лба пот (весна, что б ее!).
       Мимо по шпалам с сосредоточенным видом шагали двое детей.
       - Эй, малыши, вы куда?
       - К тете! - хором пропели те, а девочка указала куда-то вперед, видимо, для наглядности.
       - Давайте-ка быстро с путей! А если - поезд?
       Дети, с готовностью, кивнули и ускорили шаг. То, с какой стороны забора они прошли, в памяти стрелочника не отложилось.
       К последнему рывку отчаянные путешественники готовились, сидя в зарослях сирени. Да, да, той самой.
       - Уф, а я уж думал - промахнулись! - просветлел лицом Лучиано.
       Саиль кивнула - надо признать, что сирень была не самым распространенным на побережье растением. Эти кусты явно посадила человеческая рука, и она же оформила окатанными морем булыжниками маленький родник, из которого они напились и наполнили новую флягу. Девочка в который раз подивилась, от какой мелочи иногда зависит судьба: железнодорожная насыпь прошла всего в пяти метрах ниже заброшенного источника.
       Из тени благоухающих ветвей Лучиано изучал облюбованную ингернийской армией часть бухты. Как и помнила Саиль, порт был не велик, но не грязен, скорее - еще не отмыт, как не очищенная от стружек заготовка (облагораживать территорию базы предстояло проштрафившимся солдатам). Момент, когда алхимическое преобразование безликих ангаров в сосредоточие необоримой силы завершится, был недалек, но корабли в бухте уже стояли - нужды флота не могли ждать до окончания строительства. Это давало путешественникам шанс.
       - Те два корабля - слишком маленькие, им в океане делать нечего, - объяснял Лучиано. - Тот, что у ближнего пирса, похоже, вообще на ремонте. А вот тот дальний, смотри! У него на палубе грузовики под тентом!
       Саиль покивала - что-то такое там действительно виднелось.
       - На него пойдем!
       Хорошо, конечно, но только - как? День в самом разгаре, порт полон людьми - солдатами, механикусами, моряками. Все они что-то переносят, разгружают и монтируют, несколько мастеров собрались кучкой и строят планы (а может, просто сплетничают между собой). У входа на причалы пристроились шлагбаум и полосатая будка, там, привалив тяжелые арбалеты к стене, позевывает охрана (до смены караулов оставалось полчаса). Поверх невзрачной полевой формы остро взблескивают защитные амулеты.
       Как пройти через это столпотворение к выбранному кораблю, Саиль не представляла. Их обнаружат и остановят, прямо сейчас.
       - А теперь - возьми меня за руку и не отпускай. И - НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ!
       Всем своим существом Саиль поняла - Лучиано начал ворожить. И реальность отозвалась, словно бы проснулась и потянулась.
       Они вылезли из кустов и пошли к причалам по узенькой тропинке, проложенной патрулями. Свежий ветер с моря танцевал вокруг и пел:
       "Все хорошо, все идет, как надо!"
       "Все в порядке", - отзывались из-под пирса волны.
       "Вы спокойны, вы счастливы".
       "Радуйтесь!" - кричали птицы в небесах.
       "А нас тут нет".
       Расслабленные, умиротворенные люди продолжали заниматься своими делами, негромко переговариваясь и смеясь. На проходящих мимо детей они бросали, в лучшем случае, один беглый взгляд. Но перед сходнями выбранного Лучиано корабля на ящиках сидели трое страшных людей в черном, причем, так занимательно: каждый по отдельности и, в то же время, все вместе. Их песнь ветра волновала приблизительно как котов - церковная проповедь (счастье, в их представлении, имело слишком странную форму).
       Но для этих стражей у юного мага был готов другой подход.
       - Наш дядя - мастер Ругель, - объявил Лучиано назидательным тоном. - Он заставляет машины работать! Мы несем ему обед.
       Саиль быстро закивала, стараясь сдержать панику. Страшные люди потеряли к детям интерес.
       - Откуда ты узнал, что здесь работает мастер Ругель? - шепотом поинтересовалась она у Лучиано.
       - Я и не слышал про такого никогда, - пожал плечами юный маг. - Главное, что и они не представляют, кто именно заставляет машины работать.
       Через полчаса тройка нерадивых сторожей ушла на обед, ничего не сказав сменщикам о попавших на корабль детях.
       
       Ах, с какой радостью экипаж "Стремительного" расставался со своими драгоценными пассажирами! То есть, капитан и раньше знал, что черные - наглые и вороватые существа, но не до такой же степени! Чтобы тырить печенье, жрать его под одеялом и при этом считать себя взрослыми людьми... Но спорить с дюжиной колдунов (к тому же, неплохо подготовленных физически) не решался даже боцман. В результате, недостачу продуктов на камбузе решили списать на крыс, а всякие ценные мелочи объявить смытыми за борт.
       А уж как рады были свинтить с корабля боевые маги! Кровь черных будоражили мысли о добыче, запах новых земель и вкус свободы. Непонятные претензии вечно чем-то недовольного капитана просто не достигали их сознания. Куратор, полтора месяца любовавшийся на изнывающих от жадности колдунов, склонен был на все забить. И вот оно, побережье империи. Добрались!
       Высадка шла весело, с огоньком. Кто в такой момент обращает внимание на излишне тяжелые ящики? Дальнейшее представлялось волшебно простым: нежитей - долой, имущество - в машины, недовольным - в лоб. Руководил нашествием коренастый, бритый под ноль колдун в чине капитана. А правильный вожак - что? Не только силен, но и предусмотрителен!
       Поэтому первым делом на ящиках расстелили карту.
       - Мы тут, - капитан ткнул пальцем в бумагу. - Вот здесь ребята Чечера нашли большое поместье, но внутрь их охрана не пустила. Фома на территории уже был, может, еще что-то... - боевой маг глубокомысленно прищурился. - В общем, мы войдем без проблем - живых там остаться не должно. Вот здесь городишко, наши с местными уже стакнулись - база будет. Всякое дешевое барахло им снесем.
       - Если Чечер тут уже шарил...
       - Чечер с севера шел, потом к мысу Крик возвращался. А нас с этого пляжа снимут! Мы дальше продвинемся. Босс говорил, логичнее идти к горам - там поселения крупнее. На юг - берег поднимается, бухт нет, народу, соответственно, тоже... Ладно, еще поспрошаем.
       Под разгрузку прибыла очередная шлюпка и разговоры прекратились. У ящиков остался только один скучающий сторож, все внимание которого занимали прибрежные кусты. На скрип досок и шорохи за спиной он обратил внимание не сразу... А когда посмотрел, неучтенные пассажиры уже вовсю улепетывали прочь. Реакция на бегущую цель у черных стереотипна: боевой маг напрягся, высвобождая Источник, наполняя силой смертоносное плетение... но вовремя разглядел мишень и едва сам в себя файербол не засандалил.
       - Слышь, Бакор, - поделился он своим потрясением с командиром. - У нас в ящике с портками двое белых вывелись!
       - Не может быть!
       Пресловутый ящик внимательно осмотрели.
       - Так, - упер руки в боки капитан Бакор. - Да тут половины вещей не хватает! А ну, семафорь флотским - пусть у себя ищут.
       К тому моменту, когда перепрятанные Лучиано вещи нашли, а о детях снова вспомнили, ловить кого-то на берегу было уже бесполезно.
       
       Депешу от Зертака старшему координатору доставил армейский спецкурьер. Своей рукой, на гербовой бумаге генерал извещал Ларкеса, что двое искомых белых высадились-таки в И'Са-Орио-Те. Ждать от черного извинений было бессмысленно, но намеки на будущие услуги в письме звучали. Старший координатор постучал уголком плотной бумаги по краю стола и в который раз задумался, как Саталу удается справляться со своим многочисленным потомством. До сих пор Ларесу казалось, что ничего хуже двух черных близнецов не бывает.
       "Вот сейчас увидимся, заодно и спрошу!"
       
       Глава 25
       
       Позже Саиль не раз удивлялась, как им удалось остаться в живых в те, первые дни на восточном побережье, потому что все ее скудные знания, все то, что она шепотом рассказывала Лучиано, сидя в кузове ингернийского грузовика, оказалось абсолютно бессмысленно - ступив на землю Са-Орио, они угодили в ад.
       Ругань возмущенных колдунов еще не стихла вдали, когда на путешественников напали черноголовые. Печатных Лучиано отвадил запросто - хлопнул в ладоши и закричал "Хо!". Саиль даже испугаться не успела.
       - Уф, здорово ты их!
       Лучиано легкомысленно пожал плечами:
       - Я просто использовал чью-то закладку - им всем полагается испытывать страх по команде. А что они от нас хотели?
       Этого Саиль сказать не могла - все тонкости священного Уложения отец ей никогда не разъяснял (может, не успел, а может, не рассчитывал, что ей когда-нибудь придется путешествовать в одиночку). Поэтому постигать истину им пришлось на практике - буквально уткнувшись в разлагающийся труп. От самого зрелища ее избавил мужественный Лучиано, но запах на дороге стоял такой, что Саиль едва не упала в обморок.
       - Что там? Что случилось?
       - Убийство, - Лучиано был нехарактерно бледен, но держался молодцом. - Одет как те, кто к нам подбегали... Наверное, нужно сообщить об этом кому-то?
       В тот момент они еще верили, что происшедшее - несчастный случай, но это был лишь первый обнаруженный ими труп. Мертвые черноголовые валялись везде - прямо на дороге, в канавах, кустах, по одному и смердящими кучами.
       - Что происходит? - рыдала Саиль. - Давай вернемся!
       - Что происходит, я не знаю, но нам пока ничего не грозит, - напряженно хмурился Лучиано. - Безумие какое-то! Ты действительно хочешь повернуть?
       Бог испытывает ее! Саиль отчаянно помотала головой и пошла вперед, плотно зажмурившись.
       Волшебное путешествие стремительно превращалось в нереальный кошмар. Береговой тракт вел их из долины в долину, через мелеющие речки, мимо тщательно подготовленных к сухому сезону полей и аккуратно опечатанных амбаров. Над плодородными нивами висел сладковатый запах смерти. Всюду, оставив привычные дела, шныряли черноголовые, тощие, грязные и какие-то больные. Они сбивались в стаи, нападали друг на друга и дрались насмерть. Один раз они с Лучиано застали жуткую сцену: взрослые окружили группу из десятка подростков, забили их мотыгами и деловито заровняли тела в землю.
       - Останови их!!! - Саиль выкручивалась из цепко удерживающих ее рук.
       - Как?!! Они не будут слушать слова! Саиль, они как рыбы, идущие на нерест, птицы, летящие на юг! Ими движет замысел, чтобы изменить его, моей магии недостаточно!
       - Замысел? - ужаснулась Саиль.
       Прозрение было подобно удару молнии. Замысел, печатные! Черноголовые вовсе не были безумны, они выполняли вложенный в них приказ, волю пастырей.
       "Ох, папа..."

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:08:27 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=406#p406 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=405#p405 "Звезда очей моих, свет души и радость сердца...", - Саиль отложила письмо. Велеречивые уверения в любви и многословные описания далекого Суэссона больше не вызывали ответных чувств, не заставляли улыбаться. О тете с дядей в письме опять ничего не было, а ведь тато уверял, что они едут следом и будут вот-вот! Однако месяц проходит, а новостей все нет.
       - О чем грустишь? - к замершей у окна Саиль незаметно подошел мальчик.
       Нет, не просто мальчик, а Он - мечта всех девочек колледжа, вне зависимости от природного дарования. Предводитель детских забав (что для белого уже немыслимо), будущий великий эмпат (на этом сходились абсолютно все), обладающий невероятной способностью всегда оказываться там, где нужно. В его присутствии ссоры сами собой затихали, а горькие обиды превращались в веселые недоразумения. И даже имя было у него таким сияющим - Лучиано!
       Саиль невольно покраснела и отвернулась к окну.
       - О тете с дядей опять ничего, - вздохнула она.
       - А когда они должны были приехать?
       Девочка нахмурилась:
       - Папа не говорил. Но мы-то здесь с марта!
       Едва стихли зимние шторма, они отправились в путь, как и многие, многие... Те, кого не удерживали на месте печати.
       - А сколько им было пути?
       - Не знаю, - смутилась Саиль.
       - Посмотрим по карте?
       Саиль, с благодарностью, улыбнулась: белые плохо переносят неопределенность, а перемена занятия позволяла разорвать хоровод темных мыслей, больно сжимающий виски.
       Дети взялись за руки и побежали в библиотеку, хором здороваясь с учителями и старательно огибая клумбы. Оба - в шаге от юности, в счастливом неведении о начинающемся превращении. Идиллическая картина!
       Миссис Хемуль проводила их взглядом и улыбнулась. Быть директором интерната, в котором проживают одновременно одаренные и неодаренные дети, всегда сложно. А уж когда к ним присоединяются иностранцы, со своей сложной культурой и застарелыми психологическими травмами... В общем, штатному эмпату тоже скучать не приходилось. Однако за Саиль Амиши можно было больше не опасаться - девочка начала адаптироваться к новому окружению. Да и может ли что-то предосудительное произойти от посещения библиотеки?
       Книжное собрание михандровского интерната помнило еще Инквизицию, и было столь же выверенным и благочинным: жизнеописания малоизвестных достойных людей, поучительные истории и философские притчи. Но Реформация ворвалась и сюда: потемневшие от времени шкафы оказались сдвинуты к стенам, а их место заняли стеллажи "под старину", заполненные пестрыми, пахнущими типографской краской изданиями. Новенькие лакированные разделители предлагали посетителям приобщиться к алхимии и общей истории, ремеслам и теологии. Саиль окинула эти богатства взглядом и тайком вздохнула: ингернийский устный давался ей легко, а вот письменный - не очень. Насладиться чтением пока не получалось.
       За одним из читальных столиков устроился странноватый мальчик, поверх светлой интернатской формы носивший черный бант.
       - Петрос, где атласы по географии - знаешь? - окликнул его Лучиано.
       - Тебе Ингерники или всего мира?
       - И'Са-Орио-Та.
       - Третья полка снизу, - Петрос указал пальцем на стеллаж.
       Повозившись, Лучиано перенес на стол пару толстых книг формата, как любил выражаться отец Саиль, "спотыкашка" - раза в полтора больше обычной полки. Девочка, ожидавшая увидеть рулоны и свитки, была обескуражена.
       Пользоваться найденными картами, как и всем в Ингернике, следовало по-особенному. На общем виде И'Са-Орио-Та (всего-то на разворот) были указаны только столицы провинций.
       - Кунг-Харн, - Лучиано нашел город в длинном списке. - Квадрат вэ-три! Страница тридцать один.
       На нужной странице, в переплетении замысловатых кривых линий, неровным пятном был обозначен город "в состоянии на пятый год". Еще пара минут потребовалась, чтобы соединить этот клочок изображения с остальными.
       Саиль провела пальцем по карте и ужаснулась:
       - Как далеко!
       Горы, река, редкие ниточки трактов... До Ингерники тете с дядей пришлось бы добираться вдвое дольше, чем им!
       - Может, они еще в пути? - неуверенно предположил Лучиано.
       Саиль нахмурилась.
       - Тогда почему папа сказал, что они скоро приедут?
       Он-то должен был понимать - ей не важен срок, только уверенность, что все идет хорошо!
       - Это потому, что он считает их мертвыми, - скрипнул рядом незнакомый, хриплый голос. - И, если ты не захочешь их увидеть, они вправду умрут.
       Саиль испугано дернулась, но почти сразу поняла, что странный голос принадлежит Лучиано. Мальчик прокашлялся и потер горло.
       - Ах! - девочка оттолкнула от себя атлас и выбежала из библиотеки.
       - Ну вот, напугал девчонку! - покачал головой Петрос.
       - Я не хотел, - Лучиано растирал горло, его голос все еще был хрипловатым. - Оно само как-то.
       - Беги, успокаивай!
       - Нельзя, - покачал головой мальчик. - Там что-то важное, я пока не разберу...
       Весь день Саиль сторонилась Лучиано, не думала, не смотрела и гнала из мыслей. Подумать только, какая злая шутка! Ей почти удалось восстановить присутствие духа.
       А ночью она видела сон - их дом, такой, каким он был прежде. Тетя, дядя, двоюродные братья и сестры, ярко-желтая певчая птичка, околевшая еще два года назад... И только взглянув в призрачные лица родных, Саиль вспомнила главное - дядя Тимар был печатным. Он не смог бы покинуть Кунг-Харн.
       Тенями встали вокруг люди, встреченные во время стремительного бегства - привязанные клятвами к разрушенным селениям, пожираемой чудовищами земле. И их глаза, глаза живых мертвецов.
       "Считает мертвыми".
       Саиль проснулась с криком и как была, в одной сорочке, метнулась в крыло для мальчиков, врубила свет в комнате Лучиано и принялась трясти его за плечо:
       - Проснись, проснись!
       - М-м... Угу... - невнятно промычал Лучиано и попытался зарыться в подушки.
       Но, если белому что-то надо, избавить от его настойчивости может только смерть.
       - Ответь, ответь мне! Если я захочу увидеть их, то тоже умру?
       - Нет, - глухо отозвался Лучиано. - Если ты захочешь их увидеть, то НИКТО не умрет.
       - Откуда ты знаешь?!!
       Лучиано сел в кровати, заспано щурясь.
       - Ты уже слышала, что у меня есть брат?
       Саиль кивнула - странную историю про черно-белых братьев в интернате знали все.
       - Год назад я прочел в газете, что он убит. Сначала мне было очень плохо, я целую неделю болел. А потом вдруг понял, что это - неправда. Меня даже к эмпату водили! - Лучиано передернул плечами. - Но оказалось, что он жив. С тех пор я... просто ЗНАЮ некоторые вещи. Не спрашивай - почему и как.
       И Саиль поверила. Было в нем что-то... такое.
       - Если я все же увижу их там, где они сейчас... Что это изменит? У меня нет власти приказывать печатным!
       - Я вообще не знаю, кто это. Чтобы понять, можно ли что-то сделать, мне надо их увидеть.
       - Но ведь для этого требуется... магия!
       - Я уже могу контролировать свой дар, - пожал плечами Лучиано. - Просто стараюсь об этом не распространяться. Мистер Олли дает мне уроки частным порядком.
       Наличие рядом белого мага (пусть маленького) привело девочку в смятение: пастырь, хранитель устоев, а она в ночнушке!
       - Слушай его, крошка! - на соседней кровати проснулся Петрос. - Брат его крут, и он - крут тоже!
       Саиль нахмурилась - она не настолько хорошо знала ингернийский, чтобы понимать смысл намеков.
       - Что бы ты ни решила, помни - я буду с тобой, - сурово обронил Лучиано. - Я несу ответственность за то, что наговорил! Просто реши для себя, что ты хочешь, что для тебя важно? Тетя с дядей, спокойствие отца, собственная безопасность, будущее безбедное существование? Выбор должен быть честным! Иначе ничего не получится.
       Саиль села на кровать и погрузилась в размышления. Белые очень ответственно подходят ко всяким судьбоносным решениям, излишне рассудочно, как многие полагают. Просто потому, что в буре эмоций слишком легко заблудиться. Саиль попробовала представить жизнь без тети и дяди, без прежней своей семьи, навсегда. Видение получилось бледным и жалким. Особенно пугало то, с какой легкостью любимый тато врал ей все это время. Жить с ним после этого, видеться каждый день, приветствовать по утрам? Однако папа сделал все ради спасения своей дочери, а что собирается сделать ради спасения родных она?
       Саиль подумала обо всем том, через что ей придется пройти, чтобы посетить этот безумно далекий Кунг-Харн. Будущее посмотрело на нее пугающим черным водоворотом, и девочка почувствовала себя лодкой, паруса которой коснулся первый, робкий вздох ветра. Что это будет - надежный утренний бриз или сокрушительная зимняя буря? Не угадать. Но, если за жизнь родных следовало заплатить страхом и испытаниями, она готова была пройти через все!
       - Я... - она встала с кровати. - Пойду, соберу вещи.
       Лучиано поймал ее за руку.
       - Постой! Если взрослые узнают, куда мы собрались, они остановят нас.
       Эта простая мысль привела Саиль в растерянность:
       - Что же делать?
       - Доверься мне! А пока веди себя так, словно ничего не случилось.
       - Я буду стараться изо всех сил!
       И она старалась (но сверточек с бельем и чулками приготовила все равно), все утро и день до обеда. Лучиано и Петрос шныряли по интернату с независимым видом, мило улыбаясь преподавателям. И взрослые не чуяли зла. Ну, чего такого могут натворить эти чудесные мальчики, светлые, добрые, немного неприспособленные к жизни? Разве что какую-то невинную шалость. Взрослые не задумываются над тем, что даже Великие Посвященные когда-то были детьми и с чего-то начинали свой путь.
       Злодейский план родился в беседке за учебным корпусом, под одуряющий запах диких роз и тихое журчание воды в фонтанчике. На столе перед заговорщиками лежали переведенные на кальки карты побережья империи, расписание проходящих через Михандров поездов, стоял графин с кроваво-красной жидкостью (ягодным морсом).
       - Пойдем завтра, после завтрака, - внес предложение Лучиано. - За обедом миссис Венсель не будет, пропажу обнаружат только к ужину.
       - И куда вы пойдете, а? - прищурился Петрос. - Ты с маршрутом-то определился?
       - Днем на станции останавливается экспресс. Войдем в вагон под видом провожающих и спрячемся. До Южного побережья всего пара дней пути, колея одна, нас не догонят!
       Саиль понадеялась, что мальчики в порыве энтузиазма не забыли про телеграф.
       - А через море? - не унимался Петрос. - У нас морская блокада, не забыл? Пароходы в империю не ходят!
       - Есть зацепка, - понизил голос Лучиано. - Весной Томас звонил маме, предупреждал, что едет за море, по делам. Как-то же он туда переправлялся! Значит, есть корабли, главное - их найти.
       Петрос окликнул Саиль:
       - А вы с отцом как путешествовали?
       Девочка, с замиранием сердца слушавшая разговор мужчин, встрепенулась.
       - Нас везли люди в черных мундирах, на таком маленьком железном корабле.
       - И куда привезли? - продолжал допытываться Петрос.
       - В Артром.
       - Точно?
       - Ну... Сначала в такой маленький, грязный порт, а потом - в Артром.
       Петрос вздохнул.
       - Еще раз. Тот маленький, грязный порт, название у него было?
       Саиль нахмурилась, припоминая (ингернийским она тогда почти не владела).
       - То ли Верглеш, то ли Винглек.
       - Айда в библиотеку!
       И снова атласы, на этот раз Ингерники, которые смотрели уже втроем.
       - Самое похожее - это Винглерт, - сообщил Лучиано. - Не порт, просто селение на берегу бухты, километров двести от мыса Танур.
       - Вы в Артром сутки плыли? - уточнил Петрос. Саиль покивала. - Тогда подходит. Ха! Так вот где они гнездятся... - Мальчик злорадно усмехнулся и потер ладони.
       Саиль округлила глаза, а Лучиано успокаивающе помахал рукой:
       - Не обращай внимания! У него бзик - хочет стать боевым магом.
       - Э?
       - Не смотри на меня так! - потряс головой Петрос. - Почему все думают, что воинами могут быть только черные!
       Саиль тактично промолчала. Ничего, до окончания интерната еще далеко, эмпаты в Ингернике хорошие. Взрослые объяснят этому мальчику глубину его заблуждений.
       - Ладно, допустим, Винглерт. И как же нам туда попасть?
       - Хотя меня здесь не любят, - многозначительно повел бровью Петрос. - Но я скажу: есть туда чугунка. Теперь понятно, для кого ее строили! - и пояснил. - Осенью в "Западном Вестнике" статья была "Перспективы западного региона".
       - Эрудит ты наш! - похвалил друга Лучиано.
       - А то. Но вообще-то, это Кинсен на географии доклад делал. Только на старых картах этой ветки нет. Сказано было, что первый поезд уходил из Ростерка.
       Город Ростерк (вернее, узловую станцию) быстро нашли на карте.
       - Значит, ехать надо будет не на юг, а на север, - удовлетворенно кивнул Лучиано. - Пока все сходится.
       - С чем? - первым успел спросить Петрос.
       - Я видел на нашем пути сирень. В Михандрове она отцвела, в Золотой Гавани тоже, а на севере еще должна остаться.
       - Ты знаешь, куда нам идти? - обрадовалась Саиль.
       - Нет, - покачал головой Лучиано. - Так оно не работает. Но я точно буду знать, если мы пойдем не правильно.
       Петрос, молча, покрутил пальцем у виска.
       - Ай, прекрати! - обиделся Лучиано. - Думаешь, я этот дар выбирал? Не талант, а фигня какая-то...
       Петрос, с деланным сочувствием, покачал головой:
       - Как я тебя понимаю! Вот я (прикинь!) должен был родиться черным магом, но не срослось.
       Саиль, у которой от сложности и важности задачи уже кружилась голова, испытала желание плюнуть на землю, как последний верблюд.
       - Одну вещь мы упустили, - спохватился Петрик. - Что скажем взрослым? Директрису удар хватит.
       Сердце Саиль екнуло. Директриса? А что почувствует папа, когда узнает, что ее нет? В заботах о своей душе, она совсем забыла о нем!!! Какой стыд...
       - А преподавателям мы оставим письмо, в котором опишем все обстоятельства, - спокойно объяснил Лучиано, чем окончательно завоевал ее доверие.
       Письмо писали втроем, старательно обосновывая правильность своего решения, тщетно призывая к спокойствию и (по настоянию Лучиано) через строчку упоминая его брата.
       - Том - настоящий боевой маг. И еще он алхимик, а это даже круче! Если мы его встретим, то будем в полной безопасности.
       Саиль сомневалась, что в огромной стране три человека могут пересечься, никак наперед не сговариваясь, но не возражала. Мыслями она уже была в пути.
       К побегу начали готовиться сразу же. От предложения девочки вынести из столовой побольше хлеба Петрос отмахнулся:
       - Много вещей брать нельзя - это привлечет внимание. Нужны деньги.
       - Но у меня нет ни кроны! - ужаснулась Саиль.
       - Придется добывать, - вздохнул Лучиано.
       Какой изящный эвфемизм для кражи.
       Саиль до последнего была уверена, что ничего не получится. Такие воспитанные, приличные мальчики просто не смогут что-то украсть! Но в Ингернике, должно быть, существовали свои представления о том, что может или не может белый. Из преподавательского крыла вышел божественно невозмутимый Лучиано.
       - Сто крон и мелочь, - между делом сообщил он. - На дорогу этого не хватит, придется хитрить.
       В устах мага такая фраза звучала крайне двусмысленно.
       Утром после завтрака Саиль взяла свой сверток, в последний раз оглядела ставшую такой привычной комнату, разгладила на кровати покрывало и вышла, все еще не до конца веря в происходящее. Ветер Судьбы наполнил паруса, захлопал флагами и понес ее вперед все быстрее и быстрее. Она почти надеялась, что кто-нибудь их остановит... и ненавидела себя за это.
       Мальчики ожидали ее на лавочке возле фонтана. Петрос легкомысленно улыбался и болтал ногами:
       - Эх! Хотел бы и я с вами...
       - Еще напутешествуешься! - посулил ему Лучиано. - А сейчас важно, чтобы письмо попало к директрисе в четверг, не раньше, но и не позже.
       - Все сделаю, приятель. Бывай, подруга! - подмигнул Петрос и убежал.
       До чего же странный мальчик.
       Лучиано встал и предложил Саиль руку, в последний раз испытывая и давая выбор. Девочка вложила свою ладонь в его. Ворота интерната зияли впереди, словно врата в иной мир. Препятствий больше не было.
       - А что мы скажем сторожу? - чуть слышно прошептала Саиль.
       - Что идем к тете.
       Логика в таком ответе, несомненно, была.
       И дальняя дорога приняла их шаги.
       
       Глава 23
       
       Велика страна Ингерника и порядок в ней зачастую - ловко наведенная иллюзия. Всякое бывало. Пропадали дети, пропадали взрослые, после бурных ссор или просто сделав шаг за порог, посреди многолюдного города и в глубинке. Некоторых находили потом, не всех, правда. Если для черного или неодаренного человека существовали варианты, то исчезновение белого почти всегда означало трагедию - слишком уж нехарактерно для них срываться с места без руля и ветрил. Кроме того, в Михандрове жила своя дурная память, поэтому, едва услышав, что кого-то не могут найти, миссис Хемуль немедленно начала бить в колокола, а когда белому что-то надо... Лейтенант Кларенс, бессменный начальник михандровской полиции, презрел положенный по закону срок в двадцать четыре часа и официально зарегистрировал заявление об исчезновении Лучиано Тамирони и Саиль Амиши. Был брошен клич...
       В общем, к семи часам вечера детей уже искали ВСЕ.
       Добровольцы под руководством лейтенанта методично опрашивали хозяев магазинов, завсегдатаев кафе и прочих наблюдательных личностей. Приписанный к городской "очистке" боевой маг (теперь в Михандрове и такой имелся) осмотрел печати на заборе интерната и сообщил, что охранку никто не вскрывал. От того, чтобы начать обыскивать озеро и окрестные пустоши, людей удержала темнота.
       - Надо сообщать родителям, - вздохнула миссис Хемуль.
       - Утром, - кивнул лейтенант. - Все равно личных телефонов в их семьях нет.
       А утром в поисках наметился прорыв - вернувшийся со смены путейский рабочий сообщил, что видел детей на станции, с сумкою в руках. Но сели ли они в поезд, и если да, то в какой, он ответить не смог.
       Это было неожиданно, необъяснимо, да просто - дико! Белые - ужасные домоседы, в незнакомой обстановке они теряются и новых впечатлений стараются избегать. Толкнуть их на решительные действия способна какая-то сильная душевная страсть, а тут - провинциал и иностранка. Какие у них могут быть общие интересы?!!
       Короче всех возникшую ситуацию охарактеризовал боевой маг, но его слова в протокол записывать не стали. Михандровской полиции срочно требовалась помощь жандармов и железнодорожных служащих (у каждых имелось собственное начальство), понимания, уехали ли дети сами или кто-то выманил их на станцию, по-прежнему не было, общего штаба поисков не существовало...
       Телеграмму в Суэссон лейтенант Кларенс смог отправить только к обеду.
       - Ну, что я говорил? - полковник Райк успел сунуть нос в послание, ему не предназначавшееся.
       - М-м, - у Лемара не было настроения вспоминать, что и по какому поводу говорил боевой маг. Сообщить несчастному отцу об исчезновении дочери предстояло ему, а для этого требовалось найти штатного эмпата суэссонского отделения НЗАМИПС, постоянно зависавшего на каких-то праздниках и чаепитиях. Кто скажет, где его носит?!!
       - А Потаси у шефа, наверняка, на свадьбе, - блеснул эрудицией Райк.- Пирожки жрет.
       И это - черный, которому полагается никого и ничего не замечать! Лемар устыдился. Как он мог забыть, что дочь мистера Брайена выходит замуж? Благодаря чему шеф взял отпуск на неделю и, случись что, опять будет ни при чем.
       Бессменный и.о. знал, что демонстрировать черному слабость нельзя, но сейчас дельный совет был важнее жизни:
       - Что делать-то? - жалобно вздохнул он.
       Райк не стал выламываться, что само по себе напрягало:
       - Ларкесу позвони, - с серьезным видом намекнул он.
       - Да ну нафиг! - напоминать о себе старшему координатору региона Лемар не собирался.
       - Нафиг не нафиг, а искать крайнего все равно будут. И найдут.
       Лемар сомневался, что крайних станут назначать так далеко от Михандрова, но дважды игнорировать интуицию боевого мага счел неразумным. Правда найти телефон господина Ларкеса и сделать звонок он смог только вечером, когда в Редстоне, с поправкой на часовые пояса, до конца рабочего дня оставалось минут пятнадцать.
       Впрочем, когда и кого это останавливало?
       - Спасибо, мой драгоценный! - прожурчал старший координатор северо-западного региона и положил трубку на рычаг. На лице черного мага застыло то выражение, за которое он и получил прозвище Фарфоровый Господин. Но это не значило, что эмоций он не испытывает - руки колдуна сплелись подобно паре желчных змей.
       Подумать только, всего на минуту расслабился... Хорошо, позволил себе пару месяцев наслаждаться триумфом, и подчиненный тут же потеряли край! Чем думает отдел аналитики?!! Где мозги у секретаря-референта?!!
       Черный бросил взгляд на маленькое зеркальце и лицо его мгновенно ожило, взгляд стал хмурым и сосредоточенным, на губах залегла злая складка... Еще злее... Отлично! И плевать, что приходится сознательным усилием приводить внешнее в соответствие с внутренним, главное - результат.
       А вот теперь можно общаться с подчиненными:
       - Мисс Кевинахари и мистера Воскера ко мне!
       Сотрудники материализовались в кабинете начальника почти со скоростью мысли.
       Ларкес подарил им два проницательно-угрожающих взгляда - эмпатка выглядела заинтригованной, а начальник аналитического отдела что-то лихорадочно вспоминал.
       - Почему отчет о происшествии в Михандрове, - Ларкес упер палец в стол. - Я получаю из Суэссона, а не от вас?
       Вот так! И пусть думают, что у него есть обширная независимая агентура (всяких хитрожопых умников это резко отрезвляет).
       - А что там случилось? - с невинным видом поинтересовалась мисс Кевинахари.
       Ларкес прищурился. Похоже, эти двое действительно еще ничего не знают.
       - Пропали дети, белые, - мрачно сообщил старший координатор. - Среди пропавших - Лучиано Тамирони.
       - Брат Тангора? - вскинулась эмпатка.
       - Да! Поэтому ситуация вдвойне неприятна - семьи всех, засветившихся в деле Искусников, должны находиться под постоянным надзором.
      И отдел по борьбе с теологической угрозой, главой которого Ларкес негласно являлся, тоже никто не распускал. Если окажется, что Аксель решил саботировать общее дело, он скормит старика министерским шакалам.
       - Я выясню, на каком этапе были потеряны данные, - почти прошипел Воскер (глава аналитиков ненавидел оказываться в дураках).
       - Выясните, - кивнул Ларкес. - И сообщите мне в Михандров. Этим делом я займусь лично!
       ... с наслаждением воспользовавшись министерской экстерриториальностью.
       Ночной экспресс унес на юг сурово хмурящегося старшего координатора и клюющую носом эмпатку.
       - Может, они там сами как-нибудь? - малодушно канючила белая.
       Вот и все их хваленое сострадание - ровно до того момента, пока не захочется спать.
       - А господин Михельсон тоже сам как-нибудь?
       Упоминание министра общественной безопасности эмпатку мигом разбудило.
       - Зачем он нам?
       Маг бросил на спутницу уничижительный взгляд, который белая благополучно игнорировала.
       - Затем, что в своей речи на последнем министерском Круге он упомянул... известную личность, как пример достояния нации, воплощенного в человеческом капитале. Добавь к этому возможное появление слуха о недобитых Искусниках и скорые выборы в Сенат, - не говоря уже о том, как будет выглядеть сам Ларкес после очередного воскрешения секты. - Но главное... - Черный попытался оформить словами то, что интуитивно было для него совершенно ясно. - Этот мальчишка вырос в том же окружении, которое придало Тангору его неординарные качества. Если он хотя бы частично воспринял эту необычную среду...
       - Белый из Краухарда, - понимающе кивнула Кевинахари. - Уже оксюморон.
       - Угу. Осталось только поймать.
       Локомотив прогудел что-то оптимистическое и прибавил ходу.
       Приезд высокого начальства придал поиску детей новое звучание - все резко перестали суетиться и начали действовать по плану. Миссис Хемуль, обнаружившая, что может с кем-то разделить навалившуюся на нее ответственность, воспрянула духом. Ее доклад был почти по военному четок, Ларкес сидел за большим директорским столом и ставил галочки напротив выполненных мероприятий: осмотр местности, оповещение жандармерии, телеграммы проводникам, списки приезжих... С тщательно обрисованных неизвестным художником портретов на него смотрели мальчик с вьющимися волосами и девочка с тщательно заплетенными косичками и непривычно тонкими чертами лица, такие разные и чем-то неуловимо похожие. Недавний опыт подсказывал старшему координатору: так на бумагу прорывается нечто, недоступное глазу - дыхание общего для обоих Источника. Для всех окружающих эти двое выглядят сошедшими с небес ангелочками, но Ларкес себя запутать не даст!
       - А теперь, - сообщил он выдохшейся белой. - Мы восстановим поминутно все перемещения пропавших, скажем, за последнюю неделю.

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:07:39 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=405#p405 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=404#p404 И теперь он оказался с чудаковатым пастырем один на один.
       - Возрадуйтесь, досточтимый, милость светозарного Анатари'Шарпа обратилась на ваш дом! - Тай'Илоу приступил к изложению своего дела. - Ибо что может быть большей честью, чем служение основам? Предвижу радость, которая охватит ваших родичей при известии, что они призваны! Не сомневаюсь, также, в их благочестивом послушании.
       М-да, изъясняться понятным для изгоняющих способом усопший явно не умел (интересно, чем он вообще обычно занимается?). Смысла сказанного Су'Кираш не понял, а признаться в этом на глазах свидетелей - не решался.
       Тай'Илоу сделал над собой усилие и снизошел до разъяснений:
       - Все ваши родственники обязаны принести клятву на амулете Уложения. Сын - тоже.
       - Это что же - печать? - прозрел Кираш. - На Ричико?
       - Больно не будет, - успокаивающе улыбнулся пастырь. - Я занимаюсь наложением Печатей больше полувека и давно уже не терял пациентов. Все будет сделано наилучшим образом!
       Кирашу было плевать на чувства пацана, а вот как изменится его статус он осознал быстро и отчетливо - именно из-за таких "милостей" чиновники не задумываясь пускают в ход "хранители". Иметь в семье печатного - клеймо, в Лареше подобное будет заметно особенно отчетливо. Кличка "черноголовые" намертво приклеится к мальчишке, самому Кирашу и всему его возможному потомству. У изгоняющих появятся собственные парии...
       Возможно, Наместник просто хотел разделить ларешцев на касты, для лучшей управляемости, но Никар понимал, что затея обречена. И Су'Кираш сейчас покажет, почему.
       - Но так ведь не положено! - изгоняющий зыркнул на Воргуна (разногласия разногласиями, но этот, хотя бы, свой).
       Директор Школы притворился, что оглох и ослеп.
       - Я могу показать указ с печатью и личной подписью святозарного Анатари'Шарпа, - приосанился Тай'Илоу. - Вы ведь грамотный?
       - А если Источник проснется позже? - осенило незадачливого отца.
       - Будем молиться светлым богам, чтобы этого не случилось, - скорбно поджал губы пастырь.
       Молиться о бездарности своих детей - это было что-то новое. На лице Су'Кираша появилось упрямое выражение - первый намек на готовность к бунту.
       - Только через мой труп! - выложил он последний козырь. Не станут же чиновники пускать в расход хорошего изгоняющего!
       Бедняга просто не понял изменившейся ситуации: если бы светлорожденные допускали дискуссию, они бы послали с пастырем кого-то из своих.
       Тай'Илоу сокрушенно вздохнул:
       - Иногда нам приходится жертвовать ради будущего...
       Никар сообразил, что поучительный пример для бунтовщиков заранее предусмотрен планом, и неожиданно почувствовал сильное возбуждение. Рассчитывает ли Коси избавиться под шумок от конкурента или начнет действовать до того, как прольется кровь? Как бы это узнать?
       - ... чем-то очень ценным. Это правильно, а значит - хорошо! - пастырь выпрямился, словно жердь проглотил, и, кажется, потянулся к амулету.
       Шарг опустил руки, в левой мелькнуло остро отточенное шило с головкой, замаскированной под пуговицу - известный воровской прием. Длины в оружии было чуть больше ладони, удар им следовало наносить в упор, но не зря же укротитель так долго маневрировал! Точку, из которой его приготовления хорошо просматривались, занимал Воргун, а различить градации угрозы от разных целей у Тай'Илоу не получилось бы - здесь прибить его желали все. Никар демонстративно отвернулся от спорщиков - Шарг стоял к пастырю ближе, а покойников в комнате было двое - ученика тоже следовало валить.
       - Одумайся и смирись!
       Тут укротитель решил, что пафоса достаточно, и вогнал пастырю в бок заточку. Сердце Илоу остановилось мгновенно, и никакой Источник ему не помог.
       Не дожидаясь, когда мертвое тело осядет на пол, Шарг издал пронзительный свист, одновременно с ним Никар метнул свое оружие.
       С такого расстояния промахнуться невозможно - дареный кинжал вошел молодому пастырю под челюсть. Тот еще некоторое время булькал, хрипел, и его деловито добили. На улице собранная Коси банда дралась с гвардейцами и побеждала - в руках ларешцев неожиданно появились арбалеты и копья, защиты от бронебойных болтов печатные не имели, развернуться в атакующий порядок не смогли и за пять минут полегли все.
       Ошалевший от такого поворота дел, Кираш успел инстинктивно схватиться за Источник, и теперь судорожно тискал потеплевший хранитель, пытаясь осознать глубину своего падения.
       - Не дергайся, - примирительно сказал ему Воргун. - Мы после прошлого раза чего-то подобного и ждали. Какой смысл позволять им калечить мелких, если мы все равно собирались отсюда валить? Кстати, присоединяйся! Мы знаем, как снять хранители, собираемся обосноваться в Кунг-Харне.
       - Мы, это - кто?
       - Все наставники, их семьи, вот этот, - кивок на Никара. - Еще пара десятков бойцов. Видел, какие шустрые?
       (С улицы заглянул перепачканный в крови Джочу. Шарг сосредоточенно обшаривал мертвецов.)
       - Согласен. Что мне делать?
       Как будто у Кираша теперь выбор был! Никар обтер об одежду покойника отлично послуживший нож и пошел домой - по ходу, собираться в путь надо уже сейчас.
       
       Глава 21
       
       Сбор вещей занял у Никара до обидного мало времени. Вроде бы жил-жил, вкалывал как ишак, а всего-то и скопил пару мундиров да сапоги! Нельзя же считать достоянием рюмочки из арх-харамского хрусталя или фарфоровую чашку без блюдца?
       Из недр сундука и дальних углов полок извлекались позабытые свидетельства существования дикого бродяжки, незаметно превратившегося в изгоняющего без вредных привычек: коралловые бусины, купленные непонятно где и для кого, серебряная вилка с эмалевой ручкой (целая), потускневшая медная пряжка, когда-то показавшаяся Никару безумно красивой. Старые вещи, забытые мысли, несбывшиеся мечты. Глядя на них хотелось не то - выпить, не то - дать себе кучу невразумительных обещаний. А пока Никар старательно перекладывал свои сокровища тряпьем, чтобы не поцарапались и не побились в дороге.
       Он как раз решал, не добавить ли к свертку с полотенцами рукомойник, как в дверь вломился это хамло - Джучи (давно козла не били).
       Впрочем, повод у наглеца был:
       - Беда! Су'Фучи ученика из города отослал - на лошади хозяйствующих уехал.
       - Ах, ты ж светлый папа!
       И изгоняющие уже вместе метнулись к дому Коси.
       - Куда смотрели?!! - взвился старик.
       - Эти скоты Пачика притравили - кончается уже. Он на выезде стоял!
       Никар оскалился - противники бегства пролили первую кровь, однозначно перейдя в стан врагов.
       - Общий сбор! - рявкнул Коси. - Начинаем действовать по плану, вариант "пастыри в городе".
       На стороне заговорщиков была решимость и дисциплина. Черные маги, связанные иерархией - страшная сила! Командиры побежали по улицам, сзывая сторонников и, по мере роста отряда, разбивались на группы. Если Су'Фучи планировал нечто большее, чем донос, желания связываться с группами в пять-семь серьезно настроенных бойцов у него не возникло. Юрим и Тарки умчались к конюшням во главе отряда мародеров - повозки нужны были прямо сейчас. Доверенные бойцы брали под охрану склады, а женщины уже деловито тащили на площадь первые узлы и корзины.
       - Не рано ли мы дергаемся? - сладко зевнул Джочу (больше него давить ухо любил только покойный Пачик). - Телег еще нет. Что, все так на землю и положим? Вдруг - дождь!
       Коси сердито хлопнул себя по бедру:
       - Завтра - поздно будет. Светлорожденные - не дураки! Сегодня вечером получат весть, завтра к полудню тут будет не протолкнуться от гвардейцев и бунт они станут давить без пощады. Времени на сборы в обрез. В кучу не сгребать! Самое необходимое - вперед, то, что можно кинуть - сзади.
       Мысль о разгневанных светлорожденных немного взбодрила собравшихся. Воргун взялся описывать имущество каждой семьи и следить, чтобы пожитки не перемешивались. Укротители Шарга выгнали из хранилища хозяйствующих и упаковали для перевозки все колдовские ингредиенты, какие нашли. Дело было за транспортом. Пока выходило так, что за повозками с провизией беглецам придется идти пешком.
       Надежда появилась вечером.
       Наблюдатели заметили караван и подняли шум. Никар тоже сходил посмотреть: по дороге неторопливо взбиралось три десятка длинных телег. Уже в сумерках они въехали под защиту городского периметра, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что запряжены в них попарно рослые гнедые тяжеловозы, а две последние волокут, выбиваясь из сил, мелкие коньки изгоняющих, только сейчас из-под седла. Несмотря на полгода небрежения, тяжеловозы выглядели неплохо (разве что шерсть не стрижена), на телегах не хватало тентов, но дело было не в том.
       - Мало, - констатировал Коси.
       - Быков не поймали! - огрызнулся Юрим. - Одичали, сволочи, бодаются. Лошади, какие были, все здесь.
       Вот когда начинаешь с теплом вспоминать о пастырях! За теми любая скотина ходила, как привязанная.
       - Перековать бы, - добавил от себя Тарки.
       Коси отправился столковываться с кузнецом, не готовым работать в ночь даже ради спасения собственной жизни. И уговорил как-то! Вот ведь талант у старика.
       Возвращаться в покинутую квартиру Никар не стал - заночевал в телеге, закутавшись в одеяло и положив под голову узелок помягче. Повозки длинной вереницей заполнили почти всю центральную улицу, вдоль сваленных грудами вещей ходили сторожа, гоняющие всякую предприимчивую шелупонь. Пару раз за ночь он просыпался от каких-то мутных видений, поэтому и утреннюю тревогу по первости принял за сон - все бодрствующие изгоняющие, перекрикиваясь, спешили к харчевне Бата. Никар подумал и тоже пошел.
       С обзорной площадки, ставшей внезапно тесной и узкой, глазам собравшихся представало необычное явление - в прозрачном предрассветном сумраке по долине ползла серая река. Догадка пришла мгновенно - печатные. Кого еще можно было заставить идти сквозь ночь! Сколько их там - тысяча, полторы? Добраться до подножия горы раньше этой толпы не представлялось возможным. У Никара от бессильной ярости свело скулы.
       И только Юрим не потерял головы:
       - Верхом пройдем, по следам грузовиков. Где-то же они на гору въехали!
       - Живо все по телегам! - рявкнул Коси. - Времени на сборы - час.
       Площадь вскипела движением: над повозками крепили спешно сметаные из одеял тенты, внутрь закидывали оставшиеся вещи, в оглобли заводили перекованных коней, Воргун лихорадочно листал свои списки и отбивался от попыток хозяек брать с собой мебель (Никару просто не хватило фантазии до такого додуматься). Коси, черный от сдерживаемой ярости, раздавал последние указания - работа доставалась всем.
       - Никар, смотайся за учениками!
       - Да нафига нам эти дармоеды... - забухтел Тарки, но Никар только хмыкнул. Артефактор слишком редко выбирался из мастерской! Ученики были нужны.
       Кто будет безропотно стирать носки и мыть кружки после наполненного тяжелой работой дня? Кого можно отправить на проверку всяких подозрительных мест, тупо взяв на слабо или задавив авторитетом? Кто будет жадно внимать каждому слову наставника, лелея мечту однажды сравняться с ним в мастерстве? А когда долгожданный момент настанет, с радостью отправится нафиг, сопровождаемый сакраментальным "Мне больше нечему тебя учить"? Нет-нет, ученики изгоняющим совершенно необходимы! Очень удачно, что шантрапа, собранная ловцами по городам и весям, с таким восторгом отнеслась к идее свободной жизни. Им еще многое предстояло узнать...
       Никар оставил сохранность своего узла на совести наставника и пошел к казарме - первому дому каждого привезенного ловцами ребенка и приюту для сирот (местные попроще тоже, бывало, сдавали отпрысков на попечение империи, если мелкий совсем доставал). Свое пребывание там он помнил плохо, из чего заключал, что жить в приюте ему не понравилось. Впрочем, он очень быстро стал личным учеником Коси, а нынешним малолеткам это не светило - слишком многих Император забрал на юг. Изгоняющий почти не сомневался, что беглецы смогут забрать все молодое пополнение скопом, а уж приставить его к делу командиры сумеют.
       То, что с учениками не все чисто, Никар понял еще на подходе к казармам - на улице было нехарактерно тихо и безлюдно. Черные ничего не боятся, но влезать в чужие разборки не любят, не важно, на чьей стороне. Следовательно, впереди изгоняющего ожидало нечто враждебное. Но когда это его останавливало? Узкий переулок вывел Никара к цели и бросил, позорно спрятавшись за углом. Пришло время оценить расстановку сил.
       Казарма оказалась надежно блокирована - ставни на окнах и так запирались снаружи, а дверь приперли скамейкой. Хвала всем богам, лезть на крышу ученики пока не додумались (или чердак закрыт). Лишенная возможности выбраться мелюзга азартно материла своих пленителей (Никар прислушался - в чем-то наивно, но изобретательно).
       Подходы к зданию охраняла пятерка ларешцев под предводительством Су'Фучи. Прежде Никару достаточно было на них цыкнуть, но побег исказил понятия о рангах - теперь мирного разрешения конфликт не подразумевал. Мысли об отступлении тоже не возникало. Тут важно правильно рассчитать точку приложения сил... Проще говоря: кого резать первым?
       Обозначив предводителя, Никар поторопился - в первые ряды Су'Фучи не полез, неожиданно вспомнив о рангах. Изгоняющим паразит считался чисто условно - ничему сложнее зарядки амулетов он научиться то ли не смог, то ли не захотел. Всю свою энергию Су'Фучи направил на спекуляцию едой и скупку краденого, на чем и выцыганил у надзирателей свой второй ранг. Он и в мастера пролезть пытался, но регулярно получал по рогам - тут знакомства среди светлорожденных ему помочь не могли. У Никара сложилось ощущение, что о дареном кинжале Су'Фучи знал, но встречать его грудью не планировал - вперед он выставил Су'Ралека, вполне приличного стражевика-практика. Этот-то что забыл в такой компании? Прогнулся под барыгу? (Тут Никар не к месту вспомнил свои рюмочки).
       Опыт уличных драк шепнул голосом бродяжки-Никариши, что выпускать перо из рук станет плохой идеей - враги были вооружены палками (Никар хмыкнул: а вот Коси перешел сразу на арбалеты и ножи, мысли о дубье у него не возникло). Выгоднее всего представлялось разозлить уродов и заставить напасть первыми - в плотном единоборстве кинжал давал преимущество. Если поганцы додумаются рассредоточиться и окружить Никара, изгоняющий может крепко огрести...
       - Вы что, шпана, совсем край потеряли?
       Под прямым взглядом Су'Фучи заерзал и попытался спрятаться за чужие спины. И это - черный! Какая срамота. А вот Су'Ралек оказался правильным, хотя и дурным - не отступился.
       - Младшим не место среди убийц и воров! - изгоняющий упрямо смотрел Никару в глаза. - Они останутся здесь.
       Никар фыркнул. Моралисты, ага! Все, что интересует Су'Фучи - ресурс, будущие изгоняющие, способные поддержать существование Лареша. Кто их будет учить, кормить и резать на ритуалах - барыгу не волнует.
       - Вор стоит за твоей спиной! - Никар вытряхнул кинжал из рукава и взял обратным хватом.
       Прихлебатели Су'Фучи начали расходиться в стороны, готовясь обойти Никара с боков. Скверно-скверно, но не безнадежно. Изгоняющий подался к стене и приготовился прыгать нападающим под ноги. При виде крови они не отступят (черные!), значит, резать их придется жестоко и наверняка.
       - Я тебе не пастырь, - накачивал себя Су'Ралек. - Меня ты своей пальцовкой не разведешь!
       Кусок штукатурки чуть выше его головы лопнул с сердитым треском, и решимость черного рассыпалась пылью.
       - Да ну? - в проходе стоял Чатах, и тень его Силы злобно дрожала в амулетах.
       Никар едва не рассмеялся. Правильно! Какой смысл беспокоиться о чистоте хранителей, если они все равно собираются их снимать? И изгоняющий, не таясь, призвал Источник.
       - Вон пошли, ур-роды!
       И уроды отвалили. Потому что заставить огонь плясать в небе Чатах с Никаром, может, и не могли, но им и меньшего хватило бы, а что б противостоять колдунам на равных пришлось бы самим преступить закон. Какой смысл тогда нарываться? Ученики, воспользовавшись минуткой, выбили дверь и высыпали наружу вопящей гурьбой. Ничто так не вселяет в черных энтузиазм, как прямая демонстрация силы!
       - Так-то! - ухмыльнулся Чатах, поморщился и растер плечо. - Я с этими мешками верней калекой стану. Так. Шмотки подняли и понесли, быстро!
       Ученики наперегонки помчались вперед, старшие - к наставникам, младшие - в теплые объятья укротителей. Никар хмыкнул и пожелал помощникам Шарга удачи.
       Тем временем, большинство беглецов уже распределились по фургонам. Никара рядом с повозкой ждали Анишу и Лахим, Лахим привел с собой девицу.
       - Командир, с собой - возьмем?
       Никар окинул взглядом молодку, кутающуюся в платок из небеленого полотна. Дикая, Источник отбит поздновато - в глазах так и остались навсегда бесовские искорки. Зато ныть в дороге не будет и вести хозяйство обучена.
       - Возьмем, - решился Никар.
       Колонна беглецов приобрела полное сходство с табором.
       Дальше загрузка фургонов пошла с невероятной скоростью. Недоброжелатели испарились. Толпа печатных не одолела еще и трети склона, когда повозки, под гомон седоков и храп встревоженных коней, покатились в сторону развалин Школы.
       К побегу присоединилось всего около полутора сотен горожан, включая учеников и женщин, остальные предпочли положиться на милость Наместника. Слишком слабые, слишком послушные, неуверенные в себе или надеющиеся выиграть после ухода конкурентов, ларешцы решили продемонстрировать верность имперским идеалам. А может, они так и не поняли, что империя - все? Да кому это интересно!
       Шарг был прав - сил пастырей оказалось недостаточно, чтобы остановить такое количество целей, по крайней мере, с безопасного расстояния (откровенно говоря, Никар вообще ни одного пастыря на своем пути не увидел). Заполонившие город печатные дальше Лареша не пошли - им не давали команду кого-то преследовать (если они вообще поняли, что стряслось). Когда на место подоспели гвардейские офицеры, беглецов уже след простыл. К вечеру весь Тусуан ходил на бровях, войска Наместика перекрыли брод, пристани, дорогу на побережье и тракт в сторону Суроби-хуссо, всюду метались патрули. Тем временем мятежники по безымянному проселку выбрались к Тималао ниже порогов, дружно утопили хранители в реке и отправились через правобережную степь без дороги, напрямик.
       Бегство изгоняющих стало для светлорожденных последним ударом. Наместник рвал и метал, обещая всем немыслимые кары, но недолго - тем же вечером кто-то поднес ему яду в вине. Долина вскипела безумием войны всех против всех, победителем из которой предсказуемо вышел Сайк'Малут - первый черный владыка Тусуана. Не успевших сбежать пастырей и слишком борзых печатных безжалостно истребили (своим места не хватает!), да и свободных граждан проредили весьма и весьма. Невредимыми остались только женщины, которых бывший изгоняющий собрал себе целый гарем.
       Подумывали, было, назвать Тусуан империей, но решили порченным именем духов не привлекать.
       Глава 22
       
       Есть в Суэссоне особый сезон, когда вездесущая глина уже перестает быть размокшим от дождей месивом, но еще не превращается в тонкую, оседающую на любой поверхности пыль. Проклюнувшиеся из скудной почвы побеги достигают максимального роста (где-то по колено) и приятно разнообразят железисто-красный пейзаж бело-желто-зелеными пятнами. Вся земля словно сжимается: дорога, зимой требовавшая два часа, теперь занимает минут пятнадцать... И кое-кого этот странный топографический выверт конкретно забодал.
       Три десятка смуглых, улыбчивых людей трудились, не покладая рук: прорыть канавы и уплотнить насыпь способны были большие машины, но уложить гранитные плиты так, чтобы они лежали веками, мог только человек. Максур взирал на результаты своих трудов с гордостью: серая лента дорожного полотна рассекала поросшее чахлой растительностью пространство и где-то за горизонтом соединялась с невидимым уже Королевским трактом. Новую трассу местные уже окрестили "имперской". Так далекий И'Са-Орио-Т все-таки немножечко вторгся в Ингернику.
       - Жара! - вздохнул руководивший работой мастер.
       На взгляд Максура, солнце, не способное за два часа снять с человека кожу, тянуло только на большой фонарь. Но слов, чтобы донести до ингернийца простую истину, не хватало, приходилось, молча, улыбаться.
       Раздался гудок подъехавшей по проселку машины и рабочие начали складывать инструмент на козлы - рабочий день считался оконченным. Недовольным этим обстоятельством оставался только старый Харун - он считал, что трудиться следует от рассвета до заката и спать тут же, на голой земле. Удобства ослабляют дух! А теплый душ и простыни для землекопов - вообще очевидная ересь. Из уважения (такого каменщика пойди, поищи) со стариком не спорили. Мастер проверил инструмент (не нужна ли где замена?) и последним залез в кузов. Машина покатила в лагерь, до которого, по-хорошему, можно было и пешком дойти - всего километра три.
       Тряска делала болтовню невозможной и мысли невольно улетали вперед, к чистой одежде, плотному ужину и мягкому матрасу.
       Подумать только, а Максур, когда нанимался на строительство дорог, извелся весь - больно уж безумными выглядели условия. Еда, одежда, жилье, подвоз к месту работы, да еще и деньги потом какие-то дадут! Но выбора не оставалось - во всех других случаях ему нужно было сказать, чем он занимался до сих пор (то, что свое прежнее ремесло следует держать в тайне, Максур понимал без подсказок), а в дорожники брали всех.
       То есть, действительно - всех.
       Выпрыгнув из кузова, Максур быстро осмотрелся и невольно поморщился. Рядом со столовой уже суетились рабочие с других этапов, а напротив штаба строительства стоял фургончик совершенно неразличимого под пылью цвета. Но Максур-то знал, что с боку у него белый круг!
       Опять мышей ищут, эпидемии опасаются. На взгляд Максура это выглядело попыткой запретить рассвет. Рабочие на больших стройках всегда болели и дохли! То, что в их отряде откинулся только дурак Сугир (умудрившийся найти где-то змею и наступить на нее), было просто временным недоразумением. Дергаться заставляло другое - ловить блох и крыс приставили пастыря. Тот, правда, именовал себя мастером зверей, но Максура не проведешь - эту сволочь он узнавал по глазам. Соответственно и пастырю угадать максуров род занятий сложности не составляло...
       Са-ориотцы обменялись настороженными взглядами и разошлись каждый по своим делам.
       
       Дарим Амиши тайком сотворил знак, отвращающий злых духов (особенности ингернийских порядков не в первый раз вызывали у него тихий стон).
       Подумать только - принять на работу императорского десантника! Как он не утоп только, их же всех считали погибшими?!! Особенности армейских печатей делали их носителей совершенно неприспособленными к гражданской жизни, но этот как-то сумел себя преодолеть.
       Чего только не бывает!
       - Как у нас дела, мистер Амиши?
       К белому подошел начальник строительства.
       - Скажу так: никаких тревожных симптомов. Пищеблок в полном порядке, рабочие соблюдают гигиену, отхожие ямы своевременно опорожняются.
       - Очень хорошо!
       Ингерниец был действительно рад результатам проверки: за строительство стратегических (с его точки зрения) дорог местное правительство неплохо платило, однако включало в договор множество не относящихся к делу пунктов, особенно, при найме рабочих-иностранцев. В итоге, к бесправным иноземцам тут относились лучше, чем к соплеменникам... Впрочем, нет, соплеменники сюда ехать вообще отказывались, тем более - за такие деньги.
       - Ждем вас через месяц?
       - Да, мистер Крент.
       Один месяц прошел, другой - начался, бесконечная карусель поездок, проверок, осмотров и выполнения предписаний пошла на следующий круг. Должность санитарного инспектора оказалась хлопотной, не слишком доходной, но Амиши рассматривал ее лишь как первый шаг для натурализации в Ингернике. Тяжело в его возрасте заново строить карьеру! Все для дочери, все ради нее. Не будь с ним его малышки, белый предпочел бы остаться в Крумлихе и смиренно разделить участь его обитателей.
       Казенный фургончик Амиши вел сосредоточенно и не быстро, в который раз мысленно благословляя вовремя приобретенный навык. А ведь бывшие сослуживцы не раз высмеивали "эту городскую блажь!". Теперь же другие беженцы спорили за места черноголовых, а для Амиши единственной сложностью было подтвердить диплом природника так, чтобы звание пастыря третьего класса нигде не прозвучало. Разоблачения он не боялся - всеми правдами и неправдами перебраться через океан смогли немногие, знакомых лиц среди спасшихся не было вообще. Ингернийцы же в реалиях империи разбирались слабо, главное - демонстрировать лояльность и энтузиазм, твердить, что в И'Са-Орио-Те его держала только воля покойной жены, а не то бы он давно... Чудо, что никто не задумался: почему вообще са-ориотский маг так хорошо владеет заморским наречием, на что он его употреблять-то собирался. Вернее, на ком...
       Амиши потряс головой. Прочь, прочь эти пасторские мысли! Упаси боги, проскользнет прежняя привычка - все надежды на спокойную жизнь мгновенно пойдут прахом. Потому что сострадание состраданием, а кристалл с отпечатком его ауры ингернийцы записали первым делом.
       В поселок на "Узловой" начинающий инспектор прибыл уже в сумерках и не удержался - завернул к почте. Нету ли письма?
       Увы, он оказался не единственным припозднившимся посетителем: у стойки получали какую-то посылку две примечательные личности - человек и одаренный. Амиши сглотнул и постарался дышать ровно, идти прямо и вообще - никак не демонстрировать смятения чувств. К изгоняющим без хранителей бывший пастырь привыкнуть не мог, а уж если он верно оценил силу... Черный маг отвлекся от заполнения бланков и окинул белого профессионально-цепким взглядом, словно примериваясь, как ловчее наручники надеть.
       - Добрый вечер, мистер Амиши! - спутник колдуна был дружелюбней, да и воспитан лучше.
       - Тихой ночи, ясного утра, господин Лемар! Полковник Райк!
       Черный снизошел до легкого кивка и вернулся к бумажкам.
       - Как ваши инспекции? - продолжил светскую беседу человек. - Не нарушают?
       - Всюду мир и благолепие! - Амиши постарался взять себя в руки. - Вы тоже за корреспонденцией?
       - Циркуляры, - вздохнул Лемар (расписавшись, где надо, черный немедленно вручил увесистый пакет ему).
       Полковник Райк хмыкнул. Оба ингернийца состояли в местной охранке, надзирающей равно за ночными гостями, черной и белой магией, словно это явления одного порядка, и надзирающей, как успел понять Амиши, очень хорошо.
       - А вам кто пишет? - неожиданно подал голос колдун.
       Бывший пастырь даже опешил.
       - Дочка, надеюсь.
       Письмо на его имя у клерка действительно было. Черный бесцеремонно заглянул через плечо Амиши и прочитал обратный адрес:
       - Михандровские интернат? Знакомое название.
       - Неужели? - от близости сильного колдуна пастыря слегка потряхивало.
       - Брат одного нашего сотрудника там учится.
       - Которого? - заинтересовался Лемар.
       - Тангора.
       - Черный? - про черных в интернате Амиши ничего не слышал.
       - Нет, белый.
       - Как это? - не понял маг. Прозвучавшее имя было типично, просто вопиюще черномагическим.
       - А каков сотрудник, таково и семейство, - отмахнулся полковник.
       - Он уже и не сотрудник, вообще-то! - уточнил Лемар, внеся еще большую неразбериху.
       - Такие как он - всегда сотрудники! - не согласился Райк.
       "Безумная страна, безумные люди!" Амиши спешно откланялся.
       Душа белого рвалась прочь, бывший са-ориотец бежал не оглядываясь, а потому не заметил внимательный взгляд, которым проводил его полковник Райк. Черный был чем-то сильно озадачен.
       - Мне одному кажется, что в костер только что плеснули керосину?- поинтересовался он у своего спутника.
       Лемар пожал плечами. Он работал в НЗАМИПС не один год, а потому к мистике был не склонен. К тому же, речь идет не о самом Тангоре, а всего лишь о его брате. Может, и не будет ничего.

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:07:06 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=404#p404 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=403#p403 - Все упрется в транспорт. Лошадей на конюшне - десятка полтора, еще десяток быков на службе у хозяйствующих, да у горожан ослов штук восемь. Телеги всего три. Даже если тикать с голой задницей, все равно на всех не хватит, а нам еще харчи с собой тащить...
       - А украсть? - вклинился в разговор Су'Джочу.
       - У кого? - терпеливо переспросил Сай'Коси.
       Даже ребенок знал, что крестьяне-печатные лошадей не держат: им главное - продукты до пункта сбора дотащить, тачки для этого вполне хватает. Сай'Чатах принял сосредоточенный и независимый вид. Правильно, чей ученик тут - самый тупой?
       - Так у Наместника! - обрадовал Су'Джочу изгоняющих.
       Сай'Коси властным жестом заткнул Сай'Чатаха, готового обрушиться на бывшего воспитанника с потоком брани.
       - Расскажи об этом подробнее, - поощрительно улыбнулся он.
       Су'Джочу едва не забыл, о чем собирался говорить.
       - С'Румчи - помните С'Румчи? - спьяну проболтался. Когда император скотину и повозки реквизировал, вроде как для военных нужд, Наместник, жучара, кое-что заныкал на верхних пастбищах. Про лошадей не скажу, а телеги там точно были, Римчи на них отвращающие знаки ставил. А потом дороги закрылись, так, небось, все без дела и пропадает.
       - То, что поставил Римчи, я завсегда снять смогу, - веско обронил Сай'Тарки.
       - Где именно "на пастбищах"? - принялся допытываться Сай'Коси.
       - Ну, Римчи точно не говорил... Где-то по южной стороне!
       Южный склон Тусуанской долины был изрезан ущельями и отрогами до невероятности, искать там спрятанное Наместником имущество можно было годами.
       - Горы большие, но нормальных дорог в них немного, - подал голос обычно молчаливый Сай'Юрим. Наставник стражевиков был мало того, что самый молодой, так еще и не местный. Естественно, что в компании ларешцев он чувствовал себя неуютно. - Вряд ли светлорожденные решили угробить повозки на камнях. Я тут ставил охранку паре пастухов, могу расспросить их насчет этого.
       - Не сдадут? - нахмурился Сай'Тарки.
       - Скажу, что хочу присмотреть место под стоянки патрулей, мол, чужаки по горам шастают, как у себя дома.
       - Дело говоришь! - Сай'Коси покивал.
       И заговор состоялся.
       За жирным пловом и пряными закусками обговорили мелочи: кого с собой звать, что - воровать, кто поедет с Сай'Юримом, а кто останется приглядывать за горожанами, чтобы какие-нибудь доброхоты не послали весточку Наместнику. Мелочей оказалось много, разговор затянулся до темноты.
       Голубоватый свет зачарованных масляных ламп гонял по углам боязливые тени, спертый воздух давил на виски. Момент, когда двери снова открыли, Су'Никар воспринял с облегчением. За порогом смеркалось и нехороший, "черный" час как бы намекал, что и дела под его покровом творятся тоже нехорошие. Впрочем, особой впечатлительностью никто из изгоняющих не страдал, их больше беспокоили затекшие спины и переполненные мочевые пузыри.
       Подавальщик сноровисто перетаскивал на кухню опустевшие тарелки и блюда. Су'Никар вспомнил, что в разговоре он не участвовал и своего отношения к заговору не проявлял.
       - Бат, а ты с нами пойдешь? - окликнул он молчаливого свидетеля их преступлений.
       Тот покачал головой.
       - Почему?!!
       - Что я там буду делать, без Источника? А здесь у меня дом, должность...
       И Су'Никар вынужден был признать его правоту. Человеку без магии добиться уважения среди изгоняющих сложно, а попасть под горячую руку - как нечего делать. Бат не доверял соплеменникам - слишком уж хорошо он знал их натуру. Также будут рассуждать и другие ларешцы, черные только по имени. Значит, заговор будет иметь успех только среди практикующих изгоняющих, не имеющих предубеждений против Сай'Коси или видов на его место. Су'Никар знал таких немного - сильнейшие из них только что покинули трактир, довольно срыгивая. Умен старый наставник, ничего не скажешь - умен!
       За какую-то пару часов идея восстать против потерявших край светлорожденных стала естественной и очевидной. Мысли о цене неудачи вытеснялись из сознания также надежно, как прежде - несогласие с приказами командиров. Су'Никар постоял в дверях харчевни, покачиваясь на носках и прислушиваясь к журчанию фонтана. Почему ему раньше не приходило в голову что-то предпринять? Себе не соврешь: он никогда не думал о том, чтобы подготовить убежище или поискать подходы к хранителю. Но, поскольку выводы на этот счет ранили самолюбие изгоняющего, их он тоже забыл. К чему ломать голову? Никакого интереса в сохранении существующего положения дел он не имел, а то, что они затеяли, по крайней мере, соответствовало голосу черной натуры и приносило удовлетворение само по себе.
       Уже знакомый Су'Никару жрец-талле мог бы поведать, что происходит, когда черный шаг за шагом начинает уступать зову хаоса (и чем это кончается для окружающих). Но изгоняющему идея добровольно ограничивать свои порывы представлялась странной. Однажды светлорожденные узурпировали право устанавливать запреты, а теперь не удержали власть, и под руинами Уложения погребло все намерения предков, как благие, так и эгоистичные.
       Хранитель еще не был снят, нашивки с мундира не спороты, а в сердце Су'Никара уже рождался черный маг, дикий в худшем смысле этого слова.
       
       Глава 20
       
       Два дня ситуация колебалась между затуханием и взрывом. Сай'Юрим определил, где может находиться заначка Наместника, но государево имущество пока не трогал. Сай'Воргун заставил конюхов привести в порядок старую упряжь, но к продуктовым запасам Школы еще не подступался. Су'Никар переговорил насчет побега с Анишу и Лахимом, получил согласие, а вот учеников трясти не стал - болтливы не в меру (настоящий изгоняющий доверенной ему тайной, как куском хлеба - не поделится).
       И только Сай'Коси ходил, многозначительно улыбаясь, словно видел их жалкие уловки насквозь, из-за чего Су'Никар чувствовал себя прозрачным, как сосуд из арх-харамского стекла. Ну, да, изгоняющие никогда еще не брались за какое-либо дело добровольно! Отойдя от злосчастного юбилея и немного подумав, они обнаружили, что побег сам по себе не приведет их на берега молочных рек - придется работать, много и упорно, с непредсказуемым результатом, возможно, голодать. А надо ли? Гордость гордостью, но даже на ритуал смертного колдовства не заберут сразу всех, первыми пострадают младшие изгоняющие и ученики, сильнейшие же еще долго смогут жить в свое удовольствие...
       Сай'Коси улыбался и никого не торопил - он не сомневался, что боги сумеют обеспечить своим пасынкам животворящий пендаль. И не надо намекать, что Создатель может оказаться не на их стороне! Если бы светлорожденные, как это принято считать, умели жить в гармонии с бытием, империя не оказалась бы в такой жопе.
       Терпение богов кончилось на третий день.
       Су'Никар скучал: отпуск закончился, но полигон в Школе не восстановили, так что, заниматься предусмотренными Уложением тренировками изгоняющему было негде. Свободное время он проводил так же, как и все прочие обитатели Лареша - за его пределами. Все более-менее пологие участки склона вокруг питомника были вдумчиво поделены и превращены в подобие загородных вилл. Никаких (боги оборони) навесов или палаток, ничего, имеющего более двух опор! Самым распространенным решением был вбитый между камнями шест (его можно было объявить местом поминовения предков) или невысокий плетень (сооружение для защиты склона), популярностью пользовались складные зонтики. Су'Никар сумел занять участок с большим валуном, очень удачно закрывающим вид на Лареш. С раннего утра изгоняющий, прихватив воды и лепешек, отправлялся на свое место, закреплял на шест усиленную двумя поперечинам циновку, устраивался в ее тени и пытался представить, что один. А ветер с гор хлопал диковинными тростниковыми парусами.
       Тут-то его и нашел ученик Сай'Коси.
       Придерживая одной рукой штаны, мальчишка ловко прыгал по камням, игнорируя головокружительный обрыв и границы участков. Как мелкому удалось пройти мимо отдыхающих колдунов, оставалось загадкой, но выглядел он целым и бодрым.
       - Наставник предлагает вам разделить с ним честь общения с посланцами Анатари'Шарпа! - на одном дыхании выпалил посыльный.
       Су'Никар едва не брякнул, что такую честь в гробу видал, но вовремя вспомнил о заговоре.
       - Разделить, стало быть, с наставниками, - проговорил он достаточно громко, чтобы окружающие поняли: его выделили и возвысили. - Ну, есть у меня немного времени до обеда... А ну, стоять! Возьмешь это, это и это и отнесешь к Бату. Я потом сам заберу.
       Ученик поволок циновку и недоеденные лепешки в харчевню, а Су'Никар отправился на смотровую площадку, где обычно собирались наставники. Переодеваться он не стал - спешно извлеченный из сундука парадный мундир будет выглядеть хуже повседневной одежды, а уж какой запах... Наставнику следовало предупредить его о своей затее хотя бы за полдня.
       Встречающих собралось немного и настроение среди них царило мрачное. По склону медленно ползли две алые машинки и крытый грузовик.
       - Наставник! - попытался отболтаться от сомнительной чести Су'Никар. - Я-то здесь зачем? Сай'Юрим точно в городе, да и Сай'Тарки...
       - Не пойдет! - Сай'Коси был решителен и непреклонен. - Рядом должны быть только самые надежные. Без Воргуна не обойтись - он директор Школы, а у остальных - чин не подходящий. Скажем: предупреждения не было, не успели всех собрать.
       Су'Никар чувствовал себя польщенным, но в чем именно заключалась его надежность - не понимал. Тем более, что четвертым встречающим оказался Сай'Шарг. Укротитель немного отъелся, порозовел, раздобыл совершенно новый мундир, идеально сидящий по фигуре, и окончательно приобрел вид недобитого еретика: взгляд у него стал пристальный, темный, к лицу намертво приклеилась кривая улыбка. Су'Никар бы такому ученика не доверил.
       - На вот, кстати, подарок, - спохватился наставник. - Давно хотел передать.
       Подарком оказался метательный кинжал в ручных ножнах, идеально скрывшихся в одежде изгоняющего. Хорошая вещь! И в дороге, наверняка, пригодится. Су'Никар немедленно пристроил подарок на место, и укрощающий покосился на него с плохо скрываемой завистью - парадный мундир, обнажающий руки по локоть, подобных дополнений не подразумевал.
       Сай'Коси убедился, что его подсудный презент надежно скрыт от посторонних глаз и выдал бывшему ученику странные указания:
       - Пойдешь впереди меня, за Воргуном или Шаргом, как получится. Дальше - по обстановке.
       По традиции, краткие имена изгоняющие использовали только в бою (ночным гостям, знаете ли, безразличны титулы), однако подходящего врага Су'Никар поблизости не чуял. Оставалось только кивнуть.
       Автомобили въехали на площадь чихая и перхая - старая казенная рухлядь. На грузовик изгоняющие поглядывали со сдержанным любопытством, но ни материалов для восстановления полигона, ни давно ожидаемых харчей (пайкового мяса уже месяц никто не видел) в нем не оказалось. В своей неизъяснимой мудрости Наместник решил, что тронутым порчей сейчас больше всего нужен десяток штурмовиков в полном боевом облачении. Рядом с увешанными амулетами крепышами Су'Никар чувствовал себя нашкодившим мальчишкой (даже несмотря на кинжал в рукаве). Ну, да, изгоняющие не отличаются могучим телосложением, другая у них стать!
       "Одно точно - на церемониальную охрану это не похоже"
       Впрочем, откуда Су'Никару знать, как обычно происходят встречи с посланцами Наместника? Он в них первый раз участвует.
       В автомобилях приехали гвардейский офицер и два самых необычных пастыря, которых Су'Никар встретил за свою недолгую карьеру. Он привык, что маги светлой стороны держатся скромно и стараются не привлекать к себе внимание, а эти двое могли бы поспорить богатством одежд с иными светлорожденными: вместо сукна - серый шелк, вместо легко тускнеющего серебренного шитья - бисерный орнамент, на шее у старшего - амулет Уложения с крупным, бледно-зеленым камнем. Вид пастырей произвел на старших изгоняющих неоднозначное впечатление: Сай'Коси едва слышно хмыкнул, Сай'Шарг продолжил плескаться в океане безумия, Сай'Воргун пропел на удивление слащавым голосом:
       - Прохладного дня, досточтимый Тай'Илоу! Радость встречи с вами омрачена неожиданностью вашего визита, не позволившей преподавателям Школы приветствовать вас в полном составе.
       "Вот он, стало быть, второй тусуанский тай", - догадался Су'Никар. - "Один облажался, так нам другого выдали, тоже с учеником. Ха!"
       - Священный долг может потребовать от нас служения в любой час, - вздернул подбородок пастырь, и Су'Никар прикинул, что по возрасту он с Сай'Коси один в один, только ухожен лучше. - Воля Анатари'Шарпа должна быть исполнена.
       Спорить с этим утверждением никто не стал, но положенный по Уложению порядок встречи явно поломался.
       - И в чем же заключается его воля? - с явным подозрением поинтересовался Сай'Воргун.
       - В поддержании равновесия! - голос пастыря зазвенел. - Магия - слишком большое искушение, слишком тяжелый груз, чтобы нести его в одиночку. Разумно, когда родичи волшебника служат опорой Уложения и следят за исполнением закона. Семьи одаренных светлой стороны приносят соответствующие клятвы. Теперь бремя служения обязаны принять и родственники тронутых порчей!
       Присутствующие восприняли новость скептически. Может, с пастырями подобный подход и работает, а изгоняющим на заложников сто раз плевать. И только Сай'Коси, всегда первым понимавший, в чем подвох, вкрадчиво уточнил:
       - Кого вы понимаете под родственниками?
       - Наследников первого круга, включая детей, начиная с десятилетнего возраста.
       Сай'Воргун опешил:
       - Но, десять лет - возраст Силы. Если Источник проснется после наложения печатей, они же умрут в таком случае!
       - Те, кто до такого возраста не открыл в себе Силу, империи не нужны!
       Су'Никара аж передернуло. Да, черный, не услышавший голос Силы до десяти лет, сильным изгоняющим уже не будет. Однако с каких это пор порчи стало слишком мало?!!
       - Это явное противоречие Уложению! - взвился Сай'Воргун. - Нижний предел возраста клятв для свободнорожденного - двенадцать лет!
       - Для обитателей Лареша будет сделано исключение.
       Су'Никар решил, что ослышался. Отказать черным в правах свободных граждан? Обойтись с изгоняющими, как с какими-то запаршивевшими черноголовыми, словно магия - не дар, а породный признак!!!
       - Мы что-то пропустили, с юга прибыли гонцы? - сквозь зубы процедил Сай'Воргун.
       - Светозарный Анатари'Шарп возложил на себя тяжкий груз приведения законов в соответствие с нуждами Тусуана и империи.
       Тут даже Сай'Шарг не смог скрыть удивления. Уложение специально оговаривало невозможность подобных "благородных жестов" - только Император, только с благословения высших жрецов, только после двухнедельного поста и медитаций... Да там этих условий на целый том! А этот - "возложил на себя", благодетель. То есть, Наместник - еретик, это понятно, вернется Император, он ему покажет "тяжкий груз". Вот только - когда вернется и вернется ли? Сейчас отступнику в Тусуане никто слова поперек не скажет. Вовремя же они сговорились линять!
       - И что же светозарный Анатари'Шарп требует от нас? - с завидным хладнокровием поинтересовался Сай'Коси.
       - Всемерного содействия!
       - Конкретней.
       - Покажите мне дом изгоняющего второго ранга Кираша Наконе.
       Сай'Шарг молча развернулся и пошел вперед. Сай'Воргун вился вокруг пастыря, а Су'Никар, вовремя вспомнив про уговор, тупо вперся между старшими и учеником. Имеет право! Тот не стал возражать и вообще оказался не редкость малохольным, все его внимание было сосредоточено на поклаже - кожаном саквояже, невероятно потертом и не единожды заляпанном. Молодой пастырь пыхтел, тряс башкой, пытаясь закинуть за спину сползающие на глаза косички, но попыток сбагрить ношу печатным не делал. Ценная, должно быть, штука! Интересно, что внутри.
       Процессия двигалась неторопливо, с достоинством. Сай'Воргун бухтел вполголоса, пытаясь воззвать к здравомыслию Тай'Илоу, тщетно. Су'Никар праздно размышлял, к чему именно ему следует готовиться. Ну, вот вломятся они к Су'Кирашу с пастырями и амулетом Уложения наперевес. В доме пять человек, попадающих под новый указ, в том числе - сын изгоняющего, к огорчению отца - бездарный. Спрятать его Кираш не успеет, помешать пастырям - не сможет. Прежде, чем слухи разлетятся по городу, Илоу успеет навестить минимум три семьи и во всех будут дети, просто потому, что взрослые без Источника в Лареше не задерживаются. Дальше новоявленных печатных начнут прятать... А те, кто уже пострадал, станут сдавать беглецов, просто из принципа. Надо ли говорить, какой всплеск обид и взаимных обвинений это вызовет? Тщательно поддерживаемый в Лареше баланс сил рухнет, потом польется кровь. Никакие слова и заветы не смогут остановить колдунов, впавших в боевое безумие! Властям придется убивать зачинщиков беспорядков, то есть - вожаков, сильнейших. А ночных гостей кто после этого гонять будет, Наместник? Вовремя они решили валить из Тусуана! Ничего хорошего долину не ждет, это ясно. Судьба Кираша Су'Никара не беспокоила - этот изгоняющий стоял в оппозиции наставникам и в число заговорщиков не входил. Оставалось придумать, как побыстрей избавиться от пастырей...
       И тут Су'Никар внезапно осознал, почему наставник считает надежным именно его: Сай'Коси нужны были помощники, доказавшие свою способность совершить убийство.
       Изгоняющий покосился на ученика Илоу с нездоровым интересом. По виду - не боец. Но хорошо ли натаскан? Маг, все-таки. Знавал он людей, которые неприятности жопой чуяли, к таким даже со спины не очень-то подойдешь. Готов ли вот этот обливающийся потом мальчишка убить первым, потому что уж Никар-то своего не упустит? Нельзя недооценивать пастырей.
       Уклониться от встречи с посланцами Наместника Су'Кираш не мог, подвоха от их визита не ожидал (он был из тех, кто политической ситуацией принципиально не интересуется). В общем, дверь им открыли.
       Сай'Воргун вошел первым (директор Школы как-никак) и тут же ненавязчиво переместился вбок, как бы устраняясь от конфликта (а заодно и уходя с линии возможных атак). Сай'Шарг услужливо придержал дверь, пропуская Тай'Илоу вперед, потом вошел сам, ему на пятки наступал Никар, а ученик уже с трудом втиснулся в типичную ларешскую квартиру Су'Кираша - штурмовикам пришлось остаться на улице. Будь помещения в Лареше нормальных размеров, и изгоняющим ни за что не удалось бы разделить пастыря и ученика, а маг, которому кто-то прикрывает спину - серьезный противник (Никар на месте их самозваного лидера вообще взгрел бы команду и заставил перестроиться). Но Тай'Илоу, похоже, вопросами безопасности заниматься не приходилось (либо покладистость Сай'Коси ввела его в заблуждение), в общем, кретин позволил ларешцам выстроиться предельно удобным для атаки способом. Особенно принимая во внимание Шарга, нехарактерно сложившего руки на груди и пристроившегося у пастыря за левым плечом.
       Как он собирается избавляться от старика? Душить? Не лучший способ убить мага.
       Хозяин дома с некоторым недоумением взирал на завалившуюся к нему пеструю компанию. Секунд пять потребовалось ему, чтобы понять - предводительствует гостями пастырь, еще столько же, чтобы вспомнить положенные по Уложению фразы о светлом пути и прохладном дне, однако проникнуть мыслью в чужие намерения он оказался не в состоянии. Су'Кираш был типичным, можно сказать - образцовым изгоняющим.

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:06:29 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=403#p403 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=402#p402 Сай'Коси с трудом успел превратить презрительную гримасу в благостную улыбку. У-у, как не хорошо все получается! За неуважение придется платить, не деньгами, так унизительными повинностями. Сами не заметят - пастырь подскажет. Ввести в заблуждение Тай'Мапаи ни у кого из изгоняющих не получится по определению. Шепнет, как есть - шепнет!
       Но пастырь не демонстрировал ни тени осуждения, продолжая любезно улыбаться кому-то за спиной Сай'Коси. Нет там никого! Чего добивается этот старый хрен? Или своими мыслями так занят, что и не видит вокруг никого? С пастырями подобное случается. Если так, неспособный следить за своей харей Сай'Чатах практически ничем не рискует: понять, что такой улыбкой только блядей привечать, визитеры, может, и поймут, но спишут все на общеизвестную странноватость изгоняющих. А то, что Сай'Шарг забывает кланяться... Глава укрощающих теперь - опущенный, пусть светлорожденные делают с ним, что хотят.
       Нудная церемония закончилась. Гостям предложили отведать чаю. Нет, не потому, что люди с дороги захотят пить (хотя, и это тоже), просто никаких других напитков в учебном заведении иметь не полагалось, а официально Лареш считался питомником... ну и так далее.
       На низком, покрытом линялым бархатом столе разместился казенный фарфоровый сервиз и чайники с дрянным зеленым чаем (найти такой в Тусуане было не легко, но хозяйствующим как-то удавалось). Надзирающий держал обесцветившуюся за бесчисленные годы чашечку двумя пальцами и пить не решался, а вот мастер-хозяйствующий выхлебал целый чайник (кстати, луженый у мужика желудок, проверено опытом). Сай'Воргун затянул избитую песню о том, что денег недостаточно, поселение растет, а место под городскую ратушу размечено еще при его отце. Вот если бы Лареш официально признали городом, позволили расшириться, расселить переполненные казармы и общежития... Гости слушали совершенно равнодушно.
       Сай'Коси не вмешивался. Он так полагал, что если за двести лет шесть предыдущих Наместников ничего не сделали по этому поводу, то и теперь ничего не случится. Наверное, уже и смысла нет...
       - Сначала мы бы хотели оценить нанесенный Школе ущерб, - благодушно заметил мастер-хозяйствующий, перевернув чашку.
       "Анан'Кассик", - вспомнил изгоняющий имя румяного толстячка. - "Кстати, надо ему что-то сунуть на лапу! Нам у него еще этот самый ущерб списывать"
       Намеку хозяйствующего изгоняющие вняли, вылезли из-за стола и повели проверяющих к разоренной части Школы.
       Когда-то это было довольно оживленное место: полигон, казармы для учеников (которым до обретения звания жить в Лареше запрещалось), тюрьма для приговоренных, лаборатория артефакторов. В общем, закладывалась тусуанская Школа Темного Истока с запасом и прицелом на будущие свершения. Потом кипучая деятельность постепенно затихала, поставленные старыми мастерами знаки иссякали, инвентарь изнашивался, замысловатые рассеиватели простаивали без дела. Уже на памяти Сай'Коси часть старых артефактов вывезли в метрополию (что наводило на мысли), а ученикам позволили жить в городе - слишком мало их стало, чтобы возиться с постоянным надзором. Да и простых людей, которым они могли бы причинить вред, в Лареше к тому времени почти не осталось...
       Изгоняющие привычно лавировали по дороге, выбирая относительно ровные участки и стараясь избегать засыпанных щебнем ям. Денег для капитального ремонта мощения из гранитных плит в полную пядь толщиной, по Уложению не полагалось - такое обязано служить веками. Если бы еще его не тырили для разных хозяйственных нужд... Стоит отвернуться, глядь - кто-то себе уже камин отгрохал! Право разводить огонь в доме являлось привилегией, следовательно, получали его только заслуженные изгоняющие. Отобрать пропажу у сильного колдуна, как правило, уже успевшего приступить к обработке камня, не представлялось возможным, проще дыру заделать чем-нибудь.
       Надзиратель, старавшийся идти ровно, навернулся два раза и пришел в негодование:
       - Неужели нельзя привести дорогу в порядок! - возмущался он.
       Сай'Воргун сокрушенно всплеснул руками, а Сай'Коси поморщился. Может, объяснить надзирателю: то, что он видит - предел способности обитателей Лареша к созидательному труду? Бессмысленно требовать аккуратной работы от изгоняющих, у которых руки, как известно, не в том месте к мундиру приставлены.
       "Вот иноземный некромант, тот, пожалуй, взял и сплавил бы дорогу отсюда до самого Михори, попутно украсив ее фигурными столбиками"
       Сай'Коси подивился, с какой настойчивостью чужаки лезут ему на ум. Впрочем, он ведь за два дня так и не удосужился осмотреть разрушенную часть Школы. Вот результат!
       Посмотреть было на что, даже бывалые чиновники слегка притихли: периметр - в клочья, в стенах - проломы, сейф - вскрыт, дорога - перекопана, выложенная вдоль нее костяница испепелена в прямом смысле этого слова. Сай'Коси вдруг примстилось, что похороненные здесь предки покинули рай, ад, чистилище (или где там пребывали их грешные души) и ушли по своим делам, бросив разочаровавших их потомков на произвол судьбы. Свидетельство проживания в Лареше поколений изгоняющих исчезло без следа, и старый наставник неожиданно почувствовал себя неуверенно.
       "Знали, куда бить, собаки заморские!"
       Сайк'Малут, сохраняя достоинство, прошелся по разоренному полигону, потер в ладонях обломки печатей, ковырнул сапогом костяной пепел. Ларешские колдуны терпеливо сносили близость чужого Источника (чего не сделаешь ради спокойной старости), и только Сай'Шарг не утерпел:
       - Что мы должны были сделать? Что?!! - попытался воззвать он к совести коллеги. - Он как открылся, все мои проклятья разом перебило, одной сырой Силой. А он ЭТО безо всяких знаков направлял, и ОНО СЛУШАЛОСЬ!!!
       Сайк'Малут брезгливо покосился на укротителя: что именно тот сделал, среди изгоняющих знали абсолютно все. Увы, слушали Сай'Шарга не только черные.
       - Что сделать, что сделать... - злобно процедил надзиратель. - Похоже, это становится новой традицией! В прошлом году за морем перебили шеститысячный экспедиционный корпус, и бригадный генерал Каруб бился лбом об пол: "Мы ничего не могли сделать!". Зимой на траверзе Миронге сожгли восемь фрегатов, так бортовые заклинатели первыми в воду попрыгали. Теперь какие-то банды колесят по побережью, и опять - ничего невозможно предпринять!
       Сайк'Малут играл желваками, похоже, это был плевок на его следы.
       - А тут вас было две дюжины на одного и чем дело кончилось, напомнить? Толпа печатных имела больше шансов на успех!
       Тут даже Сай'Коси, не имевший прямого отношения к делу, обиделся: всем известно, что при разнице больше двух уровней количество противников роли не играет. Была бы у укрощающих пентаграмма, полдня на подготовку, может, они и отбились бы (и то не обязательно). А так...
       - Изгоняющим, не входящим в личную гвардию Императора, владеть оперативными проклятьями запрещено! - не выдержал Сай'Шарг, но его правильные, в общем-то, возражения были подобны гласу вопиющего в пустыне.
       - А какую технику вы использовали, в таком случае? И использовали ли вы хоть что-то? Пока я вижу только разворованное имущество, а на вас - ни царапины! Притом, что ваша братия считается самой беспокойной частью населения и не устает напоминать об этом всем остальным.
       Сай'Коси могучим усилием подавил желание влезть в разговор - не хватало еще под надзор попасть, на старости лет. И все равно, не правильно обвинять в недостаточной свирепости укротителя, чья суть, уникальный талант - в умении верно оценить возможности противника и тщательно дозировать свою силу. Боевик вроде Сай'Чатаха любого ученика на месте прибьет, а Сай'Шарг вытягивал самых слабых, приводил к повиновению самых беспокойных. Запечатанных неудачников в его карьере не было! Естественно, что последствия противостояния он осознал немного раньше, чем начал действовать. Если подумать... в чем таком мужик виноват?!
       Сай'Шарг промолчал. Это все, на что хватало теперь его выдержки - укротителя заметно потряхивало.
       "Сорвется, как есть - сорвется"
       Сай'Коси украдкой бросил взгляд по сторонам и неожиданно заметил, что Сайк'Малут тоже краем глаза следит за укротителем. И встал он так занимательно - за пределами поля зрения, чтобы не смущать...
       - Кстати, ваш затрапезный вид имеет какое-то оправдание, или я опять что-то не понимаю в магии? - не унимался надзиратель.
       "А ведь он Шарга провоцирует!" - понял Сай'Коси. - "И ничем не рискует: от первого удара его прикроет Малут, а дальше пастырь приведет приговор в исполнение. Отличное напоминание о судьбе отступников! "
       Бледный как утопленник Тай'Мапаи пялился в землю остекленевшим взглядом - от хладнокровно спланированного убийства его заранее мутило.
       Усилием воли Сай'Коси устранился от конфликта, почти перестал слышать произносимые слова, так устранялся от непереносимой усталости после сложной ворожбы или от боли, причиняемой растревоженными узами (в обычном состоянии все это пастырское творчество обязано быть пассивным, а ведь поди ж ты!). Он не позволит сделать из себя поучительный пример для остальных! И не важно, что там задумали светлорожденные.
       Надзиратель продолжал изощряться, Сай'Шарг упорно молчал.
       И это молчание распространялось среди изгоняющих, как проказа. Сайк'Малут, лучше понимающий расклад сил, напряженно щурился - один против пяти? С пастырем, готовым хлопнуться в обморок, в качестве балласта.
       А Сай'Коси был спокоен: Сай'Шарг уже доказал, что чувство самосохранения у него берет верх в любых обстоятельствах. Вот если бы укротителя удалось заранее раздразнить... Но устраивать для светлорожденных кровавый цирк изгоняющий не собирался: неожиданно для себя он обнаружил, что принадлежность Сай'Шарга Ларешу важнее, чем хорошие отношения с надзирателями. Если хотят, пусть переступят через священное для них Уложение открыто, в присутствии Тай'Мапаи. Сай'Коси всегда хотел узнать, как выглядит взбунтовавшийся пастырь.
       Воображение надзирателя кончилось раньше, чем выдержка Сай'Шарга. Возможно, Сай'Коси показалось, но хозяйствующий облегченно вздохнул (кто бы не принял решение преподать изгоняющим урок, Анан'Кассик эту затею не поддерживал). Сохраняя внешнее благолепие чиновники вернулись к машинам.
       Укрощающий отстал и пропал куда-то, на что изгоняющие вежливо не отреагировали. Надо надзирателю - пусть сам его выкликает.
       Сай'Коси задним числом попытался решить для себя, чью сторону бы принял, если бы Сай'Шарг додумался дать обидчику в глаз (никакой магии, тупо кулаком по морде). Впятером они успели бы славно навалять надзирателю прежде, чем подоспели бы гвардейцы. И потом, что - гвардейцы? Печатные, конечно, мужики крепкие, но их били бы уже всем Ларешем.
       Надо умерить фантазию - попорченные нервы Сай'Шарга не стоят таких неприятностей.
       Сайк'Малут подумал немного, приотстал от светлорожденных и завязал с ларешскими изгоняющими непринужденный разговор (Правильно! Работать вместе им еще долго, а удар в спину и не таких мастеров носом в землю клал).
       - Я слышал, эти сволочи вам еще и казну уполовинили?
       Ну, да, тактичный черный маг - просто сказочное чудовище.
       - А я должен был ждать, когда они от школы головешки оставят? - огрызнулся задерганный проверяющими Сай'Воргун. - Там одних пособий на полтыщи монет, склад с продовольствием...
       - Не рычи! - Сайк'Малут примирительно поднял руку. - У тебя тут одна дюжина резвилась, а у меня на побережье каждый день по две высаживается. Лезут всюду, словно очумевшие кабаны, тырят как дышат, цены сбивают, никого не слушают. Я теперь дальше Михори не езжу. Смысл? Куда не сунешься - мастеру уже заплачено.
       - И как работа? - равнодушно поинтересовался Сай'Коси.
       - Не будем об этом! - поморщился колдун. - Единственный способ их отшить - все зачистить под ноль, чтобы они даже фомы в подвале найти не сумели. А Наместник (да продлятся его годы) нормальных бойцов за пределы Тусуана не отпускает, всю работу на себе ученики тащат.
       Сай'Коси поморщился - новость была не из приятных. Не важно, что заставляло Наместника грести под себя черных, словно зерно в амбар. Против ночных гостей лучше всего помогала профилактика, с которой последнее время в империи дела обстояли... не очень. Судя по всему, светозарный Анатари'Шарп либо не имел, либо не слушал своих черных советников, а значит, с логической неизбежностью, рано или поздно изгоняющие будут загнаны в ситуацию противостояния с чем-то очень крупным, запущенным и требующим для изгнания множества жертв.
       И это тоже следовало принять во внимание...
       Проверяющие шли по главной улице Лареша, волей-неволей повторяя путь иноземных машин (кстати, никто так и не выяснил, как они сумели забраться на склон выше Школы). Сай'Коси гадал, замечает ли надзиратель тревожные признаки, как замечал их он, или мог бы замечать Тай'Мапаи, если бы не затея с укрощающим, сильно выбившая пастыря из колеи. Если для любого другого города признаком неприятностей стали бы суета и хаос, то здесь им выступало неожиданное воцарение порядка. В Лареше было ненормально тихо и чисто, никто не пытался, презрев Уложение, выносить стулья и столы на улицу, застигнутые врасплох жители проходили мимо молча гуськом по одному. Сай'Коси досадливо поджал губы: проверяющие явились очень не вовремя - ларешские обыватели были сыты по горло всякими агрессивными чужаками. Если в первом случае инстинкты сработали верно, то во втором могли дать сбой... но не при Сайк'Малуте. Очень продуманно светлорожлденные подобрали себе компанию.
       Проводы с трудом удалось превратить в официальный ритуал - усталость и раздражение давили на мозги абсолютно всем. Изгоняющие недружно кланялись, Сай'Воргун от нетерпения подпрыгивал на месте, готовый силой распихать гостей по машинам. Чиновники, кряхтя, усаживались в прохладное нутро автомобилей, печатные, успевшие до блеска надраить алую эмаль (а воду, небось, в фонтане брали!), с почтением поправляли складки пропитавшихся потом одежд, выполняли какие-то несложные пожелания хозяев. Сайк'Малут, с независимым видом, сел в казенную таратайку, рядом с которой уже топтался пастырь.
       А ведь обратно магам придется ехать вместе. Ха! Настроение Сай'Коси тут же улучшилось.
       Моторы завелись и кортеж отчалил. Никто даже не пытался скрыть облегчения.
       Лареш живыми и здоровыми покидали люди, бросившие вызов черным магам, подвергшие сомнению их силу и навыки, высмеивавшие их, выставлявшие дураками, покушавшиеся на жизнь и... уверенные, что это ничего не изменит?
       - Что делать будем, старик? - окликнул изгоняющего Сай'Чатах (некоторым образом, публичное признание старшинства!).
       Но Сай'Коси не слышал его. Чувства, задавленные волевым усилием, оживали и удушливая, нечеловеческая ярость поднималась в душе, словно восстающий из бездны дэв. Сейчас изгоняющий прикидывал, что вполне мог пробить щиты Сайк'Малута (давнего ученика, слишком много возомнившего о себе). Да и с этого места до машин может достать в легкую... Однако действовать, поддаваясь сиюминутному порыву, не станет даже затравленный всеми Сай'Шарг.
       - Сейчас я пойду спать, - объявил Сай'Коси, не задумываясь, как выглядит со стороны такое заявление. - Да, спать.
       Завтра с утра он сядет у злополучного фонтана, в прохладе и тишине, воскресит в памяти былые времена и забытые чувства. Терпеливо рассмотрит все обстоятельства и трепетно переберет доводы. Они развернутся и лягут на обновленную картину мира широким, смертоносным веером. И тогда Сай'Коси совершит нечто.
       Нечто ужасное.
       
       Глава 19
       
       Старый Сай'Коси решил отпраздновать юбилей. Какой именно, он сказать то ли постеснялся, то ли не придумал. Су'Никар был приглашен, и это наполняло его сердце оправданной гордостью. В такой компании и напиться не грех! Весь Лареш знал, что в харчевне Бата соберутся наставники Школы (признанные авторитеты), негласные лидеры магических направлений, а также кое-кто из молодой поросли (ранней, но борзой). И, чем бы ни обернулась эта встреча, кормить там будут хорошо.
       В назначенный час к харчевне начали подтягиваться гости. Су'Никар с непроницаемым видом пропустил вперед наставников, позвякивающего амулетами старичка Сай'Гьяпе, а вот нахального Су'Джочу ловко оттеснил плечом - командиры боевых отрядов не имели друг перед другом статусных преимуществ. В просторном зале витали соблазнительные ароматы, но на столе пока стояли только чашки и чай. Непривычно добродушные изгоняющие рассаживались по местам, самые предусмотрительные ослабляли пояса.
       Старший укрощающий вошел последним и примостился у дверей. Всегда бодрый и образцово аккуратный, Сай'Шарг выглядел тенью самого себя - изможденным болезненным призраком. Неистующий некромант не нанес ему физических увечий, но достоинство мага было растоптано - способ, которым жертвы спасли себе жизнь, оказался едва ли не хуже смерти. Что говорить, если даже сдержанный Су'Никар при встрече с укрощающим тянул ноздрями воздух, ожидая почувствовать некий запашок? Унять же нахальных и невоспитанных учеников было просто невозможно. За спиной Сай'Шарга черные смеялись в голос, а ведь здоровье мага сильно зависит от его душевного состояния. Удавить всех шутников несчастный не мог, значит, ему оставалось только удавиться самому.
       Сесть на полагающуюся ему подушечку укрощающий не решился - нашел себе скамейку в углу.
       Сай'Коси вышел к гостям в цивильном халате, проследил, как Бат запирает двери, и, наконец, обозначил истинную цель встречи:
       - Уважаемые, - без лишних околичностей начал маг. - Жрать будете позже. Сейчас надо решить, что делать. Еще немного, и все мы дружно отправимся под нож.
       Н-да, привлечь внимание у старика получилось. Наставники напряглись, Су'Джочу перестал ерзать и превратился в слух (похоже, для него такая постановка вопроса стала новостью).
       - Кто был в комиссии, тот знает: Наместник не высылает группы зачистки за пределы Тусуана. А наша долина - не остров! От нашествия ночных гостей мы не гарантированы. Побережье прикрыто иноземцами. А вот за тех тварей, что отожрутся на ничейной земле, нам придется платить жизнью. Все на это готовы?
       Готовы - не готовы, но Су'Никар предпочитал о подобном не думать, особенно в свете того, что недавно видел. Какой смысл портить себе остаток жизни? Судя по всему, большинство поступало так же.
       - Нечего на цимбалах играть, - буркнул Сай'Чатах. - Предлагай, что хотел!
       Про музыку он зря упомянул - Сай'Коси ею действительно увлекался, более того, имел слух и некоторый талант.
       - Тут у нас на днях один господин гостил, - улыбка старика стала благостной, голос ласково зажурчал. - Всех вас видел, кое с кем даже пообщался. Молодой, красивый. Силы неописуемой! Стая за ним такая, что никакой бог не поможет, что светлый, что темный. А грузовики его помните? Не машины, птицы небесные! Ох, и чудесный же был господин! Одна беда (не дайте соврать), кажется, из проклятых? Всем бы такие проклятья.
       Су'Никар аж пот прошиб.
       Ну, вот, зачем говорить гадости уважаемым людям? За прошедшие несколько дней упоминание некроманта стало в Лареше табу - общество не нашло другого способа смириться с унижением. Допустим, для разной пузатой мелочи, никогда в жизни гостя не видавшей, подобное было нормальным состоянием души - голос черной натуры они и прежде успешно игнорировали. А вот практикующие изгоняющие не могли позволить себе компромисс - прикосновение к Источнику требовало полного соответствия образу колдуна, не только внешнего, но и внутреннего. Какое тут соответствие, когда ты оплеван с ног до головы?!!
       Сай'Коси сунул палку в осиное гнездо и теперь, с наслаждением, шуровал там.
       - А вот Наместник наш знакомиться с господином не пожелал (ая-яй!), следом никого не послал и сам не поехал, - не унимался старик.
       Да! И это ничуть не упрощало ситуацию - авторитет вождя должен быть абсолютен. Всю сознательную жизнь над изгоняющими нависала необоримая мощь Империи и непререкаемый авторитет Уложения. И где они? Последние полгода об империи уже никто не вспоминал. Наместник не сомневался в своем праве требовать повиновения, но примеров стальной воли не демонстрировал, чиновники грелись в лучах чужой силы. Визит некроманта убедительно доказал, что Уложение - для неудачников... Су'Никар обнаружил, что последним оплотом власти в Тусуане остались пастыри. Белые - вожаки?!! К еретикам в пекло такие порядки!
       Сай'Коси убедился, что все приглашенные прочувствовали унизительность своего положения и закруглил речь:
       - Я вот что думаю: может нам рискнуть поближе познакомиться?
       - В смысле, всем по шее получить? - хихикнул Су'Джочу.
       Сай'Коси покосился на него с состраданием:
       - В смысле, подойти с подарочком. Куда он там направлялся, не уточняли?
       - В Кунг-Харн, - невольно отозвался Су'Никар и с опасением зыркнул на старших наставников.
       С теми явно происходило что-то не то: Сай'Чатах словил озарение (или вспомнил, где заначку зарыл), Сай'Тарки задумчиво прихлебывал чай, Сай'Шарг грыз ногти с совершенно безумным видом.
       - Ну, ладно, чужой - крут, - согласился Су'Джочу. - Но нам-то что делать?
       Сай'Коси воздел очи горе:
       - Валить отсюда. Для начала, в Кунг-Харн, а там видно будет.
       Сказанная в лоб истина привела черных в замешательство - все уткнулись в чашки.
       - Умеешь же ты, старый, кошку перцем накормить, - пробормотал Сай'Воргун.
       - За церемониями - к пастырям! Я еще со вчера этикетом сыт по уши. Решайтесь на что-то или освободите стол!
       Устрой Сай'Коси свой юбилей неделю назад, через минут духу изгоняющих рядом не было бы. А теперь... Выражением лица Су'Джочу в точности повторил Чатаха. Су'Никар закатил глаза. Неужели этот дурень не понимал, что выходов из сложившейся ситуации три - смирение, бунт и бегство? Су'Никар потратил на размышления об этом целый день и теперь мог аргументировано раскритиковать предложение старика.
       - Наставник, - предельно почтительно начал он. - К чему пустые разговоры? Меченому жеребцу никогда не гулять свободно. Мы можем лишь сменить одного господина на другого, не обязательно более достойного. Куда бы мы не направились - в Кунг-Харн, Суроби-хуссо или Миронге, узы приведут нас в повиновение.
       Сай'Чатах поморщился, но возражать не стал - Су'Никар еще очень мягко обозначил проблему. Во всей разоренной империи не найдется места, где они не наткнулись бы на пастыря, бывшего или настоящего. Рано или поздно беглецов снова взнуздают и запрягут, только кормить станут еще хуже
       - Узы, - задумчиво протянул Сай'Коси, словно в первый раз услышал это слово. - А вот тут у нас человек, очень хорошо разбирающийся в магии пастырей. Правда, мастер Сай'Шарг? Чего вы там прячетесь, садитесь к столу!
       Вот так, одним словом, старик проломил окружавшую укрощающего стену отчуждения, с каждым днем становившуюся все непреодолимей: никто не желал первым подойти к опозоренному, чтобы самому не стать мишенью насмешек, а отсутствие общения еще раз подчеркивало глубину позора. Сильный и умелый маг оказался в положении приблудившегося черноголового! И вдруг Сай'Коси сделал шаг... Не веря своему счастью, укрощающий отклеился от скамейки и вернулся в круг наставников, встретивших его с умеренным раздражением.
       - Узы, значит, - Сай'Шарг с усилием растер лицо. Даже тень былого уважения заставила его воспрянуть духом. Прежде невероятно законопослушный, теперь Сай'Шарг готов был сровнять с землей империю, Тусуан и лично Наместника, надеясь похоронить позорный инцидент под трупами врагов. Даже очень короткая жизнь лучше никакой! - С этим не должно быть проблем.
       - Ну да? - не удержался Су'Джочу, и Су'Никар мог понять его недоверие.
       - Да! - нотка былой надменности зазвучала в голосе укрощающего (черный быстро приходил в себя). - Магия пастырей имеет градации. Обычных людей зачаровывают на ситуативный контроль - печатный сам определяет, когда ситуация отвечает вложенной инструкции, и, незаметно для себя, начинает действовать по шаблону, но черные с такими ограничениями на Обретении сразу дохнут, а инициированный колдун под Лунным Причастием хуже всякой нечисти - упустит проклятье, угробит и себя, и окружающих. Наши узы - разновидность чиновничих клятв, заточенных под амулеты Уложения!
       - Не утонуть, так повеситься, - пробормотал Су'Никар, помнивший, как чиновники "любят" такое волшебство.
       Сай'Коси молча ждал продолжения.
       - В узах контролирующий элемент вынесен за пределы тела, - закруглился изгоняющий и небрежно щелкнул пальцем по хранителю. - Без этого они безвредны.
       - Я слышал такое, - кивнул Сай'Коси. - Но опасался, что есть неизвестные посторонним тонкости.
       - Были тонкости, - пожал плечами укрощающий. - На старых магах чего только не было - я застал. Но после мятежа в Орри концепция изменилась. Больно уж удачно старикам удавалось обойти запреты (или неудачно, с какой стороны посмотреть). Теперь все проще: пастырей - мотивируют, изгоняющих - контролируют. Печати, обратимо отсекающие Источник, создаются строго индивидуально и только для магов ранга темного рыцаря. Считается, что колдунов помельче проще убить, чем перевоспитывать, а среди нас никого сильнее третьего ранга не осталось. Или ты имел в виду не летальные методы воздействия?
       Изгоняющие помоложе дружно насупились - они слишком хорошо помнили, как в Школе используют упомянутые "методы".
       - Я не понял, - осторожно подал голос Су'Никар. - В чем смысл? Ну, да, хранитель - ключевой элемент. Но ведь снять-то его нельзя!
       Это первое, что демонстрировали ученикам, и не всегда на овцах.
       Присутствующие согласно покивали, а вот двое старейших изгоняющих как-то разом притихли: Сай'Гьяпе нервно тискал свои побрякушки, а Сай'Коси на него многозначительно поглядывал.
       - Или - можно? - не то удивился, не то догадался Су'Никар.
       - Способ есть, - через силу выдавил Сай'Гьяпе (не в обычаях черных делиться секретами). - Но на моей памяти им никто не пользовался.
       - Потому что это - самоубийство, - согласился Сай'Коси. - Просто умираешь не сразу. Снять - можно, надеть обратно - нет.
       И Су'Никар, уже мысленно примеривавший на себя свободу, очень ясно представил ее последствия. Колдун без хранителя - лакомая добыча и для изгоняющих, и для вербовщиков. Ах, какие награды выдавались за удачный донос, не говоря уж о поимке! Если бы олухи, притащившие в Тусуан некроманта, вовремя распознали его, то сейчас купались бы в роскоши. Правда, судьба самого иноземца была бы незавидной...
       - А в чем заключается способ? - живо заинтересовался менее впечатлительный Су'Джочу.
       - Текущая вода, - нехотя объяснил Сай'Гьяпе.
       - Да ну, фигня! - не удержался Су'Никар, который регулярно мылся не только в бадье (походные условия!).
       - Не фигня! - поддержал коллегу Сай'Коси. - При погружении в большой водоем, полноводную реку, а лучше - море, хранитель дает сбой и тратит несколько секунд на подстройку. Главное - не зевать!
       - Что, так просто? - обиделся Су'Джочу.
       Действительно, неужели столько лет пастыри разводили изгоняющих на такой мелочи?
       - Просто? - прищурился Сай'Коси. - Давай, ты сейчас сбегаешь до речки, снимешь хранитель, а мы - нет!
       Су'Джочу смутился и заткнулся, наверное, вспомнил последнюю зрелищную казнь "дикаря". Наблюдая за озадаченными коллегами, Су'Никар неожиданно понял, что никакого заклинания на хранителе могло вовсе не быть - в повиновении черных удерживала готовность ловить и нежелание оказаться пойманными. Тогда зачем все эти сложности? Впервые за много лет мудрость Уложения перестала казаться изгоняющему абсолютной.
       - Замнем, для ясности, - постановил Сай'Воргун. - Что предлагаешь?
       Слово снова взял Сай'Коси.
       - С тем, что из Тусуана надо валить, как я вижу, все согласны. Ничего невозможного в этом нет. Снять хранители - реально, вызвать из метрополии карательный отряд Наместник не сможет, Сайк'Малута, если потребуется, я возьму на себя. Не настолько уж он и сильный! Остается что?
       - Пастыри? - вслух "догадался" неугомонный Су'Джочу.
       Сай'Коси мученически вздохнул.
       - Нет, серьезно, - поддержал ученика Сай'Чатаха. - Могут они обойтись без хранителя, скажем, одним заклинанием?
       - Работать с узами, минуя хранитель, способны только пастыри не ниже третьего ранга, - назидательным тоном объяснил Сай'Шарг. - Таких в Тусуане два. Уверен, Наместник не решится рисковать мастерами, потому что за одного... ну трех убитых наших им придется заплатить жизнью - на массовые воздействия узы не рассчитаны.
       То есть, если прижмет, то дюжина безбашенных учеников запинает пастыря с минимальными потерями! Су'Никар повеселел.
       А Сай'Коси, наоборот, вспомнил, что его прервали, и нахмурился:
       - Но я имел в виду не это! Туда ли мы едем?
       - А куда еще? - спокойно пожал плечами Сай'Воргун. - Побережье слишком открыто, не отобьемся, земли вдоль Тималао - тоже. Про Суроби-хуссо ты знаешь... А Кунг-Харн удален, у него дурная репутация, надежно отпугивающая поселенцев. Народ на рудниках, в основном, ссыльный, и за Уложение в бутылку не полезет. Своих изгоняющих там сейчас, что удачно, нет: перед закрытием трактов гонец приезжал - их босс в шахте навернулся. Пастырей передушим, гостей (если они после чужаков останутся) - выселим. И будет у нас своя земля, на начальников, наоборот - не будет.
       Слова Сай'Воргуна вошли Су'Никару в уши и прикипели к сердцу. В уме у него почему-то возник образ горы, одинокой и неприступной, а вокруг - ни души...
       - А бабы? - мечтательно улыбнулся Су'Джочу. - Бабы будут?
       - Баб своих возьмем! - обломал его Сай'Коси. - Так надежней. И потом, что, кто-то здесь надеется слинять без них?
       Сбежать так, чтобы не узнали жены-сестры-матери, действительно, не представлялось возможным, а своих детей ни один изгоняющий и так не бросит.

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:05:58 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=402#p402 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=401#p401 - Да, - вздохнул мальчишка и выдал сокровенное: - А ма Коси утку жарит, с черносливом.
       Рот Су'Никара мгновенно наполнился слюной. Жена Сай'Коси удивительно хорошо готовила (особенно - для женщины из черных, которым простые ремесла обычно не даются), и хитрый старик бессовестно пользовался этим, чтобы удержать рядом повзрослевших учеников (слова, подкрепленные утиным бедрышком, действуют на черных лучше, чем просто слова).
       - Утка - это серьезно, - кивнул Су'Никар, и мальчишка, правильно поняв намек, испарился.
       Ну, вот, теперь волей-неволей придется отправляться в душ - явиться к наставнику в затрапезном виде изгоняющему не позволяла гордость. Вечером, когда каждое движение уже не заставляло неудержимо потеть, а холод с гор еще не вынуждал ежиться, он отправился за обещанной уткой.
       Сай'Коси жил в доме у фонтана - опытный наставник, регулярно выпускающий в жизнь умелых изгоняющих (а не поставляющий кости на кладбище), мог позволить себе занять лучшее в Лареше жилье. Блюдо риса и закуски уже ждали на столе. Ма Коси с независимым видом (черная!) поставила перед мужчинами тарелки с мясом (чтобы не устраивать вокруг еды возню, утка была предусмотрительно разделена на равные части).
       Сначала поели. Су'Никар старательно подавлял желание засунуть свою порцию в рот целиком - походная жизнь портит манеры. Сай'Коси невозмутимо жевал, но между делом, наверняка, оценивал произошедшие в бывшем ученике изменения. А они были! Су'Никар чувствовал себя... больше. Не в плане Силы - той не прибавилось - а в плане готовности ее применять. Это прямо противоречило духу Уложения, почитавшему высшей добродетелью повиновение и порядок, гарантировало в будущем большие неприятности, но прямо сейчас Су'Никару было хорошо.
       Когда руки были отмыты от жирного и заняты чашками с чаем, Сай'Коси подал голос:
       - Ну, и что вы там сотворили с вашим пастырем?
       Су'Никар мысленно внес в свой рассказ поправку - о происшедшем с Т'Ахиме наставнику, наверняка, рассказал племянник. Но есть вещи, которые ученик заметить не мог, просто в силу возрастного скудоумия.
       - Едем мы, значит, по береговому тракту, - начал издалека Су'Никар. - И вдруг видим следы. От грузовиков.
       Если бы не привитая еще в учениках привычка отчитываться за каждый шаг, Су'Никар предпочел бы забыть все, как дурной сон. Ходил, понимаешь, заяц кабана травить - волк добычу отбил. В роли упомянутого ушастого и ощущал себя изгоняющий. Пастырю никогда не понять его чувств! Отряд отправился в опасный и ответственный поход, в итоге, цель - смылась, гостей гости же и прибрали, три недели гнались за уродами, только чтобы сказать: "Привет!". Всех достижений - учеников сберегли. Никогда еще он не выглядел настолько по-идиотски. А если Наместник завтра же не отправит в Суроби-хуссо карательную экспедицию, злые языки запишут Су'Никара в ревнители и хранители Уложения. К еретикам в пекло такую честь!
       - Не печалься, - тонко усмехнулся старый наставник. - Тут теперь есть кое-кто, вляпавшийся гораздо глубже. Поверь, о тебе даже не вспомнят.
       И рассказал. Спокойно так, без проклятий и божбы, словно ту самую байку о незадачливом зайце.
       Су'Никар слушал, как зачарованный. Он догадывался, что иноземцы способны на страшное, но чтобы так...Нужно принести жертву богам! Не сбеги молодой пастырь так вовремя, с Ана'Рассе сталось бы погнать подчиненных в бой. Что, в таком случае, ждало бы отряд? - Смерть и увечья - в лучшем случае, потому что рассказ об унижении укрощающих заставлял естество Су'Никара болезненно содрогаться. Он бы такого не пережил! Да и где там было прятаться? Разве что в болото прыгнуть...
       А вот Лареш смиренно принял на себя всю ярость оскорбленного чужеземца. Ну, и кто этих ослов гнал в колючки? Теперь Су'Никар мог спокойно забыть про неудачный поход, тихо злорадствовать и лицемерно сочувствовать потерпевшим.
       - Да как можно не распознать мага восьмого уровня?!! - искренне недоумевал он. - У меня от одного взгляда на них все волосы дыбом встали!
       - Только народу об этом не брякни, - хмыкнул Сай'Коси. - Мигом запишут в ловцы.
       Су'Никара передернуло.
       - Заметь, я не говорю, то ты обладаешь какими-то особыми талантами, - невозмутимо продолжал наставник. - Ограничители на полигоне тоже ничего не замерили (они теперь так и стоят там, как новые, но даже на файерболы не реагируют). Есть теория, что магов с таким уровнем контроля мы не способны воспринимать адекватно.
       - Либо это - особое свойство некромантов, - припомнил Су'Никар слухи, ходившие по Крумлиху, и мутные объяснения заморского жреца. - Понятно теперь, почему светлорожденные их так боятся!
       - Ты наблюдал проявления его силы? - жадно подался вперед Сай'Коси.
       Су'Никар покачал головой:
       - Он следы ворожбы за собою подтирал - ничего не разберешь.
       Тогда изгоняющий решил, что чужаки прячутся от властей, но теперь он понимал, что некромант поступал так чисто из вредности (не желал выдавать профессиональные секреты). Какое жмотство!
       Сай'Коси пожал плечами и перевернул чашку на блюдце, намекая гостю, что рассчитывать больше не на что. Не беда! Су'Никар сыт, репутация его вне опасности. Можно отправляться домой и спокойно почивать на лаврах.
       Изгоняющий шел по Ларешу с высоко поднятой головой и гордо расправленными плечам. Ничто так не поднимает настроение черному, как чужие неприятности! Да, он тоже не смог одолеть иноземцев (а кто бы смог?), но у него, по крайней мере, хватило ума не подставляться. Су'Никар уверился, что удача на его стороне и до самого утра спал сном младенца.
       А потом в его дверь постучали.
       Изгоняющий прислушался к царящей на улице тишине и не стал посылать визитера в поле лесом. Напротив, накинул почти чистый мундир, пробежал пальцами по воротнику и пуговицам и лишь затем выглянул наружу.
       На пороге стоял человек неопределенного возраста, в аккуратной длиннополой мантии, с доброй, но слегка отстраненной улыбкой на губах и тусклыми, как у снулой рыбы глазами - типичный пастырь. Тишина на улице стала понятной.
       - Прохладного дня, уважаемый! - белый отвесил вежливый поклон, чем окончательно испортил Су'Никару настроение (в Лареше имперские порядки были негласным табу).
       - Ну, допустим, еще только утро, - Су'Никар решил быть грубым. - А у меня отпуск на три дня.
       - Требования Уложения священны, - отозвался пастырь (издевается он что ли?). - Но я смиренно прошу уделить мне минуту вашего драгоценного времени. - И снова поклон.
       За подобные расшаркивания в Лареше принято было безжалостно гнобить. Су'Никар быстро огляделся. На улице - ни души, но, наверняка, все слушают и смотрят. Присутствие постороннего человека (тем более - неприкасаемого) вызовет множество вопросов, а общество и так взбудоражено... Нужно что-то делать.
       Жизнерадостно оскалившись, изгоняющий грудью оттеснил посетителя и захлопнул за собой дверь (пускать чужака в свое жилище он не собирался в любом случае).
       - Минутку - уделю. Только не здесь.
       Было в Лареше место, негласно считавшееся нейтральной территорией и использовавшееся для разного рода неудобных встреч. Выглядело оно как харчевня, да, в сущности, и являлось ей. Именно туда Су'Никар и поволок своего неожиданного визитера, без лишних церемоний ухватив за рукав. Пастырь держался с достоинством и к грубому обращению относился стоически - видно, сильно припекло. Немногочисленные из-за раннего времени прохожие провожали их недобрыми взглядами. В харчевню изгоняющий ворвался как вестник смерти.
       Подавальщик, привычный к странным посетителям, увидев пастыря поморщился, но ничего не сказал. Су'Никар выбрал столик, предназначенный для нейтрального общения - нарочито открытый со всех сторон, одинаково неудобный для обоих беседующих. На столе почти мгновенно появились чашки с дешевым зеленым чаем - условия игры были соблюдены. Су'Никар немного расслабился.
       - Ну, что молчишь? Твоя минута уже пошла.
       Пастырь глубоко вздохнул:
       - Вчера до меня дошло известие о недостойном поведении пастыря первой ступени Т'Ахиме Нацу. Поскольку по роду службы мне не доступно право задавать вопросы, я счел возможным навестить вас, свидетеля происшедшего, как частное лицо, и испросить милости рассеять мое невежество...
       - Тебе-то что до этого подонка?
       - Дело в том, что я занимался обучением Ахиме Нацу и его судьба мне не безразлична.
       Су'Никар только хмыкнул. Еще один наставник на его голову! Боится, небось, что Наместник ему хвоста накрутит за такое обучение.
       - Смотреть надо лучше за учениками!
       Пастырь спорить не стал, его взгляд, устремленный на изгоняющего, стал внимательным и цепким:
       - Могу ли я надеяться узнать обстоятельства происшедшего?
       Су'Никар припомнил, что они наплели Ана'Рассе и фыркнул:
       - Рассказ нашего лидера слышал? Так вот, все - правда, разве что на коленях Ахиме не ползал, это Су'Хамат приврал.
       - То есть, его уход был добровольным?
       - Еще как!
       - Что они друг другу говорили?
       - А что могут говорить друг другу пастыри? - пожал плечами черный. - "Сю-сю-сю, маленький, тебя обидели?" - "Папочка, возьми меня на ручки!"
       Взгляд пастыря снова стал рыбьим, но Су'Никар за собой никакой вины не чувствовал.
       - Можно ли сказать, что он бежал, спасаясь от непереносимого давления, или им двигало идейное неприятие службы? Возможно, он думал таким образом расширить границы своего мастерства?
       Секунду Су'Никар размышлял над возможностью демонстративно поперхнуться чаем, а потом все же проглотил напиток.
       - Я похож на жреца? Откуда мне знать, кто и что думает!
       Пастырь скорбно поджал губы, соглашаясь, что ждать проницательности от черного бессмысленно.
       - Насколько я понимаю, Лареш навестила та самая группа, к которой примкнул Ахиме. Что говорят свидетели, как изменилось положение отступника?
       Су'Никар поймал себя на том, что вчера, даже обсуждая дезертирство пастыря, он не сподобился уточнить, был ли Ахиме с чужаками. Послать его, что ли, к Сай'Коси? Нет, такой жест будет выглядеть наушничеством и неспособностью самостоятельно решать проблемы.
       - Бат, - окликнул Су'Никар подавальщика, со скрипом протиравшего идеально чистый бокал. - Ты чужаков видел?
       - Ну, допустим, видел, - Бат тоже был черным, запечатанным еще в учениках из-за нестабильности канала (впрочем, на его характере недоступность Источника не сказалось).
       Изгоняющий метнул к стойке мелкую серебряную монету (чтобы требовать ответов бесплатно, его статуса считалось недостаточно).
       - Ахиме с ними был?
       - Ну, допустим, был.
       Су'Никар демонстративно протянул ладонь, пастырь послушно вложил в нее два серебряных кругляшка и пристал уже к Бату:
       - И как он вам показался?
       - Сытый, наглый, лысый. Деньги в щелочку показывал.
       Брови Су'Никар удивленно поползли вверх. Ладно деньги (показать не значит - отдать), а вот то, что предателя обрили... Из-за какого-то мутного суеверия, пастыри никогда не стригли волос, отращивая длинные лохмы и собирая их в хвосты и косички. Круто же жрец взял Ахиме в оборот!
       - Гм. А деньги зачем?
       - Не знаю, не выяснял. Я дверь закрыл и засов накинул.
       Что, на взгляд Су'Никара было правильной позицией: пустить-то легко, выгнать - намного сложнее. А уж делиться с чужаками едой... да хоть бы и за деньги!
       - В докладах упоминается некий жрец-талле, вы его видели?
       Бат поджал губы и снова принялся полировать несчастный бокал. Причину молчания пастырь понял достаточно быстро, извлек откуда-то из глубины мантии еще одну монетку и неуклюже бросил ее в сторону стойки.
       - Жреца, значит, - удовлетворенно хмыкнул Бат (еще бы, за один разговор - такие деньги!). - Видел, как не видеть. Только он от грузовиков далеко не отходил. Стоял там, бухтел что-то по-своему. За делом Ахиме присматривал.
       - Доверял, значит, - вздохнул пастырь.
       - А может, кота упустить боялся.
       - Какого кота?
       - Белого такого, пушистого, замызганного только.
       - Вот как.
       И пастырь погрузился в размышления, прихлебывая остывающий чай и не обращая внимания на хмурые взгляды (Бат хотел побыстрее избавиться от нежеланного посетителя, а у Су'Никара на вечер были планы). Но вот он, наконец, перевернул чашку и встал, отвесив хозяевам очередной изысканный поклон.
       - Спасибо, уважаемые! Да продлятся ваши дни в свете.
       Бата аж передернуло.
       Су'Никар проследил за пастырем в пресловутую щелочку и пожаловался:
       - Ты смотри, к Сай'Коси идет. Нафиг было меня дергать, если он все равно к старику собирался?
       - Свидетелей опрашивал? - предположил Бат.
       - Ты вообще знаешь, кто он такой?
       - В первый раз вижу.
       Су'Никар смачно плюнул пастырю на следы и выкинул из головы неприятного визитера.
       
       Глава 18
       
       Черные не любят гостей, неприступная, одиноко стоящая башня - вот их ответ гостеприимству. Но...Уложение! Должность наставника в Школе Темного Истока требовала от Сай'Коси принимать в своем доме посторонних и не всегда - учеников. В качестве компромисса, для этих целей была приспособлена гостиная - шикарная (по меркам Лареша) веранда два на полтора метра. Вряд ли Тай'Мапаи смог оценить такие нюансы.
       Почтенный и тоже наставник, но только светлой стороны, пастырь приперся в дом изгоняющего без приглашения и даже без предупреждения. И это - после всех его разглагольствований о нормах и воспитании! Сай'Коси припомнил ему каждый нравоучительный пассаж, коих за четверть века общения наслушался немало. Через двадцать минут безуспешных попыток наладить диалог, Тай'Мапаи смирился с тем, что ничего, кроме цитат из Уложения, не услышит и отвалил. Ха!
       Сай'Коси отметил маленькую победу большим глотком вишневой настойки (гостю ее не предлагали) и задумался. О гармонии, если так можно выразиться. Что вообще происходит в Тусуане?
       Вчера, когда известие о визите ингернийцев разбиралось при дворе у Наместника (сохранить инцидент в тайне не получилось), злоключения изгоняющих вызывали у чиновников только ехидные усмешки. Причем, тот же Тай'Мапаи не счел нужным остановить травлю, хотя понимал, как плохо сказывается подобное на работоспособности черных. Впору решить, что чужаки действовали со светлорожденными заодно! Прошли всего лишь сутки, и вот старший пастырь мечется по Ларешу, нарываясь на любезности, а Наместник шлет в Школу высокую проверку (будто без надзирателей здесь скучно было!).
       Так что же изменилось?
       Сай'Коси видел две новости, придавшие происходящему новое звучание - жрец и некромант. Первый отличился тем, что увел у светлорожденных пастыря, причем, надежно увел - даже вернувшись в Тусуан Ахиме не испытал желания остаться. Вчера отступника не опознали (большинство свидетелей не знали негодяя в лицо), а сегодня Тай'Мапаи оказался поставлен перед фактом. Некромант же... просто был. И присутствие в Тусуане проклятого (так близко - руку протянуть) будило в Сай'Коси полузабытые, но такие пленительные для черного чувства - восторг от первого прикосновения к Силе, недолгое, но от этого не менее яркое ощущение победы и торжества. Порочные влечения, которые укротители выбивали из учеников, не жалея сил (впрочем, укрощающие в этот раз больше всех и получили). Сильные боевики, конечно, впечатляют, но полностью укладываются в картину реальности, а вот носитель запрещенного таланта, живой, здоровый и успешный, неизбежно приводил са-ориотцев к простой мысли: "Почему ему - можно, а нам - нет?" Не этого ли светлорожденные боятся?
       Сай'Коси собрал беспокойные мысли в клубок и спрятал в дальнем уголке сознания, словно подушкой накрыл. Об этом он подумает завтра. А сегодня Лареш ожидает испытание пострашнее сердитых чужаков - налет банды проверяющих. Шесть часов подряд старшие маги Школы вынуждены будут вести себя в точном соответствии с Уложением, а потом еще сутки - успокаивать нервы, отводя душу на подчиненных. В итоге, дыбом окажутся поставлены все. Светлорожденные и на дольше бы задержались, но Лареш до сих пор официально считался питомником, вследствие чего, ни постоялого двора, ни даже средств не представительские нужды не имел. Может, и стоило накрыть проверяющим поляну (глядишь, добрее бы стали), но делиться с чужаками добытыми в обход Уложения припасами никто не собирался. Так и жили.
       Изгоняющий кликнул жену и начал облачаться в парадную форму, пошитую в точном соответствии с правилами - из плотной черной ткани (при сегодняшней жаре) с серебряным шитьем (плюс два кило к весу). Разыгравшийся с утра радикулит (наследие походной жизни) обещал сделать день совершенно незабываемым. Но его слабости конкуренты не увидят.
       Время он подгадал правильно - едва последняя шпилька встала на свое место, по улицам пронеслась весть: "Внизу показался караван из пяти автомобилей!" Удобно, все-таки, когда дорога на виду. Теперь следовало отметиться в компании вождей, обязанных лицом к лицу встречать приближающиеся неприятности. Благо идти недалеко: с карниза за харчевней Бата (если знать, куда идти) открывался прекрасный вид на окрестности, там-то все и собрались.
       Против обыкновения, никто не ругался. Полдюжины колдунов вместе и без скандала! Наверное, съели что-то не то. Пять маленьких красных точек ползли по склону медленно и печально (раньше, чем через полчаса, не доберутся). Старшие маги города наблюдали за приближением гостей без удовольствия, но с интересом. Глава боевиков, Сай'Чатах успел поспорить с Сай'Тарки, старшим артефактором - заглохнут или не заглохнут (колонна останавливалась дважды). Сай'Воргун (нынешний директор Школы) брюзжал и пытался поучать самого младшего в компании - главу стражевиков (тот ожидаемо не слушал).
       Старший укрощающий, Сай'Шарг держался в стороне и выглядел помятым, мундир с чужого плеча был ему маловат. А кто гнал кретина на полигон в парадной форме? Хотел ученикам пример групповой работы показать? Показал, чо. Так третий день всей группой и квасят. Теперь из-за этой жертвы иноземной агрессии Сай'Коси не может сосредоточиться на предстоящей встрече. Мерзавец мог бы проявить понимание и не мозолить глаза уважаемым людям! А лучше взять пример со своих учеников и уйти в запой.
       Изгоняющий фыркнул и решил перебраться к пресловутому фонтану (надо же, скоро простая вода будет вызывать у него нездоровые ассоциации). Следом потянулись остальные. Расположенные в тени скамейки заняли широко, свободно (укрощающему места не осталось). Тот спорить не стал и устроился на ступенях администрации Школы (Правильно! Грязнее не станет). Настроение установилось подходящее моменту - тоскливо раздраженное.
       Еще немного и начнется цирк, а все они там будут клоуны. В меру таланта и сил, темные мастера Лареша будут убеждать чиновников, что ничего такого не подумали и ничего такого не хотели, потому что светлорожденным не интересны нужды подданных, они просто желают убедиться, что тронутые порчей знают свое место. Надо улучить момент и обозвать иноземцев дикарями, глядишь, быстрее дело пойдет.
       Следовало выпить утром побольше, для бодрости. Или совсем не пить.
       Все, пора вставать.
       Сай'Коси привычно вогнал себя в состояние идиотического благодушия, не умея впадать в которое изгоняющий не имел шансов заполучить в Тусуане приличную должность (вот Никар - умный мальчик, но мастером ему не стать). Под бодрое тарахтение моторов, на площадь выруливали ярко-алые автомобили кортежа, два - с личными гербами светлоражденных, остальные - казенные (Проклятье! Глава надзирателей здесь. И мастер-хозяйствующий. Хорошо, что Сай'Тарки настоял на приведении в порядок общественных зданий! Всем бы такую интуицию). Место на дорожке было тик в тик, для того, чтобы выставить повозки в надлежащем моменту порядке, последнему из водителей пришлось сдавать задом.
       Все шло своим чередом, и тут Сай'Коси неожиданно поймал себя на мысли, что нарядные, словно лакированные игрушки автомобили кортежа выглядят просто глупо. На память приходили совсем другие машины, те, за которыми старый изгоняющий самым пошлым образом подглядывал в замочную скважину. Огромные, пропыленные и исцарапанные, окутанные облаком черной магии с крыши до колес, одним лишь звуком своих моторов заставляющие стекла дрожать. Они преодолевали крутые склоны тусуанских гор одним могучим рывком, лавируя по старому серпантину на такой скорости, с какой Сай'Коси и верхом бы ехать поостерегся. Вот настоящий транспорт для колдунов! На ветхих дорогах Лареша они оставили прокопанные колесами борозды, которые местные жители стыдливо пытались затереть башмаками. Куда там! Мелкие камни вырвали и выбросило, булыжники покрупнее сдвинуло с мест, казалось, даже плиты мостовой пытались разбежаться с пути иноземных машин.
       Изгоняющий сморгнул несвоевременные мысли. Хотя... По меньшей мере трое из присутствующих прямо сейчас делали то же сравнение. Значит, огребут. В том, что касается оскорбленного самолюбия, светлорожденные дадут черным приличную фору.
       Заглохли моторы, щелкнули замки. Первыми наружу вылезли гвардейцы-печатные, испытывающие к изгоняющим оправданное недоверие. Зачарованные доспехи сверкали полированным металлом, алые плащи сливались по цвету с покрытием автомобилей... если бы не пыль, легшая тонким слоем на эмаль (обновлять поддерживающие чистоту заклинания ради визита в Лареш чиновники не стали). Выставленные с равным интервалом люди и повозки чем-то неуловимо напоминали карусель...
       Сай'Коси мученически вздохнул.
       Тем временем водители-печатные распахнули дверцы, выпуская наружу своих драгоценных пассажиров. Утомленные дорогой люди разминали конечности, неторопливо поправляли смявшиеся одежды и вообще всячески затягивали церемонию приветствия. Сай'Коси, которому традиционный поклон давался с трудом, считал цыплят и мысленно поносил несвоевременную хворь (нужное положение спина принимать отказывалась). А ведь это только начало...
       Сегодня повторявшаяся бесчисленное множество раз церемония звучала особенно странно, начиная с пожелания благ скоту и полям (коих в Лареше никогда не было) и заканивая восхвалением щедрости Императора (учитывая все то, что он устроил). Сознание двоилось: одна его часть повторяла заученные фразы, а вторая пыталась осознать смысл необычного состава комиссии - впервые за много лет проверяющие приволокли с собой колдуна. И не кого-то там, а Сайк'Малута - единственного на всю долину изгоняющего четвертого ранга. Такой же, как у Сай'Коси, мундир, только с золотым шитьем, холодным углем проступал на фоне одежд, пламенеющих красным и оранжевым - официальными цветами Тусуана. И только когда к колдуну бочком пристроился опоздавший Тай'Мапаи (блеклый, словно бумажный пепел), изгоняющего осенило:
       "Проверяют. Боятся. Не иноземцев - нас!"

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:05:19 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=401#p401 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=400#p400 Тусуанская долина - река, прихотливо извивающаяся в каменном ложе, зеленые террасы полей, уходящие в туманную даль, редкие клочки дикого кустарника в верхней части склонов, пейзане с корзинами роются в рядках жопой вверх. Лепота! И вдруг вы видите нечто, до боли напоминающее кучу строительного мусора, сваленную на крохотном пяточке земли до высоты четвертого этажа (у нас на городских свалках делают что-то подобное). Вокруг кучи копошатся черные точки, словно разворошенный муравейник. Полное впечатление, что все рухнуло, а обездоленные жители спасается бегством.
       Вот это и есть поселение черных в понимании са-ориотцев!
       Водитель громко бибикнул и прибавил газу (зря, не с его тормозами лихачить!). Некоторое время склон и кабина загораживали обзор, а потом город са-ориотских черных возник впереди, как удар под дых.
       Как увеличить вместимость поселения, не раздвигая его границ? Правильно, заполнить по объему!
       Я видел Финкаун, где дороги строят в три уровня, я видел Хо-Карг, где в старых кварталах дома стоят даже плотнее, но я нигде не видел, чтобы строили настолько... без балды. Чтобы строения, вытягиваясь вверх, налезали друг на друга ПО ОЧЕРЕДИ, превращая улицу в подобие расчески. Чтобы первый этаж был деревянный, а второй - из кирпича. Чтобы черепичную крышу ремонтировали дранкой. Чтобы стены красили вообще не задумываясь, как канареечно желтый сочетается с бежевым, а оранжевый - с салатовым, и, естественно, не заморачиваясь таким понятием как "колер". Разница цвета позволяла отчетливо проследить, где у маляров кончилось одно ведро краски и началось другое.
       От такого зрелища я припух и на некоторое время утратил способность адекватно реагировать на происходящее. За это время меня успели высадить из драндулета (не снимая оков), поставили перед капотом и попытались задавить. Я, с наслаждением, потянулся, подпрыгнул и несколько метров проехал на бампере, а потом меня согнали и заставили идти пешком, подгоняя гудками и руганью.
       Оказалось, запланировано некое шествие, или своеобразное знакомство новичка с местным обществом.
       На единственной проезжей улице селения быстро собиралась возбужденная толпа. Честно, я не сразу понял, что она встречает меня. Маразм! Чтобы черный интересовался другим черным? У нас в Краухарде на такую встречу принципиально никто не пришел бы (а вот потом, потихоньку, постарались бы выяснить, что за перец приперся и на что он рассчитывает). Здесь же все высыпали наружу, глазеют, пихаются (!) друг с другом.
       Наивного паренька из глухой деревни прямые взгляды и агрессивное внимание, вероятно, привели бы в смятение, но выпускнику редстонского университета все было нипочем - два-три доклада перед аудиторией в сотню нахальных студентов и тебе сам Шорох не брат. И потом, мне на мнение этих придурков плевать - я среди них жить не собирался, а вот посмотреть на то, как устроились са-ориотские черные, стоило.
       Первой бросалась в глаза нищета. Не оборванная одежда и голодный вид, нет, а тот неуловимый налет неустроенности, который отличает трущобы от места жительства добропорядочных граждан. Устойчивый запах кухонного чада и прокисших тряпок, штукатурка на домах, обновленная пятнами, ремонт, произведенный посредством заплаток и подпорок. Облупленные стулья занимали место скамеек, а кастрюли претворялись цветочными горшками - вещи, доживающие второй, а то и третий срок. Сомневаюсь, что тут никто не сумел бы сколотить скамейку, скорее, у людей отсутствовал образец для подражания, о котором так поэтично толковал Ли Хан, а свойства черной натуры не позволяли изобрести его самостоятельно.
       Про образец, это я о том, что обычных людей мне на глаза не попадалось. Дикость! Как это тут все не поубивали друг друга? Они же черные! Нам только дай волю - каждый будет жить в собственной башне, чтобы ни одной живой души в пределах видимости. А тут плотность населения выше, чем в казарме армейских экспертов. Раздражение от присутствия себе подобных выливалось у са-ориотцев в строительство заборов - их городили в немыслимых количествах, почти вокруг каждого дома, а в некоторых случаях - поперек крыльца. То есть, оцените: дверь открывается, а дальше каждый спускается по своей половине ступенек.
       В центре городка красовалось что-то вроде ратуши (облупленное здание вполне ингернийского вида) и привычный по Cа-Орио фонтан без статуи, словно остатки божественного замысла. Окунуться в фонтан мне не дали и к попытке напиться отнеслись без понимания, но тут я уперся и похитители решили не позориться. К подобной поблажке зрители отнеслись как к личному оскорблению и часть негодования толпы обрушилась на моих сопровождающих. На представителей власти! (Или я чего-то не понимаю?) В Ингернике Ридзер мог бы выйти к своим в одной фуражке и подчиненные приняли бы странности начальства в благоговейном молчании - субординация и еще раз субординация. Нет, я понимаю, что необходимость подчиняться принимается черными с трудом (сам такой), но боевой маг, не принимающий безоговорочно авторитет властей, опасен для общества. Как са-ориотцы собираются держать в узде всю эту публику?
       Чем больше я смотрел вокруг, тем больше убеждался, что попал в компанию ненормальных.
       И что характерно: патология, похоже, была врожденной и наблюдалась уже у детей, которые бесились в толпе, словно бесхвостые мартышки (если припомнить, этот диковинный зверь где-то в Са-Орио и живет). Они пронзительно вопили, прыгали, беспорядочно размахивали руками и толкали друг друга. В Краухарде ребенка за такое поведение выдрали бы и заперли дома на неделю - черную натуру нужно приучаться держать в узде смолоду. Здесь на это никто не обращал внимания. Я представил себе моральные качества тутошних обитателей и меня передернуло. Жесть, как она есть! О цивилизованной дискуссии можно забыть, только самые простые доводы, только опора на инстинкты. И вообще, зря я столько ждал: вряд ли они умеют обращаться со сложными амулетами.
       Естественно, кто-то решил отличиться: тощий хмырь вылез из толпы и принялся трясти перед моим лицом фигней, напоминающей ублюдка от сношения блюдца, стразов и макраме, в общем, такой оплетенный разноцветными шнурками диск с аппликацией. Стекляшки по его краю ритмично меняли цвет с белого на голубой и, по моему, ни на что большее этой побрякушки не хватало. Я метко харкнул в убогий амулет - волшебство не пережило столкновения с солоноватой жидкостью (Да, мистер Ракшат и таким способам нас тоже учил! Я два месяца тренировался прежде, чем началось получаться). Потом мы всласть повалялись по земле, тузя друг друга, мне почти удалось придушить противника оковами, но тут вмешались похитители и растащили нас. Причем, взгрели только меня. Несправедливо!!!
       Последнюю сотню метров до окраины мы проделали под возмущенный рев толпы, как-то незаметно отодвинувшейся за пределы моей досягаемости. Инстинкт сработал! Чуют, собаки, что медведь пришел.
       Город черных закончился так же резко, как начался, разве что воняло с этой стороны сильнее. Вербовщики загнали свой фургончик в сарай и дальше пошли пешком, но не потому, что в этом имелся какой-то сакральный смысл, просто дорога дальше была такая, какую может одолеть только мощный армейский грузовик, а их таратайка продержалась бы до первой колдобины. Мы лавировали между ям, камней и промоин. Долго шагать в оковах было нелегко и я снова начал злиться.
       Это хорошо - к врагу надо относиться серьезно. Следует сосредоточиться и настроиться на боевой лад (излишне самоуверенные колдуны умирают быстро и мучительно!). Кто знает, какие сюрпризы они подготовили? Сейчас я увижу здешнюю школу черных магов, а там...
       Там, ага. Видно, придется пропадать - черномагическая суровость сделала мне ручкой.
       Какой следующий по популярности после посоха и колпака стереотип относительно волшебников? Ну, конечно же, черепа! И тут они присутствовали в ассортименте. Кладбище - не кладбище, погост - не погост, в общем, дорогу к здешней школе кто-то неизвестный решил декорировать разобранными человеческими костяками. В начале этот кто-то пытался сымитировать крепостную стену, потом энтузиазм был утрачен и четкие линии превратились в неаккуратные завалы. Позднее мода, должно быть, изменилась, и разрозненные останки стали выкладывать в форме ступенчатой пирамиды, но и ее не закончили. Конвоир оглянулся, чтобы посмотреть, какое впечатление на меня произвел подобный вид, нахмурился и дернул за веревку, принуждая шагать быстрее. А что мне нужно было изобразить, шок и трепет? Я не настолько хороший актер. Эта дрянь воняла! Похоже, что черепа даже не удосужились выварить. Где красота и изящества, присущее коллекции моих предков-некромантов? Где полированная кость, драгоценная инкрустация и памятные надписи для благодарных потомков? Такое впечатление, что са-ориотцы забыли, для чего черным магам нужны человеческие останки и хранили мертвечину по привычке. Тьфу, надругательство над ремеслом!
       После такого зрелища Школа Темного Истока уже не могла разочаровать - бараки, просто каменные бараки под тростниковыми крышами. Нежилые (за исключением крайнего левого). Отдельно - домик для руководства.
       Мы прошли в большие ворота, когда-то покрытые красным лаком (он даже сохранился кое-где), и за нашими спинами сомкнулась магия - защитный периметр, первое сколько-нибудь сложное колдовство, увиденное мной в Са-Орио. Причем, если я правильно понял назначение вон тех вон шипастых висюлек на столбах, рабочей стороной он обращен вовнутрь, что делает его ключевые элементы недостижимыми для персонала школы. То есть, выйти отсюда мы могли только при помощи извне.
       Оригинально. Ну, понимаю - подневольные ученики, а остальные здесь на каких правах? Пофиг. Нет такой стационарной защиты, которую не смог бы свернуть умелый маг (если не в лоб, так при помощи ритуала).
       Вокруг снова начала собираться толпа, для разнообразия - в форме. Ну, как толпа - два десятка мужиков, все - старше меня, все - с признаками богатой магической практики (есть что-то в опытных колдунах такое... пронзительное). На меня они смотрели, как на дойную корову, купленную соседом по случаю - скептически (дождемся ли молока?). Ну-ну. Дайте срок, я вам таких сливок навешаю, на всю жизнь запомните! Но глубины своего попадалова они пока не понимали.
       Я рассчитывал на обед, но местные решили сэкономить. В чем-то это логично: зачем переводить продукты на того, что через четверть часа может откинуть копыта? Ритуал Обретения Силы было решено провести немедленно.
       Никакой страховки, никакого формирующего знака (любой степени извращенности) у са-ориотцев не имелось. Все по старинке: обращение к черному Источнику обеспечивалось приливом отрицательных эмоций. Для ритуала был приспособлен даже не полигон, а скорее - арена: скамейки для зрителей, полог от солнца, шелуха от орехов. Амулетная защита до уровня чуть выше головы (с ходу предложу три способа ее обойти, даже не пробивая), натыканные по периметру столбики, зачарованные на что-то несложное. Страна непуганых идиотов... На что они рассчитывают, на что?!! Они ведь работают с молодыми черными, не один год. Неужели никто из безбашенных малолеток не научил их уважению к Силе?
       И тут на меня снизошли удивительная легкость и спокойствие, истина открылась мне во всей ее неприглядной полноте. Все просто: в И'Са-Орио-Те не было боевых магов, только чистильщики. Все эти их ужасные колдуны (порченные - очень точная характеристика) по меркам Ингерники - мелкая шелупонь.
       И первая же их ошибка станет для них последней.
       Появились новые действующие лица: полуголый толстяк, на фоне местных - великан (но все равно ниже Ридзера на полголовы) и молодцеватый щеголь в жалком подобии парадной формы все того же капитана. То есть, я понимал, какое впечатление они пытались произвести (для черного - невероятная прозорливость!), но, раз увидев моего прежнего начальника Сатала (что б он издох!) и его креатуру Фатуна, подобное нельзя было воспринимать иначе, нежели как клоунаду.
       Толстяк два раза сильно ударил меня под дых. Было не столько больно, сколько непонятно: это у них что, такой метод пробуждения Источника или доказательства собственной крутизны? В любом случае мимо. Толстяк убедился, что разогнуться сразу я не смогу, вытолкнул на огороженный амулетными столбиками пятачок и... снял с меня оковы. Причем, далеко убегать после этого не стал, а пристроился в первых рядах зрителей. Самоубийца, не достойный видеть солнца!
       Урод в отглаженном мундире ухмыльнулся и снял с пояса кнут. Я многообещающе улыбнулся в ответ и призвал Источник. Впервые за много дней волна потусторонней энергии хлынула в жилы, растеклась по телу и ударила в голову, разом разбудив во мне все худшие качества боевого мага - нетерпимость, злопамятность, кровожадность. Я едва не забыл, насколько это здорово!
       Вот теперь-то мы похохочем.
       С лица изменились все. Зелень в исполнении смуглых са-ориотцев выглядела так забавно, что я на секунду отвлекся, и мои жертвы стали стремительно разбегаться.
       - А ну, стоять!
       Кто б меня послушал... Два часа я носился по лагерю за этими сумасшедшими, пока не загнал всех в отхожую яму. Почитай две дюжины обнаглевших ничтожеств забились в нужник, и сидели там тихо, не булькая. Легкость одержанной победы давила на мозги и требовала продолжить веселье. Не знаю, чем это кончилось бы для моих обидчиков, но в живых остались бы немногие. Са-ориотцам повезло - пока я придумывал, как достать их из дерьма, не испачкавшись (от наплыва страждущих смердящая жижа вышла из берегов), периметр с треском распался и в лагерь, пердя моторами, вкатились знакомые грузовики. Причем, что характерно: заехали они в него с другой стороны, чем я - откуда-то сверху по склону. Правильно: возьмем местных в клещи и ка-а-ак...
       Увы, к злобному веселью мои соотечественники присоединяться не пожелали.
       - Что ты наделал? - подступил ко мне Ли Хан.
       - Почему - я?!!
       Из нужника высовывали головы самые отчаянные засранцы.
       - Жертвы есть? - деловито уточнил Ридзер.
       - Сам смотри, я туда не полезу.
       Будто у меня других дел нет! Вот, например, мой зомби без ухода и присмотра совсем поскучнел, сальчу какие-то сволочи всю сперли. Да пусть она им поперек горла встанет!
       И еще - надо осмотреться насчет трофеев. А то скажут: "Тангор в Тусуане был и ничего не взял" - несолидно.
       Первым делом осмотрел подозрительные столбики вокруг арены, оказалось - самые примитивные поглотители, какие я только встречал. Мне, конечно, в наших училищах для "чистильщиков" бывать не приходилось, но сомневаюсь, что даже там позволяют себе такую халтуру. А са-ориотцы этим мага собирались удержать! Жертвы деградации.
       Мою возню с амулетами прервал Ридзер.
       - Ты бы еще вшей ловить сел! - рыкнул он. - Живо в машину и ходу отсюда! Сейчас они подтянут из города основные силы...
       - Ха! - я демонстративно развалился на скамейке и закинул ногу за ногу. - Мужик, то, что ты видишь - лучшее, что у них есть! Поверь мне, я их городишко уже осмотрел, - только не надо объяснять, в каком качестве. - Можешь спокойно ссать им на головы, ничего, кроме вони, в ответ мы не получим.
       Ридзер вспомнил опущенную в сортир публику и не смог сохранить суровый вид. Примитивный юмор - наше все!
       - Как же они тебя, такого крутого, заломали?
       Ответ на этот вопрос я заранее обдумал со всей возможной тщательностью.
       - Да я сначала просто припух от их наглости. А потом меня такое зло взяло, - кстати, истинная правда, - что до смерти захотелось узнать, кто тут такой умный!
       Я кивнул на цепочку смердящих фигур, целеустремленно уползающих в чертополох. Приятного им путешествия! У меня после знакомства с этим растением до сих пор шрамы не сошли.
       - Ну, и на вещички рассчитывал, - я скользнул взглядом по бесполезным поглотителям. - Тут они меня обломали.
       Ли Хан закончил инспекцию лагеря, не нашел никаких трупов и вернулся назад, почему-то недовольный. Перепуганный Ахиме наступал ему на пятки, но в обморок не падал (прогресс!). Я помахал белым рукой.
       - Кэп, тут нет колодца, - подошедший Рурк приветствовал меня небрежным кивком. - Что делать будем?
       - Я знаю, где найти воду! Но сначала...
       Обыск лагеря изгоняющих был сделан быстро, но профессионально. Сняли с ворот медные светильники (понравилась форма), выломали из стен заготовки под печати, все равно не используемые по назначению, где-то откопали шесть штук фарфоровых ваз весьма изысканной формы (подозреваю - рукомойники), Шаграт вынес из домика местного начальства цветные коврики, в кабинете главного босса отыскался халтурно замаскированный сейф. Монеты, письма, свитки с печатями, какие-то бляхи - все отправилось в мешок. Я повертел в руках и добавил в кучу три книги с черепами и костями на обложках (содержимое - выдеру, а переплет использую под дневники). Сваленным в кучу останкам устроили крематорий (есть в боевой магии проклятья, от которых даже кости горят как трут). Серьезно обсудили возможность снести все это убожество до основания, но тут из города приперся какой-то унылый тип и стал раскладывать в пыли на дороге золотые монеты, цепочкой, уводящей вдаль (как бы намекая). Дождались, когда размер выкупа перевалит за третью сотню, и собрали все.
       Ли Хан, наблюдавший за творящимся шабашем с омерзением, тщетно пытался испортить нам настроение:
       - Почему вы решили, что власти не смогут призвать вас к порядку силой? Вот вы тут безобразничаете, а они там - готовятся!
       - Забей и забудь! Сильных черных тут не может быть в принципе, - я потыкал пальцем. - Смотри, они живут в КАЗАРМЕ! А до обучения допускают только самых ПОСЛУШНЫХ!!! И еще удивляются, что у них уровень выше четвертого не поднимается - все, кто сильнее, дохнут еще на обретении. Потому что вот, - я указал на догорающий погост. - Черные, конечно, одиночки, но люди же! Даже мы не можем спокойно относиться к смерти себе подобных, иначе не существовали бы до сих пор. Здешняя система идеальна для того, чтобы выкосить носителей черного Источника, не допуская бунта. Возможно, у них получилось бы, но нежити успеют первыми.
       - Возможно, черные должны...
       - А нежити тебе что-нибудь должны? Так пойди и стребуй!
       - И что вы предлагаете сделать?
       - А почему мы должны что-то делать? Тьфу на них! Мы едем в Кунг-Харн!!!
       За бериллами, и заберем их все до единого, ничего не оставим!
       Мы демонстративно проехали по убогому прибежищу са-ориотских колдунов, вызывающе ревя моторами и походя снеся несколько заборов (грузовики не вписывались в поворот). Городишко словно вымер, ни одного желающего оскорбить нас взглядом, тем паче - возмутиться, нам не встретилось. Мы долили в радиаторы воды из фонтана на центральной площади, от души плюнули в него и уехали с сознанием выполненного долга.
       Глава 17
       
       Не так Су'Никар представлял себе возвращение в Тусуан, не так. Он, конечно, не ожидал цветов и песен, но полагал, что за недостачу лошадей Ана'Расе будет отчитываться сам. Вместо этого лидер отряда, задрав хвост, умчался на доклад к Наместнику и все хозяйственные хлопоты легли на плечи Су'Никара.
       Хлопоты, а еще - новый пастырь, таскающийся за отрядом хвостиком, но при любой попытке заговорить шарахающийся прочь. Видать, решил, что ужасные колдуны его коллегу съели. И видят боги, если Су'Никар сегодня не пожрет нормально, так и произойдет.
       Последние метры пути давались мучительно - все в горку, да в горку. Лареш, единственное в Тусуане поселение черных, манил впереди, однако именно сейчас слабость была недопустима: стоит позволить подчиненным улизнуть с вещами, и считай, что подарил - все, что удается донести до дому, черный считает своим законным трофеем. А за утрату объясняться кому?!! Су'Никар рыкнул на обнаглевшую молодежь и твердой рукой повел отряд к хранилищам, сдавать скотину и амуницию. И вот только там, слушая краем уха привычно бухтящего хозяйствующего, Су'Никар начал понимать - с городом что-то не так.
       Сквозь пелену раздражения и усталости просачивались мелкие странности, отклонения от привычного хода вещей. Например, то, что в конюшне практически нет взрослых, тем не менее, оставленные без присмотра ученики гребут и скребут как очумелые (готовятся, что ли, к чему?). Внезапно припомнилось, что стражники на въезде в город караулили шлагбаум впятером, причем, именно караулили, а не кемарили в тенечке. Да и барыг, всегда первыми вылезающих навстречу возвращающимся отрядам, видно не было. Когда хозяйствующий спокойно, без воплей и разбирательства, расписался за утрату двух лошадей и шлепнул на приходный лист замысловатую печать, Су'Никара охватило легкое беспокойство.
       Где все? Ночных гостей изгоняющий не чувствовал, а другого повода бросить работу на подмастерий не видел. И не поймешь: то ли Наместник всех со службы отпустил, то ли всеобщую мобилизацию объявили. А может (есть в мире место чуду!) проверяющие с юга приехали?
       Нервозность командира передавалась отряду - подчиненные крутили головами, ученики уже вовсю шушукались с конюхами (им можно - статусом они не рискуют), а вот вожаку требовалось отреагировать на вызов вне зависимости от обстоятельств (продемонстрировать, так сказать, уверенность в себе).
       Су'Никар нахмурился. Что могло всех так торкнуть? В голову лезли предположения, все как одно - безумные. Стараясь выиграть время, изгоняющий вышел на улицу и напряг память, пытаясь воскресить в уме проделанный путь, любые встреченные на дороге странности. Что-то ведь бросилось ему в глаза... На повороте - широкий след, смятая большим полукругом трава, обтрепанные ветки разросшихся у дороги кустарников... Довольно высоко, надо сказать, обтрепанные, выше, чем от телеги.
       Су'Никар прикинул время, возможный маршрут, время и поймал за шиворот ближайшего конюха (запечатанного малолетку, из безнадежных):
       - Тут на днях два больших грузовика не проезжали?
       Мальчишка лихорадочно закивал, потрясенный его проницательностью. Су'Никар брезгливо оттолкнул мелкого.
       - Что-то мне уже домой не хочется, - С'Анишу погладил раненное плечо.
       Су'Никар расправил плечи:
       - А вот я - пойду!
       И пошел, потому что бегать от неприятностей недостойно изгоняющего. Кроме того (следует посмотреть правде в лицо) податься им все равно больше некуда.
       Хранилище амуниции было последним зданием на его пути, построенным с оглядкой на Уложение (и двойной защитой - без нее никак, когда рядом живет такая гопота). Миновав добротные ворота, дорога вздыбливалась подобием брусчатки, а дальше, за невидимой линией несуществующей ограды, начинался разноцветный хаос построек, в которых только наметанный взгляд изгоняющего мог признать человеческое жилье.
       Стражники у шлагбаума поглядывали на вновь прибывших с заговорщицким видом. Су'Никар скрипнул зубами и ни о чем не спросил: пошло любопытничать - недостойно боевого командира. Лареш - это вам не Крумлих и даже не Суроби-хуссо, тут параграфами Уложения не отделаешься. В городе практиковался свой, совершенно непонятный для посторонних этикет, ревниво хранились традиции, для обычного са-ориотца выглядящие как подсудная ересь. Каждый из почти тысячи обитавших в Лареше черных точно знал, что может себе позволить, когда и по отношению к кому, причем, никакой связи с Уложением это знание не имело. Нельзя сказать, что пастыри ни о чем не догадывались, но... Последний случай "боевого безумия" среди местных случился десять лет назад, несмотря на обилие полудиких новичков и общие для всей империи сложности (своего рода достижение!). Наверное, поэтому Лареш и не трогали.
       Существовал ли при закладке тусуанского питомника какой-либо план, никто доподлинно не знал, но, по прошествии множества лет, нескольких пожаров и одного землетрясения, всякие следы разумного замысла поселение черных покинули. Главная улица лихим зигзагом распихивала дома, в стороны от нее разбегались переулки и лестницы, про которые невозможно было сказать, кончаются ли они тупиком или пронзают город насквозь. На весь Лареш приходилось три официальных почтовых адреса, поэтому вывесками и нумерацией домов никто не заморачивался. Говорите, не удобно? Кому? Свои дорогу и так знают, а чужим скидок не полагается. Зато изгоняющие в форме (любой степени затасканности) чувствовали себя в Лареше хозяевами жизни и имели уважение.
       Су'Никар быстро научился принимать здешние порядки как нечто само собой разумеющееся, но сегодня шел по знакомым улицам, словно по проклятым руинам - упругим скользящим шагом. Лареш гудел, как опрокинутый медведем улей, однако уловить, что в ритме городской жизни что-то изменилось, могли далеко не все.
       Тут всегда гомонили, почем зря, любой разговор на взгляд непосвященного напоминал ссору, голоса никто не понижал, а споры и выяснения отношений не то, чтобы ежеминутно вспыхивали - они не на секунду не прекращались. Откуда постороннему знать, что яростные перебранки протекают по раз и на всегда установленным правилам, словно рыцарские турниры? Сейчас для Су'Никара было очевидно: по-настоящему ссорящихся людей на улице нет, вообще. Нынче тусуанским изгоняющим было не до иерархии: общество людей, незнакомых с концепцией страха, пыталось выработать реакцию на ужас и моральный террор. Горожане (черные, естественно, все - черные!) тусовались группами, объединяясь по каким-то не проявлявшимся доселе признакам, и обсуждали на все лады одно-единственное происшествие. Потому что ингернийцы не просто заглянули в Тусуан на огонек (Су'Никар еще на побережье понял, что такой исход - дело времени), а заявились с претензиями и миндальничать с подданными Наместника не стали. В бодром темпе, не заморачиваясь получением разрешения или хотя бы разведкой, приехали, взяли все, что могли, и отчалили, в буквальном смысле плюнув обществу в душу. Настоящие колдуны!
       Но главное повод, повод!!! Су'Никар просто не верил своим ушам: сначала повязать мага, а потом от него же и огрести!
       Погоня и возмездие не обсуждались - бесстрашие бесстрашием, а вот сумасшедшими волшебники не бывают (в смысле, одновременно - живыми и сумасшедшими). Пережитое потрясение уверенно трансформировалось в поиск виноватых (кто припер сюда эту сволочь?!!) и признание за чужаками права на виру (раз уж деньги все равно уплачены...). Тем более, что потери были, в основном, статусные: агрессоры помяли заборы у Су'Яги и Су'Рижу, раздавили любимую скамейку Сай'Хирка (почтенный ветеран пребывал в трауре), и, неожиданно, превратили в героя дня С'Пачика, артефактора-недоучку, который умудрился получить от грозного чужака в глаз, дать сдачи и уцелеть. А вот положение укрощающих (традиционно - весьма прочное) серьезно пошатнулось...
       Су'Никар остановился перед оскверненным питьевым фонтаном и покачал головой (трехсотведерный бассейн вычерпали и почистили, наверное, в первый раз от основания города). Вот ведь незадача! Положенный по Уложению отпуск он собирался провести, честно оплевывая потолок, а теперь придется потратить его на выяснение всех произошедших в городе изменений. С непроницаемым лицом он проследовал в свою квартиру и с удовлетворением отметил, что в такой узкий переулок грузовик точно не протиснется. Стоило двери захлопнуться за спиной, как все правила с шорохом вылетели у изгоняющего из головы. Он пинком отправил под кровать не разобранный вещмешок и, с наслаждением, растянулся на ней поверх одеяла (первое, что делает черный, вышедший из ученичества и получивший право на собственное жилье). Двигаться не хотелось.
       Сходить, что ли, пожрать? - Надо переодеваться. А прежде, чем переодеваться - мыться, это на полчаса. Не охота. Су'Никар пошарил в тумбочке на предмет харчей и ожидаемо ничего не нашел (сам же перед походом все выкинул). Купить в лавке сухарей? - Все равно - мыться, переодеваться... Как трудно жить...
       По дневному времени, в доме было на удивление тихо. За стеной не выяснял отношений с тещей и женой мастер-артефактор, этажом выше не бесились отпрыски Су'Кримча, которых давно пора было сдать в ученики, под окном не трындели старухи (особая каста - никогда не знавшие вкуса Силы, но при том способные загнать в гроб хоть темного рыцаря, только подойди). Су'Никар скрепя сердце признал, что визит иноземцев подействовал на горожан оздоравливающе: всякая мелкая шобла, слишком слабая, чтобы работать, но отсутствием гонора не страдающая, резко осознала свое место в жизни. Давно пора было вправить паразитам мозги!
       Под окном раздалось жизнерадостное посвистывание, нарочито громкое и настойчивое. Су'Никар выждал, чтобы убедиться - пришелец не собирается долбить в дверь уважаемого человека, и лишь затем пошел открывать. На ступеньках топтался посыльный - растрепанный мальчишка с диковатым взглядом (типичный ученик). Держась подальше от непредсказуемого взрослого и старательно глядя в бок, он сообщил:
       - Я тут мимо проходил и случайно услышал, что господин Сай'Коси ждет вас вечером на ужин.
       Естественно, старик лично послал его за бывшим учеником, но прямо требовать что-то от другого изгоняющего считалось неприличным, и в ход шли такие вот намеки и оговорки.
       - Вот как, - Су'Никаром принял утомленный вид и попытался решить, стоит ли бежать к старому наставнику по первому зову. Нет ли в такой поспешности скрытого оскорбления?

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:04:39 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=400#p400 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=399#p399 Но первым до него добрался молодой белый и повис на шее с радостным криком:
       - Учитель!!!
       Держался бывший пастырь бодрячком, но порадоваться за ученика белый не успел. Капитан Ридзер подошел, решительным движением отодрал Ахиме от объекта обожания и в свою очередь сгреб Ли Хана за воротник.
       - Где Тангор?
       Причем, совершенно непонятно, беспокоится ли маг о некроманте или хочет избить того до полусмерти.
       - Э-э...
       Капитан потянул воротник на себя, явно намереваясь перехватить белого за шею, но тут героический куратор с самоубийственной решимостью втиснулся между колдуном и его жертвой.
       - Спокойно, спокойно! Ты мешаешь ему говорить. И время зря тратишь.
       Капитан титаническим усилием взял себя в руки:
       - Рассказывай!
       Да хорошо бы рассказать, только все подготовленные фразы куда-то разом подевались. Ли Хан попытался сформулировать суть:
       - Тангор попал в беду.
       - Ну, и куда вляпался этот прохиндей?
       - Он ни в чем не виноват! - господь всемогущий, за кого он заступается? - В городе были вербовщики.
       - Кто? Что? - суетился вокруг Ахиме, пытаясь принять участие в разговоре. Присутствие сердитых черных его ничуть не смущало.
       Белый повторил слово по са-ориотски.
       - Ох! - всплеснул руками бывший пастырь - Беда! Бежать!!!
       Капитан поймал его за плечо и удержал на месте:
       - Не мельтеши! А ты давай, объясни все толком.
       - Вербовщики в Са-Орио - это такие люди, которые ищут одаренных и доставляют их в специальные школы. Мнение самих одаренных при этом не учитывается, поэтому готовят вербовщиков так, что скрутить они могут даже ангела господня. У Тангора не было шансов!
       - А ты почему здесь? - прищурился капитан.
       - Меня предупредили союзники, - и тут же, предупреждая взрыв возмущения: - А я - не успел!
       - Ладно, что случилось, то случилось, - примирительно помахал рукой куратор. - Вам просто не следовало соваться в город.
       - Город был безопасен! - запротестовал Ли Хан. - И власти держались лояльно. Карты спутал проклятый донос! Но кто мог ожидать, что из Тусуана на нас придет ориентировка?
       Откровенно говоря, такой возможности он не рассматривал вообще.
       - Какая еще ориентировка? - насторожился куратор.
       - Долина Тималао хорошо обжита, - ушел от прямого ответа белый. - Все блага цивилизации тут есть, в том числе, и телеграф.
       Он не стал акцентировать внимание на том, что побережье, где черные особенно хорошо отметились, таких благ не имело (империя вообще не считала нужным окультуривать узкую полоску суши, долго служившую излюбленной целью для пиратских набегов). Скорее всего, донос настрочили великодушно отпущенные им изгоняющие или их надсмотрщик. За такую оплошность от армейских экспертов можно крепко огрести и не посмотрят ведь, что белый.
       - Ты видел, что произошло? - приступил к расспросам куратор.
       И Ли Хан приступил к изложению своей маленькой истории, выбирая максимально нейтральные формулировки (если некроманта спасут, им ведь еще вместе ехать и ехать!). Капитан морщился, куратор мрачнел и в конце задал один единственный вопрос:
       - Что с ним могут сделать?
       - Его доставят в одну из тусуанских школ и попытаются разбудить Источник.
       - Но Тангор - уже маг, - резонно заметил Ридзер.
       - Да! И если они поймут это, то убьют его без колебаний. По закону, лишенный ограничивающих печатей боевой маг не имеет права на существование, понимаете? К счастью, по моему настоянию Томас не демонстрировал тут свои навыки. Он умный и хорошо контролирует себя, у него есть шанс их обмануть, но мы должны освободить его как можно быстрее!
       - Освободить, отправившись в Тусуан? - нахмурился куратор.
       - Именно, именно!
       Ахиме от такого известия счастливым не выглядел.
       - И нам придется вступить в конфликт с регулярной армией? - гнул свое куратор.
       - Лучше, конечно, перехватить похитителей по дороге, - согласился Ли. - Хотя у них приличная фора. Не беспокойтесь! У черных есть одна полезная черта - они не вступают в бой с заведомо более сильным противником. Стоит вашим бойцам продемонстрировать силу, и са-ориотские изгоняющие обратятся в бегство. Мы уже пересекались с одной группой - тем хватило только посмотреть.
       - И почем я об этом узнаю последним? - поморщился куратор. - Это у них вы... одолжили ученика?
       - Не хотел вас беспокоить! - вывернулся Ли Хан. - Все кончилось, не начавшись.
       - Ну, что, вы едете или остаетесь? - окликнул их Ридзер.
       - Едем, едем, - заторопился белый.
       Ахиме ломанулся вперед в порыве дурного энтузиазма (разве что по головам не пошел). Колдуны отнеслись к выходке белого стоически, его даже подсадили в кузов, чтобы залез, наконец, и перестал мешаться - свою робость бывший пастырь успешно преодолел, а калечить соратников у армейских экспертов принято не было. Ли Хан подумал и пошел к кабине, радом с которой Рурк получал последние указания от своего начальства.
       - Я покажу, как объехать посты и выбраться на тракт с другой стороны города! - сообщил белый.
       - Что значит - в объехать? - прищурился капитан. - А грузовик наш где? Без топливного реактора мы далеко не уедем - масло на донышке плещется. Ну, и полчаса на осмотр города у нас точно найдется. Вперед!
       Белый попытался представить все возможные последствия столкновения армейских экспертов со стражей, горожанами, печатными, религиозными фанатиками, уличными попрошайками... И решил смотреть на вещи философски. В конце концов, люди умирают постоянно, это естественный процесс и ничего тут не поделаешь. Не впервой! Он, со своей стороны, сделает все возможное, чтобы минимизировать жертвы (сугубо из уважения к Ана'Кармару, конечно). В этот момент путешествия Ли Хан занял как никогда созерцательную позицию, просто потому, что от него ничего не зависело.
       Путь, на который у белого ушло полночи, грузовик проехал за четверть часа. Опорный пункт стражи возник на фоне быстро бледнеющего неба как призрак. Увы, спать, как все уважающие себя сторожа, са-ориотцы не пожелали, напротив, всем нарядом топтались вокруг убежища, полировали спинами шлагбаум и что-то курили - то ли смена должна была вот-вот подойти, то ли размяться после ночи захотелось. По утреннему холодку что ж не погулять? Не обратить внимания на прущий по тракту грузовик служивые не могли. Впрочем, задержать его голыми руками - тоже.
       Рурк остановился вплотную к шлагбауму, продемонстрировав, что у его машины есть не только мощный мотор, но и хорошие тормоза.
       Прежде, чем белый сумел что-нибудь сделать или объяснить, капитан Ридзер полез наружу, весь такой суровый и блестящий (светящиеся нашивки - непременная принадлежность мундира армейского эксперта), небрежным жестом кастуя на плащ чистящее проклятье. Теоретически, знать, как выглядит ингернийская военная форма, стражники не могли, но, видимо, ориентировка про колдунов на машине до них тоже дошла и свое отношение к возможной встрече они выработать успели. В общем, разглядев гостей, доблестные стражи порядка разразились предостерегающими криками и канули в рассветную мглу. Отвязанный капитаном шлагбаум печально уставился в небо. Рурк пожал плечами и газанул с места.
       Грузовик мчался вперед, взлетая на ухабах и отчаянно грохоча. Все мольбы белого об осторожности и внимательности черные воспринимали как птичьи трели - привычно и бессмысленно. Казалось, колдуны собираются пробить к своей цели прямой тоннель, но тут из темноты возник первый дорожный знак и Рурк неожиданно вспомнил о правилах - Ли Хан чуть не протаранил стекло лбом. Впрочем, радоваться было рано - сами са-ориотцы о том, что означают линии разметки, вспоминали от случая к случаю.
       Утреннюю тишину взрезало оглушительное бибиканье - спокойно тащиться за тележками утренних развозчиков и терпеть пешеходов, снующих через дорогу взад-вперед, Рурк не желал. Обнаружив за спиной взревывающий и напирающий грузовик, прочие участники уличного движения жались к поребрику и спешили куда-нибудь свернуть. Нельзя сказать, что так ехать получалось быстрее, но веселее - это точно. Теперь пропустить визит колдунов в Арх-харам мог только слепоглухонемой инвалид, начисто лишенный любопытства.
       Ли Хан указывал путь, зажатый между матерящим горожан водителем и капитаном, втиснувшимся в кабину за компанию. Шаграт висел на подножке, делая вид, что контролирует путь, и мешая обзору. Остальные не отставали: подняли края тента и теперь высовывались оттуда, подавая Рурку советы. То, что грузовик ехал прямо и никого не задавил, было воистину чудом господним. В конце концов, белый просто перестал смотреть по сторонам, чтобы не огорчаться.
       Торговый квартал отнесся к агрессивным гостям со смирением праведника (баррикад на улицах не наблюдалось), и Ли Хан поймал себя на мысли, что присутствие колдунов настраивает его на воинственный лад - хотелось творить справедливость и сеять отмщение (не иначе - наведенный психоз). Злосчастную гостиницу нашли легко, ее владельца, получившего в награду за донос грузовик, все равно не работающий без охранного амулета, быстро поймали и прежде, чем успел вмешаться куратор, избили. Выражать недовольство происшедшим в присутствии капитана Ридзера бедняга не решался (как бы хуже не вышло), зато на все вопросы отвечал искренне и без утайки (осторожно прижимая к свежему фингалу медный черпак).
       "Да, донес. Господь с вами, какие нынче деньги! А вот наказание за укрывательство по-прежнему действует. Да и не думал, что так обернется - мало ли, у кого заморский грузовик есть, не такие чудеса видели. С господина купца не убыло бы, а простому человеку - спокойно".
       Впрочем, самооправдания доносчика белого интересовали слабо, а вот куда именно увезли некроманта уточнить не удавалось. Нужно было искать других свидетелей.
       - Это принципиально? - хмурился Ридзер.
       - Да! В Тусуане несколько мест, куда могут доставить заключенного.
       - Буф! - напомнил о себе пес-зомби.
       - При всем уважении, - немедленно отреагировал белый на нового оппонента. - У похитителей двенадцать часов форы. Одно дело, если они отправятся в резиденцию Наместника, другое - в представительство Школы Темного Истока или в один из питомников. Я не знаю, какие там сейчас порядки. Филиас поможет понять, по какому берегу нам ехать, но дальше тракт ветвится! Жизненно важно выбрать правильное направление - много времени на поиски местные власти нам не дадут. Помним, помним - Наместник стянул в Тусуан все доступные ему силы. Там квартирует целая армия!!!
       Мысль о том, что в поисках хозяина придется полагаться на кота, псу-зомби явно не понравилась.
       Ингернийцы остались упаковывать брошенные некромантом вещи (книги и алхимические инструменты вербовщиков не заинтересовали), а Ли Хан, здраво рассудив, что в такой работе его помощь не требуется, решил занятья делами более возвышенными. Например, с учеником поговорить. Праздно размышляя, не удастся ли вернуть хозяину похищенный велосипед, белый спустился к подъезду и обомлел: грузовика перед заведением не было, десять черных (и один белый) отправились гулять по Арх-хараму. Первым делом Ли Хан рванул на стоянку, чтобы убедиться, что Рурк по-прежнему копается под капотом побывавшей трофеем машины, и услышать равнодушное:
       - Пес их разберет! Вроде, Ахиме обещал Браймеру рынок показать.
       Какой из рынков - центральный, привозный или скотный, естественно, уточнить не удалось. Забыв об осторожности, белый рысью помчался к проспекту, пытаясь уловить на слух басовитый рев двигателя и мысленно понося предприимчивых колдунов. А, впрочем, на что он рассчитывал? В первый раз случилось то же самое.
       На проспекте было подозрительно мало горожан и очень-очень много крепких мужчин-печатных в форме, правда не имперской, а городских цветов - предупрежденный постовыми градоправитель выгнал из казарм всех городских стражников. Белый в шоке огляделся - никаких намеков на то, куда свернули полоумные ингернийцы, видно не было. Два бело-бежевых стражника дружно указали ему вверх по улице. Ли Хан благодарно кивнул и помчался вдогон за грузовиком, презрев приличия и высоко подобрав полы халата.
       Грузовик обнаружился перед поворотом к центральному рынку, пустой. Очевидно, дальше интересы пассажиров вошли в непримиримое противоречие и они отправились пешком каждый к своей цели. Естественно, по одному, естественно, не оглядываясь... Если бы вербовщики не поспешили уехать из города, их добычей могло бы стать целое подразделение ингернийской армии!
       Ли Хан присел на подножку грузовика и вытер с лица пот. Чтобы не потеряться самому, проще было дождаться уцелевших у машины. Мимо спешили самые ранние прохожие: отправленные за продуктами кухарки, помощники купцов и мелкие чиновники. На улице, ведущей к рынку, четко прослеживались две цепочки обывателей: обеспокоенные появлением иноземцев спешили прочь, а любопытные - стремились попасть к месту действия и поглядеть на диковинку. Причем, каждый из этих горожан мог через полчаса явиться на городской телеграф и отстучать в Тусуан сообщение об иностранном вторжении. И тогда на въезде в долину их будут ждать отряды боевых магов и толпы гвардейцев-печатных - вообще ничем не защищенных от магии людей. Под ударами ингернийских армейских экспертов они падут, как спелые колосья, и воды Тималао окрасятся алым.
       "За спасение одного будет заплачено жизнями сотен!" - шевельнулся в душе внутренний голос, и белый, с неожиданной для себя экспрессией, послал его... вдаль.
       Если тусуанский Наместник пожелает истребить своих подданных - кто ему лекарь? Из всех потенциальных жертв некромант казался белому (тьфу ты, грех какой!) наиболее невинной. Кроме того, возможность переговоров еще никто не отменял, а гонор императорского масштаба в стране, прямым ходом катящейся в ад - неуместен. Вон, местный градоправитель как-то обошелся без эпической битвы. Кстати говоря...
       По противоположной стороне улицы, облаченный в богатый цивильный халат, в компании со слугой, прикрывающим хозяина от солнца вышитым зонтиком, прогуливался лично Ана'Кармар (а значит, и охрана градоправителя обреталась поблизости). Ли Хан вздохнул и отправился здороваться:
       - Доброго дня, досточтимый! Примите мои искренние уверения в самых лучших намерениях. Эти чужеземцы - мирные путники. Я сознаю, что их поведение может показаться непочтительным, но будьте снисходительны - они представители иной культуры, просто незнакомые с обычаями Са-Ориота!
       - Не спешите посыпать голову пеплом - они еще ничего не сделали, - тепло посоветовал белому чиновник. (В лавке напротив Шаграт пытался купить водку, Ахиме одновременно успокаивал продавца и торговался. Добычу - полдюжины бутылей рисового самогона - сложили в большую корзину и в четыре руки поволокли к грузовику.) - К тому же, я считаю полезным загодя знакомиться с теми, с кем собираюсь вести дела.
       Белый понял, что бездумно брошенная фраза о наемниках из Ингерники обретает плоть - если Ана'Кармар не сочтет чужаков слишком опасными, наверняка, пошлет кого-то для налаживания деловых контактов (что б такой опытный босс, да не имел выхода на контрабандистов!).
       - Теперь вы сможете убедиться, что интересы этих людей просты и незамысловаты, - вздохнул белый, наблюдая, как довольный Румол несет к грузовику связки копченых кур. - А бессмысленное разрушение им не свойственно. Подобрав подходящие аргументы, их всегда можно склонить к взаимовыгодному сотрудничеству.
       - Не испытываю в этом ни малейшего сомнения, - отозвался Ана'Кармар. - Поверьте, для того, чтобы разбираться в людях, не обязательно быть магом. Если солдаты, попав в чужой город, идут на рынок и платят за товар деньги, с этими солдатами можно иметь дело!
       И тут, словно задавшись целью опровергнуть слова чиновника, из ближайшего переулка вынырнул колдун с путаным кошачьим именем и принялся пересчитывать содержимое шелкового кошелька.
       - Откуда взял? - сурово окликнул его Ли Хан.
       Колдун лишь отмахнулся:
       - Да тут печати на каждом доме - целковый за обновление без торга отдают. Эх, я бы за неделю здесь такие деньги поднял! - тут взгляд черного упал на лавку, торгующую мылом и притираниями. Маг прищурился, незаметно почесался и пошел на цель.
       - А вы не хотели бы обновить амулеты? - обреченно поинтересовался белый у градоправителя.
       - Мне кажется, что ваши друзья слишком спешат, чтобы заниматься столь масштабным делом с должной ответственностью. К тому же, утром молния ударила в здание телеграфа, и мне нужно лично проконтролировать ход восстановительных работ.
       - О! - понятливо кивнул белый. - И сколько продлиться ремонт?
       - Два дня, не больше. Кстати, вы в курсе, что школа изгоняющих в Гратте расформирована?
       - Да что вы говорите!
       - Да, да, все укрощающие вывезены на юг. Ну, не буду вас задерживать.
       И мудрый градоправитель (да продлят небеса годы его жизни!), не спеша, удалился вниз по улице.
       Вовремя! К месту сбора стали стягиваться колдуны, хвалящиеся друг перед другом покупками. В целом, приобретения разделялись на два вида: блестящее и съедобное. Сувениры из арх-харамского стекла отправлялись в личное имущество, а корзины с едой подвергались немедленному разорению. Глядя на черных, с упоением жующих экзотические деликатесы, белый пожалел, что не нашел времени купить орехов в меду. Козинаки тут совершенно особенные...
       От гостиницы подтянулся грузовик с отставшими. Разговор белого с чиновником от куратора не укрылся (вот ведь глазастый!).
       - Что, знакомых встретили? - подозрительно прищурился он.
       - Я уточнял наш маршрут! - огрызнулся Ли Хан. - Теперь точно известно, что в Гратту нам не нужно. Кроме того, я получил уверения, что в ближайшие два дня в городе не будет работать телеграф, а значит, к нашему появлению в Тусуане не успеют подготовиться. Но ехать придется быстро! Все готовы?!!
       - Не, - помотал головой Рурк. - Капитан бабе цацки покупает!
       Белый спрятал лицо в ладонях.
       Ридзер изволил явиться через полтора часа, довольный, как слон. В руках он нес пирамиду коробочек, обернутых расписной рисовой бумагой и перевязанных шелковыми лентами. Образу сурового боевого мага такие приобретения решительно не соответствовали. Сосредоточенно упаковав добычу в походный сундучок, колдун удовлетворенно хмыкнул и огляделся:
       - Ну, что, кого ждем?
       - Никого, - вздохнул Ли Хан.
       Рурк вжал в пол педаль газа. Ощущение падения вверх усиливалось. Дар, упрямо молчавший полгода, настойчиво давал о себе знать.
       И - не видно, ничего не видно.
       
       Глава 16
       
       Наверное, я - единственный черный маг, которого люди похищали больше одного раза в жизни. В смысле, настоящие колдуны либо героически гибнут, либо навсегда отбивают у окружающих желание заниматься чем-то подобным. А вот я на рекорд пошел: это был третий (третий!!!) раз. Даже не знаю, считать это проклятьем или показателем популярности.
       Обстоятельств не помню: вот я ужиную в трактире, а вот уже погружаюсь в пушистое розовое облаком, плавно переходящее в глухую черноту. Из забытья меня вырвал запах нашатыря, словно выключатель: вот ты здесь и сразу - уже там. На первый взгляд, я находился в своей гостинице, но чужой комнате и люди вокруг толкались какие-то незнакомые. И, судя по неприятному, но знакомому холодку в груди, магия была мне недоступна.
       - А-чу хо-ха? - задал я вполне логичный в данной ситуации вопрос и попытался прокашляться.
       Растолкавший меня хмырь разразился водопадом фраз на непонятном наречии. Спрашивается, зачем я с Ли Ханом са-ориотский учил, если теперь ни слова не понимаю?
       - А-чу? - без всякой надежды уточнил я.
       И этот гад врезал мне ногой по ребрам!
       - Во-чу?!! - вырвалось у меня совершенно естественно.
       Кандидат в покойники плюнул на пол и отошел. Ничего-ничего, мужик, я тебя уже запомнил!
       На место одного идиота подошли еще двое. Меня подняли, усадили и стали рассматривать со всех сторон.
       - Похоже, заморского наречия он не знает...- заговорил один из похитителей на понятном мне языке.
       "Ах, так это был ингернийский! Ни в жизнь бы не догадался"
       - ... да и на порченного не похож.
       Тронутыми порчей в И'Са-Орио-Те именовали черных.
       "Да, да, детка! Я - не порченный. Только оковы с меня сними".
       Но чувство самосохранения этих людей еще не покинуло.
       - С этим пускай укрощающие разбираются, - отозвался второй. - Оно нам надо, инициированного на руки получить?
       Подход разумный, но все равно не понятно, почему они до сих пор живые.
       - Говорю же - Дархут облажался! - горячился первый. - По ориентировке грузовиков должно быть два, а с пастырем - полтора десятка сопровождающих. Где они?
       - Но пастырь-то налицо! - резонно возразили ему. - И машина не наша.
       - Амулеты у Дархута тоже не наши, но это ничего не доказывает.
       Логического решения противоречие не имело, и оба спорщика сосредоточились на мне.
       - Говори, где пастырь?
       - Не знаю! - честно ответил я, мысленно пообещав вставить Ли Хану фитиль по гланды.
       - Как звать?
       - Томша.
       - Откуда родом?
       - Из Миронге.
       - Чем занимаешься?
       - Вожу машину.
       - Где твоя пайза?
       - У хозяина Ли!
       С этого момента я все вопросы без колебания переводил на белого. Зачем приехали? - Хозяин знает! Куда направляетесь? - У хозяина спроси! И при этом я непрерывно улыбался и кланялся, что сидя делать было не так-то просто. А какой выбор? Они рассматривают меня в упор! Стоит мне остановиться или хотя бы нахмурить брови, как моя видовая принадлежность станет очевидна любому, кто не слеп. Фиг им! Я не черный, я не черный! Я просто дурак, раз с Искусником связался. Куда слиняла эта хитрожопая сволочь?!! Надо надеяться, что он хотя бы Ридзера предупредит о том, что со мной произошло.
       Не найдя способа прищучить Ли Хана и не сумев завести трофейный грузовик (ключ у хозяина Ли!), са-ориотцы решили довольствоваться тем, что есть - мной. Ко входу в гостиницу подкатила жестяная таратайка (убогий уродец с все тем же двигателем на спирту), вербовщик и его охрана (четыре человека и черный) уселись в нее сами, загрузили меня и надыбанные из номера белого вещи, а потом с легким сердцем отправились в путь.
       Естественно, первым делом я попытался установить, куда мы едем.
       - Мы держим путь в тусуанскую Школу Темного Истока! - немного высокопарно объявил один из охранников. - Волею светозарного Анатари'Шарпа ты избран для служения народу империи. Радуйся!
       Надо ли говорить, что счастья от возможности послужить тусуанскому Наместнику я не испытывал? Наоборот, меня мучило подозрение, что мы друг другу не понравимся. В голове не вовремя обозначился встревоженный Шорох.
       "Уйди, собака, без тебя тошно! Все равно не поможешь ничем - светло тут, да и отвращающие знаки у них в порядке"
       На прощание монстр испустил сложную эмоцию, которую по-человечески можно было сформулировать: "И как ты умудряешься все время влипать в истории?"
       А что - я? Я ни в чем не виноват! Это все Искусник гадит.
       Ладно, будем рассуждать логически: что можно сделать в такой ситуации? - Убить всех. А что, вариант хороший.
       По идее, оковы должны были перекрывать мне доступ к магии наглухо (в Ингернике так и было бы), но сделаны артефакты оказались халтурно, эксплуатировались без понимания, поэтому что-то через печати, все же, сочилось. Про то, чтобы незаметно призвать Источник, речи не шло, а вот на обследование окружающего остатков моего дара хватало. Всю ночь я вдумчиво медитировал, изучая многокомпонентное проклятье на оковах, и нашел-таки в нем уязвимость, но просто так снять эту халубурду, находясь ее воздействием, оказалось невозможно. Чтобы сохранить контроль над потоками, следовало провести полноценный ритуал, с вычерчиванием пентаграммы, дюжиной хрустальных шариков и свечами как минимум двух цветов (думаю, черные и зеленые подошли бы). Кто ж мне такое позволит? А при попытке действовать нахрапом (удачной попытке) меня настигнет неизвестной силы откат, после которого Источник окажется на какое-то время недоступен. То есть, эти идиотские оковы я мог разбить на раз, но вот прибить одновременно всех охранников... На них тупо могла оказаться какая-то неучтенная мной защита, и тогда меня самым пошлым образом зарежут.
       Но они ведь не смогут держать пленника в наручниках вечно? В какой-то момент им придется их снять, и тогда... А пока лучше не давать даже намека на мою реальную силу. Нет, я не боялся (это - никогда), но по опыту знал, что игра мышцами без возможности их применить выглядит глупо. Зато потом можно будет сделать вид, что я сидел в засаде, весь из себя загадочный и непредсказуемый - бешенных отморозков даже черные сторонятся.
       Алхимик решил - алхимик сделал.
       Вы думаете, что притворяться оказалось просто? Если бы! Эти кретины словно сговорились меня довести.
       Черный постоянно что-то жевал и не делился (Сволочь!). Скучающие охранники бились об заклад, какой у меня будет уровень после Обретения Силы - первый или второй. Первый или второй!!! Да первый - это вообще не маг, так, деревенский знахарь с Источником, а второму большая часть классических заклинаний недоступна - контроля не хватает. Про оперативные проклятья я вообще молчу - только пентаграммы, только жонглирование четырьмя сотнями колдовских ингредиентов и молитва всем святым. Что хуже - маги низких рангов почти не растут в силе. Естественное ограничение в характеристиках канала! То, что достается им во время Обретения - практически и есть их потолок.
       Предки, дайте мне терпения! Я же сейчас наплюю на конспирацию и попробую открыть им глаза на реальность.
       До Тусуана казенная развалюха добиралась два дня, а ночевать меня всякий раз оставляли в кузове (холодно!), еды вообще не давали, только кружку воды и благочестивые поучения. Ненавижу!!! На третье утро я созрел для того, чтобы идти на прорыв, но тут мы приехали в вотчину тусуанских черных и новые впечатления на время приглушили раздражение.
       Это надо было видеть.

]]> Thu, 16 Jun 2016 19:03:56 +0000 http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=399#p399