2016-06-16T18:10:16Z PunBB http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?id=46 Мисс Килозо наблюдала за штурмом фабрики с безопасного расстояния и вылезать из кустов не спешила (слишком много суеты, можно и по шее заработать). Вот сейчас штурмовики наденут на сектантов зачарованные цепи, пересчитают пленников и начнут оглядываться по сторонам, тогда можно будет обозначить свое присутствие. Но что-то мешало Лаванде сделать последний шаг. Тень образа, в который она так хорошо вжилась? Интуиция?
– Не ходи туда. – Кто-то схватил ее за руку и потащил в глубь кустов. – Пойдем со мной!
Лаванда позволила увести себя прочь, попутно отмечая, что Дэрик выглядит напряженным, но не встревоженным и не помятым.
«Прошляпили!!! Дальнее охранение прошляпили! Тоже мне, группа захвата».
К чести сотрудников надзора следовало признать, что полностью обложить по периметру всю территорию фабрики им не хватило бы сил, а удар, направленный на место проведения ритуала, оставлял сектантам возможности для прорыва.
«Осталось понять, скольких они упустили. Дэрик на свободе – это серьезная ошибка!»
Оказалось, все не так уж печально: внимания полиции удалось избежать всего лишь троим.
«Ну, и мне. Хотя учитывая обстоятельства, трое – тоже много. Дэрик достаточно умен, чтобы воссоздать организацию с нуля, хотя и не маг».
– Ничего, это еще не конец, – сурово объявил Искусник растерянным подопечным. – Мы должны немедленно покинуть город!
Лаванда молитвенно сложила руки.
– Но… мои кошечки! Как же они без меня?
– Наши друзья о них позаботятся, – фальшиво улыбнулся Дэрик, из чего Лаванда заключила, что других Искусников в городе нет. – Учитель должен узнать о случившемся как можно скорее!
«Упс».
Мисс Килозо мгновенно утратила желание возражать.
Так, значит, руководства секты здесь не было! Планы меняются: теперь ей следует ухватиться за Дэрика обеими руками и нипочто не отпускать: только он может вывести ее на основное ядро организации.
«Ах, какая занимательная выходит игра!»
Шпионка ободряюще улыбнулась жмущимся к Дэрику сектантам и приготовилась работать всерьез.
Эпилог
Середина лета ознаменовалась аттракционом невиданной смелости: Искусников посадили в лужу. О событии я узнал не сразу и потом прошаривал всю центральную прессу за месяц, чтобы выяснить, кто же вставил фитиль моим кровникам. По нулям. Газетчики, которым полагалось плясать хабу вокруг такой сенсации, передирали официальные материалы с минимумом комментариев, сопровождая их тупыми оговорками вроде «как сказано в коммюнике…». Складывалось впечатление, что половина писак балуется мистикой.
Когда я поделился этой мыслью с Йоханом (то, что белый отвлекся от своих аквариумов, уже о многом говорило), наш доморощенный магистр со мной не согласился:
– Ты не представляешь, Томас, как это опасно! Искусники никому не позволяют срывать свои планы безнаказанно. Нам следует ждать страшных потрясений.
До меня не сразу дошел смысл сказанного. Что же получается, вся эта нахальная публика боится что-либо сказать? А сколько было понту, сколько понту!
– Нефиг было укуркам помогать! Как маман Четвертушки – сначала подведут своих под секту, а потом рыдают над могилкой. Один надзор делом занят, – не к ночи будь помянута любимая контора.
– Насилие приводит лишь к ответному насилию! – настойчиво гнул свое белый.
Почему никто не думает, что эта фраза работает в обе стороны?
– Таким, как ты, легко говорить, – хмыкнул я. – Вас это не коснется.
Йохан смутился и заткнулся. Вот именно. Дело началось с попытки убить черных, а к умиротворению призывают белые. Естественно, что наши позиции не совпадают. И вообще, с точки зрения черного, репутация Искусников означала только одно – подлунный мир для нас слишком тесен.
Я принялся дотошно штудировать материалы начавшегося дела (будущие жертвы надо знать в лицо!). Следствие обещало тянуться, тянуться и тянуться, напрямую к эшафоту пропустили только шестерых магов, успевших отметиться в запрещенной ворожбе (этим было уже не отпереться). И тут же свора активистов начала громко и смело вопить о «варварском приговоре». Почему-то, когда на костер отправляют черных, это считается в порядке вещей.
В такой обстановке эффектным жестом выглядело интервью министра Михельсона, невозмутимо перечислившего недавние провалы сектантов, их успехи и объявившего Искусников излишне идеологизированной бандой вымогателей. Мол, не лезли бы они в мистику, имели бы среди коллег уважение. Я вспомнил, что Михельсон – мой самый главный босс и немедленно возгордился. Приятно служить в конторе, которая ни перед кем не тормозит!
Настроение портил только тихий шепоток, который я списывал на обрывки личности Мессины Фаулер. Искусники, они ведь организация, вроде НЗАМИПС, верно? А долго ли я протяну, если решу бросить вызов надзору? Все зависит от того, сколько раз они готовы попробовать. Белые очень последовательны и исключительно дотошны (неприятное свойство для личного врага). Не может ли так случиться, что страшно отомщу не я, а мне?
Впрочем, такие мысли в голове черного надолго не задерживались.

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:10:16Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=360#p360 Потом наступил час икс.
Черный маг не мог усомниться в своей силе, физически не мог. Он до последнего был уверен, что сумеет разобраться с теми, кто придет к нему, сам, а потому участвовал в боевых операциях так, словно ничего не происходило. Горе-следователи так и не смогли потом выяснить, был ли это сложный откат или нападающие использовали прототип того заклятия, с которым я разбирался в Арангене, а теперь уже не поймешь. Эксперты утверждали, что он умер раньше, чем упал на землю, рядом нашли нечто сильно напоминающее наконечник стрелы (треугольное и оплавленное). Все.
Дальше следовали глубокомысленные рассуждения, почему мама так резко снялась с места, и туманные намеки на то, что некоторым из недавно захваченных сектантов известно слово «мотоцикл». А что тут намекать? Если бы дело было только в отце, мы существовали бы, как математические формулы, – каждый в своем уравнении и общего решения не имеет. Допустим, узнать, кто подставил их в Хо-Карге, Искусники не могли. Но тронутый Шорохом финансист секты наверняка насвистел кому надо о моей роли в исчезновении Учителя Лорана (а если не он, то Сэм, которого жандармы так и не поймали). В Арангене меня тоже видела куча народу – дело вышло шумное. Прежде сектанты переходили на личности, имея гораздо меньший повод.
Я разглядывал завалы прочитанных бумаг с чувством непередаваемого дискомфорта. Называется, полюбопытствовал. Вот так живешь, радуешься, а потом выясняется, что тебе уже и могилка выкопана, и веночек заказан. Если год назад я искренне считал, что Искусникам будет достаточно сказать «бу!», то теперь стало ясно, что так просто от них не отделаться – привезенная карликом подборка внушала. Да, я тоже черный маг и физически не могу усомниться в собственной силе, но у меня есть опыт двух почти смертей, укрощения Шороха и память нескольких мертвецов. Отсюда мораль: надо быть готовым ко всему.
Поймите правильно, запереться дома и долбить проклятиями в каждую тень – занятие бесперспективное. Слишком предсказуемо! И просто глупо: в конце концов, знание о существующей угрозе происходило из чужого опыта, а не из непосредственно наблюдаемых признаков (где они, эти убийцы, где?). Разгневанные сектанты могли прямо сейчас дожидаться меня в сортире, а могли не давать о себе знать еще лет двадцать. К чему гадать? Гораздо интереснее будет рассмотреть комплекс типичных реакций боевого мага на нападение и добавить туда что-нибудь оригинальное, свое. Вон, у меня голем в сарае валяется (гениальная конструкция!), четки дядькины я куда-то в комод засунул, да мало ли! Аэрозоли обновить и сварганить баллончики помельче. Амулеты, устойчивые к внешнему воздействию, тоже делу не повредят.
Я записал в дневник краткий список мероприятий и облегченно вздохнул. Самая неудобная из тем – возможность отомстить за смерть родителя – начала реализовываться сама собой. Самое приятное заключалось в том, что мне не придется ни за кем гоняться: рано или поздно они сами ко мне придут. Хорошо!
Глава 11
Пит Брено семь лет работал на армейскую разведку, и не всегда такая жизнь была медом. Однажды, разыскивая пассажиров захваченного пиратами парусника, он был вынужден выдавать себя за каштадарского раба и три месяца провел на самом дне общества, среди лишенных человеческого достоинства, превращенных в «говорящие орудия» людей. В другой раз они прокололись, и незадачливый агент оказался в клетке с парой леопардов…
Так вот, леопарды – это хомячки.
Нет ничего хуже, чем день за днем проводить в крохотном (три на пять) помещении в компании совершенно не готовых к самоизоляции людей. Пит, всегда недолюбливающий армейскую муштру, внезапно осознал, как много дает привычка к дисциплине в случае, когда операция не ограничивается разовой схваткой, а продолжается день за днем.
Надзоровцев в город приехало шестеро, точнее, пятеро и боевой маг (то, что они проходили подготовку раздельно, было видно невооруженным глазом). Причем как раз с колдуном-то проблем не возникало, источником неприятностей грозил стать белый волшебник. Причина была самая комичная – мистер Дорсино боялся мертвецов. Страх этот оказался давний, детский и совершенно иррациональный (как будто у белых бывает по-другому).
– А давайте вернемся в сарай? – не переставал нудеть несчастный.
– Может, нам сразу грузчиками туда наняться? – мрачно отбрехивался капитан Клямски (за подбор команды он отвечал лично и на такой прокол не рассчитывал). – Заодно и денег заработаем.
До встречи с Питом надзоровцы обретались на дровяном складе, и все бы хорошо, если бы хозяин неожиданно не начал его заполнять. (В начале лета! С другой стороны, «мои дрова, когда хочу, тогда везу».) Команда полдня пряталась в темном углу за отвращающим заклинанием, гадая, что кончится раньше – дрова или выдержка белого. Упоминание о волнующем происшествии отвлекало мистера Дорсино от его страхов, плохо только, что ненадолго (максимум на полчаса). Пит вообще слабо представлял, как надзоровцы собираются сражаться в таком составе.
Черный медитировал, или чем там занимаются боевые маги, когда не хотят ни с кем общаться. Боевик, представленный «мастером Даном», не скандалил, не хамил и вообще не занимался ничем из того, что подсознательно ожидаешь от ему подобных. Он целыми днями спал, а ночью уходил гулять на кладбище. Его жизнь была наполнена сосредоточенным ожиданием, и от ощущения сдерживаемой агрессии Питу становилось нехорошо. Было заметно, что Клямски тоже присматривается к магу (позы и жесты людей многое могут сказать опытному шпиону). Интересно, а способен ли капитан контролировать своего формального подчиненного?
«Главное, чтобы драка все-таки состоялась. Если он не спустит пар, то и нам может накостылять».
Белый снова начал ныть. Насколько же проще было иметь дело с мисс Килозо! Мистер Дорсино оказался типичным, классическим белым и от постоянного волнения начал быстро сдавать: у него лихорадочно блестели глаза, мелко дрожали руки, а спать он вообще ни разу не ложился, даже днем. К началу боевых действий они рисковали получить на руки умственного и физического инвалида.
«Видать, придется им возвращаться в сарай, а не то отправится мужик до срока к Королю с визитом».
– Хочешь, я сделаю тебе защитный амулет? – великодушно предложил боевой маг.
– А подействует?
– Крутое черномагическое колдовство? Конечно, подействует!
– Мы должны оставаться незаметными, – напомнил Клямски.
– Ерунда! Тут есть один склеп, полностью изолированный от магии.
В таком расточительстве горожан Пит сильно сомневался, но что-то надо было делать, тут черный был прав. Страдальца отвели в старый склеп, а через полчаса он вернулся оттуда, счастливый и сияющий, с бантиком из медной проволоки на шее. Шпион не стал говорить, что обнаружил за одной из могил кучку зачищенных серных спичек (складывалось впечатление, что черный надул белого самым пошлым образом). Главное – результат!
– Спасибо! – не удержался Клямски, когда умиротворенный белый заснул. Благодарить кого-то жандарму было непривычно.
– Ерунда! – отмахнулся черный. – Я не обучен противостоять белой магии, так что этот заморыш может мне пригодиться.
Пит сделал еще одну мысленную пометку: вопрос противодействия белой магии разведку последнее время сильно интересовал. Можно ли тренировать эту способность у черных?
Меж тем развязка приближалась. Поток таинственных незнакомцев, прибывающих в Септонвиль, практически иссяк. По городу прошел слух о скором открытии фабрики, это известие привело беженцев в странное возбуждение, пока еще похожее на энтузиазм. Теперь бойцы Клямски следили за вражеской территорией круглосуточно, подсчитывая приблизительное количество фигурантов (выходило около сотни), а мистер Дорсино и капитан вели последний смотр оружию и магической амуниции, время от времени что-то выкидывая и костеря криворуких артефакторов.
В дальнейшем Пит принял участие не из каких-то идейных соображений, а скорее из склонности к мимикрии, отличающей хорошего шпиона: все вокруг готовились к битве, и он просто не мог сделать вид, что ни при чем, хотя большинство приготовленных амулетов видел только на спецкурсах и только в виде муляжей, а о содержимом странных бутылочек из тонкого стекла и хрустящих пергаментных свертков мог только гадать. Он отчетливо представлял, как отнесется к подобному его непосредственная начальница, и заранее подбирал разумные доводы «за».
«Извините, мисс, но что я скажу своим внукам? Искусников видел, но благоразумно держался подальше? Потомки меня не поймут».
И неважно, что дети в планах шпиона не значились – все когда-нибудь случается (временами – неожиданно).
Клямски назначил штурм фабрики на день солнцестояния: факт запрещенного колдовства сомнению не подлежал, а ждать, когда там кого-нибудь зарежут, смысла не имело. Пит горячо надеялся, что боевая операция в исполнении гражданских не превратится в птичий базар. К его потаенной радости, запасного комплекта доспехов у надзоровцев не оказалось, на добровольца навьючили все то, что бойцам лень было нести самим, и поставили в арьергарде. Место в тылу шпиона устраивало, а вот с оружием возникли непонятки.
– И что с этим делать? – Пит помял в руках шуршащий кулек. – Жевать? Нюхать?
– Не вздумай! – вскинулся мистер Дорсино.
Клямски хищно улыбнулся:
– Это надо развеивать в воздухе, а если съесть, то можно и дуба дать. Недавние инциденты показали, что использование алхимических средств дает огромное преимущество при штурме зданий. Но осторожнее – повязки не поглощают зелье целиком, старайся бросать бомбы туда, куда не собираешься входить сам.
Теперь самоуверенность надзоровцев (против сотни прут!) стала Питу понятней – очевидно, капитан надеялся устранить большинство противников без шума и магии. Это имело смысл: черный и белый на пару вскроют любые охранные периметры, а амулеты отразят нападение, если дело обернется совсем скверно.
«Боевой маг и арбалетчики, – моментально вычислил шпион смертельную комбинацию. – Если предатель отвлечет мастера Дана, нас перестреляют, как кур».
За час до рассвета группа подошла к забору фабрики, как раз вовремя, чтобы увидеть выезжающий из ворот грузовик. В шесть утра…
– Надо закончить раньше, чем они вернутся, – сквозь зубы процедил капитан. – Наверняка в приют погнали. Нам только возни с заложниками не хватает!
Пит кивнул и пропустил бойцов вперед: умные мысли наконец-то догнали глупую голову.
«Кто меня тянул сюда, кто тянул?!! Клямски – придурок, черный одержим (все признаки налицо). Вшестером против толпы фанатиков и белый в качестве балласта!»
Главное, не думать, что с грузовиком на фабрику приедет недружелюбно настроенный боевой маг. Питу случалось видеть результаты черных проклятий – энтузиазма это не вызывало.
Действия гражданских спецов мало отличались от таких же у армейских. Должно быть, для постороннего наблюдателя они выглядели забавно: семеро мрачных мужчин с тесаками и арбалетами крадучись перебираются через трухлявый забор и на карачках лезут в кусты. Впрочем, со стороны не видно, каких усилий стоило магам обезвредить охранные заклинания и какого размера шипы вырастил на безобидном снегоягоднике неизвестный доброжелатель.
«Природники! От них все зло».
Измененным оказался не только кустарник – бурьян во дворе фабрики по свойствам напоминал колючую проволоку, а ближе к цехам начиналась настоящая полоса препятствий: ямины, гнилые деревяшки, обломки камня и ржавой машинерии. Чтобы свернуть тут шею, не нужно было никакой магии, и, что обиднее всего, вряд ли кто-то планировал такой эффект, двор просто использовали как свалку. И не только для разобранных агрегатов. Пит, старавшийся наблюдательностью скомпенсировать отсутствие доспехов, заметил под ногами подозрительной формы кость.
«Шорох с ней! Не время говорить белому о мертвецах».
Когда сомнительное укрытие закончилось, даже капитан Клямски вздохнул свободней. Дальше начинались чисто выметенные дорожки, аккуратные газончики и ухоженные клумбы с цветами – ничего, что напоминало бы мрачное логово устроителей смертного колдовства. Вот будет смех, если окажется, что они ошиблись, нет никаких Искусников, а есть предприимчивые дельцы, пытающиеся заставить фабрику приносить обещанный доход. Он почти сказал это вслух, от конфуза его спасла волна дрожи, неожиданно пронизавшая тело.
Маги переглянулись.
– Периметр снят! – вздохнул мистер Дорсино. – Они начинают.
Пит представил, как где-то далеко, вырванные из постелей властным призывом, собираются к воротам фабрики околдованные люди, полыхают тревожными сигналами амулеты инструментального контроля, мчатся к грузовикам команды очистки. Искусники раскрыли карты, значит, они уверены, что надзор уже не сможет им помешать.
– Копытами шевелите, козлы! – прошипел капитан. – Вы двое – в обход здания, ты – со мной. Глушим все, что дышит! Встречаемся у котельной.
Бойцы растворились в сумраке, а черный маг пошел один, очень неприятно при этом улыбаясь. Питу выпало охранять мистера Дорсино. Шпион не возражал: с этого момента он употребит всю свою изобретательность на то, чтобы держаться позади. Призывно помахав белому, Пит двинулся по следам мастера Дана (направление было выбрано удачно – живых Искусников они ни разу не встретили).
Надзоровцы ворвались в здание фабрики с двух концов – от котельной и административного входа. Расчет капитана на новые спецсредства оказался верен: летучая гадость разила наповал и людей, и магов (недовольным выглядел только мастер Дан – черный предпочел бы общаться с врагами более плотно). Теперь стало понятно, почему вокруг столько железок: Искусники полностью выпотрошили цех изнутри. Это стоило увидеть! Почти весь объем здания занимала трехмерная конструкция, которую ни пентаграммой, ни знаком назвать язык не поворачивался. Исчерченные магическими символами фрагменты лежали на полу, крепились на стенах и висели на тонких струнах, воздух дрожал от обилия волшебства. Пит разглядел среди радужного марева привинченные к полу остовы железных кроватей, и его передернуло.
– Погасить сможешь? – мрачно поинтересовался Клямски.
– Время нужно, – вздохнул белый маг и осторожно подергал покрытый гравировкой медный диск (фиговину приклепали к стене намертво).
– Гришек – на улицу, появится фургон, сразу дашь знать, – скомандовал капитан. – Вы двое – блокируете двери изнутри.
Бойцы помчались выполнять команды. Мистер Дорсино распаковал магические принадлежности и отправился бродить среди творения Искусников, периодически что-то записывая в блокнот. Пит поморщился: они теряют скорость, переходят к обороне, а при текущем соотношении сил это путь к поражению. Армейский стратег рекомендовал бы устроить поджог и продолжить зачистку, с другой стороны, никто не знал, как поведет себя в огне созданная Искусниками конструкция.
Капитан Клямски метил специальным знаком бесчувственных пленников (понять, живые они или нет, Питу не удавалось), а мастер Дан деловито копался среди имущества сектантов и инспектировал карманы. Время тянулось, как патока, за окнами отчетливо светлело – самый длинный день в году вступал в свои права. Остатки алхимических снадобий в воздухе давали о себе знать – Пита неудержимо клонило ко сну. Он перебрался поближе к окошку (где воздух почище), пристроился на подоконнике, сморгнул и вздрогнул: сквозь мутное стекло виднелся серый борт крытого грузовика.
– Фургон вернулся!
Почему же нет тревоги? Глупый вопрос – снимать часовых умеют не только бойцы надзора.
– Засекли… – прошипел Клямски.
– Тем лучше, – улыбнулся мастер Дан, – я не настроен гоняться за ним по городу.
– Заложники.
– Он не рискнет использовать пацанов – они непредсказуемы. Разве что в виде тушек.
Пит попытался представить, как он обставил бы сцену с бесчувственным заложником (весу-то в мальчишках килограммов по сорок). Хоть одно хорошо в черных – ни на что они не годятся!
– Вызов принят! – оскалился мастер Дан, делая первый шаг к дверям.
И тут шпион понял, что сейчас примет участие в дуэли боевых магов. Эх, надо было слинять, пока можно! Ну какой из него герой? Мистер Дорсино присел в уголок, плотно зажмурился и закрыл голову руками – белые плохо переносят черную ворожбу. И никто его не осудит.
«А может, не стоит? Пока мы внутри, они не нападут – не рискнут курочить собственное творение. Дождемся подкреплений…»
Беззвучный удар вынес ворота цеха наружу. Надзоровцы с арбалетами выстроились клином за спиной мага, Пит вздохнул и занял место пропавшего бойца. Большой грузовой двор между цехами был идеальной ловушкой (кругом штабеля ящиков, крыши строений, арки паропроводов, прячься – не хочу), и дурного черного несло прямо в эту жуть. Из предрассветных теней выступила фигура в длинном плаще с едва заметно светящимися символами надзора.
«Вляпались-таки, не наша сила!»
Воздух задрожал от проклятий, расцвели ослепительно-алые узоры (видимое проявление столкновения Сил), и одновременно тренькнули арбалеты – Искусники тоже вычислили нужную комбинацию. Пит невольно сжался, ожидая удара и мгновенной боли, а потом обалдело уставился на стрелу, грациозно замедлившую полет и прямо на его глазах распавшуюся в мелкую стружку (еще один упругий комок хлопнул шпиона по шее). Мастер Дан не мог и не пытался отследить момент выстрела – он выпустил два проклятия одновременно, прикрыв группу от оружия и магии, потому что мог это и знал, как Искусники будут атаковать.
«Мастер, действительно Мастер, а может и полный Магистр. Где надзор откопал такого? Сочетать два разнородных плетения! Каштадарцу бы мозги свернуло».
Предатель проиграл еще до начала схватки: уровень противника оказался слишком высок, а неожиданности не получилось. Мастер Дан вульгарно добивал врага, молотя таранными ударами и принуждая накачивать плетения Силой, которую более слабый маг не в состоянии был контролировать. Вопрос был только в том, что убьет наглеца: откат или чужое проклятие.
Опомнившиеся надзоровцы резво упали (Пит оказался на земле первым), пропуская над собой дружественный удар. Брызнули щепки, заскрипел сминаемый металл, пара стрелков грохнулась с арки паропровода прямо в центр бушующей магии.
«Не жильцы».
– За мной! – взревел Клямски и ринулся в атаку.
С воплями, в которых страха было больше, чем ярости, надзоровцы устремились за капитаном: когда за спиной сверкают смертоносные проклятия, бежится очень хорошо. Искусники успели опомниться и даже начали сопротивляться – самодельные клинки и дубинки встретились с зачарованными доспехами и оружием. Пит приотстал (получить кувалдой по голове без шлема ему не улыбалось) и сосредоточился на амулетах, выщелкивая ничем не защищенных сектантов по одному.
«Предатель праведным трудом не увлекался! Мог бы хоть защиту им сварганить».
Фургон был захвачен прежде, чем Искусники успели отступить и перегруппироваться. Пит хлопнул по рукам потянувшегося к запору бойца – несостоявшиеся жертвы с недюжинной силой колотили по дверцам изнутри. Что будет, если они начнут носиться между сражающимися, думать не хотелось.
К Искусникам подошло подкрепление – два десятка зачарованных горожан. Против пятерых…
«Проклятье! Проворонили мага при зачистке!»
Агрессивное стадо забросали остатками алхимических снадобий. Люди под заклятием себя не сознавали и мгновенно надышались дурманящей гадости, теперь Искусники могли использовать их разве что как баррикаду. Над оградой фабрики взлетали разноцветные искорки заклятий: местные жандармы и надзор пытались пробиться сквозь толпу, но с меньшим успехом. Бардак нарастал.
Развязка наступила стремительно: в небо вонзилась фиолетовая молния, грохот разряда заглушил вопль проигравшего. Мастер Дан появился из-за угла, волоча за собой бесчувственное тело противника, мимоходом проверил содержимое пожарной бочки и жестом рассек ее надвое, окатив поверженного мага потоком воды. От одежды побежденного поднимался пар, отчетливо запахло пожарищем. Сектанты осознали, кто именно ими сейчас займется, и стали спешно бросать оружие. Клямски принялся укладывать их мордой в землю с руками за головой.
«Мы победили?»
Как ни странно, да. Желающих сопротивляться не осталось, через забор уже лезли жандармы и бравые парни в форме службы очистки. В чем бы ни заключался смысл задуманного Искусниками действа, закончить его им было не судьба. Пит потерянно бродил среди суетящихся полицейских и блюющих пленников: что делать дальше, ему не сказали, а возвращаться на кладбище было глупо. Что-то мешало ему поверить в счастливое завершение истории, победа досталась слишком… дешево, что ли. Как-то неожиданно единственным знакомым человеком вокруг оказался боевой маг. Мастер Дан после небольшой возни стащил с пальца врага литой серебряный перстень и остался очень доволен собой. Целители унесли кандидата в покойники.
– Шестая печать! – похвалился он.
– Ась?
– Печать мага – трофей победителя дуэли, – пояснил черный, – рекорд Акселя – двенадцать, но это в его-то годы! Плюс – Реформация.
– А как им удалось вас на такое подбить? – не удержался Пит (любопытство губит шпионов).
Мастер Дан на мгновение помрачнел, но тут же ухмыльнулся еще шире:
– Козлы сами виноваты, нечего было наезжать на моих мелких. Бил, бью и буду бить! И чего я с ними раньше миндальничал?
Пит понимающе покачал головой. Для того чтобы задеть семью боевого мага, нужно было быть… Искусником. Вокруг постепенно собирались члены группы, вслух мечтающие о горячих харчах и нормальной постели (живые, естественно, – беднягу Гришека нашли с перерезанным горлом). Задержка была только в транспорте: Клямски категорически требовал от местных отправить всех на базу очистки и в отчетах не упоминать.
Последним подошел мистер Дорсино.
– У нас ситуация «зет», – трагическим шепотом сообщил он.
– Что-что? – забеспокоился Пит (он до сих пор не видел никаких следов Лаванды).
– Это означает, что часть людей и объектов, которые должны быть здесь, отсутствуют, – любезно объяснил маг. – А если их нет здесь, естественно предположить, что они находятся в другом месте.
На мгновение Пит оказался окруженным островком тишины, в следующий миг взорвавшимся проклятиями.
– Еще одно логово! – Клямски едва не плевался. – И все по новой!!!
Мастер Дан усмехнулся:
– Кто говорил, что справиться с ними будет легко? Возможно, мистер Гуго, ваша предприимчивая начальница станет нашей единственной зацепкой.

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:09:49Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=359#p359 – Нам нужен штурмовик, – докладывал координатору Алеф Клямски, немолодой уже человек, строением челюстей похожий на гиену. В бытность простым жандармом он оказался одним из немногих людей, сумевших вырваться из проклятого Нинтарка, наплевав на заклятия, фанатиков и странных чудищ. Невеста Алефа пыталась ему помешать. Что тогда произошло между возлюбленными, капитан Клямски никому не рассказал, но жгучее чувство вины нес в себе все пятнадцать лет, перенеся ненависть к Искусникам на всех белых. Обычно Ларкес использовал его для очень специфичных поручений. – Боевой маг, гарантированно способный заломать любого надзоровца. Заранее таких не нанимают. В идеале хорошо бы одолжить армейского спеца…
– Нет, – Ларкес старательно улыбнулся (после полугода упорных тренировок черный начал входить во вкус), – нам нужно не снести город, а устранить одного-единственного предателя, и у меня есть кандидат на роль героя. Личная заинтересованность гарантирована!
В итоге боевая группа уже неделю обреталась в дровяном сарае буквально на окраине Септонвиля. Проблемой оставалась только прямая связь. На четвертый день после отправки письма Пит был потрясен до глубины души: в условленном месте был оставлен знак, призывающий лазутчиков на встречу. Нефига ж себе надзор – не бей лежачего! Теперь ему предстояло идти на встречу с потенциальными союзниками (ночью, одному) и объяснять, почему командира группы они не увидят.
– Белая? К Искусникам? – Командир группы не верил своим ушам. – Да вы соображаете, что наделали?!!
«Типичный жандарм, – определил для себя Пит, – ни грана фантазии, ни тени сомнения».
– Полковник Килозо – опытный агент и понимает, на что идет, сэр.
– Теперь они будут знать о нас все!!!
В груди Пита закипала холодная ярость (непрофессионально, зато искренне).
– Личные взгляды полковника не повлияют на результат работы!
– Довольно, капитан! – снисходительно буркнул спутник жандарма, на которого Пит предпочитал в упор не смотреть (с боевыми магами так нельзя). – Идеология Искусников – не лихорадка и по воздуху не передается. В таком серьезном деле страховка не повредит. Так в чем, говорите, причина столь срочного вызова?
Пит не удержался и зыркнул на собеседника, наткнувшись на нехарактерно спокойный и даже насмешливый взгляд, словно и не черный перед ним. Такое несоответствие на мгновение выбило шпиона из колеи. На памяти Пита был только один боевой маг, равнодушно относившийся к вопросам статуса, но тому волшебнику было лет триста, он пережил эпохи и настолько привык укрощать свою натуру, что она стала уже не совсем черной. Штурмовик надзора казался слишком молодым для такого знания, даже по человеческим меркам. Что нужно сделать с черным, чтобы заставить его отвлечься от любимой игры?
Привычным усилием Пит отодвинул в сторону неуместные мысли и поместил в фокус внимания текущую задачу. Любопытство можно будет проявить на досуге, сейчас надо было объяснить доблестным офицерам суть сделанных шпионами наблюдений и выводов. Но одну вещь Пит понял сразу: магу-предателю пришел песец.
Глава 9
Мисс Килозо вписалась в общество Искусников с легкостью невероятной. Нет, сектанты были очень, очень осторожны, всякого нового человека перед принятием в общество проверяли по нескольку лет, но белые – другое дело. Белые… Нет, не примитивней – искренней, последовательней, строже. Белый не согласится на что-то просто от скуки или для того, чтобы прекратить разговор, а приняв решение, не отступится от него при малейшем недоразумении – чувство ответственности не позволит. Лаванда охотно дарила Дэрику знаки согласия, и у Искусника не было причин сомневаться, что вместе со словом он получает душу.
Какое наслаждение смотреть на работу мастера! Новый знакомый мисс Килозо вполне мог бы работать эмпатом и без всякого Источника: он чувствовал людей виртуозно и умел убедить собеседника практически в чем угодно. В первый же день мисс Табрет вручили рыжего кота, а на робкие возражения о том, что Китти – девочка, последовала получасовая душевная беседа, в конце которой белая была вынуждена признать, что могла ошибиться с определением пола своего питомца. Вернувшись домой, Лаванда четверть часа хохотала как сумасшедшая, напугав несчастное животное до полусмерти.
Убедившись, что дело на мази, шпионка начала хулиганить, время от времени вставляя Искуснику шпильки.
– Черные – часть общества, они пользуются его благами, но при этом не считаются с общими интересами, – прочувственно вещал Дэрик. – Мы должны ограничить их эгоизм и заставить служить людям!
В этом месте мисс Табрет следовало высказаться в том смысле, что она готова терпеть поведение черных ради сохранения мира, вместо этого Лаванда с серьезным видом уточнила:
– А разве сейчас по-другому? Черные служат в НЗАМИПС и защищают людей от чудовищ. – Шпионка насладилась мгновенным замешательством оппонента и тут же весело захлопала в ладоши. – Я поняла, поняла! Так будет дешевле! Нам не придется договариваться с ними и компенсировать им неудобства, верно?
Дэрик пробормотал что-то неопределенное и переменил тему разговора. Лаванда мысленно усмехнулась. Да, да, господин Искусник, а вы думали, что предсказуемость реакций относится только к другим? У всех нас есть свой пунктик. Белые помешаны на благе, черные – на статусе, а все прочие – на выгоде. Не приходило ли вам в голову, что нынешнее отношение к черным справедливо? А то, что вы сейчас пытаетесь устроить, – элементарное воровство, пусть даже объектом кражи становятся жизнь и Источник.
С профессиональной обстоятельностью Лаванда изучала деятельность сообщества Искусников изнутри. В массе своей окружающие (и белые, и простые люди) не понимали, с чем соприкасаются. Декларируемой целью было обучение, вот только объектом его становился не полезный навык, а какая-то странная, вычурная философская система, претендующая на всеобщность. Строгим обоснованием или проверкой своих фантазий Искусники не заморачивались, рациональным паттерном происходящего было воспитание в учениках убежденности, что знать можно все. (Аллилуя! И зачем Лаванда столько училась на шпиона? Стоило прочесть пару брошюрок, и вот она, сокровенная сущность вещей.) Если ученик пытался руководствоваться усвоенными идеями на практике и сталкивался с проблемой, его просто направляли к следующему учителю, который ему еще что-нибудь говорил (и переводил на новый уровень не пойми чего). Дезориентированные потерей привычного окружения и ощущением неудачи, люди (а беженцы в массе своей были именно таковы) увлеченно тратили драгоценное время даже не на вышивку крестом или упражнения с гирей, а на попытку окончательно оторваться от реальности и погрузиться в фантазм. Социум – страшная сила, поварившись в компании прекраснодушных резонеров достаточно долго, большинство учеников утрачивали способность к критическому мышлению если не полностью, то весьма и весьма.
Это не говоря об умении желать нечто простое и доступное, а не мировую ось, принципиальная недостижимость которой окончательно замыкала несчастных в среде себе подобных. Понятно, почему черные не попадали в такую ситуацию: несмотря на весь свой индивидуализм, критерии успешности они старательно заимствовали друг у друга (иначе мериться крутизной становилось невозможно), и экзотическими вариантами не увлекались (смысл?).
Естественно, никто не собирался посвящать неофитку в тонкости секретного ритуала, но для опытной шпионки это не представляло проблемы. Напротив, Лаванда оскорбилась бы, если бы ей объяснили все тупо и в лоб, тем более что большинство участвующих в деле сектантов имели о конспирации весьма условное представление.
«Как же они продержались столько лет при такой-то организации? Что-то здесь не так». Смутное недовольство заставляло Лаванду вплотную разрабатывать главный источник информации – мистера Дэрика.
Искусник испытывал к обществу лукавой белой болезненное влечение, причины которого сам, вероятно, не понимал. Лаванда охарактеризовала его состояние как «интеллектуальную скуку» (неглупому в общем-то мужчине решительно не с кем было поговорить) и была уверена, что очень скоро он о своем увлечении пожалеет. С серьезной миной, честно глядя в глаза, шпионка утонченно измывалась над собеседником, выворачивая логику наизнанку и неизбежно приводя к выводу, что кто-то из присутствующих – идиот (именно за такие фокусы ее в свое время вытурили из колледжа). Но, раз за разом терпя фиаско, Дэрик лишь настойчивее искал следующей встречи. Просто извращенец какой-то!
– Подумай, Кася, – Искусник сокращал имя мисс Табрет на деревенский лад, – разве не здорово было бы избавиться от проявлений потустороннего раз и навсегда?
– Здорово, – соглашалась Лаванда, – а почему до сих пор этого не случилось?
Вопрос, кстати говоря, неординарный: по мнению историков, попыток было как минимум три. Потусторонние феномены то ли исчезали совсем, то ли люди как-то умудрялись их игнорировать, но заканчивалась ситуация шаблонно – тотальным уничтожением всего живого. Шпионка с наслаждением наблюдала, как Дэрик пытается выкрутиться без привычной ссылки на древнюю истину.
– Потому что этому помешали.
– Как?
Кто – это понятно: злобные черные маги, а вот способ подлежит дискуссии. Если Дэрик скажет, что ритуал помешали провести, он не сможет обосновать, что искомое заклинание вообще работает. Если же он будет утверждать, что ритуал хоть раз состоялся, но потом результаты отменили, Лаванда заклюет его вопросами о том, как черная магия могла повлиять на белую.
– Понимаешь, мир света и мир тьмы существуют независимо друг от друга…
Белая поощрительно кивнула – к метафизическим вопросам они обращались в первый раз.
– …белая магия отталкивает их, а черная притягивает.
Объяснение логичное и практически безупречное.
– Разве черные маги способны вызывать нежитей? – забросила первый крючок Лаванда.
– Дело не в нежитях, а в Источниках. Они – нити, ведущие во тьму!
Все возможно. Однако понимает ли он, к чему это ведет с практической точки зрения?
– Ой! Как на каучуке?!! – восхитилась белая.
– Э-э…
– Ну если бы не Источники, миры плавали бы, как клецки в бульоне, совершенно свободно, а так между ними как бы натянуты резиночки. Если миры хорошенько оттолкнуть, они разлетятся… – Лаванда озадаченно нахмурилась. – А потом устремятся навстречу друг другу и врежутся с размаху. Что же делать?
Дэрик сосредоточенно пошлепал губами.
Вот-вот! Пусть объяснит, как (имея в уме такую метафизическую картину) можно что-то предпринимать, не уничтожив предварительно всех черных, а потом – как выжить без боевых магов, если миры будут разлетаться недостаточно быстро. Так и так – сожрут.
– А может, не надо? – жалобно попросила белая. – Пусть будет как есть! А то как бы хуже не обернулось.
Если он будет настаивать, что связи порвутся, стоит пнуть миры как следует, можно будет сосредоточиться на проблеме первичности черных магов, их Источников и нежитей. Допустим, один гипотетический первомаг сумел привязать друг к другу целые вселенные, тогда как же их следует пинать, если после чистки выживет хотя бы десяток колдунов? Не говоря уж о том, что исследователи не обнаруживают значимой корреляции между количеством черных и частотой проявления потусторонних феноменов (ну, в исторический период). Однако проявление излишней осведомленности могло бы Дэрика насторожить. Забавно другое: неужели он верит, что первый задумался над проблемой?
Искусник вздохнул и перевел разговор на кошек. Лаванда поздравила себя с очередной победой.
Так и жили. Дэрик водил Лаванду по кафе и кондитерским. Шпионка великодушно принимала лакомства и сочувственно следила за Питом, таскающим в сторону кладбища харчи как минимум на пятерых (команда поддержки определенно обосновалась на погосте). Какие-то пришлые маги на глазах белой препирались по поводу сроков монтажа на фабрике неназываемой конструкции. На периферии зрения мелькал предатель-надзоровец (до омерзения наглый боевой маг, отлично осознающий свою незаменимость).
«Еще недели полторы максимум. К солнцестоянию успеть пытаются – в астрологию верят».
Глава 10
Меня потихоньку затягивала типичная жизнь типичного черного мага: немного успехов, немного неудач и чуть-чуть дискомфорта от близости других разумных существ. Естественно, почти сразу выяснилось, что я себе такую жизнь позволить не могу.
«Братья Салема» сдержали слово – откопали из-под груды лет не слишком долгую жизнь моего отца. Когда молчаливые посыльные выволокли из грузовика здоровенный ящик, я сначала хотел обидеться. Они видно решили, что «все доступные сведения» включают в себя школьный табель и квитанции за топливное масло! Оказалось, ни фига подобного. Ящик оказался набит копиями отчетов, их там было полцентнера, не меньше. Карлик всучил мне опись документов и сердечно предложил звонить, если что-то будет непонятно (очевидно, у него где-то припрятан еще один такой сундук).
Я два дня ходил вокруг добычи, не решаясь прикоснуться, потому что понимал: стоит мне начать читать и безголосое прошлое ворвется в мою жизнь, заставит что-то предпринимать, как-то реагировать. А оно мне надо? С другой стороны, из того, что я не знаю чего-то важного, не следует, что этого не узнает никто другой. Не желаю быть дурнее прочих! Последний довод оказался решающим.
Я полез в сундук с твердым намерением узнать причины гибели отца, но первым делом ухватился за папку «Происхождение». Мной овладел болезненный интерес: в чем мы схожи, в чем отличаемся?
Сразу скажу, глухой деревней там и не пахло. Моя семейка оказалась из прикормленных (так в Краухарде называют черных магов, поступившихся национальным свободолюбием в угоду презренному комфорту). Прадед после роспуска Гвардии Арака осел при дворе нового короля и стал продажным магом (свободное предпринимательство в те времена уважением не пользовалось), но после возвращения столицы в Хо-Карг благоразумно предпочел обосноваться в Финкауне. Дед подвизался на ниве Инквизиции (довольно неожиданно для черного, но должен же кто-то и нежитей гонять), естественно, что при таком положении он мог обеспечить семье достаток и безопасность (и некоторое количество недоброжелателей, вроде того же Акселя). Его дети получили максимально хорошее на тот момент образование, но использовали его по-разному. Где-то в Ингернике до сих пор жил мой настоящий дядя, неамбициозный, но состоятельный мастер банковских сейфов, а вот младший сын мага мечтал о большем, и реальность решила ему подыграть – началась Реформация.
Я старался объединить сухие строчки отчетов с собственными представлениями на эту тему.
Да, времечко было удивительнее некуда. Как они уцелели тогда, понять не могу. Общество избавилось от постоянного контроля, костров на площадях и запретов на магию. Клево, очень хорошо, но почему они решили, что смогут прожить без контроля вообще? Объяснение одно – единственным источником знаний о волшебстве служили сказки. Люди верили, что результат общения с эмпатом зависит от силы воли, что из благих побуждений совершают только хорошие поступки, а для того чтобы запретить какую-нибудь практику, следует сослаться на прецедент. Искусники стали легальной политической партией, умами владели сладостные грезы, а беспощадная сила обеих магий молчаливо присутствовала рядом.
К счастью, в Ингернике оставалось небольшое количество людей, которые в силу своего возраста относились к происходящему более осторожно. Причем если черные маги (каждый по отдельности) были полны скепсиса, то белая община в целом склонялась к оптимистичным прогнозам. Надо ли говорить, на чью долю пришелся первый нежданчик? Появление «слез дракона», зелья, то ли извлеченного из недр архивов инквизиции, то ли изобретенного вновь, подействовало отрезвляюще. Сохранившие способность мыслить здраво огляделись по сторонам и обнаружили, что насилие, источником которого раньше являлось государство, потихоньку опустилось на уровень отдельного гражданина и никто не знает, что с этим делать.
Папа воспринял смутное время с энтузиазмом (это было видно по количеству документов), много путешествовал, опробовал разные занятия, но в конце концов остановился на карьере офицера вновь созданного надзора (возможно, учитывая репутацию деда, особого выбора у него и не было). Вот тут-то он и развернулся! Большую часть сундука занимали отчеты о его развлечениях за последующие десять лет (не так уж молниеносно она происходила, эта Реформация).
Тодер Тангор возглавил в НЗАМИПС отдел по преступлениям против личности (магическим, естественно). Черных маньяков вопреки ожиданиям общественности оказалось не так уж много, зато Искусники быстро радикализировались: часть по-прежнему настаивала на новых реформах в пользу еще больших свобод, а остальные решили использовать уже имеющиеся – после пары лет глухого противостояния произошел инцидент в Нинтарке, превративший одиозный город в беспокойное кладбище. Что противнее всего: о деятельности Сигизмунда Салариса было известно, готовился его арест, но тогдашний министр отказался подписывать ордер – на него давили. И в надзоре решили преподать политикам урок. Оставалось надеяться, что папа не рассчитывал на тот кошмар, которым все обернулось.
М-да, прецедент вышел хоть куда, аргумент что надо. На волне паники и неразберихи НЗАМИПС едва не совершил военный переворот, стремясь наказать всех виновных, а в юриспруденции появился новый термин «теологическая угроза» – магия научила людей себя уважать. Получивший особые полномочия, капитан Тангор обрушил на обнаглевших белых всю мощь государственной репрессивной машины, помноженную на опыт потомственного инквизитора, и никто не пытался его остановить. Казавшаяся непобедимой секта рассеялась как дым. Удивительное время, что и говорить.
Последние папки относились к разделу «Долго и счастливо». Ну относительно долго. Старший координатор северо-западного региона Тодер Тангор вернулся в Финкаун, женился и принялся мирно терроризировать нежитей на подведомственной территории. Свойственный черным пофигизм, впрочем, не мешал ему писать докладные записки о том, что с разгромленной сектой не все так просто. Осталась невыясненной личность нескольких Посвященных, цель замысловатых ритуалов, которыми занималась наименее заметная, но наиболее невменяемая часть Искусников. В какой-то момент эти записки стали накладываться на сообщения об исчезновении улик и архивов, странных происшествиях с занимавшимися этим делом сотрудниками надзора, а иногда и с их семьями.

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:09:13Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=358#p358 – Да кто он такой? – возмущался прилично одетый господин за столиком не самого дешевого трактира. – Доводить ребенка до слез, ломать его вещи!!! Я этого так не оставлю, Гэб!
Дэрик, сидевший к возмущенному горожанину спиной, не скрываясь, морщился и прикидывал возможные последствия конфликта. Что поделать, с приближением решающего момента некоторые братья начинали терять самообладание! Может, не стоило выдавать Шимуса за учителя? С другой стороны, чем еще может заниматься белый, единственный полезный навык которого – похищение Источников? Пытаться запугать возмущенного отца означало выйти из образа, убийство могло привлечь слишком много внимания в самый неподходящий момент, проще всего было отозвать Шимуса и занять его чем-нибудь на постройке щита, например, пусть активирует печати, их в чудном устройстве древних больше пятидесяти. Нет, Дэрик не сомневался в том, что задуманный Посвященными ритуал состоится, и полностью доверял магическому искусству Учителя. Но в записях Основателей говорилось, что некогда искомое устройство можно было унести в руках, а то, что пытаются соорудить они, едва помещается в огромном цехе бывшей прядильной фабрики. Почувствуйте разницу!
И, думая об этом, Дэрик совсем не обратил внимания на супружескую пару, прогуливающую по бульвару девчушку лет семи. Вчера, после разговора с невзрачной соседкой, глава семьи загорелся желанием купить дочери куклу в самом знаменитом магазине игрушек (по совместительству являющемся резиденцией армейской разведки). Он немедленно написал письмо с просьбой выслать каталог, совершенно не задумываясь над тем, откуда знает адрес и как появилась на его столе эта замечательная писчая бумага.
Искусник же думал о своем и голоса интуиции не слышал.
Глава 7
Обещания, данные белым, нужно выполнять, а не то бедняги могут заболеть от расстройства. Новая концепция проекта была готова к концу месяца, хотя и оформлена без должного изящества.
– Вот! – Я гордо обвел собравшихся взглядом и не нашел в них понимания.
Четвертушка косил под дурачка, Полак выглядел озадаченным, а Йохан так, словно у него заболел зуб. Да, художник из меня не получится, придется разъяснять словами.
– Это принципиальная схема, – невозмутимо сообщил я, широким жестом обводя самодельный плакат, расчерченный на обороте какой-то упаковки. – Верхняя строчка показывает основные проблемы, на которые наталкивается использование рудных бактерий в горном деле. Во-первых, выход продукта с единицы поверхности ничтожен, проще говоря, они плохо едят вглубь – у них зубов нет. Отсюда необходимость измельчения, высокой концентрации раствора и огромные площади орошения (особенно для бедных руд). Поэтому первым делом надо поместить их в контейнер с зубами.
Лицо Йохана на мгновение оживилось, но потом на него снова наползла тень разочарования. Я порадовался, что написал мудреное название зверька на плакате – в отличие от меня, белый явно знал, как оно произносится.
– Контейнером будет червяк, – вот так, небрежно, – он будет проедать в руде норки, измельчая сырье до невиданной тонкости, а бактерии внутри его будут питаться образовавшимся субстратом.
– Грызть руду? – недоверчиво переспросил Четвертушка.
– Это возможно, – вздохнул Йохан, – рудные минералы не самые твердые, но…
Продолжить я ему не дал:
– А выделившийся металл пойдет на строительство брони!
– ???
– Типа раковины. Смотрим на строчку три – проблемы извлечения. Раствор бактерий подается в бассейны и фильтруется колониями моллюсков, которые делают себе металлический панцирь.
Я сосредоточенно выписал кусочком угля слово, звукового эквивалента которого просто не знал.
– Это рыба. Она будет плавать вокруг и есть червей и моллюсков. Особенно тех, что забурились недостаточно глубоко или вырастили маленькую раковину.
– А мы будем жарить рыбу! – восхитился Четвертушка, вызвав у белого болезненный спазм.
– Нет. Фигурально выражаясь, рыба будет гадить деньгами. Готовый продукт должен получиться достаточно крупным, чтобы отделить его от воды в простом циклоне. В нижней строчке – производительность бактерий, червя, моллюсков и рыбы, необходимая для того, чтобы цепочка стала рентабельной.
Йохан что-то напряженно обдумывал, даже глаза прикрыл от усердия.
– Слушаю возражения.
А того, кто вздумает ехидничать, выгоню из дома прямо сейчас, на ночь глядя.
– Ну если не считать того, что червь в качестве исходного существа несколько нерационален…
– Это мелочи! По делу говори.
Я терпеливо ждал, когда до Йохана дойдет маленькая, неочевидная с первого взгляда тонкость. Белый поводил в воздухе руками:
– Что-то тут не вяжется, но что…
– Энергетический баланс, – снисходительно подсказал я, – червей придется подкармливать, чтобы лучше грызли. Ну там, навоз в воду кидать, жмыхи или еще дрянь какую-нибудь в качестве топлива…
Все, этот белый кончился. Я знал, что ему свойственна задумчивость, но не представлял, до какой степени – Йохан просто отключился от реальности, полностью ушел в себя. Можно сказать, дальше обсуждение проходило в его отсутствие.
– Думаю, тебе удалось сказать что-то оригинальное, – усмехнулся Полак. – Хотя я не верю, что никому не приходило в голову использовать для добычи минералов целую экосистему. Как ты предполагаешь отделять пустую породу и осуществлять водообмен? Что делать со сложными по составу рудами?
– Без понятия! – легко признался я. – Будем решать вопросы по мере поступления. Ты мне лучше скажи, он-то с задачей справится?
Полак снисходительно улыбнулся:
– У него, между прочим, звание магистра по природной магии.
Офигеть! У меня в доме живет целый магистр, а я ничего об этом не знаю. Говорят, что вместо печати мага им выдают шикарный именной перстень с личным гербом из чистого золота. Интересно, где он его прячет?
Тут Йохан встал и вышел, чудом разминувшись с дверным косяком. Полак поспешил следом.
– Когда что-нибудь выяснится, я дам знать! – донесся его голос уже со двора.
– Не вздумай трепаться, – пригрозил я Четвертушке, – шею сверну.
– Буду нем как могила! – принялся божиться Рон.
Ну, насчет немоты покойников я мог бы поспорить, но придираться к словам не стал.
С того дня Йохан практически поселился в своей лаборатории и на попытки выманить его оттуда отвечал нехарактерно матерно. Полак, по-видимому, считал такое поведение нормальным и едва ли не силой выводил белого для еды и сна. Мне тоже было чем заняться: все полки в гараже оказались забиты големом, устройство которого я категорически не понимал. Брайен вышел из карантина, и НЗАМИПС оставил меня в покое, только на работу приходилось регулярно ездить. За суетой как-то забылось, что на мою жизнь покушались, а ведь у черных принято за такие шутки жестоко мстить! Причем месть должна была быть предельно адресной и невероятно жестокой (я слышал массу историй на эту тему – краухардский фольклор). К счастью, кроме меня в деле участвовало пятеро очень серьезных господ, и они наверняка не теряли времени даром, если повезет, можно будет без лишних хлопот подключиться сразу к расправе. Уж тут-то я себя покажу! Очевидно, будущим жертвам вселенской справедливости тоже что-то такое приходило в голову, и они решили действовать превентивно. Укокошить нас им не позволили, оставалось только помириться.
Для визита гости выбрали то редкое утро, когда я оставался дома и один (Йохан не в счет). У Рона был какой-то аврал с хлопководами, Полак поехал на почту, а у меня инспекционная поездка была назначена на вторую половину дня (я люблю свою работу!). Амулеты сигнализировали о появлении автомобиля, но прошло полчаса, а в дверь никто не стучал, да и зомби вел себя спокойно. Я вышел посмотреть.
Они стояли за воротами и терпеливо ждали разрешения войти. Похвальная учтивость! Причем поначалу создавалось впечатление, что визитер только один. Я не стал спускаться с крыльца, просто помахал рукой, и во двор протиснулась самая странная парочка, какую мне довелось видеть. Тонкий и толстый: парень моего возраста, тощий как жердь (не вешалка, а именно жердь), и с ним – натуральный карлик (его за воротами даже видно не было). Оба были одеты в деловые костюмы, которые смотрелись на них откровенно нелепо, вблизи стало видно, что уши у тощего отчаянно топырятся (один в один как у мартышки) и буйная шевелюра не в состоянии скрыть этот прискорбный факт. А уж выражения лиц… Такой счастливый дебилизм я встречал только у служащих министерства в Хо-Карге (и то не у всех).
Если это коммивояжеры, то продавать они могут только билеты в цирк.
Но узнать, почем нынче клоуны, мне была не судьба: не дойдя до крыльца дюжины шагов, гости начали кланяться, как са-ориотские болванчики, и скорбными голосами выкрикивать всяческий бред:
– Мы просим прощения, мистер Тангор!
– Прискорбный случай.
– Мы сожалеем.
– Виноваты!
– Молим о снисхождении…
Так они и пели хором, пока терпение у меня не иссякло. Не то чтобы мне не нравилось такое обращение, просто я люблю определенность во всем.
– В чем виноваты?
Гости переглянулись, и карлик решился.
– Сломали шахту, – пискнул он.
Тощий отчаянно закивал, отчего волосы у него сбились патлами, и стало видно, что уши шевелятся.
Ни фига себе «прискорбный случай» – два человека убиты, один сгинул (никаких следов бедняги Нестора так и не нашли), а черный маг при исполнении серьезно пострадал!
– Конкретно вы? – на всякий случай уточнил я. Потому что способность к речи сохранится у них ненадолго.
Они замотали головами, причем один в смысле да, а другой в смысле нет.
– Друзья.
– Сослуживцы.
– Соратники!
– «Братья Салема». – На мое лицо сама собой заползла зловещая ухмылка.
Сейчас свершится месть! Пока недруги оставались безликой абстракцией, мои претензии к ним носили немного теоретический характер, а вот конкретных виновных можно было избить… Я смерил свирепым взглядом будущих инвалидов.
Патлатый выглядел совсем как Бандит, опять нассавший в тапки (и эти его уши!), а драка с карликом претила мне чисто эстетически. Умом я понимал, что взрыв и убийства организовывали другие, гораздо более представительные дяди, но дело было сделано: образ зловещих «Братьев Салема» в моем сознании навсегда соединился с видом потешной парочки, похожей на ожившую карикатуру. Пренебрежительное отношение и последовательная месть плохо сочетаются, понимаете?
– Мы компенсируем? – с надеждой предложил патлатый.
– Возместим ущерб.
– Оплатим издержки!
– Стоп! – У меня возникло ощущение, что теперь они будут не только петь, но еще и спляшут. – Вира?
– Да!!!
В принципе такой вариант традиции не противоречил, иначе некоторые районы Краухарда совершенно обезлюдели бы. Но что у них есть такого, чего нет у меня? Я сходил в дом за своим дневником и принялся шуршать страницами. Увидев в моих руках записную книжку, гости заметно погрустнели. Да, вот такие мы, черные маги, незлопамятные. Приходится все записывать…
– Вот, – я нашел нужную тему, – согласен на аутентичную кость из Города Бекмарка!
Гости испуганно сжались. Что такое? Я ведь не кровь младенцев прошу!
– С этим ничего не получится, – глупо хихикнул тощий, поймал мой мрачный взгляд и струхнул уже по-настоящему (хорошо, если не обделался).
– Это не по нашей воле! – зачастил карлик. – Останки хранились в запаснике музея естествознания без особых мер, даже без заклятий…
Ну, конечно! Это же не артефакты, кому они нужны. Значит, кому-то пригодились.
– Сперли?
– Да, – севшим голосом подтвердил тощий.
Хорошо хоть так, если бы кости похоронили по каким-нибудь дебильным этическим мотивам, кое-кто этого бы не пережил. Ждать, когда наковыряют новых? Если я не ошибаюсь, место тех раскопок даже не в Ингернике находится.
– Другой вариант: то же из Кейптауэра.
Глазки у коротышки забегали.
– Это мы можем. – Он поднял голову, на секунду встретившись со мной взглядом, и тут же снова уткнулся в землю. – Но поскольку вопрос вашего привлечения к ритуалу в Кейптауэре – дело почти решенное, подобный откуп скоро может показаться вам…
– Надувательством! – закончил тощий за него.
И почему же я все узнаю в последнюю очередь? Надо с этим что-то делать.
Настроения скандалить не было, но отпустить их без виры означало потерять уважение, а для черного мага такая потеря может очень плохо кончиться (особенно когда в дело замешаны чистильщики – редкостные болтуны). Я сунул дневник под мышку и глубоко задумался. Пожалуй, есть одна ерундовина, которая им по плечу…
– Последнее предложение. Соберете мне всю (имейте в виду, действительно всю!) доступную информацию о моем отце.
Они немного растерялись.
– А родственников расспросить не судьба? – осторожно уточнил тощий.
Нет, сейчас кто-то точно останется без зубов!!! И без ушей. Кажется, последнее намерение ясно отразилось на моем лице, потому что тощий побледнел и попытался спрятаться за своим менее рослым компаньоном.
– Мы сделаем, мистер Тангор! – мячиком запрыгал карлик. – Не сомневайтесь. Дайте нам только месяц. Месяц!
– Даю, – великодушно разрешил я.
И они мгновенно испарились, сохранив свои зубы при себе. Вы когда-нибудь видели, как карлики бегают? Цирк.
Я постарался взять себя в руки.
Родственников ему подавай! У меня не было желания объяснять каждому встречному-поперечному, что мои родичи мне врут, причем врут бездарно. Это так унизительно!
Ну, пробовал я говорить с матерью об отце, еще в Редстоне, и услышал красивую историю о благородном (!) сотруднике надзора, погибшем при исполнении. Два года назад такая сказка прошла бы на ура, а теперь тень Мессины Фаулер уверенно опознавала признаки лукавства – убегающий в сторону взгляд, суетливые движения руками, неуместную в данной теме улыбку. Если бы она при этом еще и теребила платок, картина была бы завершена. Да и без помощи покойницы сюжет смотрелся дико. Нет, поймите правильно, в жизни всегда есть место мелодраме, но не в НЗАМИПС – потом объяснительные записки писать замучаешься (я ведь, кажется, не рассказывал семье о своей второй работе?). А тут еще и Хемалис… Один к одному.
Наверное, мое молчание становилось красноречивым.
– Ты что-нибудь о нем слышал? – забеспокоилась моя родительница.
Ох, мама, о совпадении показаний надо было заботиться заранее!
– Нет, я просто так спросил.
Она пристально посмотрела на меня. То ли мои способности к вранью за последние два года улучшились, то ли общение с белыми ее окончательно испортило, раньше мне не удалось бы провести ее так легко. Мама расслабилась и защебетала о чем-то несущественном. Я не настаивал – все равно бессмысленный разговор. Понять, в чем именно она лукавит, у меня не получится, проще начать собирать сведения с нуля, чтобы избежать предвзятого отношения. Чуял ведь – надо шефа Харлика навестить! Да когда тут вырвешься?
Я сделал запись в дневник, и тема пошла в работу. Теперь остановить мое желание все знать не могли никакие Силы, люди или проявления стихий.
Глава 8
– Три дня на пересылку почты, – вслух рассуждала Лаванда, – день на обмен сведениями, еще день – на сбор группы. Потом те же три дня на переезд. Короче, раньше чем через неделю они не появятся.
Белые с трудом переносят ожидание и неизвестность, но мисс Килозо продемонстрировала чудеса самоконтроля: она не ходила кругами вокруг интерната, рискуя раскрыть свою маскировку, а лишь наведывалась туда периодически (один-два раза в день). Дети занесенного над ними топора не замечали и хулиганили вовсю, совершенно безнаказанно (что тоже не идет черным на пользу).
Пита подмывало утопить вытрезвляющий амулет в пруду. В терминах профессионального шпионажа то, чем они сейчас занимались (все эти маневры и призывы о помощи), называлось «недостатки планирования и подготовки», проще – бардак. Но главное – успех операции и их собственная жизнь (противник-то настоящий) зависели от гражданских служб, если бы за спиной стояло армейское начальство, шпион чувствовал бы себя намного увереннее.
– Я вот что думаю, – белая рассеянно блуждала взглядом по углам, ни дать ни взять, пожилая горожанка на грани склероза, – нет таких ритуалов, которые для запуска требовали бы больше суток. Магия – искусство состояний, чем мощнее ритуал, тем резче должен быть рывок энергий. Тогда зачем эта возня с инструментальным контролем, не проще ли в нужный момент мобилизовать толпу воинственных фанатиков? У Искусников никогда не было с этим проблем.
– К чему ты клонишь?
– Маскировки требует не ритуал, а подготовка к нему, длительная подготовка. Создание амулетов, знаков или периметров, которое неизбежно вызовет вопросы. А где здесь можно провести такую работу, не опасаясь ненужного внимания?
Пит глубоко задумался. Вот эта работа была им по плечу! Искать тайное, проникать в неявное – занятие для шпиона.
– Но без силового прикрытия им все равно не обойтись. Держать в резерве толпу, способную задержать надзор хотя бы на час-полтора…
Напарники обменялись понимающими взглядами.
– Беженцы.
Лаванда глубокомысленно подняла палец:
– Их логово в городе либо очень близко от него. К дальней ферме народ быстро не пригонишь.
– Будем искать, – хищно ухмыльнулся Пит.
Совместными усилиями напарники расчертили карту города, отметив маршруты, по которым уже ходили и не видели ничего подозрительного. Оставшиеся без внимания районы решили осматривать квадратно-гнездовым способом, работу осложняло то, что транспорта им по легенде не полагалось. Отдельной проблемой были беженцы: мнимый Гуго успел перед ними засветиться, значит, выяснять положение дел на прядильной фабрике предстояло Лаванде. Страха перед недружелюбной толпой белая не испытывала, сложнее было придумать повод, по которому такая робкая мышка, как мисс Табрет, вообще может забрести в столь сомнительное место…
– Кис-кис! Киса, киса… – Пожилая женщина брела вдоль кустов и заборов, вглядываясь в густые тени подслеповатыми глазами, ее руки меж тем тискали потертую матерчатую сумку. – Кис-кис, Кэтти, где ты прячешься? Молодые люди, вы не видели здесь кошечку? Маленькую, рыжую.
Компания бедно одетых детей отозвалась нестройным «нет», кто-то даже вызвался помочь в поисках. За день блужданий по улицам Лаванда почти убедила себя в существовании пресловутой кошки – полугодовалого котенка с белой мордочкой и носочками на лапах. Вот будет номер, если такой здесь действительно есть!
За свою личину шпионка не опасалась: мисс Табрет действительно прикармливала котов, а взять у женщины было нечего.
– Я могу быть чем-нибудь вам полезен, мисс…
– Табрет, сэр! Кошечка у меня убежала, совсем домашняя, рыженькая, Кэтти звать. Такая озорная! Но от дома она не отходила, нет, а тут второй день не видно. А булочникова-то жена, Ванда, говорит, что собаки кого-то гоняли вечером, я и забеспокоилась. Где моя Кэтти? Совсем домашняя, ласковая, а уж игрунья-то какая! Я ее с вот такусенького котеночка выкармливала. Вот и соседка моя…
Принятая роль вела Лаванду, подсказывая слова и направляя движение. Остановивший ее человек (средних лет мужчина, немного похожий на священника) внимательно и терпеливо слушал болтовню белой, очень к месту вставляя всяческие «о!» и «гм…».
– Давайте я помогу вам найти вашу кошку? Я здесь всех знаю, вдруг кто-то взял ее в дом. Знаете, где находится начальная школа Римпляка?
– Конечно, знаю! Мой племянник учился там, прежде чем сестра переехала в Клетсмок. А ведь говорили добрые люди…
– Замечательно! – Мужчина невозмутимо улыбнулся. – Тогда приходите туда завтра, ближе к вечеру. Спросите Дэрика, просто Дэрика. Вам меня любой покажет.
Немного путано и излишне многословно мнимая мисс Табрет стала благодарить добровольного помощника. Дэрик слушал, благосклонно кивал, но разговор больше не поддерживал (с белыми он умел управляться мастерски). Острое чувство опасности не позволяло шпионке усложнить игру, отклониться от образа. Собственная личность Лаванды Килозо спряталась за сложными масками, превратилась в стороннего наблюдателя, когда ей удавалось перевоплотиться настолько глубоко, даже родная мать начинала сомневаться, с кем разговаривает. Лаванда больше не притворялась одинокой чудаковатой белой, она была ею во всем – в жестах, походке, манере речи.
– До завтра, мисс Табрет, до завтра!
И фальшивая горожанка поспешила домой, радуясь помощи в поисках несуществующей кошки.
Уже поздно вечером, одолев немалый путь и совершив множество бессмысленных ритуальных действий, Лаванда попыталась понять, что на нее нашло. Игнорировать интуицию было нельзя: последний раз подобный мандраж позволил ей выпутаться из отношений с каштадарским «хозяином дома», оказавшимся на поверку редкостным извращенцем. Белая уселась на полу в позе медитации и попыталась воскресить в памяти образ Дэрика. Суматошные обрывки мыслей медленно растворялись в океане абсолютного покоя, а на поверхность сознания выступал тихий шепот Источника, чувство настоящего мага. Умение видеть вещи такими, как они есть, минуя все оболочки.
Так вот что это было! Ее напугало собственное подобие, ощущение духовного родства, тошнотворное и сладостное. Человек с глазами священника тоже хранил в себе омерзительную тайну, секрет, который не полагалось знать посторонним, а что может быть извращеннее белой, умеющей лгать и убивать?
Между двумя вздохами шпионка поняла, что разговаривала с Искусником.
Лаванда примчалась к Питу среди ночи, всучив кулек с компрометирующими мелочами и наказав ни в коем случае не искать с ней встреч.
– Не обсуждается! Это наш единственный шанс повлиять на события – оказаться в эпицентре.
– Да ты совсем сдурела, мать! Не было у нас установки на внедрение, не было!!! – Пит был не на шутку встревожен. – К черному в дуду твои идеи, тебе за них ни спасибо не скажут, ни могилку не огородят. А главное, смысл-то в чем? Ты ни знак подать не сможешь, ни вмешаться и не говори, что они за своими не следят. Внедряться имеет смысл на два-три года, тогда и связи появятся и информация пойдет, а тут до события считаные дни остались, нутром чую!
– Так надо. – Лаванда была предельно собранна и спокойна, поколебать ее уверенность напарнику не удалось. – Шеф объяснял, чем мы рискуем, если они добьются своего. Я буду оружием последнего шанса!
– Самоубийца ненормальная, навести меня Король!
– Ты неправ, – усмехнулась Лаванда, – не забывай, я волшебница и не так уж мало могу.
– Те, что были до тебя, могли не меньше!
– А они были, эти другие? Пит, репутации Искусников от силы двадцать лет, и я отлично помню, как она появилась. Безжалостность не означает непобедимость, это срабатывает только на обывателях, а мы профессионалы!
– А в прежние времена, стало быть, профессионалов не было!
– В прежние времена не оставалось никого, кто мог бы о них помнить, тем более мстить. Люди каждый раз начинали жить с чистого листа, ситуация начала меняться только после Роланда, поверь мне! Не создавай себе дракона.
– И все же, смысл?
– Тьфу ты! Хорошо, допускаю, что надзор пришлет людей вовремя, они точно определят момент вмешательства и нигде не напортачат. Тогда я просто тихо удалюсь. Но что, если они опоздают, или неверно истолкуют факты, или не сумеют одолеть защиту, или позволят втянуть себя в силовое противостояние? Поздно будет локти кусать!
– Не наша сила! Чую, мне тебя не отговорить. – Пит проклял день, когда они согласились на эту миссию.
– Верно! – лукаво усмехнулась мисс Лаванда и упорхнула на встречу с теми, о ком добропорядочные жители Ингерники предпочитали говорить шепотом.
И мнимый могильщик остался один, с вытрезвляющим амулетом и бутылкой самогона. Грех какой…
Особенно Пита злило то, что напарница была в чем-то права: все люди, даже таинственные Искусники, смертны, а кому, как не шпиону, знать, что большинство репутаций построено на ловкой манипуляции. В свое время Пит прошел курс, объясняющий будущим агентам реальные возможности и ограничения магии, но где-то в душе все равно оставался иррациональный страх. А вдруг? Вдруг могущество секты не результат ловкости рук и суммы обстоятельств?
Пит обошел сторожку дважды, убедился, что на кладбище никого, кроме него, нет, вернулся, закрыл дверь и принялся громко, в голос, материться. Он помянул предков, Искусников, Короля, предков Искусников и Короля, всех белых скопом, а также тех, кто этим белым позволяет действовать самостоятельно. А простые люди потом места себе не находят от беспокойства!
Скепсис мисс Килозо относительно НЗАМИПС был понятен, но несправедлив: боевая группа находилась отнюдь не в неделе пути от Септонвиля. Господин Ларкес тоже не любил ждать и бездействовать (умел, но не любил), поэтому собирать отряд начал еще до того, как лазутчики вошли в город. Большинство ролей было распределено заранее, но кое-кого приходилось подыскивать только сейчас.

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:08:43Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=357#p357 Превентивный удар спас мне жизнь: противник выметнулся навстречу с немыслимой скоростью. Второй удачей стало то, что я не пытался его сокрушить, только ошеломить и вместо штурмового проклятия выпустил перед собой плетение из арсенала некроманта (как пыльным мешком по голове, а потом еще и блевать тянет). Ну а дальше оставалось только развивать успех, потому что с трех метров перепутать напавшее на меня существо с человеком было невозможно. Передо мною стоял голем, человекообразный конструкт из камня и магии, причем магии явно было больше. Собственно говоря, большую часть его объема составляли черномагические плетения, едва различимые глазу и невероятно тонкие по исполнению, их было много, они легко взаимодействовали с материалом основы, заставляя костяк голема изменять форму и перемещаться в пространстве.
Чтоб я так мог!!!
Конструкт был настроен недружелюбно. Мои плетения явно его дезориентировали, поэтому пришлось устроить вокруг себя жутких хаос, на секунду его структура словно мигнула, и прежде, чем он превратился во что-то более устойчивое, я перехватил управление. Вовремя – конструкт выпустил из себя здоровенное лезвие, упершееся мне в грудь. И вы знаете что? Благоговение перед удивительной конструкцией мгновенно испарилось. Мысли потекли в другом направлении – как его сломать. Привязать не получится – он просто вытечет из любых оков. Замуровать? У меня не было под рукой такой большой банки, к тому же он может расковырять ее изнутри.
Загнав голема в гараж, я честно попытался распилить его на части. Под полотном ножовки зачарованная плоть размягчалась, плавилась и разъедала сталь, как хорошая кислота. И никаких следов распила. Можно было попробовать гильотинные ножницы, но раньше мне такие устройства были ни к чему. Вот тут-то мне и вспомнились бредни Шороха про неуязвимые существа. Интересно, а как выглядел бы голем в одежде?
Я сбегал в дом, весело поздоровавшись со всеми и объявив, что мне надо протереть мотоцикл. Под ворохом грязных тряпок удалось незаметно вынести осколок стеклянной пластины, так удачно стыренный в подземелье. Вот где интуиция! В каждом мельчайшем кусочке, в каждом кристаллике этого вещества жило свое собственное плетение, и что характерно: резать что-либо, кроме бумаги, стекляшка категорически не желала. Спрашивается, при чем тут гуль.
Вот сейчас и разберемся.
В качестве ножа осколок был предельно неудобен, к счастью, прилагать усилий не требовалось – магическая плоть голема словно бы шарахалась от темной поверхности, позволяя отделять неровные куски. Я безжалостно расчленил добычу, отчекрыжив голову, конечности и вырезав из тела пару фрагментов, выглядящих чересчур замысловато (видел бы меня кто за этим делом…). Дальше в ход пошли банки из-под реактивов Йохана (благословенно будь краухардское скопидомство!). На то, чтобы пропихнуть куски голема сквозь узкие горлышки и нанести на стекло удерживающие печати, ушла почти вся ночь, зато теперь я мог не бояться этой твари. По крайней мере этой конкретной.
Хорошо бы еще узнать, откуда она взялась.
Естественно, ни малейшего желания лезть в шахту и проводить инвентаризацию тамошних обитателей у меня не было. Весь следующий день я рыскал по окрестностям и мучил Бандита, пытаясь понять, как ему удалось заметить чужака. Потом мне пришло в голову спросить у Йохана, чем отличается восприятие мира кошкой и человеком.
– Кошки слышат недоступные человеческому уху звуки и могут немного видеть тепло, – печально сообщил белый.
Наверное, он переживал о судьбе своих бактерий, но мне жизнь была важнее, чем деньги.
– Сейчас поставлю кое-какие эксперименты, – утешил я его, – а к концу месяца определимся, куда двигать проект.
Поскольку на ощупь банки были совершенно холодные, я сосредоточился на звуках: распотрошил граммофон, присоединил к нему самодельные микрофоны и фильтры. Да! Ошметки голема отчетливо звучали, причем все на одной частоте. Это упрощало дело. Я сбацал три амулета, реагирующих на этот звук, один оставил себе, другой укрепил в мотоцикле, а третий отнес Райку (мне пришло в голову, что его подчиненным такие штуки тоже могут пригодиться).
– Ну и?.. – нахмурился полковник.
– Если сработает, ховайся под кровать и молись, – честно предупредил я.
Что поделать, не всем же быть некромантами!
Любопытство черного – страшная сила. Райк справился со своей язвой буквально за пару часов и в тот же день завалился ко мне, волшебным образом угадав время ужина.
– Надеюсь на объяснения! – надменно заявил он.
А я думал, он на добавку надеется. Как ему прокормиться-то удается, когда напроситься не к кому? Я завел его в гараж и продемонстрировал банки, он сначала не понял, и пришлось объяснять.
– Магию чую, а структуру рассмотреть не могу – слишком мелко, – пожаловался Райк, вертя в руках осколок стекла.
Странно, а я как раз все отчетливо вижу.
– Из твоих никто не пропадал?
– Нет. Думаешь, он оттуда?
– А откуда? – Можно подумать, ему такие приколы каждый день встречаются. – Мы накачали Силой двоих – выползня и того якобы «гуля», он тоже на эти пластинки странно реагировал. И хорошо, если они не могут делиться друг с другом энергией.
– М-да. – Полковник тряхнул банку, и внутри внезапно образовалась структура из колец и треугольников. Банку Райк не выронил, но внятно выразил свое мнение о големе, его предках (если они были) и потомках (если они будут). И еще – о том недоумке, что разворошил осиное гнездо.
– Вы предпочли бы иметь их под ногами и не знать об этом? – пожал плечами я. Напоминать, что проход через крепость спас нам жизнь, было излишним.
– Ладно, меры мы примем, а ты смотри не трепись об этом! Никогда не знаешь, что народ отчебучит.
Угу. Одна половина жителей Суэссона решит спасаться бегством от армии големов, а вторая – ринется под землю в поисках охраняемого конструктами сокровища.
Злополучную шахту по-тихому опечатали: вывалили туда пять грузовиков песка и сплавили его штурмовым проклятием (второй номер, Дик Кирчун, активировал пентаграмму с расстояния двухсот метров – вот где сила!). На жерло Паловых Грабней поставили дополнительные амулеты, а запасной выход из крепости (если он был) обещали искать.
Шорох гордился мной так, словно специально выбирал на роль борца с големами. Вид непобедимого конструкта, законсервированного в банках, приводил его в состояние, близкое к эйфории. Но вспоминать что-либо об этих штуках монстр по-прежнему отказывался.
Глава 6
Цирк приехал!
Под лихой, бравурный марш по дороге пылила колонна расписных фургонов, влекомых громадными меланхоличными битюгами. Величественно шагали слоны, тигры в открытой клетке прижимались к решеткам полосатыми мордами, дирижер на платформе с оркестром так лихо размахивал своим жезлом, что было совершенно непонятно, помогает он музыкантам или наоборот. Впереди в ярко-желтом автомобиле с отрытым верхом ехал хозяин (а скорее вождь) толпы неунывающих актеров, при виде местных жителей, со всех сторон высыпающих к дороге, он вставал, приподнимал черный лакированный цилиндр и шевелил набриолиненными усами.
Нет, Ларкес не собирался покупать целую труппу, ему достаточно было знать кое-что про прошлое определенных людей и уметь делать намеки, а связать события двадцатилетней давности и солидного маэстро Бальзамо не смогли бы никакие Искусники.
Случилось так, что получивший отставку инквизитор некоторое время жил в городе, где отделение секты существовало почти легально. Общество относилось к резвящимся белым благодушно, никто не ждал от них беды. И вот какому-то заигравшемуся «гению» пришла в голову мысль, что цирковых зверей угнетают. Однажды ночью «благородные борцы» открыли клетки, да еще и подожгли ненавистную «тюрьму животных». Мелкая живность, спрятавшаяся по углам, сгорела сразу. Огонь быстро перекинулся на деревянные фургоны, в узких проходах метались полуодетые люди, визжащие от страха лошади и звезды манежа, четыре огромных каштадарских льва. Одного растоптали напуганные запахом хищника слоны, двух застрелили подоспевшие полицейские, и лишь один достаточно доверял людям, чтобы позволить загнать себя в чудом уцелевший фургончик, но тоже не спасся – сердце огромной кошки не выдержало испытаний (львы, они такие). Через два дня труппа покидала город, оставив на главной площади неразобранные руины, а на кладбище для бедняков – восемь скромных обелисков.
Зато теперь ни один фургон цирка Бальзамо даже теоретически не мог гореть!
Воинственно топорщились набриолиненные усы, гремела музыка, выпрыгивали из фургонов жонглеры и акробаты, кидали в воздух факелы и шли колесом, а город ликовал, приветствуя гостей.
Дэрик рассматривал шумный карнавал с тихим раздражением – теперь его внимания требовали почти две сотни человек, а ресурсы небесконечны.
«Ничего, – утешал себя он, – циркачи уедут через неделю, а любой задержавшийся будет в городе как бельмо на глазу».
Реальность, естественно, не пожелала идти навстречу человеку: цирк задержался в городе на две недели (слишком уж хорошие были сборы), а когда пестрые фургоны снова двинулись в путь, с ними уезжали старая дева лет пятидесяти, тихо доживавшая свой век без подруг и родни, и кладбищенский сторож, заика и пьяница, иметь дело с которым считали зазорным даже городские попрошайки.
Но город не заметил потери – в Септонвиле поселились допельгангеры.
Мастеров превращений Ларкес одолжил у армейской разведки, которую происшествие в Арангене, скажем так, не порадовало. Мстительный Зертак отрядил на дело лучших из лучших, и настроение у шпионов было отнюдь не курортное. Старшей в группе значилась Лаванда Килозо, уникальная в своем роде белая, обожающая рискованные предприятия. Волшебница с лицом семнадцатилетней девушки недавно разменяла пятый десяток, но по характеру осталась неугомонным подростком. Она врала как дышала, могла перевоплотиться в любого человека даже без помощи магии, а с применением ворожбы сходство становилось просто пугающим. Противовесом легкомысленности мисс Лаванды служил ее напарник Пит Брено, человек без капли Силы, зато обладающий фотографической памятью и редкой способностью передразнивать голоса (а заодно и возможностью поддержать белую грубо физически). Приказ переключиться на борьбу с внутренним врагом напарники восприняли с пониманием (в чем-то нынешнее дело было даже опаснее, чем миссия на острова), но к выбранным ролям отнеслись по-разному.
– Тебе хорошо, – бормотал помятый детина без следов заикания, – ходи, цветочки нюхай. А со мной все пытаются расплатиться самогоном! Я скоро и вправду алкоголиком стану.
– Амулет не работает? – поинтересовалась сидевшая напротив леди синий чулок, хитро блеснув молодыми глазами.
– Почему, работает. Но каждый раз такое чувство, что пью кошачью мочу.
Мнимая горожанка усмехнулась и продолжила обновлять грим, призванный превратить молодого, полного сил мужчину в опустившегося пьяницу. Баночки с пудрой и краской, парики и цветные карандаши были беззаботно раскиданы по столу: сторожка при кладбище – это такое место, куда в семь утра не могут нагрянуть посторонние.
– Говенный городишко, – суммировал Пит первые впечатления. Из зеркала на него смотрел могильщик Гуго, новый образ на ближайшие месяц-два.
– Чем же? – немедленно встрепенулась волшебница (ей провинциальные города нравились).
– Воруют. На дверях замки, на витринах – решетки, нищие на каждом углу, и это в провинции!
– Ты просто на западную окраину тележку не возил.
В бытность циркачом Пит продавал с лотка билеты и сувениры.
– А что там?
– Беженцы, о которых предупреждал координатор. Живут в бараках при прядильной фабрике.
Что значит присутствие такого контингента в городе, оба знали на множестве поучительных примеров.
– Схожу-ка я, потолкаюсь среди них, – решился Пит.
– Будь осторожен, побьют.
– Не впервой!
Лаванда одернула коричневое шерстяное платье, доставшееся ей от прототипа – мисс Табрет (когда-то пряжа из Септонвиля хорошо продавалась), и попыталась оглядеть себя в крохотное зеркало.
– А я начну с рынка, – решила она.
Это только кажется, что искать в незнакомом городе глубоко законспирированную группу – дело безнадежное. Любая деятельность, выходящая за рамки интересов среднестатистического обывателя, прослеживается достаточно легко, были бы рядом внимательные глаза. Конечно, работу осложняло отсутствие поддержки властей, но для шпиона подобная ситуация скорее норма, чем исключение (не раз и не два Лаванде Килозо приходилось проникать в сокровенные человеческие тайны буквально по волшебству: слыша обрывки фраз, читая выражения глаз, наблюдая за позами и жестами). Под личиной мисс Табрет ходить по городу и слушать разговоры было очень просто – на эту серую мышку никто не обращал внимания, но для получения результатов таким методом требовалось время. Лаванда наслаждалась.
Внешне благополучный Септонвиль действительно оказался мутным местом. Прядильная фабрика, дававшая работу и своим, и приезжим, недавно сменила хозяина и закрылась (якобы на реконструкцию), на улице оказалась масса народа, к праздности и нищете не привыкшего. Отдельной статьей шли беженцы, среди которых не было ни одного краухардского старожила: в Септонвиле оказались те, кто один раз уже не сумел принять обычаи новой родины по глупости либо из гордыни, а теперь снова остался ни с чем. Маленькая колония переселенцев жила безадресной обидой и горечью несбывшихся надежд, а, как известно, желающий быть обиженным будет им.
– Сажать можно через одного, – мнение Пита об обитателях фабричных бараков было однозначным, – либо воруют, либо брагу гонят, либо еще какой фигней занимаются. Про надзор там вообще слыхом не слыхивали, правда, с Источником почти никого нет.
Но армейское начальство не интересовала преступная деятельность как таковая, единственной целью агентов был запретный ритуал. Как же вычленить из общей кучи нужный след?
– Горожане живут своей жизнью. – Лаванда машинально тискала в руках вышитую бисером сумочку, жест обиженной старушки получался у нее все лучше. – Проблем стараются не замечать. Нельзя сказать, что кто-то запуган или страдает. Полиция и надзор отлично экипированы, дисциплина на уровне. Не знаю пока, что здесь затевается, но это нечто должно иметь весьма странную форму.
Пит кивнул:
– Что-то, до последнего момента вполне легальное.
Мисс Лаванда мечтательно вздохнула – она любила загадки. Близость врага будоражила нервы, не любимое большинством белых чувство придавало ее мыслям остроту алмазной паутины. Божественно!
– Координатор сказал, что ритуал подразумевает жертвоприношение черных, – задумчиво проговорила шпионка, еще не зная, куда заведут ее рассуждения, – а эта публика табором не селится. Похищать людей заранее слишком рискованно. Где они найдут столько бойцов, чтобы справиться с полудюжиной буйных психов?
– Действительно. – Пит отлично представлял себе, что такое содержать в плену черного, и не одного.
– Надо искать организованные группы. Может, какой-то эмпат пользуется популярностью у черных? – Среди Искусников всегда было аномально много подобной публики. – А еще надо выяснить, много ли здесь детей и подростков, не прошедших Обретение, все-таки Краухард близко. Не выцеливают ли они молодняк? Ах, как жаль, что в надзоре крот! Придется выкручиваться самим.
И вновь началось хождение по улицам, менее ухоженным, чем прежде.
Да, черные – индивидуалисты, но при этом каждый из них в курсе, сколько ему подобных живет поблизости (имен может не знать, но степень владения магией и общественный статус укажет безошибочно). Достаточно найти кого-то одного, заплатить – и дело в шляпе. Так рассуждала мисс Лаванда, не спеша, впрочем, войти ни в первую, ни во вторую приглянувшуюся ей дверь: обращаться к дорожащим своим статусом магам было рискованно. Для начала надо выяснить, какое влияние имеет на местных продажный офицер НЗАМИПС, иначе беспринципные типы ее немедленно сдадут, причем даже не за деньги. А еще лучше – расспросить обо всем подвыпившего болтуна, который выдаст нужную информацию и даже не запомнит, что и кому говорил. Для работы с таким клиентом нужно было отыскать приличное, но не слишком дорогое заведение, работающее допоздна. Возможностей море!
Положившись на шпионскую удачу, Лаванда бродила в образе горожанки и зорко поглядывала по сторонам.
Внезапно за ее спиной раздался топот ног. Едва не сметя мнимую мисс Табрет, мимо пронесся мальчишка лет двенадцати в потрепанной форменной курточке, мелькнуло бледное лицо с торжествующей ухмылкой. Для того чтобы понять, какой именно Источник освещает его путь, ритуалов не требовалось. За черным с возмущенными воплями гналась целая толпа детей, не очень, впрочем, старающихся догнать свою жертву (Лаванда готова была поставить годовое жалованье на то, что криками дело и ограничится). Неужели след? Отметив, в каком направлении унеслась галдящая орава, леди-шпион широкими зигзагами начала выбираться туда же.
Следующая встреча напарников состоялась в кустах акации, под которыми мнимый могильщик Гуго якобы спал. Мисс Лаванда выглядела встревоженной.
– Знаешь, Пит, это дело начинает дурно пахнуть, как бы нам не облажаться.
Мужчина постарался стряхнуть сонливость – на его памяти Лукавая Килозо еще ни разу не паниковала.
– Выкладывай, что ты там откопала.
– На окраине – частный приют, тут вообще очень много чего существует на пожертвования. Из пятидесяти детей восемь – черные, мальчики двенадцати-тринадцати лет.
– Не доказательство, – усомнился напарник.
– Ну да? Ты знаешь благотворителя, готового добровольно опекать такое количество черных, да еще мальчишек и тем более одногодков? Они же способны ад кромешный устроить! И я видела там нашего незнакомого друга из НЗАМИПС. – Мисс Лаванда помрачнела. – Он бил мальчишку. Я понимаю, что с черными без этого нельзя, но ногами, по земле, при свидетелях… Такое унижение порождает только злобу, Пит. Они не собираются воспитывать этих детей, им нужно лишь обеспечить повиновение, на очень короткий срок.
Тревога Лаванды передалась напарнику – оба они знали, как высока ставка в игре.
– Если так, то эти сволочи готовы провернуть все мгновенно, – озвучил Пит общий вывод, – дети пойдут за старшими, даже если ненавидят их.
– Надо организовать засаду! – Глаза волшебницы горели энтузиазмом. – Ты будешь дежурить ночью, я – днем…
– Остынь, это никому не поможет. Если с ними будет боевой маг, ни ты, ни я с ним не справимся. И не забывай о цели операции – боссам нужно руководство секты.
– Мы что, должны найти им место ритуала и список приглашенных? А на детей плевать?!
Пит вздохнул: его напарница, будучи специалистом тайных служб, все равно оставалась белой, хотя тут дело не в Источниках (выходя на дело, Лаванда становилась до изумления бесчувственной). Мириться с жестокостью и несправедливостью в собственном доме – совсем не то, что наблюдать за участью са-ориотских рабов, тут понятиями «свой-чужой» не прикроешься. В такой ситуации даже прагматичного, не отягощенного никакой магией человека тянет в герои.
– Я хочу сказать, что пора требовать подкрепления, осталось понять как.
А вопрос был не праздный: связной должен был ехать через город только на следующей неделе.
Но к мисс Лаванде уже вернулся оптимизм и хорошее настроение.
– О! Это просто – мы вызовем их по почте.
– Шутишь? Такое письмо даже город не покинет.
– Это смотря как писать и кто будет посылать…

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:08:04Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=356#p356 – Брист, беги посмотри, кто там. – Даргад уже не слушал. – Эй, козлы, хватайте трос и за мной!
– Спасибо, мистер Малек! – Лемар разрывался между желанием позаботиться о белом и бежать за чистильщиками. – Вы нам очень помогли! Если позволите, мой шофер отвезет вас домой.
Порядком умаявшийся за день старичок легко согласился.
Я отчаянно цеплялся за камни пальцами рук и чувствовал себя персонажем пошлого анекдота. Внизу пирамидой стояли четвертый и пятый, а Райк с третьим номером на закорках собирался взбираться по нашим плечам. Второй страховал все это безобразие снизу – если кто-то сверзится, смешно не будет. Думаю, не у одного меня вертелись на языке проклятия в адрес выползня, не сумевшего прибить чистильщика с одного удара. Крис отделался переломами обеих ног и не мог идти, помочь ему на месте было невозможно, даже если бы полковник разрешил пользоваться магией, потому что целители из черных плохие (то есть вообще никакие из нас целители). Чтобы бедный страдалец не пришиб своих спасителей, Райк что-то такое ему придавил, и третий впал в беспамятство. (Что стоило нажать чуть посильнее?! Но старший чистильщик не искал легких путей.)
Полковник полез наверх, как пьяный медведь, наставил мне синяков на спину и плечи и едва не отдавил пальцы, следом за ним уже карабкался второй. Если у пятого после такого обращения не подломится позвоночник, это будет чудом черномагической выносливости! Потом из колодца начали вытягивать нижестоящих, и я переключился на беспокойство о собственных связках.
Это не архитектура, это чистый маразм!!! Ясно же, что пришедшие извне всегда могут принести с собой веревку, а сидящие внутри, случись что, фиг выберутся, когда перед дверями колодец в три человеческих роста.
Стоило мне отпустить Источник, как внизу защелкали мелкие камушки, превращающиеся в пыль, выползень словно бы понял, что его надули, и теперь срывал злость, колошматя наугад сквозь полуоткрытую дверь. Пятый метнул вниз молнию. Эффект был неожиданным: створки, над открытием которых четверо чистильщиков трудились полтора часа, с легким гулом захлопнулись. Прав был все-таки Райк, когда запрещал ворожить: опыт третьего у остальных в мозгах не отложился.
Плевать, все равно я не собирался туда возвращаться.
Второй хитрым проклятием зафиксировал сломанные кости, и Крис застонал, приходя в себя. Зря он так, лучше бы оставался в отключке: идти все равно не сможет, а на то, как мы его поволочем наверх без носилок, трезвым лучше не смотреть.
– Встать, козлы! – закончил Райк короткий отдых. – Двигаем.
Вперед выслали разведчика, а остальные взялись за связанный из комбинезонов гамак с нашим инвалидом. Мы поднимались вверх по пещерному серпантину, который выглядел бы вполне естественно, если бы очертания стен не повторялись каждые сто метров, словно у Творца кончилась фантазия. Меняться удавалось редко, воды и самогонки давно не осталось, и у меня складывалось впечатление, что долго Крис в такой обстановке не проживет. Да я бы первый его прибил, но мои мысли были заняты странной крепостью, так хитро запрятанной под землей.
Ах, какие там были печати! Набранные из трех-четырех различных материалов, вмурованные в камень, оправленные в металл, невероятно сложные по структуре. Так же, как и выползень – персонаж горняцких сказок, они были совершенны и могли служить сотни лет, но прошли тысячелетия, и они высохли, иссякли. Смертоносные охранные системы спали в ожидании Силы, которая снова заставит их бдеть. Надо ли объяснять, почему Райк обещал оторвать голову любому, кто призовет Источник? Кроме меня – я управлял конструктом. Просто чудо, что мы не перебудили там все.
Но главное, откуда это?!!
Я не мог ошибиться с датировкой шахты: эпоха Мессины Фаулер была слишком запоминающейся, а коридоры крепости продолбили позже рудника, возможно, в эпоху Города Бекмарка или Кейптауэра (иначе проходчики обвалили бы там все на фиг). Но строители этого комплекса не могли пасть жертвой потустороннего. Нонсенс! При таком-то уровне владения черной магией. И потом, несмотря на присутствие гуля, крепость не выглядела покинутой в спешке. Моя и так не очень четкая картина мира подвергалась жестокому потрясению, невыносимо хотелось взять в руки дневник и написать: «Какого хрена происходит?» О! Шороха надо потрясти: он мне кое-что задолжал (как я раньше-то до этого не додумался).
Разведчик засек впереди серого пильщика, и наступила блаженная передышка. Я лежал на полу, издыхая от жажды, а в усталом мозгу бродили бредовые образы, все до единого связанные с водой. Райк справился с нежитем до омерзения быстро. Вернувшийся чистильщик поднимал подчиненных на ноги пинками.
Третий вполголоса нудно перечислял все, что он сделает с тем, кто его уронит. Если полковник хочет сохранить Крису жизнь, ему придется драться, точно говорю!
И вот как раз когда я созрел бросить все и возразить, серпантин кончился – сквозь узкий лаз мы просочились в большую рукотворную пещеру. Во впадине около ее дальней стены маслянисто поблескивала лужа, Райк попробовал воду на язык, сплюнул и пить не стал. Я поскрипел мозгами и извлек из ядовитого рассола три куска чистейшего льда. Дрожащими руками лед крошили, набивали во фляжки и растапливали теплом тела, вода получалась холодной и безвкусной.
Какое блаженство! Но я бы на месте Криса не расслаблялся – еды у нас по-прежнему не было.
Напряжение спало, и чистильщиков потянуло на светскую беседу.
– А я ведь знаю, где мы, – прохрипел второй, немного отдышавшись.
– Паловы Грабни, – глухо пробормотал Райк, – такое убожество ни с чем не перепутаешь.
Да, это точно – стены выглядели так, словно их бобры грызли, никакого представления о геометрии.
– Выхода на поверхность тут нет, – выдохнул пятый, – только шахта на верхних горизонтах, метров тридцать.
Райк упрямо мотнул головой:
– Главное – дать о себе знать.
Какая ерунда! Тридцать метров – не триста, потребуется – на когтях заберусь. Наверное, так же рассуждали и остальные, потому что Криса снова взвалили на плечи и пошли вперед.
И тут все стало как в нормальных подземельях – нежити, нежити и еще раз нежити. Хищное эхо, заполняющее узкие проходы занавесями бархатистой темноты. Фо́мы, вросшие в камень так мощно, что не сковырнешь, – проще обойти, хитро запрятанные норки серых пильщиков и настоящий бриллиант любого подземелья – жерляк (проявление потустороннего в виде наполненной мелкими камнями воздушной воронки, обдирающей жертву до костей). В общем, времени выяснять отношения у чистильщиков не было. Что к лучшему: не знаю, насколько привычны к голоду остальные, но я все чаще ловил себя на мысли, что первого же павшего можно будет съесть.
Дальнейшие события в моей памяти сохранились немного отрывочно. Мы шли, сметая на своем пути все и вся (пять боевых магов – страшная сила), два раза Криса едва не схарчили нежити, но собратья по профессии отбили его, на мой взгляд, только потому, что сами имели виды на тушку. Следующим ярким воспоминанием был спор под устьем шахты: наверху смеркалось, и лезть на камни в полутьме не хотелось никому. Самым простым способом привлечь внимание было испортить отвращающий знак, но тогда придется всю ночь отражать атаки осмелевших нежитей, тоже удовольствие ниже среднего. Разумных идей не было по причине усталости и раздражения.
В самый разгар перепалки из поднебесной вышины раздалось осторожное:
– Ау! – И во внезапно наступившей тишине: – Здесь есть кто-нибудь?
Охрипшие от спора чистильщики разразились возгласами облегчения и противоречивыми требованиями бежать, стоять, нести и бросать. Мнения по поводу того, что именно должен сделать неизвестный в первую очередь, разделились, общим осталось желание увидеть какой-нибудь шнур. Озадаченный голос принялся дотошно выяснять, какой длины, толщины и цвета должна быть веревка. Я внезапно понял, что там, наверху, – белый, и содрогнулся. Он же серьезно начнет искать точно такую веревку и никакую другую не принесет!
– Нет, мужик, нет! – Я, не глядя, раздавал тумаки, заставляя чистильщиков заткнуться. – Просто приведи помощь, понял? Приведи кого-нибудь на помощь, как можно скорее!
Я думал, меня сейчас убьют или как минимум сильно покалечат, но вмешался Райк.
– Замерли!!! – рявкнул полковник, заканчивающий выводить у стены знаки защитного периметра. – Мастер правильно сказал. Это же Малек, не узнали?
Должно быть, имя было нарицательным. Чистильщики тут же остыли, заухмылялись и начали рассаживаться поудобней.
– Ну этот уж пойдет так пойдет!
Как ни странно, обернулся Малек быстро: всего через полчаса сверху раздался другой, гораздо менее дружелюбный голос:
– Кто там?
Чистильщики весело загомонили:
– Брист, скотина, тащи веревку! И харчей. Понял? Харчей побольше!!! Да, целителя прихвати!
Этот эпизод стал последним воспоминанием того дня, причем амнезию я себе устроил сам и по банальнейшей причине – на меня напал Шорох. Обычно такой сдержанный, монстр словно взбеленился, иллюзорную молнию он игнорировал и с исступлением обрушил на меня волны разрушительной энергии, призванные разнести мое сознание в дым. Уродец просто не понял, с кем связался: после двух дней поста я сам был как одна большая нежить, и первый, кто сумел привлечь мое внимание, огреб по самое не балуй. Мы сцепились в пределах одного тела – две равные по злобности твари – человеческий организм просто не рассчитан был на такое напряжение. Кажется, все закончилось настоящим электрическим разрядом (даже ожоги остались), после чего меня сочли припадочным и отправили к целителям болеть. Так мы и лежали в одной большой палате: я, Крис и Райк, у которого внезапно открылась язва. Не хочу указывать на кого-то пальцем, но, пока мы бегали по подземельям, с ним все было в порядке, а как он услышал, что координатор Ларкес хочет узнать, почему он поволок с собой в шахту непрофильного специалиста, так у него открылась язва.
Я лежал на огороженной матерчатыми ширмами койке (единственная уступка черной натуре, на которую пошли целители) и пытался придумать, что мне делать дальше с моим жильцом. Случаев полного исцеления от Шороха история не знала. И потом, именно сейчас, когда он мне нужен! Что это на него нашло, кто мне скажет?
Вопрос риторический. Я обратился мыслью в себя, осторожно ища контакта (монстр по-прежнему ворочался где-то на границе сознания). «Ну же, чудовище, куда ж ты подевалось!» Меня посетило бредовое ощущение, что нежить совсем по-человечески напуган (я успел изучить это чувство в нескольких вариантах и уже мог уверенно распознавать). Отлично, он не только помешан на морали, но еще и склонен к истерикам. Интересно, он только со мной такой или по жизни дебил?
Я старательно излучал что-то сочувствующее и утешающее. (Сюсюкать! И с этим – тоже сюсюкать!!!) Если Искусники узнают, чем занимается черный маг, с горя утопятся всей сектой. «Ну же, маленький (!), иди сюда, я тебя не обижу (знать бы как!), может, даже помогу чем-нибудь». Его напугало нечто, увиденное мной в подземельях, образ, поразивший Шороха до глубины его немыслимой сущности. И что характерно: нежить сам не понимал причин своей реакции, опознание угрозы произошло мгновенно, как шок.
Единственной необычной штукой, которую я там встретил, был выползень, но что может сделать нежитю алхимический конструкт? Да пофиг!
«Тише-тише, нет причин бояться. Он надежно заперт, а если выберется оттуда, я его скручу и отправлю прямым ходом в какой-нибудь вулкан – никакие щиты не помогут».
Шорох наградил меня красочным видением неуязвимого создания, шагающего через огонь и дым. Я вернул ему картинку стеклянисто блестящей многоножки, исправно тянущей на себе помятого чистильщика. Вообще-то по виду эта штука была – соплей перешибешь, но мне хорошо запомнилось, как трясло от боли покалеченного Криса (вот что бывает с теми, кто много из себя строит). Шорох успокоился. Осмелев, я подкинул ему парочку воспоминаний Мессины Фаулер, но эпоха Наблы монстра не заинтересовала – он попросту свалил.
До меня не сразу дошла глубина совершенного открытия: Шорох был невечен, во времена подводного города его еще не было, а во времена подземной крепости он уже был. Я не выдержал и полез в тумбочку искать свои шмотки – осколок темного стекла и дневник, открыл книжку на чистой странице и записал: «Археология (абзац) 1. Город Бекмарка (с новой строки) 2. Кейптауэр (с новой строки, крупно) Желателен труп!»
Ну вот, дело сделано. Теперь никуда им от меня не деться.
Я закинул дневник в тумбочку и настроился пофилонить недельку, но все удовольствие испортили визитеры – ко мне постоянно ходили и носили гостинцы. Не знал, что у меня столько доброжелателей! Поймите правильно, я обожаю выпечку Полака, но с двух сторон от моей ширмы лежали чистильщики и завидовали – к ним-то никто не ходил, а что такое зависть вышестоящих, мне объяснять не требовалось. Угощения они бы не приняли (гордость!), приходилось выкручиваться – делать вид, что от капустной начинки мне нехорошо (а еще от тыквенной и гороховой). В качестве одолжения (и чтобы не пропадал продукт) два мага моментально выедали любое количество снеди, а я вынужден был жевать свою долю тайком и под подушкой.
Долго так продолжаться не могло, пришлось выздоравливать.
Глава 5
– Спасибо, дружище, порадовал. Ну выздоравливай, не буду мешать.
Отвертеться от разговора с Ларкесом Райку не удалось – Лемар безжалостно протащил в его палату телефонную линию. Результат разговора заставил координатора сделать несколько вещей, первой был телефонный звонок.
– Здравствуй, мой дорогой, – в голосе мага сквозило огорчение, – похоже, что наш договор себя исчерпал.
Трубка решительно запротестовала.
– Неужели? Тогда объясни мне, что это твои «братья» вытворяют в Суэссоне.
Трубка уверенно отрапортовала.
– Вот как? – в голосе Ларкеса появилась тщательно рассчитанная порция яда. – А разрешение на устранение моих сотрудников они тоже получили? «Жертвуем ради будущего»?
Девиз Искусников произвел на собеседника впечатление грома и молнии, в трубке воцарилось молчание.
– Вот что, дорогой, – координатор позволил голосу зазвенеть от ярости, – если у моей службы в Суэссоне возникнут малейшие трудности (особенно со стороны прессы), подробности ваших развлечений в Кафолке моментально станут достоянием гласности. Да, да, те самые «работы» по изучению природных функций Источников. Готов поклясться, что запрещенных сект тут же окажется две!
Трубка трепетала в ужасе.
– Будь здоров, мой драгоценный.
Довольный произведенным впечатлением, Ларкес оборвал разговор. Координатор давно пришел к мнению, что периодическая встряска нужна не только черным. Белые тоже умеют зарываться, время от времени их следует тыкать мордой в последствия благих намерений, регулярно приводящие в ад. Чисто для моциона.
Следующим был вызван секретарь.
– Организовать операцию информационной поддержки в Суэссоне. Требуется нивелировать высказывание о присутствии Искусников, в идеале – сфабриковать сообщение о гибели маньяка.
Секретарь кивнул и вышел, Ларкес проводил его отсутствующим взглядом (недавно выяснилось, что ассистент старшего координатора не в меру общителен, а при общении склонен комментировать поведение шефа). От этого сотрудника придется избавляться – молодой человек так и не смог понять, что его начальник никому ничего не должен, например, совершенно не обязан производить хорошее впечатление на всех подряд, включая шофера и полотершу (как и все черные, Ларкес очень серьезно относился к вопросам иерархии).
Координатор вернулся к изучению доклада, который при появлении подчиненного, не задумываясь, прикрыл какой-то справкой.
Предчувствия мага оправдались: с таким трудом выявленные сторонники секты пришли в движение. Один из подозреваемых встретился с личностью, чья связь с Искусниками в доказательствах не нуждалась: белый патриарх, яростный борец с инквизицией, ратующий за свободу проявления магии, и притом творец ограничивающего черное Обретение знака. Пути двух людей пересеклись не более чем на пару минут, однако Ларкес был уверен – передача эстафеты состоялась.
Итак, в фокусе внимания сектантов – Септонвиль, спокойный городок на сорок тысяч жителей, окруженный пастбищами и каменистыми холмами. Логично: пока НЗАМИПС взбудоражен происшествиями в Редстоне, городе-миллионнике, основное действие будет развиваться в заштатной глуши, где местный надзор вполне уверенно контролирует ситуацию, несмотря на обилие беженцев из Краухарда.
Беженцы! Как полагается черному, Ларкес испытывал презрение к неудачникам. Люди, не сумевшие принять суровые обычаи новой родины, едва Краухард начал оправдывать свою легендарную репутацию, ломанулись прочь, подобно стаду неразумных баранов. Естественно, что в их неустроенности оказался виноват кто угодно, только не они. Отличная питательная среда для сектантов – именно среди таких недоумков они и набирают расходный материал.
Очевидно, что Септонвиль уже пропитан влиянием Искусников, как невезучий дуб – грибницей ведьминой пенки, внедриться в город, не привлекая внимания, нечего и думать. А надо. Что же может отвлечь придирчивых наблюдателей, позволить приблизиться и не вспугнуть? Пальцы координатора сложились в непонятную фигуру – Ларкес улыбнулся своим мыслям.
Шапито! Да-да, цирк со слонами и карликами, дрессированными медведями, воздушными гимнастами, мрачным Черным Магом и оравой рыжих клоунов. В шумной толпе среди пестрых вагончиков легко можно спрятать целый штурмовой полк, а уж для двух умеющих не привлекать внимания людей место найдется без труда.
И плюньте в глаза тому, кто скажет, что Фарфоровый Господин Ларкес не имеет чувства юмора.
Я стоял и тупо разглядывал плесневелый камень, гордо лежащий в аквариуме. Так вот как выглядит это чудо белой магии, рудные бактерии – немного белой слизи на поверхности булыжника. Потом воду из аквариума следовало сцедить, высушить, прокалить и получить ноль-ноль не догонишь грамм чистого продукта. На мой взгляд, такой метод не мог оправдать себя даже при добыче платины.
Йохан добровольно взялся посвящать меня в тонкости природничества:
– Создавать новый организм из минералов хлопотно и зачастую бессмысленно – все базовые варианты опробованы до нас. Чрезвычайно трудно переплюнуть в предусмотрительности ее величество эволюцию.
В этом и заключена непередаваемая специфика белой магии: алхимик изготовляет комплектующие и собирает вещь, черный маг создает проклятие и заставляет его жить своей жизнью, а эти деятели берут живое существо и меняют его так, чтобы оно приобрело нужные свойства. Со слов нашего умельца, выходило, что заклинание лишь задавало вектор изменений, а мастерство мага состоит в том, чтобы задуманное не перечеркивало другие полезные свойства организма, особенно его жизнеспособность.
– Окружающая нас среда исключительно агрессивна! – сверкал глазами Йохан. – Вокруг незримо обитают миллиарды существ, готовые неудержимо размножаться, используя любую доступную пищу. Даже абсолютно стерильные препараты вне лаборатории тухнут за неделю! Если новое существо окажется неспособно дать отпор аборигенам, то закончит жизнь еще в пробирке – его попросту съедят заживо. Ну или оно всех съест. А самым сложным было сохранение нужного свойства у потомства двуполых существ, склонных быстро избавляться от лишних прибамбасов.
– Требуется непрерывный титанический труд! Иначе мыши-ткачи становятся обычными серыми грызунами, а уникальные поющие подсолнухи – вульгарной масличной культурой.
– Почему же птицы не становятся рыбами? – недоверчиво хмыкал я.
– В природе проще, – пожимал плечами маг, – неприспособленные не выживают.
Это навело меня на мысль, которую я решил тщательно обдумать на досуге.
– Как впечатления?
От взгляда на Четвертушку я испытывал непередаваемое наслаждение: губы у Рона были разбиты, а на глазу красовался фантастический по цвету синяк (он думал, пока меня нету, все сойдет, – не выгорело). А почему? Потому, что шустрый горожанин клеил местных баб и горячие сельские парни крепко отметелили нахала. Да, это тебе не Редстон, тут взгляды на жизнь еще патриархальные. Рон оказался достойным противником и с места побоища ушел на своих двоих, хотя с такой рожей девки ему в ближайшее время не светили (разве что еще один фонарь набить для симметрии). За неимением других развлечений Четвертушка помогал Йохану и насмотрелся на плесневелые камни вдосталь.
– Имею мысль, хочу обдумать. Ты в пятницу свободен?
– Нет, у нас аврал.
Четвертушка решил связать свою карьеру с деятельностью хлопководов. Кто спорит, алхимики им были нужны.
– Ну и фиг с тобой!
Я предпочитал обдумывать идеи за кружечкой пива в тихой, камерной обстановке, а в доме удавленника стало слишком беспокойно. (Опять! А ведь я только-только устроился.) Может, действительно башню построить где-нибудь посреди озера? И напустить в него крокодилов… Тут выяснилось, что Бандит нассал в тапки бывшему директору, и поднялся такой гам, что меня вынесло на улицу одной звуковой волной. Еще немного, и я вышвырну их из моего дома, да еще и знаки отвращающие поставлю, чтобы обратно не влезли! Надо сваливать, пока кому-нибудь не пришло в голову сделать меня арбитром. Мотоцикл завелся с полпинка и, ласково взрыкнув, унес меня навстречу запахам весны. И это уже становилось традицией…
Черные маги не любят природу и не ездят на пикники, но именно пристрастие болтаться где-то на ночь глядя, судя по всему, спасло мне жизнь. А еще – бдительность Бандита (никогда бы на кота такое не подумал).
Я возвращался с очередной прогулки, умиротворенный и грязный по уши, почти не обращая внимания на окружающее. А зачем? У меня защитный периметр вокруг усадьбы, да еще и печати слежения всюду понатыканы – кошка не прошмыгнет (мне только котят не хватало). И вдруг моим глазам предстала удивительная картина: Бандит пристроился на краешке помоста, который я соорудил для Макса (зомби любил сидеть высоко и смотреть далеко), и, подобравшись, напряженно следил за чем-то внизу. Поднявшаяся дыбом шерсть делала кота похожим на меховой шар с двумя медными пуговицами. Мой верный пес немного офигевал от такого соседства, но никакой опасности не чуял.
Мне стало интересно, что могло так напугать наглую зверюгу. Я проверил печати – никого, напряг чувства, пытаясь охватить мыслью живое и неживое, внезапно обнаружив тянущую пустоту в проходе между домом и сараем. Того, кто там стоял, невозможно было увидеть магическим зрением – он был прикрыт щитом.
Однако. Магистров магии я в дом не приглашал. Ну будет вам сейчас сюрприз!
Черные очень нервно относятся к вторжению на свою территорию, а у меня эта тема уже наболела – еще один гость был лишним. Я растеребил Источник и приготовил плетение с самыми мерзкими постэффектами, какие только мог выдумать.
Лови!

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:07:35Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=355#p355 Я едва успел отскочить. Вниз рухнуло державшееся неизвестно на чем человеческое тело.
– Все равно придется лезть…
– Думаете, они не подстраховались?
Оказалось, подстраховались. В ушах гулко бухнуло.
– Валим!!! – взвизгнул кто-то, и все ломанулись в расчищенный проход.
Я пробовал выставить щит, но Райк бесцеремонно затащил меня в дырку, а на дно шахты обрушились тонны потревоженных камней. Пол заметно содрогнулся, все заволокло пылью.
Нет, я черный, я ничего не боюсь, но это перебор.
Эхо взрыва гуляло под землей минут пять.
– Все живы? – прохрипел Райк, чистильщики отзывались немного заторможенно. – Шмотки?
Рюкзак сохранился только один (четвертый номер просто не успел его снять), теперь у нас было до фига улик и ничего, что могло бы помочь подняться с трехсотметровой глубины.
– Будем ждать, когда откопают? – нервно поинтересовался я.
На меня посмотрели, как на идиота.
– Да там полгоры расселось! Хорошо хоть здесь ничего не рухнуло.
Хорошо или плохо – это спорный вопрос. Мы остались с налобными фонариками (а ведь я его чуть не снял!) среди полной темноты и неизвестного количества нежити. Даже перекусить не успели. Я пнул выкатившиеся в проход камни (пытаться рыть – бесполезно), Райк попробовал дать мне подзатыльник.
– Что делать будем, босс?
Вот в такие моменты в черных громче всего говорит иерархия. Все объединяются вокруг старшего, и даже я, хотя Райка старшим и не признавал, вынужден был ему подчиниться.
– А ну-ка, некромант, расскажи нам, как здесь все устроено.
Сколько можно повторять им, что полного ритуала я не проводил!
– У меня есть только воспоминания о последних перемещениях покойного, чтобы понять устройство шахты, нужно вернуться к останкам еще раз.
И мы пошли к останкам. Что хорошо в компании черных – никто не впадает в истерику, белый бы от таких переживаний уже дуба дал. В тишине подземелий разносились звуки шагов и бурчание пустых желудков. Где ж вы, мои блинчики…
– Ничего, – бормотал Райк, словно в ответ на мои мысли, – главное – дать о себе знать!
Хорошо сказано. Мне хотя бы мышь дохлую в руки, но в коридорах, которые тысячелетиями прочесывали потусторонние существа, не сохранилось даже плесени.
Покойник мало чем мог помочь: в прежние времена из рудника вели вентиляционные шахты (колодцы метрового диаметра) и аварийный подъемник, запертые под землей люди обсуждали их между собой, но точного местоположения я не видел. Даже если эти дырки не завалило, вряд ли они выглядят лучше, чем главный ствол, а триста метров без крепежа и страховки мы не одолеем.
После краткого совещания решили искать подъемник, он, если сохранился, должен был располагаться в противоположном конце рудника (почти в километре от главного ствола). Шли вперед гуськом, тщательно прощупывая все вокруг. Райк и третий обсуждали возможности подъема с глубины. Если раздолбить проклятиями бетон, можно было найти толстую арматуру и нарезать из нее костыли (хорошо быть черным магом).
– Раньше в шахтах медную проволоку находили, – припомнил второй номер, – если ее скрутить в жгут …
То будет лучше, чем ничего, но… триста метров! Медь – тяжелый металл, к тому же тянется под нагрузкой. И забивать крепеж можно было разве что проклятием – по всей шахте мне еще ни разу не попались на глаза молоток, кайло или еще какой пригодный к работе инструмент – все давным-давно уперли (с трехсотметровой глубины, вот мастера!). Нам попадались только сосуды из мутного стекла, какие-то обломки и обрезки, битый кафель и серый прах, все остальное ободрали с мясом.
Поход окончился раньше намеченного: дорогу перегородила куча камней, плавно уходящая под потолок.
– Та-ак, – протянул полковник, словно это я виноват в обвале.
– Раньше тут ничего не было!
– Обходные пути есть?
– Вроде были.
Под землей рудник разветвлялся множеством штолен, либо длинных и широких, либо коротких боковых. Ради безопасности работающих параллельные коридоры сообщались во многих точках.
– Веди!
Ему легко говорить, а я давно уже отказался от попыток пользоваться чужой памятью и теперь полагался исключительно на логику. Мы обошли два завала, но вернуться в оставленную штольню не смогли. Райк скомандовал привал:
– Спать будем. Ночь уже.
Действительно, часы показывали половину десятого.
По рукам пустили фляжки с водой, после некоторого замешательства выяснилось, что в двух из них самогонка, которую и вылакали в первую очередь. Сразу стало ясно, что жизнь удалась, несмотря на мелкие недоразумения последнего времени. Под многометровой толщей скал, окруженные завалами, чистильщики привычно переругивались и устраивались на ночлег.
Приходил озадаченный Шорох – объект его интереса впервые забирался так глубоко под землю. Привычно показал ему молнию, все равно сориентироваться под землей он не поможет, органы чувств у него слишком специфичные.
Чистильщики спали прямо в дыхательных масках, а вот я так не мог: непривычная к наморднику кожа чесалась, усилие, требуемое для вдоха, не давало расслабиться, а стекла, хоть и зачарованные от запотевания, казались отвратительно тусклыми. А, да пес с ними! Я сдвинул маску на глаза и, удовлетворенный, заснул.
Глава 3
Незваного гостя Ларкес почувствовал заранее (маг он или не маг?), но до последнего надеялся, что Сатал идет к целителям или Кевинахари. Старший координатор еще ни разу не общался со своим предшественником после окончания карантина и теперь не знал, как себя с ним вести. Вдруг прежние схемы окажутся неверны? Подумав, Ларкес остановился на нейтральной модели поведения.
Сатал ввалился в дверь после символического стука, ревниво оглядел кабинет, но тут же взял себя в руки:
– Уделишь минуту?
– Конечно, присаживайтесь!
Бывший координатор плюхнулся в кресло перед столом нынешнего и некоторое время сосредоточенно сопел, борясь с нездоровыми инстинктами.
– Ты, это, про ученика моего что-нибудь слышал?
Ларкес наклонил голову:
– Насколько я знаю, он работает в соответствии с договором…
– Не то! – отмахнулся Сатал. – Мне тут… один знакомый намекнул, что он где-то под землей, застрял и не может выбраться. Это вообще реально?
– Я узнаю, – очень спокойно отозвался координатор, значения судорожно растопыренных пальцев гость понять не мог.
– Узнай.
Сатал посидел в раздумье, резко встал и, не прощаясь, вышел. Остекленевший взгляд Ларкеса скользнул по стене портретов. Под землей?.. Маг потянулся к телефону.
– Здравствуй, дружище, – зажурчал в трубку обманчиво благодушный голос, – позови-ка мне Вильяма Райка. Нет его? А где же он?
Новый проход нашли чисто случайно: возмущенный отсутствием дыхательной маски, Райк пнул меня, а я спросонья выдал плетение, выбившее породу с потолка на полметра вглубь, правда, сам виновник от него как-то увернулся, а вот мне наставило синяков упавшими камнями. В дыре открылось темное пространство – коридор, расходившийся со штольней буквально сантиметров на тридцать. Сразу стало ясно, что он строился другими людьми и в другое время. Бледно-голубой свет выхватывал из темноты циркульные своды, ровный пол, стены без всяких следов крепежа или отделки. Никаких излишеств – двоим только-только разойтись.
Номер третий двумя проклятиями расширил отверстие, и все немедленно полезли туда.
– Вспомогательная штольня? – предположил кто-то.
Райк бросил по сторонам внимательные взгляды (коридор плавно изгибался) и постановил:
– Он должен куда-то вести. Может, это соседний рудник и здесь сохранился выход на поверхность. Я, пятый и некромант – налево, остальные – направо! В случае чего используйте манки.
Чистильщики поперли вперед без тени сомнения, а вот мне припомнились сказки про всякие гробницы и ловушки, поэтому я немного приотстал. Меньше надо читать, точно вам говорю! У меня даже появилось бредовое чувство, что мы идем по большому кругу и где-то там встретимся с оставшейся частью команды, но всего через сотню шагов на полу появились выполненные белой эмалью символы, и коридор вывел нас в просторный зал, стены которого фонарики почти не освещали.
– Вау! – не удержался номер пять.
Помещение пронизывала колонна из темного стекла двух метров диаметром, уходившая вверх и вниз.
– Прикольно, – прокомментировал полковник. – Ищите еще что-нибудь.
И в этот момент нас самих обнаружили.
В дальнем конце зала раздался шорох, в перекрещенном свете фонарей показался источенный временем гуль, едва способный переставлять ноги (по виду в нем вообще не осталось ничего, кроме лохмотьев). Я было решил, что он пришел умирать, но впечатление оказалось обманчивым: когда оба чистильщика с ноги всадили в него по стандартному проклятию, нежить лишь немного пошатнулся и продолжал шлепать в нашу сторону.
Опа.
Райк что-то прошипел сквозь зубы и принялся ворошить навязанные на пояс амулеты.
Колонна в центре зала позволяла пятиться кругами, удерживая мертвеца на приличном расстоянии. Мои спутники методично пробовали на монстре все известные им плетения (а их оказалось немало), пятый номер даже исхитрился начертить перед гулем отвращающий знак, но тот преспокойненько на него наступил – двоим чистильщикам удалось лишь немного проредить ветхое тряпье. Наверное, так вот и выглядит зомби-маг (я слышал, что эхо Источника обеспечивает им некоторый иммунитет к проклятиям). Бегать по узким коридорам с такой штукой за спиной смерти подобно.
Я лихорадочно пытался измыслить что-то оригинальное из арсенала некроманта, но в этот момент обозленный неудачами пятый номер с воплем «кия!» лягнул гуля пяткой в грудь. Нехарактерно легкий покойник птичкой улетел в темноту. Мы посветили фонариками: нежить напоролся на странную конструкцию из стеклянных пластин, и его порезало в лапшу.
– Прикольно, – констатировал полковник. – А местечко-то мерзкое.
Действительно, неуютно здесь. При внимательном рассмотрении оказалось, что в оббитых по краям стеклянных пластинах поблескивают какие-то огоньки, мозаики на полу сильно напоминают печати, а в дальнюю стену вмурованы желтые полосы двух пядей шириной.
– Золото! – Пятый потянулся к блестящему металлу, но получил от полковника по рукам.
Черная колонна явственно дышала Силой, и я категорически не понимал, как такую штуку можно законопатить в камень совсем без зазора. Это не походило ни на что, виденное мной раньше, читанное, слышанное либо одолженное в памяти Мессины Фаулер. Еще один слой реальности? Интересно, сколько же их всего? Как жаль, что побывавшее гулем тело нельзя допросить! В качестве сувенира я подобрал осколок стеклянной пластины.
Увы, никакого намека на выход в зале с колонной не было. Мы отправились догонять вторую группу, но ушли недалеко – нам навстречу галопом пронеслись запыхавшиеся маги. Их было только двое.
– Выползень! – донеслось уже издалека.
Райк развернулся и припустился за подчиненными. А я что? Я тоже побежал. Чистильщики с разбегу сигали в пролом, как цирковые акробаты, мне даже завидно стало. Что ж это за зверь, что они такую прыть развили?
– Стоять!!! – рявкнул полковник, оказавшись внизу (подчиненные нехотя притормозили). – Какого Шороха произошло и где Крис?
Чистильщики мялись, косились на пролом с трепетным почтением (естественный заменитель панического страха), но историю свою рассказали. Противоположный конец коридора выходил в большой подземный комплекс, и страж у него тоже был побольше. Пресловутый выползень появился неожиданно и едва не отрезал им путь назад. Бойцы среагировали предсказуемо – атаковали непонятный объект, вот только от их атак тварь не ослабела, а, наоборот, стала двигаться намного быстрее. Второй номер проявил благоразумие и скомандовал отход.
– Надо было камнями его завалить!
– На этом Крис и попался: он вдарил по потолку, а выползень щитом откинул на него камни.
– Неживые существа не могут иметь щиты! – возмутился пятый.
– Пойди и расскажи ему об этом.
В коридоре над нашей головой раздался дробный стук, словно у спешащего к нам создания было больше чем четыре ноги. В пролом потолка сильно дыхнуло некромантией. Я заинтересованно подался вперед, но меня бесцеремонно утянули обратно. Посыпалось каменное крошево: наш противник стремился расширить дыру.
– Надо обрушить коридор.
– Тогда дыра станет еще больше.
– Выманить его в дальнюю штольню, а самим – наверх!
– Рискованно, он довольно шустрый.
– Обрушим выход у него перед мордой!
– Рушь! Я маг, а не полкило взрывчатки. Чтобы накрошить камня до потолка, полчаса уйдет.
Все бы им крушить! Чистильщики, что с них возьмешь! Я прощупывал возившееся в проломе существо легчайшими из черномагических плетений и испытывал чувство, близкое к экстазу. Выползень представлял собой алхимический конструкт с магическим управлением, но мой мотоцикл по сравнению с ним казался деревянным самокатом. Это создание было совершенно! Сложнейший ансамбль вмурованных в золото проклятий добывал для него энергию, направлял движение и заботился о целостности. Достаточно было ничтожного толчка, и уснувшие контуры снова засветились, поглотив и усвоив энергию совершенных магами атак. Бессмертная машина убийства вновь была на ходу.
Как можно помыслить о том, чтобы разломать такое чудо?
– Давайте не будем его портить!
– А он нас? – ехидно откликнулся второй номер.
– И он не будет, я его заломаю.
– Чем? Ему все проклятия как горох.
– Не чем, а как. Я могу попробовать перехватить управление. Он почти как мой зомби!
– У тебя есть зомби? – мягко поинтересовался Райк.
Я проигнорировал подначку.
– Это алхимический конструкт. Чем его защищают, я ни фига не понимаю, а вот управляющие контуры у него вполне читаемые.
Да, они на порядок сложнее, чем все, мною создаваемое, но все же проще, чем человеческое сознание.
На пару секунд чистильщики перестали гомонить, и стало слышно, как выползень с глухим треском крошит камень.
– Не знал, что ваша братия такое может, – отозвался наконец полковник.
Это он о ком? О тех увечных магах, что проходили свое Обретение под ограничителем?
– Вы имели дело с ретроспективными аниматорами, а я мастер-некромант!
Развивать тему не стали.
– Можешь – делай, но ты пойдешь первым.
Глава 4
В штате НЗАМИПС Дэн Лемар значился специалистом по связям с общественностью, силовые акции надзора обычно обходились без него. Кто же знал, что шеф Брайен так неудачно угодит в карантин!
«И ведь не уволишься», – с отчаянием думал помощник, неожиданно ставший и. о.
Специфика Ундегара позволила начать разборку завалов на «объекте триста» только после рассвета, а закончить все желательно было до темноты. Скорость работ балансировала между необходимостью дать время экспертам и желанием хоть кого-то спасти.
К отдельно стоящей группе чистильщиков Лемар приближался медленно и боком. Маги отреагировали на внезапную трагедию именно так, как полагалось черным, – растущим раздражением и безадресной ненавистью.
«Проклясть не проклянут, а вот морду набить могут. И не пожалуешься никому – их главный тоже там».
– Ну что? – мрачно поинтересовался маг с лицом, сильно попорченным ударом водяного закруты.
– Точное время инцидента неизвестно. Сотрудников, дежуривших у устья шахты, пока не нашли. Завал заканчивается на глубине минус двести тридцать, и не факт, что стены удержатся, если камни разобрать. Защитные знаки снесло начисто.
– Копайте.
– Сэр, если группа в момент обвала находилась в стволе…
– А я говорю – ройте! Мне утром старший координатор региона звонил (не спрашивай, откуда он знает!). Сказал, что внизу есть кто-то живой и он хочет увидеть этого живого наверху, а если что не так, то меня самого там прикопают.
Мысль о внимании господина Ларкеса заставила бедного и. о. содрогнуться.
– Мы будем работать изо всех сил!
– Если нужна техника, можно тиснуть у агрономов.
– Нет нужды, они уже выделили нам все, что надо. Ждем вот-вот. У них внизу тоже какой-то знакомый.
Но семьдесят метров завала на такой глубине… Специалисты утверждали, что работа может растянуться на неделю.
– А не проще будет пробиться из соседнего рудника? – осторожно поинтересовался Лемар (подчиненные Райка знали устройство здешних шахт лучше всех).
– Нет, – поморщился резаный чистильщик. – Эта шахта – самая глубокая в округе, от всех других до места метров сто и не через щебень, а по твердой породе. Как так могло получиться?!! – Черный сжал кулаки, и Лемар непроизвольно попятился. – Ствол был абсолютно надежен, а с боссом пошли лучшие!
И. о. постарался тихо слинять: черные с детства вызывали в нем оправданные опасения. А уж боевой маг в состоянии аффекта… Страшно, господа, страшно! Как же мистеру Брайену удавалось держать в узде эту братию? Наверное, он полностью доверял это дело полковнику Райку. Точно! Надо найти среди них главного и все ему перепоручить.
Обнадеженный такой мыслью Лемар вернулся к текущим задачам, список которых только увеличился: требовалось организовать продолжение работы ночью, в темноте. При этом дышащие на ладан стены были половиной беды – лишенную отвращающих знаков шахту настойчиво пытались заселить нежити. Видно, правы были старики, утверждавшие, что под землей потустороннее дает о себе знать чаще, чем на поверхности! Естественно, закрепиться в реальности нежитям не позволяли, но тени неявленного зла струились в лучах зачарованных фонарей зыбким дымом, и бодрости духа это не добавляло. При этом надо было убедить людей работать без передышки, час за часом, потому что сменить проходчиков некем: люди, знакомые с горным делом, в Суэссоне наперечет.
Какая ирония! Первые рудники в этих местах появились воистину в легендарные времена (подлинного их возраста никто не знал), но со временем недра края бесчисленных шахт перестали принадлежать людям – слишком много стало под землей наполненных мраком пустот. Беспечные предки не задумываясь бросали заселенные нежитями выработки и тут же начинали долбить новые, из-за чего работа горняка теперь напоминала лотерею: что рухнет тебе на голову – просто камни или сразу целый фома. Только крупный армейский заказ позволял собрать достаточно боевых магов, чтобы зачистить подземелья и обеспечить минимальную безопасность работы. Шахтеры спешно выбирали какую-нибудь богатую жилу, обеспечивая алхимиков Ингерники редким минералом, а затем утаскивали свои отбойники и паровые лебедки до следующего раза. Если бы не маги-рудознатцы, подобная деятельность давным-давно заглохла бы.
Хвала предкам, Лемару не требовалось никого нанимать – бюджет службы не выдержал бы такой траты. Услышав о попавших под завал людях, вожаки старателей с готовностью открывали двери складов, добывали нужное оборудование, а многочисленные волонтеры отправлялись к «объекту триста» на собственном транспорте. И это несмотря на безнадежность ситуации, хорошо понятную профессионалам! Все словно на себе чувствовали страх и отчаяние, которое испытывают замурованные под землей люди…
Впрочем, о чем это он? Чушь какая в голову лезет! Черные в отчаянии – просто анекдот (не ляпнуть бы такое на людях – засмеют), а вот изувечить друг друга обезумевшие от безвыходной ярости боевые маги вполне способны. Вся надежда на полковника Райка: опытный лидер, он сумеет удержать подчиненных в узде, но ровно до того момента, когда голод и жажда подточат его собственное самообладание. Заброшенный рудник вдруг представился Лемару банкой с пауками, которых требовалось как можно скорее вытряхнуть на волю из тесной западни.
«А шеф-то, сволочь, вовремя в карантин попал! – почти с ненавистью думал и. о. о своем начальнике. – Теперь, что ни случись, он не в ответе».
Трагическая гибель шестерых ценных сотрудников не пойдет на пользу карьере.
К трем часам дня в завале была обнаружена первая скорбная находка – размолотое камнями человеческое тело. Опознать погибшего теперь могли только эксперты. Лемар почти надеялся, что это будет кто-нибудь из группы, – это дало бы повод прекратить работы.
– Слышь, начальник, – к задумавшемуся и. о. незаметно подошел обслуживающий лебедку механик, – убрал бы ты его отсюда. Как бы чего не вышло!
Лемар обернулся: среди снующих туда-сюда рабочих ходил местный белый, отзывчивый старичок, желающий помочь поиску пропавших проверенным шахтерским методом – при помощи виноградной лозы. Его надо было убрать немедленно, пока чистильщики заняты осмотром трупа.
– Здравствуйте, мистер Малек, – и. о. ухватил старичка за руку и постарался заглянуть в глаза, по опыту зная, что белых такой напор деморализует, – как удачно, что вы здесь! Нам срочно нужна ваша помощь. Только вы сможете определить положение выживших с той стороны склона, для проведения триангуляции. Вот вам карта, срочно идите и займитесь этим. Я вижу, прибор у вас уже есть.
Окрыленный оказанным ему доверием старичок умчался. Вовремя! Резаный чистильщик (теперь Лемар знал его имя – Даргад) шел к устроенному для совещаний навесу. Бесцеремонный маг совал всем под нос здоровенный булыжник.
– Нюхай! – потребовал он, и Лемар безропотно понюхал.
Камень пах как-то неестественно – не землей, не плесенью и даже не мертвечиной, а каким-то кисловато-едким дымком.
– Какой-то химикат?
– Порох!!! Я же говорил, что ствол был надежен. Порву, изничтожу! Воскрешу и снова порву!!
Еще бы понять кого.
Лемар мужественно вздохнул и решился уточнить:
– А не было ли в шахте зарядов для экстренного подрыва? Ваш босс ничего такого не планировал?
Глаза у чистильщика стали красные, как у быка, только пара из ноздрей не хватало.
– Теперь только вы можете нам помочь, мистер Даргад, – с трагической обреченностью начал и. о., – следы вокруг устья безнадежно затоптаны. Ваши люди, первыми обнаружившие обвал, – единственные свидетели. Их надо допросить! Не видели ли они посторонних, любые следы, что-то необычное…
Вопреки ожиданиям рациональная мысль достигла сознания чистильщика, он подобрался, словно готовящийся взять след пес, и умчался куда-то бодрой рысью.
– А я займусь дежурным, который должен был привозить обед, – постановил Лемар, убедившись, что опасность миновала.
Увы, быстро разобраться со свидетелями не получилось: чистильщики, которым полагалось дежурить у шахты прошлой ночью, сейчас отправились по домам отсыпаться, а дежурного по офису нигде не могли найти, равно как и его грузовичок – с того самого дня их никто не видел. Если вспомнить сплетни об Искусниках, якобы окопавшихся в Суэссоне, перспективы дальнейшей службы Лемара выглядели все более и более безрадостными.
Вечер наползал незаметно. Судя по количеству вынутой породы, работы, можно сказать, и не начинались. Измотанный до предела и. о. ловил себя на том, что перестает понимать человеческую речь. Все вокруг бегали, чего-то хотели, а изъясняться предпочитали междометиями. Грузовик с запасным генератором застрял в пути, крепежа катастрофически не хватало, старатели пытались греть воду на извлеченных из завала обломках, а ведь это улики! Надо ли удивляться, что некоторые события ускользали из-под контроля?
К навесу, под которым хмуро обсуждали что-то боевые маги, жизнерадостно шлепал мистер Малек, про которого и. о., к своему стыду, совершенно забыл. Кажется, старичок нацелился поговорить с Даргадом (чистильщик за последние два часа не произнес ни одного цензурного слова).
Грубое обращение может стоить пожилому белому жизни! Лемар помчался на помощь.
– Я нашел людей! – сияя от счастья, объявил мистер Малек.
– Каких людей? – обманчиво мягко поинтересовался Даргад.
– Не знаю, – смутился белый, – они не представились. Но сказали, чтобы я привел кого-нибудь. Им нужна помощь!
– Где это было? – Лемар боялся спугнуть удачу. Не может быть, чтобы два отряда спелеологов практически одновременно лазали по этим проклятым рудникам.
– Там, – легкомысленно махнул белый, – такая дыра в земле, немного напоминающая шахту. Сначала они просили веревку, потом почему-то бутерброды…

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:06:58Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=354#p354 Примчаться, едва только следствие сдвинулось с мертвой точки (он должен был приступить к действиям, как только детей удалось опознать), и тут же начать громить результаты чужой работы (со слуха, даже не прочитав заключений). Гонять всех неделю до одури, а потом выдвинуть банальное объяснение, позволяющее закрыть дело вглухую. Настаивать на своем, не останавливаясь перед применением магии, а попытку сдвинуть дело с мертвой точки отчаянно давить. Какой вывод?
Стоило ли удивляться, что он предлагал устроить прочесывание именно там, где было, что искать!
Я изобразил на лице гнусную ухмылку:
– Откуда такой снобизм к собрату по ремеслу?
Гийом сильно вздрогнул. Бинго! Белые просто не умеют держать себя в руках, натуру не переделаешь. Я начал вдохновенно импровизировать:
– Вы ведь не понаслышке знаете, что такое некромантия. Для того чтобы пробудить эхо личности, подходит любой Источник: и белый, и черный. Вопрос в контроле! Вы не способны принять в себя чужой разум и уцелеть, вам нужно промежуточное звено, медиум. Дети! Увечные, несформировавшиеся личности, неспособные отторгнуть того парня, что умер в руднике. Так? Это вы их всех убили.
У Брайена челюсть отпала, костлявый маг вцепился в амулеты и прикоснулся к Источнику, а вот я медлил. Во-первых, был уверен, что отражу любую атаку с места, – опыт был, во-вторых, хотел дать Гийому возможность выговориться. В корыстных интересах – получить с Шороха желание. Тупой монстр только теперь сообразил, что произошло что-то мерзкое, а он – ни в зуб ногой, ни в ухо рылом (отвращающие знаки ему, видите ли, помешали). Да, это тебе не скромных некромантов доставать!
– А вам не все равно? Зачем так настойчиво набиваться на неприятности с руководством службы? Забудьте все, что только что сказали. И мистер Брайен забудет, обещаю. К сожалению, этот дом придется сжечь.
– При чем тут руководство?
– Потому что я тоже не занимаюсь этим без письменного именного разрешения.
Брайен смотрел на нас как зачарованный, должно быть, его взгляды на жизнь подвергались серьезной переоценке.
– Да чем вас классический-то вариант не устраивал?
За три-четыре сеанса я вытянул бы из этой кости все возможное и невозможное, даже в одиночку – им ведь нужны были знания, а не личность. Лицо уполномоченного приобрело холодное и надменное выражение.
– Мы решаем проблему исчезновения цивилизаций. Как можно доверять черным в таком серьезном вопросе? Нонсенс! Десять жизней – ничтожная плата за открытие истины.
То есть два трупа все еще не нашли.
И тут я понял, что где-то и как-то мистер Гийом перешагнул черту, отделявшую его от Искусников, реальное положение дел перестало его волновать, а в какую фигню верит сектант, окружающим без разницы. Это было даже забавно: столько раз слышать, как из черных в белые, и вдруг увидеть, как из белых – в черные.
– Ну если мы получим подтверждение сказанного вами от нашего руководства, то никаких проблем. – В конце концов, кто я такой, чтобы перевоспитывать начальников? – Естественно, вы поможете нам с поиском и опознанием оставшихся тел: дети должны быть похоронены нормально.
На слове «дети» его перекосило. Наверное, его белая натура так же рвалась наружу, как временами моя черная, вот только договориться с ней у него не получалось.
– Молчать!!! Или Рек займется вами немедленно! И не делайте вид, что вас волнуют чьи-то кости. Забирайте свои вещи и выметайтесь отсюда, не то сгорите вместе с домом!
На последней фразе костлявый Рек улыбнулся как-то особенно мерзостно.
Я из собственного дома уходить не спешил.
Достопочтенный мэтр Гийом серьезно заблуждался. Во-первых, на его боевика мне было сто раз чихать – я не был одним из тех современных некромантов, которых от слова «чистильщик» бросает в дрожь, в случае чего, этой парочке не помогли бы все их амулеты – школа Сатала даром не проходит. Во-вторых, мне было не все равно, а значит, у Гийома намечались проблемы.
Впрочем, не только правительственные эмиссары могут убивать безнаказанно, правильно? Я припомнил результаты обследования своего дома, отвернулся от этих уродов и полез за шкаф (удара в спину можно было не опасаться – они же не маньяки, чтобы дать мне повод для самообороны). Под потолком комнаты проходил лепной бордюр из цветочков и листочков, и как раз в углу он скрывал под собой печать защитного периметра: в такой глуши нет коллективной защиты, охранку ставят на каждое строение в отдельности. Что значит для мага такой квалификации, как моя, поломать одно хилое проклятие?
– Можно поинтересоваться, что вы делаете? – Гийом снова был совершенно спокоен.
– А это как бы божий суд. Сейчас ночь, защитного периметра на этом здании больше не существует, и любая тварь может войти сюда. Если вам удастся унести ноги, так и быть, уходите.
Гийом прищурился:
– Вы же вроде на мага учились? Вы представляете вероятность появления прямо здесь и сейчас сколько-нибудь сильной твари?
– Зато я знаю одну тварь с высокими моральными принципами! И она исключительно мобильна.
Фактически всегда находится там, где я, если не натурой, то ментально. Шорох как раз кончил обследовать помещение, убедился, что ловушек на него не поставлено, и начал стремительно проявляться в реальности.
Пространство вскипело водоворотом черных листьев, от близости потустороннего даже мне стало не по себе, но я стоически терпел (раз уж положился на этого урода, ничего не поделаешь). Интересно, он только напугает их до помрачения или все-таки съест?
«Съем!» – выдал Шорох сердитый образ, и в комнате сильно запахло аммиаком.
Я запоздало вспомнил про бурую слизь – теперь же половицы не отчистить, только менять. Во дворе басовито брехнул зомби. Если подумать, то я с самого начала имел перед Гийомом неоспоримое преимущество, мне просто с законом связываться не хотелось, а с Шороха что возьмешь. Когда бесконечный шелест схлынул, в комнате остались я, две пузырящиеся кучи с вкраплениями костей и мистер Брайен.
– Ты как?
– Мне надо выйти! – Шеф надзора судорожно стиснул ноги и рванул на улицу.
М-да, это он еще хорошо контролирует себя, а то было бы у меня три кучи дерьма на полу. Хотя одной больше, одной меньше… Я открыл окна, закрыл дверь и пошел на кухню, заваривать для Брайена что-нибудь успокаивающее – в таком состоянии он никуда не уйдет и не уедет.
– Какая сволочь, подумать только, какая сволочь! – бормотал шеф, глотая травяной чай.
Скорее всего, это он не про Шороха.
– А кто нынче хорош? – цинично пожал плечами я.
– Но ведь вы…
– Вот именно, я. Подвел этих двоих под тварь, совершенно точно зная, чем все кончится. Потому что второй раз такой возможности не представилось бы – он навешал бы всем эту лапшу про государственную необходимость и слинял бы.
– Может, действительно… – У Брайена зашевелилось сомнение.
– Фигня! Черный Круг дает полный доступ к личности покойного, заклинатель получает исчерпывающее описание чужой жизни (я знаю, я в этом участвовал). Но организовать ритуал они решили только после того, как убили десятерых детей и ничего не выяснили. Не спорь, я по датам вижу, что так и было. Черным они, видите ли, не верят, а убийцам маленьких девочек – пожалуйста!
Это было обиднее всего. Я за свою жизнь практически никого не убил (по крайней мере сознательно), а эти типы спланировали настоящую бойню – и ничего! Более того, наше драгоценное правительство (набить бы его коллективную рожу) все это санкционировало. Обучить некроманта, видите ли, было не комильфо, а детишек потрошить – запросто.
Ладно, Шорох с ними, с покойниками. Как бы самому теперь под раздачу не попасть…
– Что же теперь делать? – медленно возвращался к реальности шеф.
– А что такого? За Шороха мы не в ответе. А что до отвращающих знаков, то я периметр новый сделать хотел, по границам поместья. Как раз все печати разместил, осталось здесь погасить, а там инициировать, сегодня и хотел этим заняться. Вот и погасил.
– Разве так делают?
– А как делают? Создание периметра в периметре на порядок усложняет ритуал, у кого хочешь спроси!
– И печати точно есть?
– Хочешь покажу?
– Не надо, я же как раз и приехал затем, чтобы проконтролировать. На то, что они здесь появятся, мы никак не рассчитывали.
– Тем более что один из них был черным, – поддержал я намечающийся заговор.
Мистер Брайен серьезно кивнул.
– Какая нелепая случайность! Такое может произойти и с лучшими из нас.
– Аминь!
Шеф недрогнувшей рукой поставил чашку на стол и поехал вызывать труповозку. Бригада из НЗАМИПС приехала только утром, естественно, от пола в гостиной к тому времени осталось одно воспоминание.
Денег на замену половиц мне никто не предложил.
Часть пятая
Бездны небесные и земные
От перемены места жительства маги не меняются.
Глава 1
Вторая реинкарнация «Биокина» состоялась.
Признаюсь, до встречи с Гийомом я колебался: не хотелось оказаться персонажем книжки про безумного алхимика, решившего осчастливить человечество конструкцией из медных котелков и пропеллеров, собранной в дровяном сарае. Но если уж белый маг сумел овладеть некромантией, то черному решить проблемы дурацких бактерий – раз плюнуть. Ради великого дела пришлось купить дом удавленника целиком, благо запросили за него сущие гроши: после трех смертей там согласился бы жить только сумасшедший (ну, или черный маг).
Кстати, половицы в гостиной я менял сам, в смысле с молотком в руках, плотники к ним даже прикасаться не хотели, хорошо, хоть материал согласились привезти. Интересно, что скажет Йохан, когда узнает о причинах ремонта?
Вместе с моими компаньонами по новому проекту в Суэссон прикатил Четвертушка.
– Ты-то чего сюда приперся? Ты же вроде автомобилями заняться хотел.
Вид здешних грузовиков способен был вызвать у приличного алхимика инфаркт.
– Не пошло, – дернул плечом Рон и понизил голос: – Ты только никому не говори, хорошо? Помнишь, я с родичами поругался?
– Ну и?..
– Мне друзья недавно шепнули, что мамаша хочет меня умалишенным объявить.
Я оглядел Четвертушку на предмет признаков безумия (волосы причесаны, слюни не текут, взгляд умеренно нахальный).
– Да ну, ерунда какая! Ты дядьке своему сказал?
– Сказал. Он посоветовал мне исчезнуть на время. У моей маман специфические знакомства среди целителей, так что может и получиться. Потом всю жизнь буду доказывать, что не псих.
– М-да. – Оказывается, мои родственники еще не самый худший вариант. – Но место ты все равно выбрал неудачное.
– Боишься конкуренции? – прищурился Рон.
– Ни разу! У меня тут уже репутация, клиенты.
– Ну-ну. За патент не беспокойся, я все сделал. Кстати, камуфляжем военные интересуются.
С приездом новых обитателей большой дом сразу стал шумным и тесным. Первые три дня путешественники просто приходили в себя и делились со мной (!) впечатлениями от поездки. Я им что, эмпат-исповедник? Четвертушка прикалывался над обилием пересадок (к слову, мне пришлось делать на одну больше), Полак возмущался отсутствием сервиса (он просто никогда не возил в багаже мотоцикл). Что до Йохана, то его повергли в шок сложные перемещения, я даже не уверен, что при необходимости он смог бы найти дорогу назад. Белый притащил с собой кучу бидонов и аквариумов и до сих пор не осознавал своего счастья – ничто не потырили и не разбили.
А по вечерам Полак слушал музыку на моем граммофоне.
Вот когда я пожалел, что затянул с доставкой оборудования! Отправил бы всех в сарай трудиться во благо, и дело с концом. Одна опись и распаковка такого количества барахла заняла бы неделю! Но деньги снова приходилось экономить, и отказаться от халявы я не смог (тут сказалось мое знакомство с хлопководами – они заказали для себя целый состав, и у них оставалось свободное место), за что расплачивался теперь собственной кровью. Ничего, еще пара дней, все займутся делом и отцепятся наконец от меня.
Шли дни, новый проект набирал обороты, да и география моих поездок по Суэссону сильно расширилась. За хлопотами причина замены половиц в гостиной как-то забылась. В Редстоне я успел привыкнуть к тому, что мои начальники не ограничены в проявлении власти и при необходимости способны списать все. Это было ошибкой.
Возвращение к реальности было жестким: ко мне приехал Лемар (помощник Брайена, замещавший отсутствующего шефа) и притащил с собой старшего чистильщика с полным набором боевых амулетов.
– Полковник Райк хочет с вами поговорить! – прочирикал подлый тип и бодро ускакал к своему автомобилю, очевидно, не желая присутствовать при разговоре боевых магов.
Я пытался осознать серьезность своих новых проблем (черные просто так друг к другу в гости не ходят).
– Зайдем в дом? – предложил полковник.
Держался он как-то слишком спокойно (это мне не нравилось), и взгляд для чистильщика у него был слишком умный (не к добру). Я сразу провел его в гостиную (чего кота за хвост тянуть?), взгляд, вскользь брошенный туда, где еще виднелось пятно от отсутствующего шкафа, сказал мне о причине визита все – Брайен раскололся. А мне казалось, что шеф умеет держать язык за зубами! Впрочем, общение с Шорохом меняет человека (по себе знаю), а тут еще карантин… Осталось понять, почему Райк не привел с собой группу захвата.
– Знаете новости? – равнодушным тоном поинтересовался незваный гость.
Руки полковник держал на виду и хвататься за Источник вроде бы не спешил.
– Какие?
– Большие боссы хотят устроить в нашем округе охоту на Искусников, тех самых, о которых ваш покойный друг успел доложить прессе.
Меня передернуло. Про «друга» он, конечно, издевается, но ведь и не прикопаешься ни к чему!
– Ну и?
– И мне не нужна под боком банда придурков, пытающихся найти кошку там, где ее нет.
– А я тут при чем?
– При том, что первым делом я отправлю запрос о причинах вашего иммунитета к Шороху и особенностях поведения этой твари.
Он мог не продолжать. Первым Искусником, которого найдет озверевшая от отсутствия улик команда, буду я, и плевали они на особенности Источника. Пауза затягивалась.
– Это была самооборона!
– Раньше за такую «самооборону» на костре жгли, – жестко оборвал Райк, – считалось, что черный маг, вкусивший крови, не способен остановиться.
Учитывая особенности нашей натуры, такой подход имел под собой основания. Но не сейчас, не со мной! Я пальцем бы не тронул этого придурка, если бы он не покусился на мой дом (мой дом!). Неужели все-таки Каштадар? Бегать по Краухарду с обвинением в убийстве – дело дохлое, у нас маньяков не любят.
– Короче, – продолжил Райк, не дождавшись возражений, – Брайен видит только один выход – заставить покровителей Гийома замять это дело. Ваши с Ганом показания тут не помогут: ты – заинтересованное лицо, он – временно недееспособный. Аура в конференц-зале совпадает с отпечатком на костях, но этого мало, нужны материальные улики. И ты поможешь их добыть.
– Как это?
– С твоих слов, трупов должно быть десять. Есть мнение, что два ритуала они провели прямо в шахте.
В шахте. На месте гибели сотен людей, в абсолютной темноте, которая не рассеивалась тысячелетиями. В аду.
– Я туда не полезу!
– Полезешь, – усмехнулся чистильщик, – ту челюсть Гийом куда-то заныкал, подтвердить твой отчет некому. Ты поможешь нам найти место, где лежал труп.
Я мгновенно понял ход его мысли и возмутился:
– Это был не Магический Круг, а частичный ритуал анимации! Ориентироваться под землей я не смогу, все, что у меня есть, – визуальные образы последних дней. Картинки!
– Место смерти узнать сможешь? – прищурился Райк.
Я сосредоточился, копаясь в обрывках чужой памяти. Где же это было? Какая-то боковая выработка, в которой изнывающий от жажды и недосыпания человек наскочил на стремительно созревающих гоулов. Покойный и сам едва понимал, где находится.
– Это глупая идея.
– Других нет. Сдавать тебя Брайен не хочет, а мне не нужна охота на колдунов – половина спецов тут же снимется с места.
И мне приключения ни к чему: я только-только недвижимость приобрел, все деньги в нее вбухал.
– Хорошо. Только… это…
Как мне выговорить «не умею» и не потерять при этом достоинство?
– Все будет организовано профессионально! – гордо вскинулся полковник и, не прощаясь, зашагал к двери.
Гад! И Брайен тоже сволочь. Нашли, понимаешь, крайнего! Что еще раз доказывает, что от НЗАМИПС одни неприятности.
– Проблемы? – В дверях стоял обеспокоенный Четвертушка.
Сказать ему, что я снова оказался в дураках? Ни за всю жизнь!
– Нет, помощи просят. – В конце концов, это почти так. – Чтоб ты был в курсе: я теперь в надзоре на полставки.
Четвертушка дернул бровью:
– Ты же вроде на них работать не хотел?
– И сейчас не хочу, но вынужден отдавать долг родине.
Врагу не пожелаешь такого кредитора. Я плюнул в сердцах и поехал на узловую: на днях должны были прибыть заказанные мной вещи, требовалось все устроить так, чтобы для их доставки на ферму не нужно было мое присутствие.
В группу функционального проектирования объектных стратегий (она же отдел по борьбе с теологической угрозой) подбирали сотрудников одиноких и по возможности имеющих личные счеты с основными фигурантами проекта. Это было несложно: слишком многие помнили последнюю попытку осчастливить мир любой ценой, время еще не успело закрыть счета и успокоить страсти. Численность группы никогда не превышала двадцати пяти человек, в случае необходимости бессменный командир имел право привлекать к работам любое количество сотрудников министерства, но делал это, как правило, втемную. Проколов у группы до сих пор не было, впрочем, как и активных боевых действий.
В окружении людей, знавших его полтора десятка лет, Ларкес не считал нужным притворяться, свои эмоции первый помощник министра выражал, как и привык, – жестами. Здесь его странности понимали.
Ритмичное постукивание ладонью о стол (нетерпение и решительность).
– Господа, – а голос безжизнен и невыразителен, – ситуация сдвинулась с мертвой точки. Все изучили материалы заседания? Мистер Генивер, прошу.
На выездном совещании в пригороде Редстона собрались семеро сотрудников, имеющих высший уровень допуска: белый, двое черных и четверо обычных людей. Сейчас слово взял сухонький старичок, в гражданском прошлом – знаменитый финансист. Отточенный интеллект и инстинкты хищника позволили ему пережить интерес секты, но его сын навсегда оказался заперт в стенах элитной лечебницы для душевнобольных. Жена мистера Генивера до сих пор три раза в неделю навещала там своего «солнечного мальчика», с тихим упорством надеясь на чудо.
– Анализ показывает наличие четырех объектов, демонстрирующих системные отклонения в поведении. Прошу лист первый! Мы имеем: осведомленность за пределами своей компетенции, удачные разрешения заведомо проигрышных ситуаций, репутацию, не соответствующую психологическому профилю, и целенаправленный интерес. Все – демонстрируемое регулярно, за пределами статистической погрешности.
Приглашенные внимательно изучали досье на подозреваемых – факты, которые ни один суд не признал бы уликами.
– Возможно, черного стоит исключить?
– Нет. – Пальцы подрагивают в воздухе (Ларкес задумался). – Они продемонстрировали готовность использовать в своем деле боевых магов. Обратите внимание на лист три! В зоне ответственности объекта диагностирована деформация заклинаний контроля.
– Не стоит ли конкретней обозначить район?..
– Это может привлечь внимание.
– Четыре точки – не так уж много, сил хватит.
– Господа! – Пальцы обращены на себя и чуть вверх (Ларкес воодушевлен и взволнован). – Предлагаю считать переход ко второй стадии проекта состоявшимся.
Глава 2
Вместе с моими компаньонами в доме удавленника появился кот, серая длинноногая зверюга. Нет, они не привезли его с собой, он пришел откуда-то сам, наплевав на охраняющего усадьбу зомби и то, что ближайшая ферма находилась километрах в пяти. Макс, обычно индифферентный к животным, собирался устроить любимую собачью забаву, но за кота неожиданно вступился Рон:
– Оставим кошака! Будет мышей у нас гонять.
– Зачем? У меня вокруг дома периметр.
И мыши, в отличие от пушистой скотины, этим периметром успешно отвращались.
– Кошка приносит в дом удачу!
По моему опыту кошки приносили в дом только шерсть и вонь, но убедить в этом Рона оказалось невозможным – я с удивлением обнаружил, что Четвертушка испытывает слабость к четвероногим засранцам. Что ж, как пришло, так и уйдет (отвращающее проклятие всегда можно немного доработать). В первый же день кот стащил из тарелки Полака котлету и получил кличку Бандит.
Белый на появление новой животины не отреагировал, возможно, потому, что был по уши занят обустройством своей лаборатории. Никогда бы не подумал, что это так сложно! Под руководством Йохана в сарае возводили маленький домик со всеми удобствами, начиная от принудительной вентиляции и кончая герметичным входным тамбуром. Снаружи сооружение окутывали слои знаков и заклинаний.
– Не следует относиться к белой магии легкомысленно, юноша! – заявлял Йохан мне (любому другому за такое обращение морду начистил бы, честное слово). – В процессе нашей работы могут быть призваны к жизни существа, по сравнению с которыми возбудитель серой гнили окажется легким насморком. Мы должны в полной мере сознавать ответственность и неукоснительно следовать правилам!
Я проникся и добавил к его трудам черномагический периметр, отвращающий от лаборатории предельно широкий спектр животных, включая термитов, крыс и котов, а то ведь сгрызут его драгоценное имущество, в решето источат, еще и нагадят сверху.
В Суэссоне начиналась весна, хлестали последние ливни, глубина водоемов достигла максимума и государственные учреждения по давней традиции сделали в своей работе месячный перерыв. Такие порядки по мне!
Освободившееся время я проводил… скажем так, увлекательно: полковник Райк вознамерился сделать из меня скалолаза. От публичного позора меня спасли ненормально развитые для мага мышцы – последствие занятий борьбой, то есть я не висел, как сопля, на канате и мог забраться на тренировочную стенку самостоятельно, пусть и медленнее, чем остальные. Что называется – предки оборонили, еще одного щелчка мое хрупкое самолюбие не перенесло бы.
– И на фига? Я имею в виду, мне-то зачем эти премудрости, сэр?
На полигоне тренировалось полдюжины чистильщиков со спелеологическим уклоном. Весьма разумно, если вспомнить, что в Суэссоне протяженность подземных выработок в разы превышает таковую для проезжих дорог.
– В группе не должно быть слабого звена! Все должны знать специфику работы хотя бы в минимальном объеме.
Так-то оно так, но я почему-то был уверен, что полковник просто хотел поставить на место приезжего хмыря (обычно маги не заморачиваются поддержанием физической формы). В таком случае, защитившие меня предки были родственниками Райка: достаточно было одного-единственного косого взгляда, и я устроил бы дуэль в стиле незабвенного учителя. Фиг бы им помогла накачанная мускулатура!
Но всему приходит конец, даже распутице. Вид голубеющего неба заставлял чистильщика кривиться.
– Завтра выдвигаемся, парни. Больше времени нам не дадут.
Это понятно: если пресловутые «они» существовали, им разумнее всего вмешаться до того, как Брайен покинет карантин.
Намерения свои чистильщики не афишировали.
– Идем как бы на плановый осмотр, давно пора было туда слазить. Ты значишься стажером.
Клево! Скоро у меня будет такой послужной список, что хоть на звание магистра аттестуйся.
Все вменяемые суэссонцы проводили время под крышей, в сухости и тепле, даже бары почти все позакрывались – клиентов не было. Оно и понятно, после каждой поездки на полигон мне приходилось полностью стирать всю одежду и принимать ванну (от въедливой местной грязи обычные чистящие заклятия не помогали). Я злился на весь свет, и чем дальше, тем сильнее. Мне не нравился выбранный полковником для спуска день (пятница, тринадцатое), мне не нравилась эта компания (пятеро полузнакомых черных), мне не нравилось легкомысленное настроение Райка, несмотря на весь обещанный профессионализм. И то, что в качестве поддержки наверху оставляли обычных людей, мне тоже не нравилось. «Черный маг всегда прав!», но тут таких было шестеро, и я оказался в меньшинстве.
– Расслабься! – покровительственно улыбался чистильщик, снимавший охранку вокруг шахты. – Днем здесь безопасно, а вечером их сменят.
– Мы что, ночевать там собрались?!!
– Конечно! Да внизу разницы никакой нет, что ночь, что день.
Заглянув в освещенное голубыми фонарями жерло, я понял, что оно мне тоже не нравится. Но чистильщики, жизнерадостно переругиваясь, уже спускались вниз, пришло и мое время делать шаг через край.
Глубина ствола была около трехсот метров, для поверхности такое расстояние – тьфу, но если его же приходится преодолевать вертикально, ощущения совсем другие. Группа спускалась извилистым маршрутом, попутно проверяя натыканные тут и там защитные амулеты, делая привалы (или подвисы?) и вообще наслаждаясь жизнью. Ни о каком свободном скольжении речи не шло: для этого элементарно не хватало длины веревок. Путь вниз занял два часа, каких усилий потребует подъем наверх, думать не хотелось.
– Ну что, новичок, втыкает?! – орал Райк из-под дыхательной маски (их надели, как только показалось дно шахты). – Это что! Вот мы один раз в тысячную лезли…
Нашел чем хвастаться – найти самую говенную во всем НЗАМИПС работу! Шороха на них нет.
Шахта почти утратила вид рукотворного сооружения, крепеж проржавел и осыпался еще в незапамятные времена, теперь здесь был просто горный склон, очень крутой и неустойчивый. Внизу рухнувшая порода собралась высоким конусом, под которым невозможно было угадать останки подъемной клети и находившихся в ней людей, картинки чужой памяти с трудом накладывались на вид обветшавших подземелий. Я задрал голову кверху и не увидел света – жерло шахты прикрывал козырек. Что ж, по крайней мере тут сухо, а солнечный свет все равно сюда не достанет.
– Перерыв полчаса! – объявил полковник. Когда ноги последнего чистильщика коснулись камней, прибывшие первыми уже отдыхали.
Я прошелся вокруг импровизированного лагеря, выглядывая следы. Особого мастерства это не требовало – все выходившие в главный ствол коридоры были засыпаны едва ли не до потолка, и только в одном камни оказались разбросаны, открывая проход. Спрашивается: зачем надо было тащить сюда меня? Полак блинчики печь собирался, уже и сметану к ним купил. Из меня-то повар никакой, а у него хорошо получается…
– Значит, так… – Полковник осторожно посасывал через трубочку какое-то зелье, не отрывая маски от лица. – Нечетные – здесь, четные – со мной. Второй прикрывает меня, четвертый – некроманта. Все поняли?
Подчиненные в ответ утвердительно забурчали. Наверху каждого называли по имени, но в подгорной темноте обряженные в маски люди отличались только номерами на комбинезонах.
Вопреки всем моим ожиданиям в подземельях оказалось пусто и тихо, никакого следа потусторонних гостей.
– Им здесь жрать нечего, – пояснил четвертый номер, – и эхо отвращающих проклятий в шахте мешает. Вот поглубже, там наверняка что-то есть.
Угу, издыхающие от голода нежити, сумевшие проявиться в реальности, но так и не нашедшие себе жертв. Я поежился. Любой зверь на их месте во все лапы несся бы нам навстречу. Хорошо еще, мобильных проявлений потустороннего не так много…
Чуть позже Райк нашел на полу остатки пентаграммы: кто-то изгонял заслонившего проход фо́му.
– Черный прошел, – заявил полковник и помрачнел.
Я решил, что Гийом лазил сюда со своим помощником. Вот у кого кристалл точно писали! Подчиненные Райка без намеков вынули из мешков оборудование и сняли отпечаток ауры.
Поиск места ритуала занял минут двадцать, буднично и просто. Лишенный челюсти скелет лежал посреди коридора в окружении меловых разводов и огарков свечей, за поворотом валялись два маленьких мумифицированных тела с рассеченными лицами. Чистильщики скинули рюкзаки и занялись протоколированием улик, насколько я понял, под вторым номером шел главный местный эксперт.
Эх, белого надо было сюда завести! И бросить…
– Дело сделано! – Райк потирал спрятанные под перчатками ладошки. – Теперь-то братишки запрыгают!
Наверное, он мне подмигнул, за маской не разглядишь. Я неопределенно дернул плечом.
– У тебя черным кто был? – уточнил Райк.
– Я сирота.
Глупо ждать от чистильщика понимания, но ругаться с ним сейчас не буду, вот поднимемся на поверхность, тогда…
– Про «Братьев Салема» слышал? Нет? Ну так вот, Искусники пытаются черную магию уничтожить, а эти, наоборот, – изучить и использовать. Наверняка, Гийом у них обучался. Белые, они просто обожают устраивать тайные общества!
Полковник довольно хохотнул.
Трупы обернули чистой тканью и упаковали в плотные брезентовые мешки, рюкзаки набили уликами. Все это предстояло тащить наверх вручную. Само по себе неприятно, но, когда мы добрались до шахты, стало ясно, что все будет еще сложней.
Оставленные на стреме чистильщики напряженно жались к стенам.
– Что? – вскинулся Райк.
– Веревка. Кажется, верхняя.
На горе обломков белела змейка альпинистского шнура.
Все не сговариваясь уставились вверх. Полковник заковыристо выругался (в его мастерстве я не сомневался).
– Что за фигня?!
Меня неожиданно отпустило, словно до этого самого момента я чего-то ждал, а теперь оно произошло. Я потянулся вверх тонким некромантическим плетением. Нет, триста метров – слишком далеко, ничего не вижу. Чистильщики лихорадочно перерывали рюкзаки в поисках запасных костылей и карабинов.
– А я бы не стал сейчас туда лезть.
– Ну да? – зло огрызнулся пятый номер.
– Да! – Я обнаружил на камнях то, что обычным зрением разглядеть не удавалось. – Это кровь.
Райк рявкнул на подчиненных и осторожно подошел, один.
– Свежая.
– Если дадите разрешение, я попробую посмотреть, что случилось.
Полковник фыркнул:
– Давай быстрей, святоша!
Я уселся на камни, погружаясь в неглубокий транс.
– Приехал человек по имени Нестор, они его знали. Привез обед. С ним вошли двое, дальше резкая боль, все.
Чистильщик непроизвольно посмотрел вверх:
– Берегись!!!

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:06:19Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=353#p353 А где еще я могу быть в такое время?
– Не могли бы вы провести еще один ритуал? У нас все готово, только вас ждем.
С меня от такой заявы весь сон слетел.
– Да ты офигел совсем, шеф! Я уже спать собрался.
Между прочим, даже пижаму надел. Но Брайен проявлял настойчивость.
– Вы вроде говорили, что ночь – лучшее время для ритуала…
– Да, но это будет следующая ночь!
– Я не хотел этого говорить… – вздохнул Брайен. – К нам на днях приедет уполномоченный из центрального офиса. Начальству не нравится, что я поднял шум, а справиться с ситуацией не могу.
И местную команду разгонят, невзирая на лица. Если я хочу принимать участие в деле, это надо делать прямо сейчас.
– Ну и чего тогда сидим, кого ждем? К крыльцу машину подгоняй! Мне еще вымокнуть не хватало.
Каждому отделу НЗАМИПС полагается иметь специальное помещение для проведения опасных ритуалов, в Суэссоне его роль исполнял сарай на отшибе. Обстановка внутри была вполне медитативная – темно, дождь шуршит по крыше, помощники шефа расставили по углам жаровни с углями, и теперь в воздухе висит тонкий аромат горящего дерева. Меня ждала готовая защитная пентаграмма – я ее даже не стирал, все равно никто, кроме меня, помещением не пользуется. Слева от двери – вешалка, справа – металлический столик с объектом нашего интереса.
На фарфоровом поддоне лежал обломок челюсти, рассеченный наискось. Знакомое повреждение (все исследованные останки выглядели так), но на этот раз кость принадлежала взрослому человеку, и выглядела она намного более старой – вся такая губчатая, рассыпающаяся на сломе. Я не чувствовал в ней следов магии (по крайней мере черной) и подвоха не ожидал.
– Приступим!
Брайен стал нервничать, когда вместо обычных двух часов моя медитация продлилась пять. Профильных специалистов в округе Суэссон не было, а вызванный целитель постановил, что вмешается, только если обезвоживание организма достигнет опасных пределов (так вот черные маги и погибают). В общей сложности ритуал занял восемь часов.
Выпроставшись из водоворота Сил и видений, я долго не мог понять, зачем все так суетятся вокруг и пытаются совать мне в руки чашку. Вмешался целитель – силой влил в меня какую-то лечебную бурду, от которой все мысли мгновенно стали дыбом.
– Вы что, убить меня решили?!!
– Уже лучше, – хмыкнул этот садист и удалился.
Предки оборони меня заболеть: попадешь к таким, сам не будешь рад, что выжил.
– Вы как? – Рядом присел мистер Брайен.
– Жить буду. – Только теперь я стал понимать, что произошло нечто неординарное. Древняя кость вкрадчиво желтела на фарфоре. – Вот что, свяжитесь с координатором Ларкесом (именно с ним!) и передайте, что в Суэссоне найдены останки времен «Шестой партии». Именно так, понятно? Есть подозрение на некромантический ритуал. Пусть реагирует!
Почему некромантический? А для чего еще, на фиг, может потребоваться такая древность?! И плевать, что следов черной магии нет.
Я велел передать Квайферу, что заболел, и отправился домой приводить мозги в порядок. Обладатель кости (имя которого осталось мне неизвестным) умер не в блаженном наркотическом забытьи, его смерти предшествовала долгая агония, прятки в бесконечных подземельях и горы трупов, медленно разлагающиеся в темноте. Возможно, он был черным, так как ему удавалось избегать ловушек раз за разом, но Источник так и не заговорил с ним.
«Периметр протекает в трех местах».
Тени прошлого заглядывали мне через плечо. Возможно, я слишком глубоко погрузился в память покойного или слишком близко принял ее к сердцу, словно это на моих глазах ярко освещенные и обжитые штольни древнего рудника превращались в подземный ад. Подъемная клеть застряла наверху (должно быть, находящиеся в ней умерли в дороге), телефоны не отвечали, люди, отлучавшиеся по нужде, перестали возвращаться. Кажется, там были минимум один гуль и еще какая-то тварь, какие на поверхности не встречаются (открытие просто! кому бы еще о нем рассказать?). А под конец свет в коридорах начал иссякать, не гаснуть, не тускнеть, а блекнуть, словно его кто-то пил. Хищный невидимка? Вообще-то, это сорт черномагической ловушки, а не потусторонний гость.
Я ловил себя на том, что хочу знать, что это все-таки было и почему произошло, но желание еще не настолько велико, чтобы занести этот вопрос в книжку. И потом, гораздо актуальнее отловить душегубцев, использовавших старую кость с какой-то непонятной целью (в том, что она и убийства связаны, у меня сомнений не оставалось – покойник не сумел выбраться на поверхность, его останки должны были туда принести).
Вот только как избавиться от этих пятен, мельтешащих на границе зрения, и от потребности увидеть лица людей, которых не существует много тысяч лет? Мне нужно было время, чтобы отличить видения от реальности, естественно, никто мне его давать не собирался. Я отдыхал только остаток дня, на следующее утро ко мне заявился посыльный от Брайена: в Суэссон прибыл обещанный уполномоченный.
– А я тут при чем?
Мне казалось, что проверять собираются деятельность шефа.
– Они хотят опросить всех экспертов, принимавших участие в дознании.
– Хорошо, вписывай!
Для учета моего пребывания на работе была заведена специальная ведомость, куда Брайен заносил время начала и окончания работ. Я считал, что время разъездов тоже должно идти в зачет – это же чистая командировка!
Опрашивать экспертов почему-то решили в чистом поле, прямо на месте последней находки (между прочим, я вообще там ни разу не работал). Провожатый высадил меня в грязь. Вокруг шурфов толкалось до фига незнакомого народа, мелькали мундиры чистильщиков (если я с ними не общался, это не значит, что их здесь нет), шлемы жандармов и цивильные костюмы экспертов, заправленные прямо в каучуковые сапоги. Мистер Брайен опекал забавную парочку – высокого светловолосого мужчину с орлиным профилем и костлявого черного с удивительно невыразительным лицом (хотя дебилов среди инициированных не бывает). Естественно, последний вызвал мой интерес – боевой маг при амулетах, постоянно теребящий Источник. Чистильщикам он тоже не нравился – они бродили вокруг с мрачными физиономиями, прислушиваясь к разговору и норовя зайти со спины.
Мой провожатый указал на светловолосого:
– Мистер Гийом рядом с шефом, вам к нему.
Я кивнул и привычным проклятием стряхнул грязь со штанов и ботинок. И все черные маги немедленно уставились на меня. Глаза сломаете!
Светловолосый оборвал разговор с Брайеном на середине фразы и стал ждать моего приближения. Я подошел. Мистер Брайен быстрой скороговоркой представил нас друг другу (шеф был явно не в своей тарелке – приезжий на него давил).
– Это вы проводили ритуалы анимации?
– Да.
– В том числе последний?
– Да. – И настроение после него у меня было гадское.
– Когда будет готов отчет?
– Завтра. – А если он попробует меня торопить, я обложу его матом.
– Во сколько вы оцениваете возраст последней жертвы?
Я тупо уставился на чиновника. Только теперь до меня дошло, что этот настырный тип – белый и, скорее всего, маг.
– Какой возраст жертвы, дядя? Этим костям тридцать тысяч лет, а может, и все сто.
Можно подумать, он еще и это убийство собрался расследовать!
– Откуда такие сведения? – прищурился маг.
– Есть верный признак.
– Мы уже сообщили о подозрениях мистера Тангора руководству, – вмешался мистер Брайен.
Светловолосый заметно поморщился:
– Хорошо. Не уходите далеко, к вам могут быть вопросы!
Всегда пожалуйста. Народ продолжал месить грязь вокруг раскопок, а я полез туда, где посуше и почище, – дальше по склону холма. Сюда вынутую из прудов землю еще не завезли, и местность выглядела так, как и везде в Суэссоне, – обглоданные эрозией холмы, камни, еще раз камни, немного лишайников и редкие кустики степных трав.
Самое большое везение заключалось в том, что день выдался солнечный. Легкий ветерок отчетливо пах весной, взрытая стараниями криминалистов земля весело поблескивали лужами, умытые дождем камни красовались разводами минералов, так и притягивающими взгляд.
Со стороны топчущиеся внизу люди выглядели забавно. Мистер Гийом уверенно превращал «опрос экспертов» в сольное выступление (не для того ли собрались?), и если обычные люди воспринимали подобное с фатализмом (уполномоченный, однако), то черные инстинктивно сопротивлялись – бродили вокруг неорганизованной толпой, ни на секунду не останавливаясь. Чистильщики так вообще не видели причин прислушиваться к заезжему умнику, разве что уйти, как я, не решались.
Да, не так-то это просто, завоевать авторитет в коллективе!
У меня не было опыта общения с белыми, которых тянет командовать. Знаю, есть такой феномен, мне не вполне понятный. Выверт психики: старшинство им вроде бы ни к чему, но при том они одержимы желанием устроить все наилучшим образом: чтобы законы были самыми разумными, кресла – самыми удобными, а тюрьмы – самыми гуманными. Наверное, это происходило от воспаленного чувства ответственности или у них детство трудное было. На мой взгляд, от Искусников их отличала только степень уверенности в своей правоте.
Через полчаса все подхватились и начали паковаться в разномастный транспорт: мистеру Гийому пришло в голову осмотреть место захоронения. Эх, надо было брать свой мотоцикл – сейчас бы развернулся и под шумок утек. Нет, жаба задушила – масла пожалел!
Я подсел в грузовичок к экспертам. Мужики оказались с предрассудками и черного мага постарались игнорировать, но между собой ругались так энергично, что мне даже вопросов задавать не пришлось. Мистер Гийом раскритиковал их методы и подверг сомнению сделанные заключения, теперь они вываливали друг на друга то, что нужно было сказать ему. Пожалуй, я оказался единственным опрошенным, кого уполномоченный не смог (или не рискнул) поставить раком. Его счастье! Мне было что ему сказать, и пусть меня потом за это уволят.
Восемь маленьких могил находились на берегу рукотворного озера, там, где работа землечерпалки нарушила устойчивость грунта и часть склона осела, обнажив первый скелет. Прошел почти год, ямы успели зарасти густым бурьяном, в котором совершенно терялись выцветшие желтые флажки, обозначавшие место преступления. Невысокие волны настойчиво лизали берег, словно задавшись целью уничтожить всякие следы злодейства.
Уполномоченный собирал вокруг себя послушное стадо, а я хмыкнул и пошел гулять – любоваться издали на гигантский террикон и оценивать масштабы деятельности земледельцев (мне вдруг пришло в голову, что свою башню маг может построить не только на холме, но и, скажем, посреди озера). Местность сильно фонила черной магией – вокруг были понатыканы отвращающие знаки, периметры, а следящие амулеты просто прибивали костылями к камням. Понятно, почему преступники выбрали для своих целей Ундегар: печати на жерлах древних шахт перебивали эхо любого ритуала, а люди таких мест стараются инстинктивно избегать.
Через минуту за спиной раздалось сопение – меня нагонял один из помощников Брайена.
– Мистер Гийом вас зовет.
– Зачем?
– Не знаю.
– А ты пойди и спроси.
Моя вредная черная натура просто жаждала отыграться за испорченный день хоть на ком-нибудь. Пару минут я любовался видами, а потом ко мне забрался этот спутник Гийома (то ли телохранитель, то ли силовая поддержка). Ну с ним-то будет проще!
– Пойдем! – решительно скомандовал он.
– А то что? – поставил я вопрос ребром.
Тощий многозначительно потеребил один из амулетов. Я широко улыбнулся. Он просто не понял, на кого попер! Сейчас я ему эти амулеты так заверну, что он еще и виноват окажется. Источник с готовностью отозвался на возможность конфликта, отточенные некромантией чувства затрепетали. Костлявый немного побледнел (должно быть, начал осознавать масштабы своих проблем), но не попятился. Тем лучше!
И тут я понял, что могу устроить раскардаш, вообще не прибегая к Силе.
– А действительно, пойдем-ка! – ухмыльнулся я и устремился вниз чуть ли не прыжками.
Моей целью были здешние чистильщики – трое мрачных, взвинченных до предела боевых магов, вполне созревших для того, чтобы бить морды невзирая на лица.
– Что же это вы, уважаемые, филоните на казенных-то харчах? Перед приезжим господином не стыдно?! – Старший в троице нахмурился, стараясь уловить суть претензий, тоненько запели пробуждающиеся Источники. – Там, наверху, целая шахта без единой печати стоит!!! – Я патетически всплеснул руками. – А внутри небось гулей – не протолкнешься!
Гули не гули, но какая-то нежить там определенно сидела: мне словно наждаком по нервам прошлись. Старший чистильщик дернулся, обуреваемый противоречивыми желаниями – бить нахала или исполнять долг.
– Чего?
– Нежити там, много и близко!
И тут чистильщик осознал, что занудное мероприятие можно сворачивать.
– За мной!!! – взревел он и рванул на гору, как борзый конь. От падения в устье штольни его спасла только исключительно развитая у магов интуиция. До всей честной компании донеслась цветистая народная речь, которая в Суэссоне звучала ничуть не хуже, чем в Краухарде. Мужик посылал того умника, что пробил в шахту свежую дудку, минуя все наложенные печати, таким сложным и многоступенчатым маршрутом, какой я, признаюсь, проложить бы не сумел. Вот что значит опыт и практика!
Все словно очнулись и забегали, со стороны казалось, что появление нежити для сотрудников НЗАМИПС – праздник. Господин уполномоченный как-то незаметно распрощался со всеми и уехал. Ха!
– Давайте я отвезу вас домой, – предложил мистер Брайен.
Это дело, а то ведь так все и разъедутся, меня здесь бросят.
– Ну что, уел я вас?
– Да не особо. – Мистер Брайен был не в том настроении, чтобы потакать моему самолюбию. – Мистер Гийом как раз говорил о том, что местность надо прочесать и тщательно проверить в магическом плане.
Меня даже покоробило. Что же получается, я не отличился и этот заезжий хмырь вполне способен был сделать все сам? Так, глядишь, он и дело без меня раскроет. Черная натура ревниво встрепенулась. Надо поднажать, пнуть Брайена и самому собраться, никакой белый, пусть он хоть сто раз уполномоченный, не посмеет учить меня жить!
– А что эксперты про последнюю кость говорят?
– Ничего. Они только вчера объект получили, сейчас тоже отчет пишут.
То есть он сунул находку сначала мне, а уже потом им. Трогательное доверие.
– Заедем спросим?
Шеф не стал возражать, наверное, он и сам об этом думал непрерывно, и вместо фермы мы поехали в Верхний Вал к офису надзора. Во дворе уже стоял автомобиль мистера Гийома.
– Упрет он твои улики, – хмыкнул я.
Брайен вылетел с сиденья словно чариком поцелованный.
Как и предполагалось, господин уполномоченный попытался замылить нашу кость, а заодно и отчет экспертов (не хочет славой делиться, песий сын!), шефу удалось настоять лишь на том, чтобы ему сняли с отчета копию (за подписью самого Гийома). Я сумел ознакомиться с текстом, воспользовавшись тем, что Брайен не может оторвать руки от руля (хвала местным дорогам!). По всему выходило, что материальных следов воздействия на кости нет (то есть разрубили ее еще при жизни покойного), а вот отпечатки магии (причем свежие отпечатки) имеются, естественно магии белой. Эксперты отмечали сходство с предыдущими образцами как ауры, так и структуры заклинания. Как жаль, что с белых магов не пишут кристаллы!
Я добился от шефа обещания держать меня в курсе дел, тот поклялся и словно сгинул, вероятно, ему совсем не улыбалось вдобавок к недовольному начальству возиться еще и с любопытным черным. Неделя прошла без единой весточки, но мир не без добрых людей – о том, что господин уполномоченный устраивает пресс-конференцию, мне и без Брайена шепнули. Я приперся на мероприятие, не выясняя, приглашали меня или нет.
То помещение, которое в суэссонском офисе НЗАМИПС гордо называли конференц-залом, могло вместить максимум двадцать человек, на этом основании приглашены были только шесть журналистов, а широкой общественности вообще ничего сказано не было. Меня тоже пытались завернуть, но я показал свое вечно временное удостоверение сотрудника НЗАМИПС. Меня все равно пытались завернуть, тогда я продемонстрировал маленькую (всего четыре сантиметра) карманную молнию. Здешние полицейские не настолько уверены в себе, чтобы качать права перед боевым магом.
Все оказалось просто до идиотизма – виновными в смерти восьмерых детей были объявлены Искусники. Мистер Гийом заявил это твердо и был настолько уверен в себе, что у газетчиков, полагаю, сомнений не возникло (а может, он им магией помог). Сектанты якобы пытались достать из шахты какие-то археологические редкости, для чего использовали кровь невинных жертв, теперь охрана Ундегара будет усилена, и повторения кошмара можно не опасаться. Шеф Брайен к произнесенному ни слова не добавил, он попросту молчал, и я мог его понять. Во-первых, Искусники не склонны искать новое знание – они и так уверены, что знают все лучше всех, во-вторых, это никак не объясняло магических манипуляций над трупами, в третьих, ни на йоту ни приближало поимку убийц. Но ведь никто не станет удивляться, что полиции не удалось поймать Искусников, верно? Если только они вообще тут были.
Однако то, что дело крутилось вокруг археологических находок, заметил даже Гийом. Почему мне это так знакомо? Ах да, повешенный! Археолог-любитель, приезжавший сюда много лет и покончивший с собой как раз тогда, когда были найдены детские останки. Вот кого полиция точно не допрашивала…
Когда пресс-конференция была объявлена завершенной, а пара журналистов принялась домогаться от ее устроителя каких-то дополнительных комментариев, я подгреб к мистеру Брайену:
– Один вопрос: вас устраивает то, что здесь сказано?
Он скривился:
– Нет!
– Тогда подъезжайте ко мне вечерком, пообщаемся.
Со мной, а заодно и с покойным археологом. Я не сомневался, что шеф даст мне разрешение на еще один ритуал. Даже если тело вывезено или кремировано, стены дома, принявшего смерть, вполне способны стать материалом для магического слепка, пусть и не слишком четкого. Времени-то прошло всего ничего!
В ожидании мистера Брайена я проверил свою коллекцию мелков и свечек и даже чай заварил (после небольшой практики он стал получаться у меня ничуть не хуже, чем у Кевинахари). Обошел весь дом, убедился, что ритуалу ничего не помешает, и даже нашел то место, где висел покойник. Уже в сумерках раздался шум подъезжающего автомобиля.
И время подходящее.
В качестве неприятного сюрприза шеф привел с собой Гийома. Вот только чье это было решение? Все-таки недаром Паровоз постоянно таскает на себе столько амулетов: когда работаешь с магами, можно ожидать любой гадости. Естественно, вместе с Гийомом прибыл его неизменный спутник, точнее вперся, не спросив дозволения, что у черных вообще-то не принято (думает, что авторитет начальства его защитит?). Ну раз так, ты у меня как мебель будешь! Я поставил на стол три чашки и пригласил всех пить чай.
Разговор получился странный. Не подвергая сомнению версию об Искусниках, я намекал на возможность определения конкретных виновных. Никакого нарушения закона не требовалось: шеф вполне мог отправить дело о самоубийстве на доследование, а случаи, когда суд принимает свидетельства покойников, встречаются сплошь и рядом. Мистер Брайен невнятно мекал, а его спутники смотрели холодно и недовольно.
– Я проверял – посмертный отпечаток ауры очень четкий. За пару часов я выужу воспоминания двух последних его дней поминутно, либо все на ключевое слово «Ундегар». Мы будем точно знать, замешан ли он в деле.
Уполномоченный неприязненно поморщился:
– И почему вы этого еще не сделали?
– Я занимаюсь некромантией только после получения письменного именного разрешения от надзора.
Но мистер Брайен в ответ бормотал что-то вроде «э-э» или «вэ-э», словно идиот, а белый маг уверенно брал ситуацию в свои руки.
– Никакого ритуала не будет! – твердо заявил мистер Гийом. – Этот колдун слишком много себе позволяет.
Я оценил кривую улыбку костлявого, подумал и окатил Брайена содержимым стоявшей на столе солонки. Обалдевший шеф вскочил и принялся отряхиваться, еще сильнее забивая в складки одежды белый порошок. Нет, против сильного заклинания это неэффективно, но его и инструментальный контроль не проворонит – там после всего происшедшего люди на ушах стоят.
– Вы только глаза не трите, – посоветовал я мистеру Брайену. – Соль!
Я замечал, что она даже на работу эмпатов влияет.
– Что ты себе позволяешь, мерзавец?! – Возмущению уполномоченного не было предела.
Кажется, до шефа начала доходить странность ситуации, а до меня – глубина проблемы: в моем доме находился агрессивно настроенный белый маг с черномагической поддержкой. Сколько и каких амулетов прихватил костлявый на этот раз, одному Шороху известно, но опыт первого нашего столкновения он должен был учесть. Что останется от дома-улики после такой крутой разборки? А главное, зачем это Гийому?
У меня было множество возможностей, чтобы понять: все люди мыслят одинаково, вне зависимости от наличия Источника. Это желания и реакции могут отличаться, а логика – она логика и есть. В какой ситуации должен был бы оказаться я, чтобы делать то же, что и он?

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:05:38Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=352#p352 Но тонкий ручеек нововведений все-таки достиг Суэссона, и боссу Квайферу, остро чувствовавшему важные веяния, срочно потребовался человек, разбирающийся в современном положении дел. Теперь по умолчанию предполагалось, что курировать новинки придется мне.
И из всего немыслимого богатства выбора первым таким устройством оказался закупленный местными фермерами в складчину новейший трубчатый газогенератор. Вы не представляете, с каким чувством я смотрел на эту конструкцию! (Это проклятие, они меня преследуют, надо бежать.) Ситуацию усугубляло то, что доморощенный трест сэкономил на монтажниках, так что мне досталась вся тошнотворная рутина, которой обычно занимался Карл. Нет, я справился, но на то, чтобы устранить уже допущенные ошибки в сборке и соединениях, ушел почти месяц.
Зато по окончании работ все местные называли меня мастер (!) Тангор. Насколько я понял, умелому алхимику здесь могли простить все, даже вредный черномагический характер.
А вот с задачей шефа Брайена у меня прогресса не было.
Соответствующий ритуал мы провели почти сразу, особой замысловатостью он не отличался: потискав немного в руках рассеченный наискось череп, я впал в транс на два часа, а потом еще час приводил мысли в порядок.
– Ну как? – с надеждой поинтересовался мистер Брайен (у него было звание – капитан, но оно к нему никак не приставало).
– Да хреновато, – резюмировал я, – перед смертью ребенка чем-то опоили, поэтому своих убийц он не видел.
– Наши эксперты что-то такое говорили, – припомнил он, – у них сложилось впечатление, что проводился какой-то ритуал, но в белой магии нет заклинаний, предусматривающих смерть обычных людей, даже в запретной ее части.
То, что касалось запретных, смертных, заклинаний – это Брайен должен был знать лучше меня.
– Ну а черной магией здесь не пахнет, гарантирую. Дальше. Мальчик был слабоумным, поэтому ни своего имени, ни места жительства не знал. Но кое-чего они не предусмотрели. – Я взял приготовленные листы бумаги и вывел на них череду знаков. – Вот это было написано на воротах приюта, где он жил. Скорее всего, забрали его оттуда вполне официально.
– «Ореховая роща»?
– Сразу скажу: понятия не имею, где это. В качестве наводки – в той местности случался снег, но шел он редко, а когда таял, оставлял черные разводы. Может, там завод недалеко, а может, у котельной труба короткая.
– Будем искать…
– Флаг в руки. Опознать воспитателей я смогу, если память дурачка сойдет за доказательство.
– Это все равно ребенок!
– Знаю, но рассказать о себе он не может почти ничего.
Последующие семь ритуалов, проводившиеся строго через предписанный традицией интервал, показали, что все жертвы имели те или иные дефекты, затрудняющие опознание их личности и места жительства. Складывалось впечатление, что преступники принимали в расчет возможность вмешательства некроманта (о которых, теоретически, общество ничего не знало) и позаботились, чтобы работа экспертов криминального отдела была до предела затруднена. Лишь двое детей были действительно похищены (с моей точки зрения), остальных выкупили у родителей или усыновили. Особенно мне запомнилась слепая девочка, с самого начала заподозрившая новых «опекунов» в дурных намерениях, но не имевшая возможности ни убежать, ни сопротивляться. Обладая удивительно тонким слухом, она различила название места, куда ее везли, – Ундегар. Слово пугало, в ее странном сознании оно отождествлялось с огромным холодным пространством, но в реальности оказалось узкими щелями древних выработок, расположенными на юге Суэссона.
– Придется все там обыскать, – мрачно сообщил Брайен, – тоннели тянутся под землей на многие километры, пес знает, что там еще может обнаружиться.
Я серьезно рассматривал возможность привлечь к дознанию Шороха, но у развратного монстра существовали проблемы с конкретикой. Допустим, он сумеет отождествить умерших детей с найденными скелетами (что уже требует умственного усилия), но в бездне его странной памяти события пятилетней и пятитысячелетней давности были равноценны, для того чтобы извлечь из потока нечеловеческого сознания что-то путное, нужны дополнительные ключи.
И я доверил расследование чутким рукам мистера Брайена, взяв с него обещание держать меня в курсе дел.
Тем более что свободного времени становилось все меньше – мой алхимический бизнес наконец «пошел». Немудрено, ведь я разъезжал везде верхом на своей рекламе!
В Суэссоне мопеды не любили по объективным причинам: человек, приехавший куда-то на мотоцикле и чистым, вызывал нездоровый интерес. Неудивительно, что первым в моей новой практике стал заказ на уникальный амулет, отвращающий грязь от ветрового стекла.
– Так ведь дорого, нуждается в зарядке! Да и дворники для этого есть…
– Ты мне о дворниках не заикайся! – зловеще посоветовал клиент. – Сделаешь или нет?
Естественно, я сделал, хотя и удивлялся. Но удивление продержалось до первого зимнего дождя, продолжавшегося без перерыва три дня и превратившего весь Суэссон (по крайней мере все его дороги) в бесконечные потоки жидкой грязи. Да-а, в Краухарде такого не увидишь – горы у нас. Теперь я везде таскал с собой лишнюю канистру масла: рассекатели жрали его едва ли не больше, чем двигатель.
– Почва у нас мелкая, – заступался за родной край один из клиентов, – вот и развозит!
– А дорогу приподнять не судьба?
– Да кому это надо!
Нормальная дорога в Суэссоне была только одна (я специально ездил, чтобы убедиться в ее существовании) и происхождение имела легендарное: ее строили еще при королях. Широкая насыпь кое-где возвышалась над равниной на два метра, имела хорошо продуманную систему дренажа и водоотвода, благодаря чему просуществовала без ремонта до наших дней. Второй раз начинать такое титаническое строительство жители не собирались. И все ездили по уши в грязи… Пока количество застрявших намертво не превышало одного-двух за сезон, ожидать изменений не приходилось.
Жизнь этого края потихоньку становилась и моей. Я узнавал правильные маршруты во всякие важные места, имена нужных людей и некоторые местные обычаи, соблюдение которых здорово облегчало жизнь. Время шло. Получив от Лючика подробнейший письменный отчет о проведенных им зимних каникулах, я поймал себя на том, что достаточно давно не видел мистера Брайена и ни разу не интересовался, как продвигается его расследование. Образ шефа НЗАМИПС вызывал воспоминания пусть о частичной, но неудаче и активно вытеснялся из памяти. (Для черных такое нормально, в этом наша сила и наша слабость: мы не изводим себя душевными терзаниями и кошмарами по ночам, зато и сосредоточиться на мучительном переживании не можем.)
Это тривиальное по сути наблюдение вызвало настоящий шок. Чтобы какая-то безликая стихия (даже не Шорох) решала, что для меня важно, а что нет? Не бывать такому! Я полночи ворочался без сна, а потом нашел гениальный в своем идиотизме выход – завести дневник. Нет, никаких отчетов перед невидимым другом, которыми так любят заниматься белые, – мне был больше по душе классический исследовательский проект с перечнем задач, списком мероприятий и промежуточными отчетами. Купил под это дело шикарный блокнот в кожаном переплете. Шифровать записи не стал (лень), вместо этого навесил на книжку четыре штуки разнообразных испепеляющих проклятий и Бриллиантовую Руну. Теперь в случае неуместного любопытства блокнот мгновенно сгорал негасимым пламенем, а вернуть его из-под действия Руны мог только хорошо образованный черный маг.
Мой визит вызвал у мистера Брайена легкое удивление.
– Боевые маги обычно… э-э…
– Имеют избирательную память?
– Вроде того.
Впрочем, перестроился шеф быстро. Как оказалось, троих детей уже смогли опознать, но поимку преступников это не приблизило – документы, которые предъявляли самозваные опекуны, были ловко подделаны.
– И никто не проверил?!
– В сиротских приютах и не такое случается. Насколько я понимаю, там рады были избавиться от калек.
– А в Ундегаре?
– Ничего конкретного. Место безлюдное, инструментальным контролем просматривается слабо. Глухо, проще говоря.
Вот так, стоит ненадолго пустить дела на самотек, как все замирает. Убийцы небось над этим горе-следствием ржут как кони. Уже небось и детишек новых присмотрели…
– Надо мне туда съездить, может, что в памяти шевельнется.
Не в моей, естественно.
Мистер Брайен вызвался прокатить меня до места (ему легко, на казенном-то масле). В сторону Вендела мне ездить еще не приходилось, и я с интересом рассматривал местность, почему-то названную безлюдной. Дороги здесь были вполне наезженными, а между холмами просматривались следы каких-то масштабных земляных работ. Новые рудники? Мне казалось, что все стоящее здесь выбрали, когда Ингерника еще на картах не значилась.
– Водохранилища, – пояснил Брайен, – для полива хлопчатника. Ребята с южного побережья хотят разводить его у нас.
Я сделал в дневнике пометку познакомиться с предприимчивыми дельцами: если у них получится, мужики озолотятся. (Да, я стал читать «Деловые ведомости», там много писали про бум технических культур.)
– Это у вас что, рабочие записи? Интересный способ концентрации внимания!
Он еще и дразнится! Подозрение на то, что у меня что-то не в порядке то ли с памятью, то ли со вниманием, надо было давить в зародыше.
– Нет, это черномагический метод вычисления преступников, по звездам, – меня понесло, – помогает определить координаты разыскиваемых относительно мировой оси.
– Вы думаете, что она существует? – Брайен оказался теоретически подкованным.
– Гарантирую!
К счастью, уточнять местоположение загадочного артефакта шеф не стал.
Мы совершили экскурсию по заброшенным в далекой древности рудникам, полюбовались на жерла шахт (издалека, там все было так усажено отвращающими знаками, что подойти ближе решился бы только самоубийца) и совершили круг почета вокруг титанического террикона, насыпанного неизвестными проходчиками до немыслимой высоты (подумать только, что целая гора не просто результат человеческих трудов, но еще и побочный результат!). Магам местного управления я верил, если они не нашли следов убийства, значит, их здесь нет. Вопрос: почему их нет, если они должны быть обязательно?
– Слушай, а эти водохранилища, их когда копали?
– Полагаете, южане могут быть в чем-то замешаны?
– Не то! Я вот что думаю: если грунт вокруг места ритуала изъять и разбросать по местности, остаточную ауру ведь не удастся определить?
Взгляд мистера Брайена приобрел хищную сосредоточенность.
– Мы это проверим!
Ну а пока делать в Ундегаре нам было нечего. Ссылаясь на черномагические нужды, я набрал в отвалах кусочки разнообразных пород: они пошли в исполнение второго пункта в списке моих планов. Пора было отослать весточку Полаку.
Глава 8
Теоретически НЗАМИПС представляет собой сложный механизм, чье функционирование полностью описано в законах и инструкциях и не зависит от того, какой человек занимает ту или иную должность в организации. Но капитан Бер прожил на свете достаточно, чтобы понимать: теория – лишь первое приближение к практике. От личности руководителя любого уровня (тем более региона в целом) зависит не все, но многое, начиная от вульгарного порядка финансирования тех или иных нужд и кончая таким эфемерным понятием, как психологический климат в коллективе. Со времени предыдущей смены координаторов прошло не так много времени, и стиль руководства Ларкеса не стал для большинства новостью, зато теперь Бер мог наблюдать его с гораздо более близкого расстояния.
Благообразность внешности на натуру черного мага не повлияла, ликвидировать введенные Саталом новшества он не стал, но циркуляр о порядке ведения отчетности выпустил немедленно. Что до умения вправлять подчиненным мозги, то оно у Ларкеса только улучшилось, это Паровоз понял, когда увидел в коридоре управления мрачного как смерть Фатуна в новенькой полковничьей (!) форме. Для некоторых сотрудников настоящее звание вечного капрала стало неожиданностью.
Дела шли по накатанной колее, и капитан не видел бы в этом никаких проблем, если бы не результаты допросов задержанных, каждый день ложащиеся ему на стол. По делу о похищении Джеймса и Вильяма Саталов было задержано в общей сложности десять человек. Паровоз был далек от мысли, что это позволит выйти на глубоко законспирированное руководство секты, но даже тех знаний, которыми располагали члены разгромленной ячейки, было достаточно, чтобы понять – готовится нечто. Искусники желали сделать инструментальный контроль невосприимчивым к некоторым типам заклинания (возможные последствия подобного сейчас анализировали эксперты), кроме того, бесследно пропали амулеты и записи, взятые Саталом из хранилища. Вещдоки пылились в сейфе более двадцати лет, они были добыты в те веселые времена, когда положение НЗАМИПС было отнюдь не очевидно, а задержания преступников иногда превращались в настоящие побоища (без уцелевших). Назначения артефактов никто не понимал, но знатоки утверждали, что они должны использоваться по крайней мере еще с двенадцатью такими же.
Все вокруг вызывало беспокойство, но Паровоз был не настолько глуп, чтобы идти с инициативой к Ларкесу или даже Кевинахари (эмпатка буквально запала на нового начальника, казалось, ее целиком захватило желание разобраться в характере странного мага, тот воспринимал внимание со сдержанной гадливостью). Когда новый координатор затеял инспекционную поездку по региону (нашел время!), Бер не выдержал и отправился к единственной живой душе, достаточно осведомленной, чтобы комментировать его подозрения.
Сатал наслаждался одиночеством: его дети были в школе, а жена отправилась с визитом к подругам. Паровоз не мог не признать, что общение с Шорохом изменило мага, правда не в худшую сторону. Сатал стал раздумчивее, что ли, внимательней к мелочам: то, над чем Кевинахари билась два года, пришло к бывшему координатору буквально за несколько дней. Если не обращать внимания на то, что девять из десяти магов платили за знакомство с тварью безумием и ранней смертью, лучшего воспитателя трудно было бы пожелать.
– Я думал, вы уедете из города.
– Отпуск у меня, оплачиваемый, на полгода, – пояснил бывший начальник Бера, принимавший гостя в домашнем халате и мягких тапочках, – глупо не использовать. А моих парней два раза на один пряник не купишь.
Сатал был не против потрепаться о старой работе. Капитан сам заварил зеленый чай и принялся жаловаться на новое начальство. Вопреки его ожиданиям маг критику конкурента не поддержал:
– Ты не понял, но это нормально. Забавно то, что даже Рона ничего не поняла.
– Не поняла что? – насупился Бер.
– Он следует плану. Это особая стратегия!
Паровоз недоверчиво прищурился:
– Правда?
– О да! – Маг не упустил возможности похвалиться: – Я одну бумажку читал (тебе о ней знать не полагается), так вот там все по пунктам расписано. Это часть хитроумной ловушки.
– На книжных червей? – делано восхитился Бер. – У меня в конторе расход бумаги вдвое повысился, все сидят и пишут, пишут. Потом еще и действовать пытаются по написанному.
Сатал отрицательно покачал головой:
– Поверь мне, цель достойная! Ларкес – опытный охотник, ведет дичь аккуратно, без суеты. Смотри: я слишком высунулся и тут же оказался не у дел, хорошо еще живой остался. А его возвращение на пост все восприняли спокойно. Ну не глупость ли? Он знает в этом округе все ходы и выходы, а его никто не воспринимает всерьез.
– Может, они в чем-то правы? – усомнился Паровоз.
– Нет-нет! Он просто никогда не объявляет заранее своих целей и никогда не делает того, что от него ждут. Более того, он приучил всех к своей непредсказуемости, ее никто не воспринимает как угрозу. Маленький, слабосильный маг со странностями вызывает пренебрежение, а то, что он умудрился выдрессировать персонал региональной службы (все двадцать тысяч человек) так, что может, не наводя справок, точно сказать, кто и чем занимается, это словно не всерьез.
Паровоз припомнил свои впечатления от руководства Ларкеса.
– Да, если рассматривать дело в такой плоскости…
– Вот именно. Его стиль допустим только в одном случае: если против надзора постоянно действует неизвестный внешний враг. Но так ведь все и обстоит на самом деле?
И тут Бера посетило озарение.
– Так он пытается поймать этих?..
Сатал важно кивнул:
– Все идет по плану!
– И Грокка тоже съели по плану?
– Практически да. Ларкесу надо было сохранить имидж, а ситуация требовала решительных действий. Поэтому в критический момент совершили эту рокировку: его как бы пустили на повышение, а мной заткнули образовавшуюся брешь. А потом два года пытались придумать повод вернуть этого хитрожопого козла обратно.
И бывший координатор довольно зафыркал.
Бер попытался разложить свои впечатления в новом порядке, почему-то у него была уверенность, что раньше таких тонкостей Сатал не знал.
– Это вам в министерстве рассказали?
– Почему сразу в министерстве? – немного обиделся маг. – Я сам сложил два и два, а потом припер Ларкеса, вот он и выложил мне свою папочку. Ишь ты, засланец!
Паровоз не стал выяснять, почему раньше Сатал не сделал того же самого. Мысль о том, что высшие чины разыгрывают в его городе сложную политическую комбинацию, приводила Бера в состояние, близкое к панике. Он отлично представлял себе, чем все может кончиться в случае неудачи, и не менее четко понимал, что его возражения приняты не будут.
– А если не получится? – вырвалось непроизвольно.
– Почему? – удивился Сатал. – Ты действительно веришь в их неуязвимость?
– Но до сих пор…
– Фигня! Сколько длится это «до сих пор»? Если они всегда позиционировали себя как радетели света и справедливости. Неистребимость секты объясняется прежде всего тем, что преследовать их оказывается сначала не за что, а потом некому. Сейчас они лишены этого преимущества. Борьба идет на равных!
Капитан задумался об исторических параллелях, о которых наверняка знал больше, чем Сатал (который был черным, а для мага – слишком молодым). Бер помнил время, когда название секты было овеяно древней тайной и не вызывало страха. Откровения таинственных Учителей воспринимались с интересом, а первые свидетельства о пострадавших едва ли не с юмором (мол, умеют же люди найти неприятности). Каким образом правда о подноготной Искусников вырвалась наружу? Конечно, существовали старые маги (и черные, и белые), пережившие смуту и способные различить в секте знакомые черты, был массив магического знания, не канувший в небытие и не растащенный по углам всевозможными наставниками, в конце концов, оставалось наследие многократно оплеванной инквизиции, несмотря на все свои недостатки сумевшей упорядочить проявления магии. Была ли подобная ситуация уникальной?
Бер вздохнул и попытался загнать беспокойство в дальний угол сознания:
– Что же мне теперь делать?
– То же, что и всегда. Если бы твоя информированность ему мешала, он взял бы с меня подписку о неразглашении. Ларкес, конечно, не эмпат, но прожил так долго, что поведение людей распознает, так сказать, феноменологически. Знаешь, как мышки дрессированные бегают – влево, вправо?
Паровоз поморщился. Потом поймал себя на мысли, что подлинного возраста Ларкеса не знает.
– И сколько же ему лет?
– Без понятия! Но он занимал какую-то должность еще при инквизиции, а туда подбирали довольно, гм, своеобразный контингент. После того как Святых Отцов разогнали, начал карьеру практически с нуля и неплохо продвинулся. Он упрямый, как бульдог, злопамятный, как Шорох, и притом чем-то неплохо мотивирован. У Искусников нет шансов!
Возвращаться в управление Бер не стал: дома мисс Окли заканчивала подготовку к приему гостей, которых в этот раз будет особенно много: на будущей неделе состоится их свадьба. Надо было помочь невесте со множеством важных дел, которыми приличной девушке заниматься не к лицу: договориться с владельцем ближайшего кафе о банкете и завтраках, взять напрокат пару лишних кроватей и завезти их на снятую вчера квартиру (не в гостинице же родственникам жить!). Город обступал Бера, такой знакомый и в то же время словно чужой. Гигантская арена противостояния Сил… Или сцена балагана, на которой возились карлики? Кем в реальности являлись для мира Искусники и преследовавший их маг: вершителями судеб или паяцами, слишком много возомнившими о себе? Будущее покажет.
Как это не вовремя… Или наоборот – своевременно? Жизнь не может остановиться, вне зависимости от причины, просто не может, и все. В крайнем случае семью можно будет увезти в Краухард.
Глава 9
Знакомство с будущими хлопководами я свел и выяснил, что у мужиков серьезные проблемы с квалифицированным персоналом. Нет, наниматься на землечерпалку в мои планы не входило, а помочь с запуском паровой турбины (к которой местные не решались даже подступиться) – пожалуйста. Естественно, современный агрегат был снабжен черномагическими блокировками и управлением.
– Неужели они не понимают, какие перспективы сулит наше предприятие для этого захолустья? – плакался прораб мне (черному магу!). – Рост спроса на топливное масло, развитие дорог, энергетики, рабочие места на перерабатывающем производстве! И где, спрашивается, очередь из желающих заработать?
– Они бы рады, – хмыкал я, – а опыт откуда взять? Здесь в селах школы на три класса, и то не везде. Вы, парни, у них на опыты пойдете, как кролики!
В ответ понимающе захмыкали: в команде был белый маг-агроном с сильным комплексом на вредителей полей.
Пока все сводилось к тому, что перед наймом работников два месяца обучали профессии за свой счет. Причем курсы приходилось организовывать с запасом – часть учеников сваливала на сторону.
Пока я оценивал перспективы своей занятости, эксперты мистера Брайена рыли землю, как оголодавшие хряки. Зима, заморозки на почве, холодный дождь идет через день, а эти маньяки тонны грунта не просеивают – протирают. У меня сердце ныло от одного взгляда на их занятие, я даже предложил им соорудить драгу (благо в шурфах уже набралось выше колена воды), но все почему-то решили, что я над ними издеваюсь. Ну что взять с полицейских – люди без фантазии!
О том, что в деле произошел прорыв, я узнал в двенадцатом часу ночи, по факту: Брайен примчался ко мне домой и принялся барабанить в дверь (как его зомби не съел, понять не могу):
– Мастер Тангор, мастер Тангор, вы здесь?
– Угу…

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:05:03Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=351#p351 – Добрый день, мистер Тангор. Ностальгия замучила?
– Занимаюсь самообразованием.
Я постарался незаметно закрыть справочником книгу об обитателях морских глубин.
– Похвально! А что вы думаете об этом? – Он сунул мне под нос какой-то листок.
Эх, был бы у меня сейчас Источник, сделал бы из него камбалу – чтобы оба глаза на одну сторону.
– Это из белой магии.
– Я знаю. Но вы же у нас, – тут он довольно хохотнул, – универсал.
Ну вот, стоило мне выйти за ворота, как мисс Стефания всем разболтала о моих странных интересах, даже этому ученому недоразумению. А ведь я специально не подходил к нему с вопросами, чтобы не нарываться на глупый юмор!
– Это только часть, что-то из внешнего контура. Должны быть еще.
– Да, – он на секунду соединил два листа, – я тоже думаю, что это не амулеты, а скорее печати, часть какого-то сложного периметра. А вы молодец! Признаться, я думал, что Стефания пошутила.
Еще секунда, и они у меня оба юморить разучатся совсем.
– Я черный маг…
– Да, да, конечно.
Он с деловым видом сорвался с места и почти мгновенно скрылся из виду. И после этого черных называют бесцеремонными!!! Они просто со Шнайсом не общались.
К концу месячной отсрочки я понял, что хочу, нет, просто жажду поработать на фонд Роланда Светлого где-нибудь далеко-далеко, в глуши, и чтобы ни одного знакомого вокруг в пределах дневного перехода.
Последний штрих – возвращение Силы – проходил на хорошо знакомом полигоне. Вечный капрал Фатун мне помогать не стал.
– Дразнить я тебя не буду, не жди. Я, кончено, псих, но не сумасшедший. Вот тебе имитатор, вот мелки, иди и упражняйся.
Вот так у нас и обращаются с героями! Источник отозвался легко и привычно, а бутафорскую тварь я разнес на такие маленькие кусочки, что искать их в песке смысла не имело. Что характерно: Фатуна потом пришлось выкликать из-за реки и отозвался он не сразу.
Все, завязывать надо с этими отсрочками! Чемодан соберу – и в путь. Осталось только смотаться к комиссару и выяснить, куда ехать.
– Думаете, это разумно, позволять фонду Роланда распоряжаться специалистом такого класса?
– Дружище, ты, естественно, не улавливаешь смысла событий. Скажи, у тебя в конторе работают черные маги младше тридцати?
Паровоз напряг память и вынужден был признать, что нет.
– Вот видишь! Есть ряд физиологических процессов, которые не может отменить подписанный контракт. Сама мать-природа в определенном возрасте принуждает черного покинуть семью и отправляться на поиск собственного места в жизни. Вмешаться в этот полный сакрального смысла процесс означает сформировать устойчивую точку конфликта, которая будет сопровождать адепта на протяжении всей жизни. Для формирования здоровой психики боевой маг в возрасте до двадцати пяти – двадцати семи лет должен иметь свободу перемещений и ни на чем не фиксироваться, иначе воспитатели встанут перед необходимостью ломать сложившийся стереотип врага. Это неконструктивно. Я понимаю, Сатал молод, но куда смотрела Кевинахари?
Паровоз смутился:
– Ну сэр, были обстоятельства…
– Да, да, я читал дело. – Взгляд Ларкеса сместился в сторону увешанной портретами стены. – Очень талантливый юноша. Я понимаю, чистильщик не смог найти к нему альтернативный подход.
Капитан осознал, что Тангор просто не знает меры своего везения. Если бы Ларкес задержался в Редстоне всего на один год…
– Будем надеяться, что напряженность учебного процесса не позволила молодому человеку осознать свои предпочтения. Пускай в ближайшие три года источником раздражения для него остается фонд Роланда. Кстати, именно поэтому они и не кредитуют боевых магов.
– Почему же они не согласились взять деньгами?
– Они бы рады, – господин координатор безмятежно улыбнулся, – но фонд финансируется правительством. Последние веяния сильно испортили им бизнес – государство желает получать с выпускников натурой.
– Ну и пес с ними, – постановил капитан, – честно говоря, мне так даже спокойнее будет.
– Ты тоже заметил? – оживился Ларкес. – Юноша имеет свойство попадать в эпицентры конфликтов. Будет лучше, если ближайшие год-два он проведет подальше от Редстона.
Паровоз пожал плечами: заботливость черного мага казалась такой же неестественной, как и его жизнерадостная улыбка. Ну хочет Ларкес избавиться от протеже своего конкурента, что тут сделаешь! Хорошо хоть без крайностей и по закону.
Глава 6
К месту работы я ехал… Скажем так – долго. Никаких экспрессов или, предки оборони, фирменных поездов в такое место не ходило. Когда я прикинул по карте предполагаемый маршрут, то понял, почему комиссар тянул с направлением до последнего: боялся, что осчастливленный стипендиат эмигрирует из Ингерники на фиг, ибо что Каштадар, что такая глушь – одна зараза. Естественно, перевозку зомби и мотоцикла фонд оплачивать не собирался, поэтому путешествовать пришлось за свои кровные.
В дорогу меня провожали дождь и Полак. Йохан печально мок под большим, ярко раскрашенным зонтом, плохо защищающим от порывистого осеннего ветра.
– Ну как, ты подумал над нашим вопросом?
– Подумал. – Я вернул ему заново перевязанную папку. – Но вы должны понимать, что я не чувствую этой темы. Нужно ставить натурные эксперименты, чтобы все глазами посмотреть. И не в городе.
Он понимающе кивнул:
– Я тоже думал об этом. Разработку такого масштаба сложно будет держать в тайне, а голые теории не патентуются. Удаленная провинция – это как раз то, что нужно…
Наш идейный вдохновитель ловил намеки на лету.
– Ну и замечательно. Я, когда осмотрюсь на месте, вам напишу. Если захотите продолжить дело – приезжайте. Я-то, сами понимаете, в перемещениях теперь не волен.
– Понимаю. Спасибо. Мы будем ждать.
– И не трепитесь об этом лишний раз. Если не хватит денег, у меня есть в заначке, в крайнем случае свяжитесь с Рональдом Рестом. Только осторожней с ним – ушлый тип, на бегу подметки режет.
На том и расстались.
И потянулись-потащились в путь неторопливые местные поезда. С видом бывалого путешественника я скучал и смотрел в окно. Сначала сквозь разрывы в лесозащитной полосе было видно только сельские пейзажи, потом над деревьями начали топорщиться корпуса и трубы западного индустриального района, а мощные грузовые паровозы басовитым ревом провожали пассажирский состав. В соседнем купе шумно пьянствовали не отягощенные культурой попутчики, но при попытке вовлечь меня в дурное веселье Макс внятно произносил «гав!», и гости тихо испарялись. После двух пересадок дизайн вагонов упростился, а лесозащитная полоса выродилась в гряду вечнозеленого кустарника, высаженного по сторонам пути чисто для проформы. Место пастбищ и цехов заняли заросшие бурьяном каменистые пустоши – еще не знойный Полисант, но уже и не благодатная прохлада умеренных широт.
Я между делом вспомнил, что здешние равнины носят звание «кладбища цивилизаций». В любом холме, если порыться, можно было найти камень, подозрительно напоминающий бетон, или слои темных смолистых отложений, наводящих фантазеров на мысли о дорожном покрытии. Тут же рядом топорщились руины времен короля Гирейна. В этих местах злосчастному королевству досталось больше всего: люди бежали, нежити вытравили зверей и траву, а зимние дожди смыли и так не очень толстый плодородный слой. Безымянные холмы среднего запада до сих пор пребывали в запустении.
Но люди здесь жили.
В этом я однозначно убедился на последнем участке пути. Допотопная «кукушка» на последнем издыхании тащила за собой четыре пассажирских вагона, ни о каком багажном отделении речи не шло, и мотоцикл пришлось затаскивать на платформу с углем. Состав был набит битком (если бы не суровый кондуктор, люди ехали бы и на крыше), даже зомби пришлось уплотниться, а мне – отбивать настойчивые попытки сесть на мой чемодан. Общительные кумушки бубнили у меня над ухом, дети орали на весь вагон и так все восемь часов пути. Да… Может, лучше было своим ходом?
На каком-то задрипанном разъезде с гордым названием «Узловая» народ бодро рванул на выход, а я сосредоточенно попер к дверям свой объемистый багаж (и это – не считая мотоцикла). Помощник машиниста пробовал пугать меня расписанием, на что ему было сказано: «Куда ж ты денешься от штурмового проклятия!» и он замолк. Да, есть такое убойное заклинание – «Стоп-кран» называется, а тем, кто попробует возражать против его применения, я просто в лоб дам. Наконец весь мой багаж оказался на перроне, и поезд укатил в совсем уж какую-то таинственную даль.
Я подозрительно огляделся. Меня встречали: приземистое здание вокзала, крашенное тремя оттенками желтой краски, гроздья телеграфных проводов, протянутых между столбами самыми безумными способами и чуть перекошенный ветряк-электрогенератор. Я проводил взглядом толпу прибывших, бодро грузящуюся на немыслимо чадящие транспортные средства (ни одной лошади, быка или осла поблизости не наблюдалось), и между двумя ударами сердца понял – мое!
Пять лет городской жизни с шорохом осыпались за спиной.
Я вздохнул полной грудью и тут же обнаружил в воздухе соблазнительный запах домашних пирожков. У дверей вокзала две тетки с корзинками споро раздавали свой товар оголодавшим пассажирам. Сейчас же все съедят!!! Бросив шмотки под охраной Макса, я рванул через пути за ароматной выпечкой.
Успел едва-едва. Бабка-пирожница привычно обсчитала меня на два цента и в качестве компенсации дала бумажный кулек. Сразу же выяснилось, что пирожки, которым полагалось содержать только яблоки, имеют начинку как минимум двух сортов – еще и с капустой. Толпа стремительно рассасывалась, и я, уже не торопясь, пошел обратно к вещам, пытаясь сообразить, куда направлюсь дальше.
На платформе по-прежнему копошились люди, причем лучшего места, чем рядом с моими шмотками, они для этого дела не нашли. Я осторожно приблизился и прислушался к разговору.
Представительный мужик в темно-зеленых каучуковых сапогах (последний писк деревенской моды) решительно возражал поджарому мужчине в аристократичном прикиде из полицейского мундира, армейских ботинок и совершенно гражданской шерстяной шапочки (судя по всему, служака был лыс).
– А я говорю, мистер Брайен, что к нам приехал алхимик! Разве не видно? – Мужик махал картузом в сторону моего мотоцикла, причем его головной убор мотался в сантиметре от морды обалдевшего зомби. Обычная собака такого обращения не вынесла бы.
– Да я и не спорю, мистер Квайфер, но мне сообщили, что именно этим поездом приезжает специалист из нашего управления, – со сдержанным раздражением гнул свое оппонент.
– Так идите и ищите его где-нибудь там! – Мистер Квайфер махнул рукой в сторону вокзала, чудом не угодив моему псу по носу.
Макс, которому мельтешение пред мордой надоело, многозначительно зевнул.
– А почему, собственно? – заметно приободрился мистер Брайен.
Под вспыхнувший с новой силой спор я переглянулся с зомби и стал незаметно отступать к вокзалу – оттуда прекрасно можно следить за дискуссией, а если они подерутся (у Квайфера было два человека поддержки, у Брайена – один, но с армейской выправкой), то меня гарантированно не заденет. Если повезет, то скоро они утомятся и уйдут с платформы, тогда можно будет спокойно забрать вещи (с ходу влезать в местные разборки мне не хотелось).
– Сэр, извините, пожалуйста, вы случайно не мистер Тангор?
На меня с тайной надеждой смотрело очередное белое чудо (как же без них!) – парень моих лет, одетый немного не по погоде – в шерстяной свитер и тяжелые бутсы на толстые носки.
– А если да, то что? – негромко отозвался я и попытался ненавязчиво вытеснить его с платформы. Главное – выйти из пределов слышимости, а там уболтать белого – пара пустяков.
Поздно.
– Здравствуйте! Какое счастье!!! Мы вас так ждали, так ждали! Я уже весь вокзал обошел, а вас нигде нет!
Спорщики начали оборачиваться, и мне пришлось делать вид, что я только что подошел.
– А вы, собственно, кто?
Квайфер рванулся ко мне так резво, что Макс дернулся, готовый прыгнуть наперерез, но этот живчик ограничился тем, что ловко ухватил меня за руку и принялся трясти. Интересно, он понимает, кто перед ним?..
– Здравствуйте! Я старший инспектор алхимического надзора округа Суэссон, это мой помощник Винклен, – тычок в сторону одного из сопровождающих, – и наш водитель Шейкли, – взмах в сторону другого, – это мы направили запрос в фонд Роланда Светлого. Как добрались?
Забавно, что, представляясь, он назвал только свою должность.
– А по имени?
– О, голова дырявая! Боб Квайфер! – Он широко махнул картузом и безошибочно угодил Максу по ушам.
«Гав!» – выразил пес-зомби свое отношение к происходящему.
Все на мгновение замерли и замолчали, а я, пользуясь общим замешательством, сумел набрать приемлемую для разговора дистанцию. Моя черная натура завывала, как циркулярная пила. Меня нельзя хватать и тискать!!!
– Прошу прощения, сэр, – встрял в назревающий конфликт оппонент Квайфера, – я – Ганнибал Брайен, начальник окружного отдела НЗАМИПС. Вы ведь боевой маг, не так ли?
– Да!
И чем быстрее это поймут окружающие, тем лучше. Квайфер заметно сбавил натиск.
– Дело в том, что, по моим данным, на этом поезде должен был прибыть эксперт нашего криминалистического отдела. Вы об этом что-нибудь знаете?
– Без понятия! А как зовут этого эксперта?
Он замялся:
– К сожалению, мне этого не сообщили.
– Тогда советую уточнить!
Нет, других черных магов в поезде не было, но возмущал сам факт – не знать, как меня зовут! Мистер Брайен в глубокой задумчивости остался на перроне, а остальные (я, инспектор, помощники и непредставленный белый) потащили груду багажа в сторону вокзальной площади. Надо признать, что пример Соркара оказался заразительным: помимо чемодана с вещами и двух коробок с книгами в путь отправился серебряный сервиз, ремонтный набор к мотоциклу, аккуратный сундучок с зельями и чудо современной алхимии – граммофон (последний в пути уже два раза пытались стырить). Возможность воспроизведения звука без помощи магии вызывала во мне эстетическое наслаждение.
Под моим чутким руководством вещи и зомби загрузили в небольшой грузовик. Видавший виды агрегат был заляпан грязью по самую крышу, подсохшие бурые разводы скрывали под собой какие-то эмблемы и надписи. Впрочем, здесь все выглядели так же: то ли дорог в округе не было, то ли местные жители о них не знали.
Наблюдая за говорливым и деятельным мистером Квайфером, я понимал, что в большой бочке меда имеется-таки ложка дегтя: мой новый босс совершенно не умел общаться с черными. То есть он знал, что такие люди существуют, и, наверное, не раз видел их, но в кругу его общения (среди подчиненных, знакомых и соседей) нашего брата не было. В будущем это сулило массу глупейших проблем. А не стоит ли возобновить знакомство с мистером Брайеном? В конце концов, сглаживать подобные шероховатости – его святой долг. Решено! Как только устроюсь, первым делом найду окружного шефа.
Сюрпризы бывают не только в жизни черных магов. Молодой человек с густыми каштановыми кудрями носил форму посыльного так уверенно, словно действительно им был, перевязанная красной лентой коробка в его руках смотрелась вполне органично. Он любил носить яркую униформу, из-за которой черты его лица никто не запоминал, и давно научился производить нужное впечатление, вообще не произнося ни слова, благодаря чему и голос его оставался никому не известен. Ни случайные свидетели, ни чудом выжившие жертвы, ни поднятые некромантами мертвецы не могли описать неуловимого убийцу, даже его ненормально расширенные зрачки в показаниях не фигурировали.
Попасть на второй этаж многоквартирного дома мимо консьержа и двух спускавшихся по лестнице жильцов было проще простого. У нужной квартиры молодой человек помедлил, приводя мысли в порядок и поднимая коробку нужной стороной на уровень груди (спрятанная внутри смертоносная машинка давала возможность произвести лишь один выстрел). Того, кто ждал его за дверью, убийца изучил невероятно подробно и мог различить в любой толпе, со спины и боком, но дверь открыла разбитная бабенка в подвязанной к поясу юбке и шлепанцах на босу ногу.
– Тебе кого, милок?
– А где… оно… он?
– Съехал жилец! – отозвался из квартиры еще один женский голос. – Вчерась еще съехал.
За дверью плюхнула тряпка, загремело ведро – еще одна любопытная тетка хотела поглядеть на незадачливого визитера. Мнимый посыльный шарахнулся к лифту: поспешное бегство было предпочтительней попытки экспромтом убрать неизвестное количество свидетелей, а потом еще и консьержа внизу. Все равно ясно, что дело сорвалось, теперь главная задача – раствориться на улицах Редстона, исчезнуть в толпе.
Позже несостоявшийся убийца будет биться в истерике на полу, доказывая, что не виноват в провале, услышит необходимые слова утешения, примет причастие и уйдет, немного покачиваясь, но уже совершенно спокойный. Медленно растворяющаяся в крови доза «драконьих слез» вернет ему присутствие духа и заставит не замечать двух внимательных взглядов, направленных в спину.
– Что скажешь?
– Скажу, что, как это ни прискорбно, Учитель, Илан помогает нашему делу в последний раз.
– Согласен. – Названный Учителем глубоко вздохнул. – Если колдунам снова удалось укротить древнего демона, оставлять такой след просто недопустимо. К счастью, чудовище глупо и не способно устанавливать причинно-следственные связи. Через полчаса действие «слез» достигнет пика, ступай к Илану и помоги ему… уйти.
И человек, лично обучавший молодого ассасина премудростям ремесла, спокойно кивнул. Слово «убить» как всегда осталось непроизнесенным.
– Мне узнать, куда делся колдун?
– Повремени! Мне не нравится, что столько совпадений связано с именем одного человека. Не будем метаться. Никогда не следует делать то, что от тебя ожидают, Дэрик, не следует вести себя предсказуемо. Знание придет к нам само, как всегда своевременно.
О да, своевременно, но дождаться его удастся не всем.
– Колдун опасен. – Названный Дэриком поднес к лицу чашку с ароматным травяным чаем и рассеянно следил, как белый хозяйский кот что-то сосредоточенно вынюхивает в углу. – Несмотря на молодость, это сильный боевик, недаром им затыкают дыры по всей Ингернике. Наши братья до сих пор уверены, что тот ритуал нельзя было прервать на середине. И он широко мыслит, в отличие от своего отца, мне доносили, что среди его интересов есть даже белая магия. Не стоит ли решить эту проблему до того, как она созреет?
Выцветшие от старости глаза Учителя внимательно изучали лицо собеседника. Дэрик знал все любимые словечки старика, все те глубокомысленные обороты речи, которые тот использовал, чтобы уйти от прямого ответа. Все-таки тридцать лет вместе! Сейчас Дэрик был уверен, что услышит что-то вроде «терпение и еще раз терпение – вот наш удел» или «твой дух далек от созерцательности, сын мой», но вместо этого Учитель спокойно кивнул.
– Что-то беспокоит тебя, грызет изнутри. Но можешь ли ты отличить глас несбывшегося от желания мстить мертвецу?
Дэрик задумался. У него никогда не было пророческих видений (он вообще в них не верил), но упорно преследующее его чувство неправильности происходящего действительно шло из сердца.
– Что-то идет не так, но что?
Старик кивнул:
– Очень хорошо! Однако этого мало, чтобы стать настоящим Мастером. Ты должен понимать, что предчувствие имеет иную природу, оно не проистекает из логически обоснованных событий и угроз, а потому искать его причины при помощи разума бессмысленно. Этот колдун может стать нашим губителем, а может завтра утром не проснуться в постели. Глупо гадать! Не следует действовать предсказуемо.
– Предчувствие надо игнорировать? – нахмурился Дэрик.
– Опять ошибка! Предчувствие – повод сосредоточиться на нашей задаче еще раз, посмотреть на нее под другим углом, усложнить схему. Не следует действовать резко и суетиться понапрасну. Предчувствие – не только помощь, но и распространенная причина неудач. А теперь займись делом!
Белый кот запрыгнул на колени Учителя, требуя внимания к себе. Дэрик почтительно поклонился и ушел, в очередной раз удивляясь про себя мудрости древнего мага.
Сейчас следовало придумать, как избавиться от тела Илана…
Глава 7
К концу дня я понял, что чиновники фонда Роланда сознательно не сообщили моим нанимателям, что к ним едет черный маг – просто побоялись, что такой подарок на фиг никому не нужен. Сколько проблем это создает для меня, им было без разницы.
Начнем с того, что стипендиату полагалось бесплатное жилье, но с ходу в него вселиться у меня не получилось. Одного взгляда на носящихся по двору детей было достаточно, чтобы понять – это место мне категорически не подходит. Я черный, мне для отдыха нужна не дружеская компания, а одиночество и отсутствие посторонних глаз, что и было сказано моим сопровождающим в предельно доступных выражениях.
– Но что же мы скажем матушке Тирлен?! – забеспокоился белый, взявшийся помогать водителю с разгрузкой.
– Скажем, что мой пес не умеет играть с детьми.
«Гав!» – возразил Макс из кузова, но его мнение в расчет принимать не стали.
В поселок Верхний Вал мы возвращались ближе к вечеру, и я сильно подозревал, что ночевать буду в сарае. Около управы нашего возвращения терпеливо дожидался мистер Брайен, ехидных замечаний он себе не позволил. Вот что значит профессионал!
– Мне показалось, что у матушки Тирлен вам не понравится. Если позволите, я хотел бы предложить альтернативу.
Естественно, мы позволили (особенно Квайфер, который, по-видимому, запасных вариантов не имел). Уже в сумерках колонна заехала во двор крупного хозяйства – дом, большой сарай и водокачка, людей поблизости видно не было.
– Это же дом удавленника! – испуганно выдохнул белый.
– Мне показалось, что боевому магу призраки не помешают, – сдержанно отозвался мистер Брайен.
– Потому что их здесь нет, – профессионально прищурился я. – А что за история?
– Расскажу чуть позже. Ключи! – Он вытянул из бардачка тяжелую связку.
Ребята Квайфера перетаскали мои вещи на крыльцо и уехали, а окружной шеф задержался. Было бы глупо предположить, что он заботится обо мне просто так.
– Выпьем? – наконец решился мистер Брайен. – У нас варят неплохое пиво.
– Согласен!
Он вынул из-под сиденья два больших кувшина, наверное, возил их там весь день, но погода стояла прохладная, и за сохранность продукта можно было не опасаться. Мы устроились на кухне, наскоро протерев пыль и разогнав пауков (дом удавленника был близок к тому, чтобы стать брошенным строением).
– Колитесь, мистер Брайен, что вам надо? Ни за что не поверю, что черный маг интересует вас просто так.
Он поджал губы (не иначе – сторонник политкорректности):
– Видите ли, один знакомый из регионального офиса намекнул мне, что в наш район приедет… э-э…
Я понял, что он пытается выговорить слово «некромант».
– Специалист по ретроспективной анимации.
– Да, да, вот именно! – облегченно вздохнул Брайен. – Полагаю, это вы?
– А зачем вам это?
Он стиснул челюсти: кому-то не повезло крепко разозлить мужика.
– Суть в том, что на границе округов Вендел и Суэссон происходят убийства. Весной было найдено восемь трупов, но это только потому, что захоронения производились кучно, сколько жертв на самом деле, мы не знаем. Все убитые – дети до двенадцати лет.
– Черные?
Он поморщился:
– На такой стадии разложения сказать невозможно. Шестеро мальчиков и две девочки убиты не позднее чем пять лет назад. Мы до сих пор не можем их идентифицировать: нет заявлений о пропаже, по крайней мере в нашем регионе. Жертв может быть гораздо больше, и – никаких зацепок относительно того, кто это сделал. И тут я подумал, что возможно… э-э…
– …ретроспективная анимация поможет идентифицировать убийцу?
– Да, именно так!
– Вы в курсе, что я работаю по четырехлетнему контракту из расчета восемь часов в месяц? Значит, теперь в курсе. Только учтите, никаких допросов ходячих трупов не будет – для этого нужен другой ритуал. Я могу завладеть памятью покойных, выборочно. Скажем, видеть и слышать то же, что и они. Вас это устроит?
Что-то подобное я уже проделывал пару раз под руководством Чарака. По-видимому, именно это являлось основной обязанностью экспертов криминалистического отдела, большинство из которых в построении Круга не могло участвовать даже теоретически. Подобная манипуляция считалась относительно безопасной – личность заклинателя легко подавляла видения из чужой жизни.
– Что угодно, – вздохнул мистер Брайен, – если это поможет найти мерзавцев.
– А штатного некроманта пригласить не хотите?
Шеф дернулся, ну, не нравилось ему называть вещи своими именами.
– С этим надо ждать до полугода. В таком деле промедление недопустимо!
Как ни странно, но я мог его понять. Черные спокойно относятся к смерти, чужой и своей, но мысль о том, что кто-то систематически лишает жизни малышей возраста Лючика, была мне неприятна.
– Завтра я договорюсь о своих обязанностях, а вечерком подъезжайте. Кстати, что там с удавленником?
– Да ерунда! Человек один приезжал сюда отдыхать, из столицы, археолог-любитель, полгода назад он ни с того ни с сего повесился. Чистое самоубийство, но местные напридумывали себе неизвестно что, и теперь тут никто не желает жить. А зря – добротное хозяйство.
Уже лежа в кровати, застеленной свежими простынями (шеф был предусмотрителен), я размышлял, почему в детстве жизнь казалась такой простой, а сейчас – что ни день, то свежее. Или она всегда такой была, просто мне удавалось существовать как бы в другой плоскости бытия? Фиг поймешь. Шорох осторожно проверял, чем я без него целый день занимался (после происшедшего в Арангене уродец уверился, что за мной нужно постоянно приглядывать). Пришлось привычно шугануть назойливую тварь – мы еще за Сатала не посчитались! А в принципе все не так уж плохо: работа есть, комфорт уже обеспечен, осталось зачистить местность от детоубийц, и вообще наступит рай на земле. Хорошо!
Первое, что я понял на новой работе: алхимический надзор – кормушка, придуманная для того, чтобы удержать более-менее приличных алхимиков в такой глуши. А то, что округ Суэссон – отстойная глушь, мне твердо заявили трое из пяти здесь работающих (как и я – не местные).
– Неправда! – возразил я. – Не хуже, чем у нас, в Краухарде. И климат мягче.
На меня посмотрели с состраданием.
Сама по себе наша контора монтажом или ремонтом чего бы то ни было не занималась. Алхимическому надзору полагалось писать цидульки – справки о степени износа основных средств, рекомендации по внедрению нового оборудования, экспертные заключения о причинах аварийных ситуаций, для чего в штате состояли юрист и машинистка. Умные бумажки требовались населению не так уж часто, и все остальное время государственные алхимики халтурили на стороне (как я и предполагал).
– Ты не думай, парень, народ у нас не дикий, – втолковывал старший инспектор. – Мы просто живем далеко, новинки до нас не сразу доходят.

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:04:27Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=350#p350 Сатал покачал головой:
– Мне неизвестен адрес, только маршрут. Я вижу это место, теперь остается до него добраться.
Кевинахари, успевшая заскочить в кузов, протиснулась к координатору и протянула ему голубой флакон. Тот снова покачал головой:
– Нет. Я обещал, что не буду этого делать.
– И что заставляет вас держать обещание? – мрачно поинтересовалась эмпатка.
Сатал хмыкнул:
– Он может мстить моим потомкам тысячи лет. Оно мне надо?
Смысл происходящего стал понятен Беру с кристальной ясностью – они беседовали с одержимым.
– Сэр, вы…
Улыбка Сатала превратилась в оскал.
– Да! Всегда есть способ решить проблему, просто не все готовы ему следовать.
– Шорох присутствует одновременно и везде, – отозвалась эмпатка, – для него ничего не стоит проследить путь конкретного человека во времени и пространстве. Но большинство прикоснувшихся к чудовищу умирает.
– Ну умирает, ну и что, – равнодушно пожал плечами Сатал. – Тех сволочей я точно переживу.
Колонна выехала из города и свернула с ухоженного тракта, оказавшись в лабиринте узких проселочных дорог, мелких фермерских наделов, больших загородных особняков и неожиданных скоплений мазанок совершенно архаичного вида, обитатели которых воспринимали появление грузовиков как событие. Шоферы гудками сгоняли к обочине погонщиков с осликами, пастухов и коз – сельчане старались вернуться домой до заката. С телегами было сложней: на дороге попадались места, где разъехаться было просто невозможно.
Даже знай полиция точный адрес, найти похитителей среди этого хаоса было бы нелегко. Шорох в качестве провожатого тоже имел свои недостатки – нежить оказался не в состоянии определить степень проходимости дорог, и пару раз колонне приходилось делать крюк, объезжая замусоренные овраги и грязные, заболоченные пруды. Последние две сотни метров до уединенной фермы отряд шел пешком, но в организованный Саталом полуторачасовой паралич связи они уложились. Старший координатор закрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то, и уверенно кивнул:
– Здесь!
Кевинахари обвела цель на карте:
– В моих списках этой усадьбы не было.
Паровоз почти не удивился.
Судя по размеру надела, перед ними была часть некогда большого хозяйства, обкромсанная соседями и больше никому не интересная. Можно было только подивиться хитроумию безумцев – устроить логово так близко к Редстону и в то же время словно на восточных островах.
В кустах перед покосившейся изгородью старший координатор устроил военный совет.
– Всем слушать меня. Нас интересует подвальное помещение, выглядит оно приблизительно так. – Сатал продемонстрировал расчерченный карандашом лист бумаги. – Внутри ходят трое, дети сидят здесь. Я с вами не пойду: применять магию там нельзя – вот тут, тут и тут установлены емкости с нитроглицерином. Это крайне нестабильное вещество, малейшее колебание магического фона может вызвать непредсказуемые последствия. Плюс в том, что среди них волшебников тоже нет.
Очевидно, координатор внимательно прочел отчеты Тангора по Арангену. Капитан с уважением рассматривал схему – объем полученных данных оправдывал риск обращения к нежитю. Как часто люди гибли из-за незнания сущих мелочей!
– А что, если они стукнут по контейнеру или уронят его? – поинтересовался капрал, командовавший штурмовиками. Он определенно знал, что такое нестабильное вещество.
– Будем действовать быстро и молиться, чтобы они разбирались в алхимии хуже нас. Вперед!
Паровоз мысленно сложил пальцы крестиком – доказательств участия обитателей фермы в похищении у них не было. Что, если монстр ошибся? Если уж на то пошло, то о пропаже детей Сатал не заявлял. Хорошо еще, что штурмовиков, деловито готовивших к бою ножи и арбалеты, нюансы соблюдения законности не волновали (за то Хамирсон их и выбирал).
Среди тарахтения сверчков и одуряющих запахов перезрелых яблок вооруженные люди выглядели почти так же нереально, как уютный сельский домик, превращенный в смертельную ловушку.
– Собак нет, – доложил капралу высланный вперед разведчик. – Только куры во дворе.
Бойцы начали по одному просачиваться на территорию фермы, таща за собой здоровенную чугунную болванку – бытовой заменитель штурмового заклинания. Капитана Сатал дальше ограды не пустил:
– На тебе амулетов, как бус на каштадарке. Сиди здесь!
И Паровоз остался в кустах, топтать траву вместе с магом и злиться на свою временную беспомощность. Кевинахари медитировала.
Штурм занял от силы минуты три. Из всех находившихся в подвале Искусников отреагировать на появление вооруженных людей успел только один: стороживший детей сектант метнулся в глубь комнаты, к металлической емкости, установленной на высокой треноге. Неизвестно, чем кончилась бы история, если бы в тот же миг ему под ноги не кинулся юркий, подвижный мальчишка. А что вы хотите? Никакие веревки не способны долго удержать на месте деятельную натуру. Не ожидавший такого маневра охранник рухнул на пол, оказавшись в пределах досягаемости второго близнеца, и был мгновенно укушен за ухо. Обозленные долгим пленом черные с нечеловеческими воплями впились в свою жертву. Шокированные поведением детей бойцы замешкались, и это едва не стоило Искуснику зрения.
Дремотный покой осеннего вечера взорвался звуками и движением.
Во дворе обыскивали и связывали арестантов, еще не вполне осознавших изменение своего статуса. Оставленные на дороге грузовики подогнали ближе, по старому дому грохотали шаги команды зачистки, капрал нашел во флигеле телефон и теперь пытался дозвониться в управление (проклятие Сатала еще держалось). Перед воротами бойцы расчищали место под лагерь (ночевать, что ли, собрались?). Вспугнутые куры бестолково метались у людей под ногами.
Сатал, изможденный, но довольный, бдительно следил за развлечениями своих отпрысков, лазающих по капотам грузовиков с восхищенными и перемазанными кровью мордашками. Вместе они напоминали семейку вурдалаков, которым только что удалось плотно перекусить.
– По крайней мере помощь эмпата им не потребуется, – чуть слышно пробормотала Кевинахари.
Бер согласно хмыкнул – чуть в стороне отрядный целитель перевязывал подвывающего от боли пленника, кожа на лице Искусника висела лоскутами. Штурмовиков от травм спасли шлемы и доспехи (черным зверенышам было без разницы, на ком срывать злость), но стоило раздасться властному отцовскому окрику, и близнецы дивно преобразились – маленькие бестии стали просто шелковыми. Если бы не испачканные чужой кровью лица и затасканные вдрызг костюмчики, можно было подумать, что детишек вывезли на пикник. Да, авторитет отца происшедшее явно не поколебало…
Капрал оторвался от бестолкового общения с телефоном:
– По-моему, проще нарочного послать, сэр. И выставить оцепление до приезда экспертов.
Паровоз прищурился на быстро темнеющее небо:
– У вас спецосвещение есть? Дан, как тут с отвращающими знаками?
– Если и стояло что, они сами все снесли. – Сатал ловко подхватил сорвавшегося с подножки близнеца и привычно шлепнул его по заднице.
– Спецсредств у нас нет, – забеспокоился капрал, – мы ехали на задержание людей.
– Вот что, бросаем все как есть и валим в город. Ты как хочешь, Дан, но я с твоим новым другом знакомиться не хочу.
Пленных Искусников грузили в один грузовик, а без меры воинственных отпрысков старшего координатора – в другой. Будь они хоть сто раз черные, дети остаются детьми – мальчишки устали от обилия впечатлений и заснули сидя, с трогательным доверием прижавшись к отцу с двух сторон. Паровоз искоса поглядывал на них и гадал, стал ли Сатал великим и ужасным до того, как женился, или уже после.
– Кстати, – после благополучного разрешения ситуации Кевинахари пребывала в состоянии, близком к эйфории, – что он потребовал от тебя за свою помощь? Кроме неприменения блокираторов, естественно. Имей в виду, избавиться от метки Шороха нельзя, эликсиры способны только снять остроту приступов.
– Ничего, – Сатал усмехнулся, – он дал понять, что это подарок.
Грузовик подпрыгнул на ухабе, один из близнецов заворочался во сне, и отец подтянул его обратно на скамейку.
– Странное существо, – пробормотал капитан.
– Нормальное существо, – легкомысленно отмахнулся маг, – не понимаю, чего Тангора от него так воротит.
Паровоз не стал оспаривать мнение координатора, в конце концов, сорок дней карантина еще не прошли.
Глава 4
Я слушал речь нового помощника директора, вещающего о своем видении будущего «Биокина», одновременно пытаясь понять, что же в моей жизни опять пошло не так. У меня была работа и доходы, сумму которых дядя Гордон мог увидеть только во сне, собственный угол, уважение коллег, масса свободного времени, полный развлечений город под рукой и никаких обременительных обязанностей, даже в НЗАМИПС обо мне пусть временно, но забыли.
Что же мне, собаке краухардской, еще не хватает?
Я чувствовал себя… клерком. Это чувство мне не нравилось. Что хуже – я и был клерком, если посмотреть правде в глаза. Разве такой должна быть жизнь настоящего алхимика, приобщенного к тайнам бытия, почти всемогущего Мастера? Даже нищенское существование дяди Гордона было ближе к моему идеалу – в нашей долине он был единственным, а я в Редстоне – всего лишь лучшим.
В качестве поощрения сотрудникам фирма предлагала бесплатный кофе в любых количествах, естественно, без бренди. Я прихлебывал мутную конторскую бурду и с тоской вспоминал о секретаршах Полака.
– Томас, ты сегодня вечером свободен?
Как говорится, помяни Шороха, он и появится. Вдохновитель «Биокина» по-прежнему был бодр и полон энтузиазма, вот только теперь на нем был деловой костюм, ни в чем не уступающий моему, да и стиль прически, скажем так, сильно изменился.
О наступающем вечере я даже не думал, поэтому не колеблясь ответил:
– Да!
– Это замечательно, – заулыбался он, – мы тут хотим организовать что-то вроде вечеринки для старых сотрудников. Придешь?
– Непременно! – Вытащить в пивную Рона мне никак не удавалось, а трезвое существование начинало немного напрягать.
Я по-быстрому раскидал накопившиеся бумажки (новый алхимик нарисовал газогенератор без клапана аварийного сброса давления, мелочь мелочью, а как дерьмо в морду ударит, так смешно не будет) и ровно в пять ноль-ноль выкатился из офиса, предвкушая пусть излишне скромную, но вечеринку.
Старыми сотрудниками на поверку оказались я, Полак и Йохан, Карла бортанули, и скоро стало ясно почему. Намечался бунт на корабле.
– К сожалению, вкладчики «Биокина» не заинтересованы в новых разработках, – вздыхал Полак, подвигая ко мне кружку пива и тарелку свиных ушек. Йохан, целыми днями рывшийся в бесконечных отчетах, отчаянно кивал, – фирма была задумана как инновационный проект, но теперь она вырождается в бригаду чертежников.
Я сделал большой глоток. Хорошо! Но черного такой фигней не купишь.
– Испытываете проблемы с поиском нового места работы?
А может, инвесторы стали хоть чуточку умней (для Полака это было бы катастрофой).
Полак покачал головой, таким серьезным я его еще никогда не видел.
– Нет. Мы хотим все начать по-новому, с нуля. Суть в том, что интересующая нас тема у большинства экспертов считается провальной. Деньги-то я найду, но без твоей помощи решить задачу мы все равно не сможем. – В глазах Полака появился фанатический блеск. – Зато в случае удачи это будет прорыв!
Я задумчиво похрустел хрящиком. Не пытаются ли эти халявщики сеть мне на шею? За экспертные заключения вообще-то принято платить. Или они предлагают мне войти в долю?
– И что же это за дело?
Йохан выложил на стол пухлую папку, а Полак передвинул ее ко мне:
– Будет лучше, если ты сам составишь впечатление о проблеме. Решение о том, стоит ли нам всем ввязываться в авантюру, зависит только от тебя.
Я повертел в руках папку, перекрученную шпагатом крест-накрест и завязанную мертвым узлом (они бы его еще сургучом опечатали). Такая таинственность меня интриговала.
– Ладно, я посмотрю, но позже.
Полак вздохнул:
– Времени сколько угодно. По моим сведениям, конкурентов у нас нет.
Домой я возвращался почти трезвый, с увесистым свертком под мышкой. В прежние времена халявная выпивка привела бы меня в чудесное расположение духа, а теперь даже скуку не рассеяла. Ну подумаешь, пиво. Как это банально! В конце концов, я и сам мог его себе купить. У консьержа меня ожидал еще один «подарочек», конверт с отпечатанным типографским способом адресом – редстонский комиссар фонда Роланда Светлого приглашал меня на собеседование.
Получение повестки меня ничуть не обеспокоило: я искренне полагал, что объясняться с фондом будет Сатал. В крайнем случае можно было обсудить возврат денег за обучение (обычно они идут навстречу стипендиатам). На следующий день я взял выходной (в счет отпуска, обалдеть!) и отправился в управление капать на мозги альтернативному начальству.
В маленьком кабинете Бера гоняла чаи святая троица: координатор, капитан, Кевинахари, и все дружно уставились на меня.
– Ну что я говорил, – буркнул Паровоз.
Я нахмурился.
– Ты сегодняшние газеты читал? – поинтересовалась эмпатка.
Они что, издеваются?
– Нет!
– Тогда чего приперся? – высказался Сатал.
Я рассвирепел:
– Того! Я вчера повестку из фонда Роланда получил. И что мне с ней делать?
Сатал равнодушно пожал плечами. Надо сказать, что выглядел он паршиво – краше в гроб кладут, то есть очень знакомо как-то выглядел.
– Этот вопрос можешь адресовать моему преемнику.
– Временно исполняющему обязанности, – поправила эмпатка.
– Оставим это словоблудие, Рона! В нашем деле ошибок не прощают.
– Какие еще ошибки? – возмутился Паровоз. – Операция проведена почти идеально. А то, что амулеты пока не нашли…
Раньше Сатал начал бы кричать и материться, а сейчас только глаза закатил:
– Пофиг амулеты, с ними как раз все удачно вышло. Даже если целители будут ко мне благосклонны, никто не позволит руководить регионом магу с Шорохом в голове. Так что готовьтесь – через сорок дней временный исполняющий станет постоянным.
Ах, вот оно что! И здесь тварь поганая отметилась. Не прощу, уничтожу!! Мне только смены руководства сейчас и не хватает.
– И кто же будет нашим новым вождем?
– Это сюрприз.
Я вышел, громко хлопнув дверью. Козлы! А обо мне кто-нибудь подумал?
Но паника излишняя. Ничего особо страшного в фонде Роланда нет, максимум, что они могут потребовать согласно договору, – несколько лет работы на средней ставке, я даже на Аранген согласен. И пусть капитан Бер (мой официальный начальник) думает, как это будет сочетаться с внештатными обязанностями.
Уже на ступеньках управления мне пришла в голову забавная мысль: Сатал ведь, кажется, женат. Сказать ему, что ли, о странных интересах Шороха или пускай спит спокойно? Ха! А вот это ему будет сюрприз.
Комиссар фонда Роланда отнесся к моему внезапному визиту философски, вероятно, к нему систематически ходят и что-то требуют. Я для разнообразия просто хотел навести кое-какие справки.
– Сэр, есть некоторые моменты, которые из текста договора не вполне ясны…
– Спрашивайте, я буду рад разъяснить любые неясности. – Чиновник кисло улыбнулся (надо так понимать, что его совсем не радовала необходимость с кем-то объясняться).
– Договор вступает в силу через сорок дней. Считая от получения повестки?
– Нет, от вручения диплома.
То есть мне вот-вот надо будет куда-то ехать.
– Я слышал, что иногда фонд соглашается на денежную компенсацию.
– В качестве исключительной меры для узких специалистов, в этом случае вся сумма займа выплачивается единовременно с учетом процентов.
То есть это для тех, кого решили купить крупные фирмы. Моих сбережений до полной суммы контракта чуть-чуть не хватало (два года назад я даже думать про такое не смел!).
– Хорошо, значит, я должен два года…
– Три, – аккуратно поправил чиновник, – за дополнительные занятия тоже платил фонд.
Офигеть… Из-за этой гадской черной магии, которой я совсем не хотел, на меня навесили целый год! Где мой волшебный посох?!
– Пусть три, – не время спорить о мелочах, – как будет определяться указанная в договоре «средняя ставка»?
– Как средняя для специалистов данного уровня.
– Я имею в виду, если работа оплачивается повременно, то исходя из скольких часов, а если сдельно, то кто обеспечит мне объем заказов?
А это актуальный вопрос: их «среднее по отрасли» может вычисляться по окладам государственных алхимиков, которые работают в двух-трех местах одновременно. Или, как вариант, меня ушлют на дикую ферму, где из алхимии есть только колесо. Вдруг заказчикам захочется сэкономить? А мне так три года жить.
Комиссар посмотрел на меня с некоторым интересом:
– Не беспокойтесь, фонд соблюдает интересы своих стипендиатов. Ваша заработная плата не будет ниже прожиточного минимума.
– Рассчитанного для какой местности?
Что-то он темнит. Ясно, что алхимик с устоявшейся клиентурой может работать за меньшую ставку – доход стабилен, возможности подработки известны, а я там буду на новенького.
Комиссар порылся в столе и вручил мне брошюрку:
– Методика расчета. Ознакомьтесь.
Я потратил минут десять на внимательное изучение текста. Подход оказался вполне разумным, с учетом районных коэффициентов, стоимости жилья, а также того, что алхимиков в данной местности может вообще не быть.
– Отлично, сэр. – Я вернул чиновнику брошюрку. – Не подскажете, а куда мне придется ехать?
– Место работы выпускника выбирается исходя из заявок, полученных фондом от государственных учреждений Ингерники.
Так, главное – не потерять настрой.
– Конечно, сэр, я уверен – это не только принесет пользу стране, но и поможет мне приобрести новые знания и навыки. – Побольше энтузиазма. – Но во время прохождения практики я получил травму магического характера и сейчас прохожу курс лечения. Мне хотелось бы быть уверенным, что там, куда меня пошлют, есть целители соответствующей квалификации.
Комиссар поджал губы, а я выложил на стол справку из НЗАМИПС, в которой неподражаемым лекарским жаргоном категорически требовалось, чтобы мне обеспечили соответствующий уход (штатный целитель отнесся к моим проблемам более чутко, чем непосредственное начальство).
– Гм. Еще месяц?
– Да.
– Мы можем отложить начало действия договора на это время, через месяц вы принесете мне официальное заключение.
– Договорились!
За месяц я сумею встретиться с новым начальством и урегулировать конфликт интересов. Может, мне даже удастся столкнуть их лбами.
Домой я возвращался, насвистывая и прикидывая, как распределить дела на ближайшие тридцать дней (вдруг ехать все-таки придется). Надо было решить вопросы с финансами и квартирой, избавиться от лишних вещей (да, появились и такие), еще раз обговорить дела с Четвертушкой. Но первым делом я ухватился за таинственную папку Полака (вчера до нее просто руки не дошли).
В папке лежали вырезки и конспекты статей, охватывающие последние двадцать лет, и даже небольшая монография на заданную тему. Половина текстов была на каштадарском, который я, скажем так, понимал три года назад в пределах краткого университетского курса, сейчас знакомыми казались только буквы. Ну да, Каштадар – родина алхимии, они и теперь еще пытаются с нами равняться. Я решительно отложил на фиг тарабарские свитки и принялся за монографию.
Рудные бактерии. Ну-с, посмотрим, чем же Полака не устраивает традиционная металлургия.
Казалось бы, чем можно удивить алхимика с пятилетним стажем? Экономическими расчетами. В университете рентабельности производства внимания почти не уделяли, а дополнительные курсы на эту тему я не посещал (мне и так забот хватало). Оказалось – упустил много интересного. Пока поделки клепались из лома и мусорных остатков, это не имело значения, но стоило поднятья на более-менее значимый уровень, впереди начинал маячить барьер, который могла одолеть далеко не всякая разработка, – дороговизна цветных металлов. Медь, золото, серебро и свинец нужны всем – и магам, и алхимикам, при этом если залежи железной руды еще худо-бедно разрабатывались, то месторождения меди, например, были близки к полному истощению. Именно дороговизна металлов тормозила развитие цивилизации – их попросту негде становилось брать.
Изучив проблему, я стал лучше понимать, почему дядя так трясся над каждым кусочком машинного лома.
Рудные бактерии могли помочь сконцентрировать нужные элементы и удешевить их добычу в десятки раз, естественно, если кто-то придумает, как их использовать (пока законченный алхимический цикл – от руды до металла – был достаточно спорен). В подборке Полака присутствовали все бешеные идеи, опробованные нашими предшественниками с единственным выводом – этим путем идти не стоит. Очень увлекательно. В смысле я, конечно, волшебник, но, по-моему, они мои возможности переоценивают. Особая прелесть ситуации заключалась в том, что если решение существовало, то целиком находилось в компетенции природников (тех самых ребят, которые не глядя вытурили меня из своего клуба).
Я честно рассмотрел возможность послать Полака к его любимым бактериям в бродильный чан. Нашел себе, понимаешь, волшебную суму – вынь да положь! Но мельком оброненная фраза о блестящих перспективах уже проросла в душу видением великого меня, гениально решившего важнейшую проблему современности. Богатым буду… Знаменитым на весь мир… Статую себе сделаю из чистого серебра, башню построю четырехэтажную с лифтом и буду всех от нее гонять. Хорошо! Но сначала надо выяснить, действительно ли все так плохо с материалами – «ботва» любит истерику разводить на пустом месте.
Глава 5
Желчные и неуступчивые целители из карантинной бригады отпустили-таки Сатала на один день для передачи дел преемнику. Обычно взрывной и энергичный, координатор был нехарактерно тих и печален, а взгляд его время от времени становился рассеянным. Бер, проинструктированный целителями как раз по поводу таких случаев, пытался понять, что же видит перед собой маг, рискнувший разделить душу с нежитем. После того как секретные ключи и коды сменят владельца, пациента следовало скорейшим образом доставить в карантинный блок, располагавшийся на территории все той же базы чистильщиков. В данный момент травмированный Шорохом координатор был единственным тамошним обитателем, но Паровоз был уверен, что во время вынужденного заключения Сатал не скучает – слишком много знакомых вокруг.
– Как твои мальчишки-то?
Сатал бледно улыбнулся:
– Замечательно! Я сейчас стараюсь с семьей не общаться: нельзя демонстрировать младшим свою слабость.
Учитывая, как выглядят младшие в семье черного мага, Паровоз с этой позицией был совершенно согласен – собственные многочисленные племянники Бера на фоне близнецов казались ангелами.
Во двор, шурша шинами, вкатился служебный лимузин, черный, с едва заметно взблескивающими защитными знаками под эмалью. Из автомобиля вылез невысокий маг с кожаным портфелем в руках и аккуратным бейджиком на лацкане пиджака.
«А мимика-то у него улучшилась!» – заметил про себя Бер и мысленно поморщился. Если раньше странная внешность Ларкеса отпугивала народ, позволяя избежать множества недоразумений, то теперь сглаживать шероховатости капитану придется самому.
Между тем маги раскланивались в обычной для черных манере – без прикосновений и рукопожатий, готовясь продолжить общение вдали от посторонних глаз. Враждебности в их позах и жестах не чувствовалось.
– Вы с ним работали? – тихо поинтересовалась эмпатка.
Паровоз мрачно кивнул:
– Пятнадцать лет. Правда, руководство тогда сидело в Гердане, а это упрощало ситуацию.
Кевинахари задумчиво наклонила голову:
– Немного некоммуникабелен, зато несклонен к эмоциональным всплескам. Рассудителен. Неплохое сочетание для руководителя такого ранга!
Паровоз поморщился – он не хотел разводить критику руководства прошлого, а теперь и будущего:
– Он очень хороший руководитель, просто отличный. У него все всегда делают именно то, что нужно. Никогда не знают, что нужно, но именно это и делают, без вариантов.
На глазах Бера уволились или добились перевода несколько компетентных сотрудников, неспособных вынести того, что с ними обращаются как с беговыми тараканами. Причем попытки избежать рутины или потребовать объяснений Ларкес воспринимал как саботаж, нежелание работать и личное оскорбление.
– Интересно… – протянула эмпатка.
Паровоз пожал плечами (может, ей и интересно), а потом заторопился: на сегодня у него была масса дел помимо встречи со старо-новым начальством.
Перенастройка знаков и печатей, если она ведется их прежним владельцем, – дело нескольких минут (а если без него, то кропотливая работа занимает две недели), всего за полчаса вся полнота власти магического надзора в северо-западном регионе перешла к Ларкесу. В качестве заключительного штриха маги переместились в кабинет координатора.
– Отнял помещение у капитана, – с легким укором заметил Ларкес.
Сатал пожал плечами – дружелюбное поведение конкурента его дезориентировало. Способностями эмпата черный маг не обладал, но в конце концов логично рассудил, что улыбчивость коллеги не более чем маска.
– Перебьется!
– А чем был плох офис в Гердане?
– Слишком далеко от места событий.
– Зато, если кто-то покусится на руководство, жертв среди гражданских будет меньше.
Сатал припомнил несколько эпизодов в недалеком прошлом, но соглашаться все равно не стал.
– Покушения надо предотвращать!
– Согласен! – торжественно возвестил Ларкес, чем снова вверг коллегу в замешательство. – А как поживает ваш замечательный подчиненный? Должен признать, что обучение некроманта боевым приемам дало поразительный эффект.
Сатал неопределенно хмыкнул и решил, что этот странный разговор надо заканчивать. Он вынул из ящика стола большой пухлый конверт и молча передал его Ларкесу. Конверт мгновенно исчез в портфеле нового координатора.
– Все, я назад, в карантин, – вздохнул Стал. – Мистер Арверти, наверное, уже икру мечет. Никогда не попадайтесь здешним целителям – страшные люди!
Ларкес проводил коллегу до порога, сердечно пожелал ему успешного завершения карантина, закрыл за его спиной дверь и запер замок на два оборота ключа. Еще какое-то время улыбка жила на его лице словно сама по себе, а потом выцвела, уступив место кукольной неподвижности черт. Маг призвал Источник и внимательно осмотрел помещение, удовлетворенно кивнул и только после этого вывалил на стол содержимое портфеля – несколько картонных папок, две дюжины амулетов, красивую хрустальную чернильницу и длинный деревянный пенал, украшенный совсем не декоративным орнаментом. Затем Ларкес подробнейшим образом изучил подарок предшественника. Большой белый конверт оказался набит бумагами – копиями отчетов, карт, схем и донесений. Новый координатор разложил их и сколол по какой-то одному ему известной схеме, а затем убрал в простую серую папку, на которой от руки была сделана надпись: «Проект «Город Короля». Папка заняла место на книжной полке, отлично вписавшись в окружение.
Что мне нравится в жизни, так это ее непредсказуемость. Еще вчера времени на ответ Полаку было завались, а теперь его катастрофически не хватало: на решение проблемы века у меня оставалось две с небольшим недели. Учитывая, что из всех заморочек природников мне было известно только то, что кошка – млекопитающее, шансов на гениальное прозрение было немного, но следовало хотя бы понять глубину своего невежества. Я бросил работу в «Биокине» (наконец-то!) и задался целью разобраться хотя бы в терминологии, ибо на ближайшие три года о библиотеках придется забыть – стипендиаты фонда Роланда, как правило, работают там, куда ни один вменяемый алхимик добровольно не поедет. Не то что подобный поворот был для меня неожидан (напротив, о том, что так и будет, я знал еще пять лет назад), но почему-то мне казалось, что при Сатале ситуация развивалась бы иначе.
Прочитав в газете, кто именно займет место любимого учителя, я испытал смешанные чувства. С одной стороны, Ларкес казался уступчивым типом и был мне кое-что должен, с другой – теперь он стал моим начальником. Следует ли мне считать наше выяснение отношений несостоявшимся или, наоборот, его главенство условным? Вот почему мне никогда не нравились государственные учреждения: формальная иерархия все только усложняет. С проблемой я поступил так, как и полагается черному, – сделал вид, что ее нет, а вопросами отношений с фондом начал доставать капитана Бера. Результат получился, прямо скажем, сомнительным.
– Значит, так, – обрадовал меня редстонский босс. – Господин Ларкес признает приоритет фонда Роланда Светлого, поскольку договор с ними ты заключил раньше, чем с НЗАМИПС. Сначала отработаешь то, что должен им, а потом то, что осталось от контракта с надзором.
Видали? Я им всем теперь должен, причем на семь лет вперед.
– И НЗАМИПС забудет обо мне на три года? – Мысль была приятная, но почему-то мне в такое не верилось.
– Ну, если местным властям потребуется силовая поддержка, это время будет учтено в общей продолжительности контракта…
Я чуть не задохнулся от возмущения:
– Это что ж, мне теперь оставшиеся четыре года будут нарезать купонами за те же деньги? Да ни один маг так не работает! Я на вас в суд подам. И всем расскажу, что воскрешенное животное по закону зомби не считается!!!
Аргумент был убойный. Как жаль, что при первой встрече с Саталом я не знал об этом маленьком, но интересном недочете в законодательстве! Вероятно, тот, кто формулировал соответствующие главы, пытался абстрагироваться от религиозно-этических норм инквизиции, и под рассмотрение попал только эффект, который оказывает на некроманта попытка в одиночку пробудить человеческое сознание. Не спорю, буйный колдун опаснее зомби или вурдалака, но в итоге всеобщее убеждение о недопустимости любого некромантического акта основывалось на чистом заблуждении и силе традиции, а по-хорошему любителей мертвечины можно было преследовать только за физические разрушения, нанесенные их питомцами (благо без них не обходилось). Это было глупо, закон нуждался в доработке, но обратной силы не имел. Представляете, как будет выглядеть НЗАМИПС, если об этом узнает пресса?
Паровоз начал злиться, я тоже не уступал, будь у меня Источник – фиг бы мы договорились. Сошлись на том, что приработки пойдут в зачет контракта из расчета восьми часов в месяц и без увеличения ставки. Жмоты!!!
Мысли о несправедливости бытия в который раз заставили меня оторваться от книг. Курс приема блокираторов закончился, и это тоже не добавляло мне благодушия. Говорят, что после такого долгого перерыва возвращение Источника сродни второму Обретению (целитель прочитал мне целую лекцию на эту тему, а потом полчаса задавал контрольные вопросы). Меня ожидали все тридцать три радости черной натуры: безудержная жажда доминирования, воспаленное самолюбие, параноидальная подозрительность, раздражительность, самоуверенность, ослиное упрямство и лень. В общем, такое состояние, когда мирно катящийся по рельсам трамвай начинает представлять реальную угрозу жизни.
Насчет остальных эффектов я пока был не уверен, но убить всех хотелось прямо сейчас – огромный Редстон стал казаться маленьким и тесным, как краухардская деревня. Практически в любом, самом неожиданном месте можно было встретить кого-то, кто тебя знал, а ведь черные маги не любят случайного общения. (Мало я их бил! Вел бы себя как нормальный черный, наслаждался бы сейчас тишиной.) Бармены в пивных приветствовали меня по имени и интересовались здоровьем (не дождетесь!), под ноги все время подворачивались бывшие студенты, желающие знать, как у меня дела (как сажа бела!), а когда у подъезда управления я едва не столкнулся с Ларкесом (малорослый колдун с жизнерадостной улыбкой выбрался из служебного лимузина и бодрой трусцой пронесся к дверям), стало ясно, что роландовский фонд нарисовался в моей жизни очень своевременно.
Даже в библиотеке мне не было покоя. Накануне утром, когда, казалось бы, всем преподавателям полагается быть на лекциях, меня отловил кошмар всех черных университета – профессор Шнайс, исключительно занудный белый маг-теоретик, начисто лишенный чувства самосохранения.

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:03:39Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=349#p349 И неизвестно, чего власти боятся больше – людей или заразы.
– Это кто сказал? – нахмурился парень с задатками армейского спеца.
Предлагать себя в качестве свидетеля я не стал и молча поднял глаза к небу. Все поняли правильно, и на мгновение воцарилось благоговейное молчание.
К столу протиснулся студент из обычных, тиснул салата с говяжьей вырезкой и, мило улыбнувшись, отвалил.
– А я вот слышал, – решил блеснуть эрудицией невзрачный парень без выраженных предпочтений (из таких получаются большие начальники), – что в Арангене едва не размазали генерала Зертака.
Вот тебе и государственная тайна. А ведь это белых считают сплетниками!
– Как? Кто? – оживился народ. Черных хлебом не корми, дай над чужой бедой позлорадствовать.
– Да так, что, пока он за каштадарцами следил, эти самые подобрались с тыла и едва не прокляли всех насмерть. Какой-то чистильщик всех спас.
Будущие светила черной магии понимающе заухмылялись: что собой представляют сотрудники службы очистки, было известно каждому. Да, бедняге генералу теперь не позавидуешь: если уж редстонские студенты полощут его имя, то что делается в более просвещенных кругах… И как вовремя я оттуда смылся!
Народ начал сдержанно (все ж таки образование!) хвалиться будущим местом работы и ожидаемыми доходами. Если с доходами у меня все было в порядке, то назвать оставшиеся четыре года контракта с НЗАМИПС желанным времяпрепровождением я не мог даже под пыткой. Пришлось сделать вид, что семья нуждается в моем внимании, и слинять (посвящать кого-либо в свои проблемы не хотелось – глупо ждать от черных сочувствия). К тому же, объективно говоря, жаловаться грешно – Сатал выбил для меня персональное пособие по нетрудоспособности, тысячу крон в месяц. Дайте два!
– И никакой ворожбы, понятно? – Штатный целитель был непреклонен.
За тысячу крон в месяц я был способен понять что угодно. Жаль только, что симулировать болезнь не удастся – ни одного лишнего дня прогула учитель мне не позволит.
Праздник студента постепенно перемещался с территории университета в заранее арендованные банкетные залы и кафе. Я из-за своей затянувшейся практики не успел примкнуть к подходящей компании, а потому отправился с семьей на квартиру, пешком, чтобы дети хоть немного притомились. Это было вопросом жизни и смерти: перевозбужденная белая малышня тараторила без умолку, они умудрились заговорить до полусмерти даже Джо – он начал отвечать как-то заторможенно и с надеждой поглядывать на меня. А что я? Я вообще-то черный маг. Подал идею купить детям мороженое – хоть какое-то время рот у них будет занят. Ладно, еще недельку их потерплю, а потом они сами вынуждены будут уехать – младшим надо в школу.
В голове царила приятная легкость. Еще бы нет! Перевернута очередная страница книги жизни, можно даже сказать – закончен целый том. Теперь я – дипломированный алхимик (ну, и маг тоже), у меня впереди вся жизнь. Небольшие недоразумения с надзором и неурегулированность отношений с фондом Роланда не могли отравить мое существование.
– Это все, что у вас есть?
– Да, сэр, но я могу поднять дела в центральном архиве…
– Не надо! Достаточно.
Старший координатор прихватил собранные Бером папки и с деловым видом поспешил прочь. Стоило ему скрыться за дверью, мисс Кевинахари прекратила суетиться с чашками и задумчиво нахмурилась:
– Тебе не кажется, что Дан меня избегает?
Вопрос был странный, но, припомнив поведение Сатала за последние пару дней, Паровоз не мог не признать – его начальник сторонится эмпатки.
– Он знает, что от меня очень сложно что-то скрыть. – Кевинахари глотнула чаю и решительно отставила чашку. – Что он от тебя хотел?
Капитан пожал плечами:
– Справку о ритуальной магии, данные инструментального контроля за последние семь лет и демографическую карту региона. Неофициально.
– Он ведет какой-то проект?
– Не слышал об этом.
Эмпатка глубоко задумалась, и от ее серьезности Паровоз начал немного нервничать. В молчании прошло пять минут.
– Знаешь что, – в конце концов объявила Кевинахари, – мне кажется, что у нас назревают крупные неприятности.
Глава 2
Из попытки полечить нервы в компании Четвертушки не вышло ровным счетом ничего толкового: к моменту моего прихода Рон был уже изрядно пьян. Вид приятеля, в одиночку нагружающегося горькой, стал неприятным сюрпризом. Никогда за ним такого не водилось! Похоже, у меня назревали проблемы (именно у меня!): уважающие себя маги не ходят по кабакам в компании алкоголиков. Университетские приятели разъехались, в городе я практически никого не знал, и перспектива оставшиеся четыре года контракта с НЗАМИПС пить чай в обществе Кевинахари мне не нравилась.
Пришлось срочно отбирать у Рона бутылки (невзирая на сопротивление).
– У тебя что, кто-то умер? – Я не мог представить другого повода так себя изводить.
На Четвертушку накатил приступ слезливой пьяной откровенности, поначалу я вообще ничего не понимал, кроме общего пассажа о несправедливости бытия.
– С предками поругался?
Он кивнул, хлюпая носом и размазывая сопли по лицу. Все ясно. Рон – обычный человек, сами по себе разборки не доставляют ему наслаждения, а вызывают дискомфорт, особенно если конфликт происходит с хорошо знакомыми людьми вроде родителей. Черный после выяснения отношений почувствовал бы душевный подъем, а этот сидит и киснет. Я думал, такие проблемы бывают только с белыми, тут работа для эмпата, но к мозгоправу Четвертушка не пойдет – имеется печальный опыт. Поиграть мне, что ли, в Кевинахари?
Пятнадцать минут ушло на то, чтобы заварить чай (из них десять – на поиски заварки). Жидкость получилась странного цвета и слегка мутноватая. Сцедив отвар через ситечко, я взял в руки чашку и попытался вспомнить, как эмпатка обычно начинала разговор. По нулям. А, да плевать, он же все равно в дупель пьяный!
– И по какому поводу был скандал?
– Никакому! Я же ж ничего даже ж не сказал…
– А если подумать?
И все-таки Рон на голову крепче, чем большинство людей: после чашки чая с лимоном и пяти минут сопливых вздохов он пришел в себя достаточно, чтобы изложить свои жалобы на жизнь внятно и логично.
– Я ведь ее ни в чем не упрекал, ни в чем! А ведь это она меня с Сэмом познакомила, – он последний раз шмыгнул носом, – еще просила помочь мальчику освоиться. Освоились… – Воспоминания о столкновении с Искусниками отрезвили Рона лучше, чем чай. – Ну думаю, с кем не бывает, все ж таки родная мать, не могла она такое со зла сделать. А вышло, что лучше бы я ей сразу в лицо плюнул – меньше бы крику было. Она все страдала, за сердце хваталась, соли нюхала, словно это не мне, а ей чуть мозги не вынесли. Веришь, в доме шагу стало невозможно ступить, сразу шипеть начинают: «Тише, тише, мамочка больна!» Ну да фиг бы с ними, у меня квартира своя, да и экзамены на носу – времени для гулянок не было. А потом знаешь что? Я хотел мальчишник устроить, тебя, пацанов пригласить – у меня не так уж много друзей осталось. Предки взялись организовать все в загородном доме, там отлично можно оттянуться и не мешает никто. Я уже и список гостей набросал… И ты знаешь, что она мне выдала? «Никаких черных здесь не будет!» Прикинь? Ты мне жизнь спас, а она нос воротит! Я припух от такой заявы, только рот открыл возразить, и тут она выдала… Как по нотам. Значит, пока я в благородство играл, она там себе записывала в книжечку типа, когда и кто ее обидел. Главное, ничего такого ей не сказал, вообще ничего – не успел. И знаешь, что обиднее всего? Отец меня даже слушать не стал, сразу за грудки схватил: «Как ты говоришь с матерью!» Ну тут я ему в морду и двинул. И ушел. А что? Пусть хоть целуется с этой истеричкой.
И вот из-за этого я столько возился с чаем? Фигня какая!
– Поздравляю! Значит, ты стал взрослым.
По крайней мере у черных все приблизительно так и происходит. Можно было бы отметить событие, но с него, пожалуй, хватит.
– Ты не понимаешь…
– Да все я понимаю! Тебе давно пора начать жить своей жизнью. – Надеюсь, он хотя бы подштанников в дорогу набрал. – У черных это само собой получается, а обычные люди вечно что-то выдумывают. Ты квартиру купил? Купил. Доход есть? Есть. Значит, все удачно, ко времени и по месту. Теперь будешь им только открытки на именины слать. Или ты, – тут я нахмурился, – еще и с дядькой поругался?
Потерять такой источник финансирования было бы со стороны Четвертушки неразумно.
– Не-э. Дядька к нам домой давно ходить перестал.
– Вот! Бери пример с умного человека.
Пару минут он печально разглядывал чаинки на дне чашки (надо было фильтровать через салфетку).
– Все равно обидно.
– Забей! Ты еще дешево отделался. Кабы она реально Искусником была, фиг бы ты легко ушел.
Хотя папаша Рона меня удивил: с его ростом и комплекцией лезть на физически развитого мужчину в самом расцвете сил – значит зубы не жалеть. Четвертушка постепенно возвращался в нормальное для себя мрачно-философское настроение.
– Ладно, вытрезвляйся! Я завтра зайду, дело одно обсудить надо. Но теперь название изобретения будем утверждать отдельно. Никаких «р» – «т», «т» и еще раз «т»!
Так черный маг спас друга (только никому об этом не говорить! Скажут: «Дурень Тангор из черных в белые переписался». Позор!). По крайней мере на следующий день Рон выглядел вполне вменяемо и увлеченно обсуждал перспективы продаж моего охранного амулета (а пил при этом исключительно кофе). Его послушаешь, так производство следует организовать самим, на том и заработать.
– Вещичка-то простая, но производители авто связываться с ней не станут – объемы не те. А вот если пройтись по салонам…
Мысль о том, чтобы ходить и что-то организовывать, меня убивала. В гробу видал я это производство!
– Вот ты этим и займись. Меня до конца месяца все равно что нету.
Потому что, грубо говоря, свою способность круглосуточно выдержать присутствие двух белых малолеток я переоценил, – они меня достали. Квартира, которая для одного меня была даже великовата, пятерых человек вмещала едва-едва. Белые как штык вставали с первыми лучами солнца, а спать отправлялись рано – дети все-таки (сам я предпочитал валяться в кровати до десяти). Лючик испытывал нездоровый интерес к моему мотоциклу и постоянно нудил о том, чтобы его покатали. Эмми тянула всех гулять – в парк, в зоосад, по магазинам игрушек или «к дамам» (театр мимов давал представления в центре Редстона). У мамы были свои интересы (наверное, она впервые за последние десять лет выбралась в большой город), а Джо не всегда мог один справиться с двумя, и мне тоже доставалось. Можно было съехать на время в отель, но это уже будет выглядеть как бегство. Неужели белые заставят черного отступить?!
Смешно сказать, но положение спасла моя работа.
В начале лета великодушный Полак предоставил мне бессрочный отпуск, вернувшись из которого я не узнал «Биокин»: теперь фирма занимала целый этаж, вход на который преграждали новенькая дверь и вежливый, гладко выбритый секьюрити, в коридоре стояли фарфоровые вазы с аккуратными, словно лакированными кустами, а пыльные занавески заменили модные полосатые жалюзи. Увы, одним лишь дизайном не ограничились. Вырос штат – теперь число работников приближалось к полусотне. Пяток алхимиков увлеченно чертили конструкции бродильных чанов на основе базового варианта (трехтрубные, пятитрубные, каскадные), недосягаемо надменный Карл (ему бы черным быть) руководил группой наладчиков, большая часть которых постоянно находилась в разъездах. Откуда-то появились финансовый директор (незаметно потеснивший Полака у руля), повар и специалист по кадрам, немедленно наладивший учет присутствия сотрудников на рабочих местах. Песец! Уютная фирмочка «не бей лежачего» уверенно превращалась в респектабельную контору.
На своем рабочем месте (которое в мое отсутствие засандалили в дальний угол) я просматривал схемы новых установок, прикидывая, не чревато ли проблемами какое-нибудь из нововведений. Честно скажу, алхимиков «Биокин» набрал хороших: глупых ляпов они не допускали, чертежи выполняли аккуратно и пояснения писали подробные. Можно было поднапрячься и влиться в коллектив, сосредоточившись на изобретении бесконечных вариантов бродильных чанов, но особого смысла я в этом не видел. Во-первых, даже после всех прибавок моя нынешняя зарплата оказывалась меньше, чем прежняя с учетом премии от Четвертушки, во-вторых, особых перспектив роста не намечалось, в-третьих, общая обстановка для черного больше не подходила.
В другой ситуации я уволился бы немедленно, но, учитывая засилье белых на моей жилплощади, в необходимости работать по часам был плюс. Можно было с чистой совестью чмокнуть маму в щечку, потрепать Лючика по вихрам и свалить, предоставив Джо самому разбираться со своими отпрысками. Он им отец или нет? А за обедом я просматривал списки вакансий в газетах и размышлял, не стоит ли и вправду заняться производством автомобильных амулетов.
За такими размышлениями меня и застал Сатал.
Визит любимого учителя стал для меня неприятной неожиданностью. Что ему надо? Все равно ворожить в ближайшие два месяца я не смогу.
Старший координатор вырядился в жеваные и рваные тряпки (модный прикид «ботвы»), но с таким же успехом мог нацепить мундир жандарма – результат это бы не изменило. За два года привычка повелевать настолько въелась в его натуру, что перепутать Сатала с простым горожанином было невозможно (это только говорят, что волка можно обрядить в овечью шкуру, а на практике – то уши выпирают, то хвост торчит).
– Отойдем, поговорить надо.
Я расплатился за обед и с независимым видом пошел за ним (в офисе о моей второй работе не знали, и это меня вполне устраивало). Сатал в молчании прошел несколько улиц и завернул в полутемное кафе.
– Выпьем?
– Нет, спасибо, мене еще полдня работать. Разве что чай.
Он заказал два чая и дождался, когда официант вернется к стойке, кроме нас, посетителей в кафе не было.
– Скажи, а как ты со своим монстром договаривался?
Я сразу понял, о чем он. Странный интерес! Все, что касалось Шороха, я изложил в письменном виде несколько раз.
– При помощи батарейки и образов электрических разрядов.
– Нет, это понятно, но он ведь что-то делал для тебя. Как ты его заставил?
Я пожал плечами:
– А как принуждают к сотрудничеству разумные существа? Попеременным запугиванием и обещанием всяческих благ.
– Откуда ты узнал, какие блага ему подходят?
– Он сам дал понять, почти сразу. Его привлекают новые впечатления, ощущения и эмоции, которые он не может испытывать без посредства человека. Сейчас у него мало объектов контакта, и он скучает.
– Тем не менее он пытался тебя убить…
– Скорее получить тело в безраздельное пользование.
Сатал помолчал, обдумывая сказанное.
– Это твоя собственная интерпретация событий?
– Его поведение сложно интерпретировать двусмысленно – это как если бы кто-то жил в твоей голове.
– И как быстро возникло такое понимание?
– Ну не сразу, – тут я вспомнил странные алхимические сны, – первые эффекты начались недели через две, хотя, возможно, он мог сделать это раньше, просто выжидал. Очень сообразительная зараза.
Сатал понимающе кивнул, положил на стол деньги за чай и ушел, ничего не объяснив и не попрощавшись. В принципе такое поведение для черных нормально, но что мне делать с проснувшимся любопытством?
Забить! Сосредоточиться на том, что всего через два дня я буду свободен.
Визит родственников окончательно превратился в кошмар наяву. Возможно, Джо просто не понимал, каким испытанием для моих нервов является его присутствие. Ну да, раньше мы все жили в одном доме, но это было давно, я отвык и конкретно эту квартиру ни с кем делить не планировал. Большая удача, что в прописанный целителем коктейль входили не только блокираторы, но и релаксанты.
Зато какой кайф я получил, проводив родственников на вокзал и вернувшись в квартиру один. Неописуемо!!! Весь вечер просто валялся на кровати, поверх покрывала, в ботинках, и наслаждался тишиной. Потом ходил по комнатам и возвращал вещи на привычные места, тем самым утверждая свое абсолютное господство. Надо смотреть правде в глаза: я тоже вырос, мне пора иметь собственный дом и быть в нем полновластным хозяином. Съемная квартира больше не удовлетворяла возросшим требованиям.
Как это ни банально звучит, черному магу срочно требовалась личная башня, но отгрохать ее в окрестностях Редстона было нереально – цены на землю тут просто заоблачные. Не повезло.
Глава 3
Следить за вышестоящим начальником, да еще и магом, – дело неблагодарное. Кроме того, обычно нещепетильный Паровоз испытывал чувство вины: Сатал ему нравился. Но Кевинахари была непреклонна:
– Все, что не запрещено, то можно. Список принес?
– Да. Здесь все, что он взял из спецхранилища и хранилища улик, звездочками помечено то, что уже вернул, галочками – то, что я видел у него в кабинете. Такое впечатление, что кое-чего в управлении уже нет.
Эмпатка внимательно изучила список, подчеркивая жирными линиями некоторые названия.
– Вот это довольно редкий ингредиент, но в черной магии его использовать нельзя. Два амулета, назначения которых эксперты так и не установили. Записи, изъятые с места преступления, зашифрованные. Тебя это не напрягает?
– Мистер Сатал – сотрудник НЗАМИПС с многолетним стажем, – набычился Паровоз. – Подозревать его в том, что он соблазнился на какие-то…
Кевинахари упрямо мотнула головой:
– Сатал – человек, пусть черный, пусть маг, но им тоже можно манипулировать. Очень трудно, но можно. Просто я не понимаю, на чем его могли подловить. Поспрошай, не происходило ли последнее время чего-нибудь необычного, только очень осторожно – как бы нам самим не досталось.
В ответ Паровоз только хмыкнул: эта затея ему с самого начала не нравилась. Он уже жалел, что поддался влиянию эмпатки. А вдруг враг – Кевинахари? В конце концов, цвет-то у нее соответствующий. Бер твердо решил, что дальше простого наведения справок не пойдет, а потом поговорит с Саталом начистоту относительно всех этих махинаций.
Но по мере того как на его стол ложились сообщения от подчиненных, планы Паровоза менялись не быстро, а очень быстро.
– Плохие новости. – На этот раз капитан пришел в кабинет эмпатки сам. – Я узнал, что случилось. – Кевинахари потянулась за чашками и чайником, но Бер решительно отмахнулся. – Ты ведь знаешь, что у Сатала есть дети: девочка и два мальчика-близнеца? Так вот, вчера начался учебный год, а близнецы в школе не появились. Преподаватели волнуются, родственники недоумевают – их никто не предупредил. Сатал говорит одним одно, другим другое, а его жена вообще ни с кем не разговаривает.
– Это плохо. Плохо-плохо-плохо. – Кевинахари сжалась в кресле, свернулась в комок.
– И что хреновее всего – я ничего об этом не знаю. Агенты молчат, никаких новых фигурантов последнее время не появлялось. Что делать будем?
Именно это – бессилие помочь – Паровоз ненавидел в профессии полицейского. Он работал как вол не ради наград, а ради того, чтобы испытывать это ощущение как можно реже. И все равно провалы происходили.
– У него есть личный телефон? Сможешь организовать прослушивание?
– Уже. Посадил двух верных людей, болтать не будут. Но если дело затянется больше чем на две недели, мы начнем привлекать внимание.
– Столько времени нам не дадут. – Эмпатка глубоко вздохнула, успокаиваясь, словно погружаясь в медитацию (белому выдерживать такие повороты жизни нелегко). – Амулеты! Это единственная зацепка. Что они собой представляют, для чего нужны?
Паровоз кивнул:
– Дам старые схемки одному деятелю в университете. Если повезет, с прошлого раза их магия улучшилась.
– А еще, нужна будет группа, – эмпатка тихонько покачивалась в кресле, глядя в пустоту, – не больше десятка стрелков, но таких, кто не станет размышлять над приказом. Не черных и не магов. Может, Хамирсон кого посоветует? Лучше бы, если бы они были в постоянной готовности.
Паровоз только теперь отчетливо осознал: он может оказаться перед необходимостью противостоять не просто слетевшему с катушек сослуживцу, а сильнейшему боевому магу региона, одержимому желанием спасти семью. Слова в такой ситуации будут бесполезны, можно только убить первым.
Бер честно пытался придумать какой-то ход, который позволил бы овладеть ситуацией и избежать трагической развязки. Что может обычный коп противопоставить людям, приготовившимся к противостоянию с черным магом? Нельзя прочесать весь регион (тем более незаметно), а информаторы бесполезны – злоумышленникам удалось внедриться в Редстон, вообще никак не потревожив созданную капитаном сеть. Где-то там, за стенами управления ходят вполне законопослушные с виду люди, аккуратно платят налоги, здороваются с соседями, и ни один человек ни за что не догадается, что у них в подвале сидят двое похищенных малышей (хорошо, если живые).
Сатал брал материалы инструментального контроля, вероятно, пытался отследить момент похищения и подозрительную активность вокруг города. Судя по тому, что никто не мчится на перехват, ничего у него не вышло.
Чтобы гарантированно избежать проблем с черными малолетками (подобными паре бешеных росомах), злоумышленникам нужен отдельно стоящий дом, а не квартира или городской особняк. Можно подключить к делу данные о покупке недвижимости (за год, два, три?). Если бы имелся хотя бы малейший намек, позволяющий уменьшить область поиска! И, пожалуй, придется охватить лет пять: Искусники знамениты своей предусмотрительностью, провалы секты, как правило, вызывались стечением обстоятельств, а успехи были результатом многолетнего планирования.
Прослушивание телефона помогло не сильно.
«Нам надоело ждать результатов».
«Я не бог и не умею ходить сквозь стены! По крайне мере не оставляя следов. Вы ведь хотите сделать все незаметно? Комната с рабочей пентаграммой закрывается на ключ, а ключ в сейфе местного руководства. Бер ошивается в управлении до поздней ночи! В среду он поедет на совещание с городским начальством, и я сделаю с ключа копию. Потом мне нужна будет неделя на противозаклятие…»
«Нам кажется, что вы не желаете сотрудничать».
«Это объективные обстоятельства! Амулеты я достал вам сразу».
«Если к шестнадцатому числу все не будет сделано, ваши шансы получить потомство целым сильно уменьшатся. И не сомневайтесь, мы способны проконтролировать результат».
Читая записи слухачей, Бер качал головой: так разговаривать с черным магом мог позволить себе лишь тот, кто абсолютно уверен в своих позициях. И в отсутствии последующей мести, если уж на то пошло. А еще Паровоз знал: ключ от помещения инструментального контроля действительно хранится в сейфе, но не у него, а у самого Сатала. Значит, старший координатор отчаянно рискует, пытаясь выиграть время. Для чего? У капитана не было четкого ответа.
– Откуда был звонок?
– С вокзала. За пятнадцать минут до этого прибыл паровоз от Финкауна, через десять – ушел состав на Эккверх. И это если не рассматривать возможности того, что звонивший просто взял извозчика.
– Диаметрально противоположные направления, – кивнула Кевинахари, – скорее всего, обманка.
Теперь они знали предельный срок. Можно было предположить, что в качестве «контроля результата» Искусники подразумевают какую-то гадость, и не факт, что устранение старшего координатора изменит их планы.
– У меня тут полторы тысячи случаев покупки особняков в сельской местности, ты не посмотришь? Конечно, описания неполны…
Эмпатка безропотно взяла пачку листов, значит, у нее идеи тоже кончились. Сатал шатался по управлению как тень, Кевинахари шуршала бумажками в своем кабинете, капитан решал все текущие дела, одновременно пытаясь найти среди поступающей в НЗАМИПС информации какую-нибудь зацепку, а время уходило.
В качестве жеста отчаяния Паровоз решил обратиться к гадалке. Не какой-нибудь шарлатанке без роду и племени, а к мадам Алонзе, по слухам сумевшей предвидеть четыре крупнейшие катастрофы современности (и задолжавшей Беру пару услуг). Но провидица не пожелала идти навстречу своему благодетелю:
– Нет, драгоценный, ничего не случится. Ни в этом месяце, ни в следующем. Принеси какую-нибудь вещь, погадаю на детишек, а так – не могу. Одно точно скажу тебе – ближних дней не бойся. Далеко оно, время темное, неминучее, ночными туманами скрыто. Не сейчас еще увидишь ты, касатик, истинное лицо зла.
Ободренный таким образом, Паровоз вернулся в управление лишь для того, чтобы убедиться – никаких подвижек в деле нет.
– Завтра надо будет поговорить с ним, – Кевинахари старалась не смотреть капитану в глаза, – за ночь я успею досмотреть бумаги. В любом случае, он должен понять, что сделать что-либо незаметно ему уже не удастся. Слишком много народу в курсе происходящего.
Бер хмыкнул и не стал уточнять, что «в курсе происходящего» только они двое, а эту проблему черный маг вполне в состоянии решить. До назначенного Искусниками срока оставалось два дня.
Ночь прошла беспокойно, а перед уходом на работу капитан облачился в костюм высшей защиты, который последние дни носил, не снимая. Впрочем, против профессионально нацеленного проклятия мундир спасти не мог. Разговор предстоял напряженный.
В холле управления Бера перехватил дежурный офицер:
– Сэр, сэр! Я, конечно, понимаю, что мы связаны субординацией, но всему же есть предел! Без записи, без предварительного уведомления, не объяснив причин, в конце концов!!!
Капитан поморщился:
– Нельзя ли поподробней, мистер Фарел?
– Господин координатор занимает оперативный блок уже два часа, и все это время сотрудники не могут…
– Группу капрала Майма к оперативному блоку!
Широким шагом Бер устремился навстречу неизбежному.
Оперативным блоком в просторечии именовалась приземистая одноэтажная постройка, оборудованная для осуществления мелкой, но срочной ворожбы. Здесь исправляли поврежденные амулеты, накладывали чары на оружие и эликсиры, совершалось все то несерьезное, но совершенно необходимое волшебство, последствия которого не стоили того, чтобы тащиться на базу чистильщиков. Внутреннее пространство здания было защищено двойным периметром, стационарными отражателями и двумя дюжинами всевозможных ловушек: считалось, что для работы профессионалов средней силы таких предосторожностей достаточно.
Очередь на работу в оперативном блоке занимали за два дня. Сейчас на скамейке в тени акации мирно беседовали за жизнь два черных мага и целитель-белый, ничуть не обеспокоенный срывом графика – не впервой. Появление группы штурмовиков с арбалетами все трое восприняли с интересом.
– Экстренная ситуация! – решительно объявил Паровоз (подчиненные узнали его без дополнительного представления). – Прошу освободить место инцидента.
Под взглядами суровых штурмовиков маги любопытствовать не стали и удалились в сторону главного корпуса. Капитан решительно открыл дверь оперативного блока (в таких ситуациях обладателю костюма высшей защиты полагалось играть роль щита).
Старший координатор обнаружился почти сразу. За последние дни Сатал сильно сдал – осунулся, словно почернел лицом, под глазами пролегли глубокие тени.
– А, это ты… – Маг стер с лица обильный пот. Он сидел на полу у стенки (ноги не держат?), перед ним медленно остывали линии какого-то масштабного знака. – Группа готова?
Паровоз неуверенно наклонил голову.
– Перестань! Не время шифроваться. Я знаю, где дети, теперь надо спешить.
Мимо напихавшихся в коридор штурмовиков протолкался взволнованный дежурный:
– Сэр, у нас проблемы со связью! Ни один телефон не работает, вероятно, что-то на подстанции…
На лице Сатала расцвела маниакальная улыбка.
– Не дергайся, парень, это часа на полтора. Ну что я сказал? Двигаем, двигаем, двигаем!!!
Со смесью раздражения и облегчения Паровоз начал отдавать новые приказы, всего через десять минут два заполненных штурмовиками грузовика выезжали из ворот управления.
– И куда мы едем, сэр? – попытался уточнить Бер.
– Прямо по улице и на бульвар налево.
– А точнее?

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:03:00Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=348#p348 Глава 8
Если бы месяц назад мне сказали, что я буду мчаться куда-то сломя голову, чтобы спасти банду армейских спецов, я бы ржал как конь, до истерики, а уж почетная должность некроманта не являлась мне даже в страшных снах. С другой стороны, не я один такой тупой. Вон, мир без магов даже умники из правительства себе не представляли. Какая из этого мораль? Да Шорох знает!
Мотоцикл рычал, как животное, рвал руль из рук и прыгал по рытвинам раздолбанного тракта, совсем не напоминающего аккуратные городские мостовые. По сторонам изредка мелькали крыши каких-то строений, но меня не интересовало, есть там кто-то живой или нет. Один раз вдали показались закопченные руины крупной усадьбы, и Соркар за моей спиной чуть слышно хмыкнул. Для разнообразия тут имелись дорожные указатели, сообщающие, что мы направляемся в Ильсиль. Подумать только, если бы я сел на пароход, то давно уже был бы там!
И наблюдал, как вокруг дохнут ничего не понимающие маги.
Искусников мы не догнали (возможно, они знали другую дорогу или просто залегли на дно), но ближе к вечеру следующего дня я наткнулся на многочисленные следы автомобильных шин и решил рискнуть – так грубо и нагло срезать угол через выгоны может только водитель-черный. Ездили здесь не раз, если повезет, там будет узловая станция или хотя бы полицейский участок с телефоном, потому что по такой дороге добираться до Ильсиля можно много дней, а где именно располагается арангенская армейская база, я не знаю.
Заночевать пришлось в поле (какой баран здесь ездил, кто мне скажет?), практически на голой земле (запасливый Соркар прихватил с собой в дорогу только два одеяла и бутерброды). Спорить было не о чем, сражаться не с кем. Я лежал и смотрел на звездное небо, а в голове воспоминания Мессины Фаулер (по странному стечению обстоятельств покойница оказалась специалистом по какой-то там безопасности) мешались с рассказами Чарака. Картина мира, бывшая для меня с ранних лет простой и понятной, дрожала и расплывалась, выходя за пределы уютных личных интересов. Я больше не был уверен, что смогу прожить жизнь, не вникая в проблемы окружающих, – даже мне не удастся игнорировать реальность двести лет подряд.
Интересно, каково это – быть последним черным магом? Тьфу, какие глупости в голову лезут!
Впрочем, это только кажется, что черных легко перебить поодиночке. Да, мы не любим общества себе подобных, но Чарак рассказывал, что при Гирейне черные образовывали настоящие общины, подступиться к которым солдаты короля физически не могли. В конце концов, группа единомышленников, объединенная иерархией, – это и есть идеальный боевой отряд, а при наличии минимума времени на размышление у черных такой тип отношений складывается естественно, и не приходится никого дурить, опаивать ядами или держать в ежовых рукавицах. Однако стоит общей угрозе исчезнуть, команда мгновенно рассыпается, и хорошо, если без скандала. Каким образом тогда получалось, что в прошлом черных магов не было вообще? Возможно, Искусники знали ответ на вопрос и теперь методично реализовывали это знание.
А еще в моей семье слишком часто умирают от невыясненных причин. Сначала отец, потом вон дядька. Вокруг постоянно что-то происходит, люди что-то делают, а я не в курсе! В какой-то момент это начинает раздражать, в конце концов.
Ничего, сейчас вот тут по-быстрому разгребем, а потом дома я задам кому надо правильные вопросы.
Утром было холодно и совершенно нечего жрать.
– Может, вернемся к дороге? – осторожно предложил Соркар.
Я покачал головой. Мне хотелось быть где угодно, только не здесь. Если я сейчас поверну, то к исполнению задуманного дела не вернусь уже никогда. Черная натура, Шорох ее забери!
– Вон там вроде холм, деревья – заберемся и осмотримся.
Холм в арангенском понимании поднимался над равниной метров на двадцать, на его плоской вершине топорщились какие-то развалины и группа больших, не раз битых молниями дубов. Я взобрался на дерево, выглядящее самым крепким. Зелень во все стороны (меня уже начинало от нее тошнить). К югу, почти у самого горизонта (километров пятнадцать) какие-то черные штришки и дымки, возможно, город. К западу – тоже дымок, гораздо ближе и цветной.
– Отставить панику! Пути на пару часов, а там спросим, куда дальше.
Мы вернулись к пробитой грузовиками колее, оставив странный желтый дым позади. Мне было неспокойно. Вообще-то что-то подобное происходит, когда над пентаграммами жгут цветные свечи, но мчаться к месту ритуала, на котором, возможно, из сарая изгоняют морлу, совершенно не хотелось. Я и так буду выглядеть странно, зачем усугублять ситуацию? Сейчас приедем, найдем какого ни на есть начальника, и «пост сдал – пост принял». Я не говорил? Черные ленивы и склонны до последнего закрывать глаза на проблему.
Минут через пять Соркар принялся шипеть мне в ухо и щипаться. Меня и так из седла выкидывает, а тут еще он! Пришлось останавливаться с четким намерением набить ему рожу. Мой беспокойный седок соскочил с мотоцикла первый и отчаянно замахал рукой:
– Там, там!!!
Я поглядел туда, куда указывал чистильщик, и понял, что еще раз сглупил: высоко над равниной завис кольцевой сполох золотисто-белого цвета. Значит, все-таки стационарная пентаграмма и никаких морл.
Домчаться до города по такой дороге мы не успевали, оповестить об опасности всех, кто там находится, тем более. Можно было склеить ласты и погрузиться в медитацию, но это противоречило бы всем моим представлениям о себе.
Тангор – против!
Мысли понеслись вскачь.
Черный маг не может расплести белое заклинание, как рыба не может обрести голос, а деревенский дурачок – стать королем (то есть без вмешательства каких-то экстремальных обстоятельств). С другой стороны, белые маги не зря падают в обморок при виде некромантов: их Источник позволяет им прийти к гармонии с миром, убедить воду, воздух, землю и огонь помочь, а черный способен привести в мир нечто противоестественное, ни одной из природных стихий не являющееся. Между нами километра полтора, если поднапрячься, то плетением я их достану, но достаточно ли будет этого, чтобы помешать?
Сейчас узнаем.
Я не стал заморачиваться со знаками, призвал Источник и окружил вытягивающийся в овал сполох туго закрученной сетью из зеленых нитей цвета некромантии (дотянулся едва-едва). Облом. Не похоже, чтобы там кто-то лишился чувств. Возможно, пентаграмма защищает их от непосредственного воздействия магии так же, как защищала бы меня (сделать зарубку на память). Ладно, будем надеяться, что хотя бы моя Сила невидима для Искусников, раз уж я не вижу их.
Оставался последний вариант – «битва через подушку», попытка воздействовать на магические потоки через физический уровень бытия. Вопрос – как. Я ощущал, что передо мной находится что-то большое и сложное, но даже приблизительно не представлял, куда там надо тыкать. Знание теории не помогало – способ наблюдения был слишком груб. Это напоминало то, как герои дерутся с врагом, глядя при этом в мутное зеркало, в смысле дико неудобно и постоянно приходится делать поправку на искажения. Успеха можно добиться только в одном случае: если я буду заранее совершенно точно знать, где именно находится слабое место заклинания. И вот тут-то теория могла мне помочь.
Некоторое время я формировал мягкие, ритмичные искажения эфира, заставляющие магов перераспределить энергию и самим создать требуемую мне слабость (сполох тем временем упорно приобретал форму копья, чем нервировал меня безумно). В заклятии появился ритм – первый признак управляемости – и странные уплотнения, наверное, обозначавшие присутствие чародеев. Затем я взвинтил Источник до предела и послал вперед резкий, острый импульс, предельно отличающийся от того, что делал перед этим.
Получилось?
Нет, заклятие не распалось, но его структура разом усложнилась на порядок, расслоилась, породила узоры третьего и четвертого уровня, видимые даже мне. Мог ли заклинающий теперь удержать свое творение? Вряд ли оно было намного причудливей, чем пойманный некромантом человеческий разум.
Без ложной скромности скажу – я бы удержал, но тут сказалась разница в опыте участвующих в деле волшебников: в структуре на секунду обозначились пять малоподвижных, диссонирующих с общими ритмами центров, они начали тормозить потоки, разрывать их о себя. Только кто-то один там понимал, что именно делает, пользуясь мощью чужих Источников, но он сейчас был занят спасением собственной души – магия вышла у него из-под контроля.
Небо взбесилось, в вышине мгновенно вспухли плотные черные тучи, что было для них материалом – влага или кислота, оставалось только гадать. Рядом повисли сотни радуг, в землю ударили ветвистые оранжевые молнии. И все – в абсолютной тишине.
Великолепно! Замечательно!
И тут я понял, что рассеять накопленную моим собственным плетением энергию до конца у меня не получается. Что означало: сейчас меня шарахнет откат, вопрос только, насколько сильный. В голове стремительно пролетела вся жизнь и особенно то, что я знал о подобных ситуациях. Меня ожидала масса замечательных вещей, от удовольствия изжариться заживо до перспективы стать полным идиотом, причем возможность остаться в живых без помощи хорошего целителя стремилась к нулю. Но, задерживая момент отсылки Источника, я лишь способствовал накоплению остаточного потенциала.
Что же делать? Глупый вопрос. Вздрогнули!
К оранжевым молниям добавился фиолетовый ореол.
Сказать, что это было плохо, значит ничего не сказать. Это было настолько плохо, что я немедленно забыл все происшедшее. То есть умом знал, что послал Соркара куда-то на мотоцикле (то ли за помощью, то ли на фиг), что прокусил губы в двух местах и исцарапал в кровь лицо и плечи, но никаких образов на этот счет в памяти не возникало. Следующим воспоминанием было то, как я лежу, голый, продрогший, завернутый в какую-то мокрую простыню, рядом со мной стоит капитан Ридзер, улыбается и спрашивает: «Слушай, а ты присягу принести не хочешь?»
Тут я едва не сбежал от него как был, в одной простыне. Меня поймали и долго успокаивали, убеждая, что «он совсем не то имел в виду». О чем думал целитель, приставив ко мне этого психопата, я не уловил, но точно не о сохранении моих нервов. К тому времени с момента моей идиотской попытки бодаться с белыми магами прошло шесть дней.
Отвыкшие от движения мышцы мелко дрожали, на подбородке топорщилась длинная щетина (никогда себя до такого не доводил!), в желудке из еды бултыхался один овсяный кисель, но, учитывая альтернативу, все это были пустяки. Оказалось, что, пока я отсутствовал ментально, меня напоили блокиратором, раздели и обложили мокрыми тряпками, стараясь сбить температуру. Было еще предложение опустить меня в колодец, но лекарь его с возмущением отверг. К счастью, пользовал меня не деревенский коновал, а нормальный армейский целитель, с подобными ситуациями сталкивавшийся регулярно, можно сказать, что я стал героем с минимальным риском для жизни.
В принципе большинство боевых магов хотя бы раз «ловят пряник» (играться с черным Источником и не ошпариться очень сложно), а дальше все решается тем, какую часть энергии отката жертве удалось рассеять. До сих пор из моих университетских однокурсников шибануло двоих (не до смерти), и теперь мне предстояло присоединиться к компании неудачников. А все почему? Потому, что никто из наставников не удосужился объяснить – плетение уровня смертного проклятия невозможно удержать в одиночку без вреда для здоровья. Причем это было верно не только для черных магов – из моих оппонентов двое умерли, а один повредился рассудком. Что стало с остальными, никто не говорил, а я не спрашивал. Пусть делают друг с другом что хотят!
Когда меня вырубило, Соркар действовал правильно – взял мотоцикл и умчался за помощью. Спас он этим не одного меня: знать про ловушку белой магии армейские чародеи не могли, но грозу и оранжевые молнии отлично разглядели, естественно, они собирались пойти и выяснить, что там происходит, а экипировка боевого мага по уставу непременно включала в себя пресловутый хранитель. Получив новые сведения, вояки среагировали предельно рационально (в чем им не откажешь, так это в умении менять правила игры): команду целителей отправили искать в кустах тело героя, а всех бойцов – ловить Искусников вручную (для верности они поснимали с себя вообще все амулеты, не вникая, есть в них белая магия или нет). Несостоявшиеся диверсанты отстреливались от группы захвата из арбалетов, но с тем же успехом они могли плеваться жеваной бумагой – готового к бою черного мага такой фигней не проймешь.
Собственно говоря, это и есть главная причина, почему всякие арангенские метатели – чисто охотничье оружие и в армии не приживаются. Смысл? Если волшебник все равно сделает лучше и быстрее. Из арбалета хотя бы самого себя не убьешь. Искусники в общем-то правильно уловили слабое место государственной машины – контроль за черной магией, но как они собирались возвращать Аранген без помощи чистильщиков, я категорически не понимал.
– Я так думаю, они рассчитывали, что каштадарцы им помогут.
Менять одних черных магов на других, совершенно незнакомых, казалось мне глупым.
– Фиг ли?
Ридзер пожал плечами:
– Наверное, им понравился каштадарский принцип отделения инициированных черных от общества в особый орден. Не знаю только, в курсе ли они, что иностранцы там причисляются к низшей касте и не имеют права владеть ничем, кроме носильной одежды, даже собственные дети им не принадлежат.
Я хмыкнул. Из-за каких-то глупых принципов подарить чужому государству такие земли! А смысл? Прежних хозяев каштадарцы обратно уже не пустят и благодетелей своих придурочных вырежут под корень, чтобы породу не портили. Но шанса познакомиться с традициями южан Искусникам не представилось: всех выживших повязали и отправили для разбирательств на военную базу в Кафолке, место уединенное и пользующееся дурной славой. Не думаю, что общественность когда-нибудь узнает об их дальнейшей судьбе.
Улыбчивая помощница целителя поила меня восстанавливающими зельями, а в промежутках в качестве моциона водила по коридору крохотной сельской больнички. Наверное, я стал самым благодарным из ее пациентов, потому что был готов глотать что угодно и отжиматься до потери пульса, лишь бы поскорее отсюда выбраться. В больничке толклась масса пришлого народа, периодически целители выгоняли всех вон и запирали дверь, но праздношатающаяся публика упорно проникала обратно. До меня не сразу дошло, что они тут потеряли: армейские спецы и гражданский персонал, просто люди в форме и самые отчаянные арангенцы пытались хоть одним глазком взглянуть на свирепого боевика, по слухам одолевшего целый полк Искусников.
Я, кажется, после Михандрова мечтал о славе? Нате! Да как они посмели превратить черного мага в цирк?!! Хотел идти скандалить, но сообразил, что тогда общественность потребует устроить публичные лекции. А вдруг Саталу такое предложение польстит? Или хуже того – мой нынешний начальник меня взревнует… Тем более что покушение на основу военной мощи Ингерники наделало немало шума, и генерал Зертак, вкурив, какая жопа просвистела у него над головой, тоже приехал ко мне посмотреть на живого героя. Я в этот момент еще лежал без сознания и возможности поговорить с великим человеком не имел, о чем ни секунды не жалею (лучший способ поладить с черными такого калибра – не встречаться с ними лично).
Что хуже: кое-кому просто посмотреть казалось недостаточным. Ридзер повадился регулярно «забегать», каждый раз приводя с собой нового «друга» (естественно, из спецов). Тут-то и выяснилось, что в полученном увечье был несомненный плюс: вся эта толпа озабоченных колдунов не лезла ко мне с предложениями показать «тот фокус» или сделать еще одного зомби (хотя намеки на возможность получения погон продолжались). Надо было линять отсюда, пока цел, тем более что отмазка в виде экзаменов у меня имелась.
Забери Король всех этих паразитов, и черных, и белых, и серо-буро-малиновых с проседью! Я не просто опаздывал, а сильно опаздывал, без помощи Сатала меня могли и к экзаменам не допустить. К счастью, военный целитель оказался более договоропригоден, чем его гражданский коллега, и, узнав, что мне срочно нужно в Редстон, возражать не стал.
– Эликсиры в дорогу я вам дам, выписку из истории болезни сделаю. По прибытии на место немедленно покажитесь целителям своего управления!
Я старательно кивал: дорога к этим ребятам мне была уже известна. Скоро меня будут показывать новичкам как экспонат – то Шорох в парня вселяется, то откат некромантический бьет. Где еще такого чудика отыщешь!
– Вот, Ликен с тобой поедет.
– Зачем? – насторожился я.
– Так ведь зомби!
Ах да, кто-то ведь должен будет обновлять заклинания на Максе. Надо надеяться, что от общения с армейским магом моему псу не снесет башку.
– Справишься?
– Не беспокойтесь, – улыбался маг с нашивками капрала (полученным заданием он явно гордился), – я изучал основы ретроспективной анимации в рамках курса первичного допроса.
М-да. Думаю, что спрашивать его, чем в армии занимаются некроманты, мне не следует.
По дороге к чугунке мы повстречали колонну беженцев, которые, как ни странно, не покидали Аранген, а, наоборот, прибывали в него (Ридзер что-то говорил о национализации земель, но я не предполагал, что это можно провернуть так быстро). Возглавлял колонну смутно знакомый мужичок (не он ли приставал ко мне на том злосчастном митинге?), а к груди он прижимал что-то подозрительно напоминающее министерское руководство по магической безопасности. Рядом с ним вышагивал желчный субъект с саквояжем и тросточкой. Неужели они сподобились нанять черного мага? Какой прогресс в мировоззрении! Если так, то шанс заселить свою землю заново у них определенно был.
В Хо-Карге военный эшелон не остановился: в нескольких кварталах города был объявлен карантин и вокзал находился на особом положении. А как же мой отчет? Я столько из-за него горбатился!! Да фиг с ним, через Сатала передам.
– А вот вам ваш отчет, уважаемый, вы ведь его так ждали! Замечу, что слухи о компетентности генерала Зертака оказались сильно преувеличены.
– Вообще-то это секретный документ.
– Знаю. Я сам ставил на нем гриф секретности.
– Отдайте же наконец бумаги!..
– Кстати, я думаю, что пособие по инвалидности моему сотруднику должны выплачивать за счет средств вашего отдела.
– Какая инвалидность?! Подумаешь, откат! Отдохнет пару месяцев и будет как огурчик.
– Вы отрицаете факт производственной травмы?
– Вообще-то он действовал согласно договору.
– Ах, так он уже не ваш агент! Отлично. Однако договор не предусматривал спасение армейских экспертов, в обязанности сотрудника НЗАМИПС такая деятельность не входит.
– Я буду ходатайствовать о выплате компенсации.
– Это той, что в размере двойного оклада?
– Нет, персональной премии от министерства.
– Тогда уж сразу медаль.
– Если ему медаль, то мне – орден!
– За что, интересно?
– За то, что я вас всех не прибил до сих пор…
Часть четвертая
Цена вопросов
Знание приумножает печали. Следовательно, стремящиеся к знанию ради избавления от печалей желают быть введенными в заблуждение.
Глава 1
Свершилось! Меня обмерили, взвесили и признали достойным звания алхимика.
Свидетельства об окончании университета вручались публично, при большом стечении народа. Я тупо разглядывал свое: в правом верхнем углу на нем красовалась большая, тисненная золотом печать, напоминающая часовой механизм в разрезе. В левом верхнем нахально сидела другая – черная, замысловатая, маслянисто-радужным отливом вызывающая ассоциации с бочкой дегтя. Когда я смотрел на листок, у меня было ощущение, что печати между собой ругаются. Правая означала, что я проявил особые успехи на поприще алхимии, а левая свидетельствовала, что я боевой маг, успевший доказать свое мастерство в деле. Должно быть, это Сатал постарался, старший каналья региона, мать его за ногу! Теперь все мои потенциальные работодатели будут интересоваться, почему я не черный маг, а боевые маги (если мне не повезет иметь с ними дело) будут ржать и спрашивать, что я делал в алхимиках. Блеск! Нет, нет, нельзя сосредотачиваться на этом, страшно подумать, во что может превратиться черный маг, ненавидящий свои способности. Тем не менее чувство, что меня поимели в извращенной форме, сохранялось.
– Томас, я так тобой горжусь!
Я благосклонно принимал поздравления родни – единственный черный, пришедший на церемонию с родителями. И не только с ними: Лючик восхищенно крутил головой и засыпал меня градом вопросов, а маленькая Эмми (не такая уж она теперь маленькая) благосклонно принимала внимание белых студенток (не могут они пройти мимо ребенка без ути-пути). Год назад я извелся бы, выглядывая, не подтрунивает ли кто надо мной, но сейчас мне было глубоко плевать на такие мелочи (возможно, так сказывалось воздействие блокираторов).
Нет, поймите правильно, если бы я был дома, то сумел бы отболтаться, и этот визит не состоялся бы, но Джо принял отсутствие реакции за обычный для черных пофигизм, и по возвращении из Арангена меня ждала телеграмма с указанием конкретной даты приезда. Хорошо хоть зомби удалось к чистильщикам пристроить.
А вот Рон пришел на церемонию один.
– Поздравляю. – Четвертушка благоразумно подождал, когда белые утянут мою родню знакомиться с оранжереей и другими достопримечательностями университета.
– Тебе того же.
– Скажи, а как ты умудрился сдать магию, если сидишь на блокираторах?
Я многозначительно ткнул пальцем вверх:
– Связи. Нужные знакомства в верхах. Ты не представляешь, какие люди замолвили за меня словечко! Сам-то как? Я думал, ты на осень останешься.
Рон передернул плечами:
– Больно надо! Пришлось, конечно, попотеть… Выпьем?
Но на территории университета алкоголь не предлагали, ближайшие пивные в день выпуска закрывались от греха, так что мероприятие пришлось отложить до вечера. Я сбагрил Джо папку с дипломом, шапочку с кисточкой и обязательную на церемонии алую с белым мантию (на прокате этих балахонов кто-то сделал состояние) и переместился туда, где вокруг столов с закусками тусовалась наиболее здравомыслящая часть выпуска.
За дальним столиком тайком распивали подарочный ликер преподаватели (празднуют, что избавились наконец от нас). Чему радуются? Через две недели новый учебный год.
Столик с мясными закусками и бадьей салата плотно обступили выпускники факультета боевой магии. Естественно! Не фруктами же на палочках нам питаться. Я вытянул из горки чистую тарелку и отправился наверстывать упущенное. Сокурсники-черные подвинулись, хмыкнули какие-то приветствия и оставили свои глупые шутки при себе. Вот что значит репутация, причем даже не моя – события в Арангене считались государственной тайной. Как полагается прилежному ученику, я купался в лучах славы моего наставника, великого и ужасного Эдана Сатала. (Подумать только, два года назад его никто не знал, год назад его считали молодым выскочкой, а теперь при звуках имени глаза у всех стекленеют и взгляды обращаются к небесам.)
Наш самый большой знаток управляющих заклинаний, регулярно пытавшийся оспорить мое первенство в этом вопросе, снизошел до беседы:
– Ты теперь куда, Тангор, в Хо-Карг рванешь?
Сказать ему, что только псих станет перебираться в столицу в такое время? К жаре, чуме и толпам оборванцев.
– Знаешь, город, где уже месяц карантин, не является пределом моих мечтаний.
– Какой карантин? Зачем карантин? – встрепенулся будущий гений банковской сигнализации (он такие ловушки плел, у меня мозги сносило).
Такое впечатление, что газеты читаю один я.
– Чрезвычайное положение, с запретом перемещений и гражданских институтов власти. Песец, короче, по случаю чумы и народных волнений.

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:02:17Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=347#p347 – Видали? Каштадарцы! – авторитетно объявил Соркар, пока мы сидели в ожидании ужина (все равно придется тут ночевать – пьяного я его за руль не пущу).
Там, где посетителям заведения предлагалось оставлять лошадей и телеги, примостился затейливый фургон. Я в первый раз видел что-то подобное: вытканный яркими узорами полог, резные стойки, кисти и бахрома, спицы раскрашены в три цвета – не повозка, а шкатулка на колесах. Нарядные пегие лошадки с заплетенными гривами аппетитно хрумкали зерном, из-за полога высовывались заинтересованные детские мордашки, но наружу обитатели фургона не выходили.
– Зд-десь? – удивился Алех.
– А то! Как Зертак к границе подошел, так они и полезли.
– Зачем? – Иностранцев я принципиально не любил, хотя ни с одним еще не общался.
– Ну дык, у них же черные типа прокаженных. Живут отдельно, еще и следят за ними: то нельзя, это нельзя. Пока надзора не было, бонзы беглецов по-тихому обратно отсылали. А сейчас спецы на границе своих не ловят.
Я почувствовал гордость за державу. Да, Ингерника – самая прогрессивная страна в мире! Мечта всего человечества. Главное, чтобы гостей было не слишком много…
– Бонзы – полицейские? – на всякий случай уточнил я.
Соркар снисходительно ухмыльнулся:
– Нет, это старые семьи, у которых земли немерено. У них здесь все свое было: жратва, законы, армия. Они и НЗАМИПС отсюда выжили, а теперь пятки грызут. – И пояснил: – Я здесь родился, но сбежал, боялся, что папаня в Каштадар продаст.
Вопросов к Арангену у меня больше не оставалось.
Пока мы ели, все было тихо, а потом селяне начали скапливаться за оградой. Не люблю я, когда люди так вот стоят и смотрят. Под навес бочком протиснулись трое мужиков, одетых с претензией – в скрипучих лакированных сапогах, пиджаках и картузах. И это летом, в самую жару. Однако, делегация!
Самый представительный из вошедших отвесил нам натуральный поясной поклон (я даже про пиво забыл на минуту):
– Здравствуйте, господа хорошие! Прощенья просим.
– За что?
Мужик растерянно захлопал глазами. М-да, шутить с ними бесполезно – сам потом будешь как оплеванный.
– Да вы присаживайтесь, уважаемые, в ногах правды нет. Кто вы и какие у вас к нам дела?
Трактирщик молча подтащил к столу еще три стула.
– Староста я, стало быть, тутошний, Агапий.
– Рад знакомству. Тангор.
– Окажите, стало быть, божескую милость! Избавьте общество от чужеземных злодеев.
Кажется, я начал понимать суть проблемы. Очевидно, в глазах этой деревенщины каждый путешествующий в автомобиле был по меньшей мере членом правительства, а уж глядя на мой мотоцикл, они просто не могли подобрать подходящего титула – фантазия отказывала. То есть они взывали к представителям власти, а поскольку двое из нас были сотрудниками НЗАМИПС, мы даже послать их на фиг с чистым сердцем не могли. Вдруг нажалуются?
Я почесал шелушащийся нос (результат извращенного времяпрепровождения на пляже):
– Это тех, что в фургоне? А что с ними не так?
– Ну дык, как они приехали, так человеки пропали!
Люди у них куда-то делись.
– Черные? – для проформы уточнил я.
Староста и присные энергично замотали головами:
– Мельник, стало быть, наш, Пафнуций!
Нет, черного не могли назвать таким именем, черный бы не дался. Пришлось набраться терпения и продолжить разговор (все равно они от нас просто так не отвяжутся):
– Сколько людей пропало?
– Мы ж говорим, Пафнуций!
– Один, стало быть, человек. – Тьфу ты, еще и словечко привязалось!
Селяне заулыбались понятливости начальства.
– Как пропал, опишите подробно.
Где-то через четверть часа выяснилось, что мельник уехал в соседний городок за какой-то мелочевкой на трехосной телеге (жернов ему, что ли, новый нужен был?), а через пару дней, когда селяне уже начали беспокоиться, с той же стороны приехал пестрый каштадарский фургон. И повозка, и кони у приезжих были другие, почему местные решили, что каштадарцы в чем-то виноваты, не разбери поймешь, на мой взгляд, наиболее вероятной причиной исчезновения человека казались нежити.
– А может, ваш мельник просто загулял где-то?
– Не можно, господин хороший, у Пафнуция семья, да и собака его дурно выла.
С точки зрения черного, наличие семьи говорило только в пользу загула, а собака… М-да.
– Оставайтесь здесь, сейчас я все выясню!
Чистильщик увязался следом.
Мне нужно было поговорить с каштадарцами. В то, что им за каким-то Шорохом потребовалось убивать мельника, прятать где-то его лошадей и фургон, а потом являться в деревню покойного, я категорически не верил. Вот только поймут ли они меня?
При моем приближении обитатели фургона приняли боевую стойку, в смысле дети скрылись внутри, а взрослые вышли навстречу. Впереди встала тетка с буйно начесанной шевелюрой (по всем признакам – черная), а за ее правым плечом занял место плечистый мужик весьма специфической наружности. Выглядел каштадарец как заправский телохранитель, только рост (он был на полголовы ниже меня) немного портил впечатление. Наверное, муж, а может, и сын. Кто знает, сколько лет этой кикиморе?
– Какая телка! – восхищенно пробормотал Соркар, из чего я сделал вывод, что он черный по отцовской линии. Я-то в Краухарде вдоволь насмотрелся на этих чернооких красавиц. Вон, староста наш, вроде тихий мужик, а со своей старухой так ругается, что на полдолины слышно. На фиг, на фиг! Идеальная женщина должна быть как хомячок – маленький, пушистый и не разговаривает.
Я остановился за три шага от цели – правильно выбранное расстояние предотвратило множество конфликтов. Кланяться не стал, но и долгих разглядываний себе не позволил – просто чуть прикрыл веки, пряча взгляд.
– Добрый день, мадам! – обращаться всегда следует к старшему. – Вы понимаете по-ингернийски?
– Мы понимаем, – ответил из-за ее спины боец.
– Эти добрые люди, – я мотнул головой в сторону мрачной толпы, исподволь заполнявшей площадь, – беспокоятся о своем соплеменнике. Не попадалась ли вам на пути в последние дни трехосная телега, запряженная парой крупных гнедых лошадей?
Каштадарцы обменялись парой фраз на чирикающем наречии.
– А что, если нет?
– Тогда я развернусь и уеду, а вам придется разбираться с этими добрыми людьми самостоятельно.
За нашим общением наблюдало уже человек сорок.
Они еще немного посовещались.
– Кто вы такой, чтобы спрашивать? – уточнил мужик.
Почти нахальство. Или тетка решила, что сможет завалить полноценного мага?
– Я сотрудник НЗАМИПС! – Пришлось расправить плечи и продемонстрировать мое очередное временное удостоверение, которое я по чистой случайности нигде не потерял, а Сатал – не забыл мне выдать.
Новость вызвала сильное возбуждение и нездоровый интерес черноокой ведьмы.
– Надзора-а? – с сильным акцентом переспросила она, строя мне глазки.
– Он тоже из надзора, – поспешил я переключить ее внимание на Соркара, – только раненый. А мне нужно знать про телегу.
– Нам не нужны неприятности, господин! – Громила едва заметно скрючился (явно привык иметь дело с черными, но сам – не волшебник). – Мы сами ничего не знаем, но один из детей видел большую повозку, рядом с которой ходили люди. Потом что-то ярко вспыхнуло, он испугался и убежал.
– А какого цвета была вспышка? – уточнил я.
– Это важно?
– Важно.
По цвету иногда можно определить тип Источника. Белые заклятия никогда не бывают синими или фиолетовыми, а черные – желтыми или оранжевыми.
Мужчина сходил к фургону и о чем-то поговорил с детьми, каштадарка продолжала подмигивать Соркару. Наверное, он ей отвечал (вот баран!).
– Мальчик у нас еще мал, – виновато пожал плечами вернувшийся каштадарец, – но по его словам выходит – словно солнце зажглось.
– Ждите здесь, никуда не уезжайте!
Это следовало обсудить без посторонних. Велев селянам скрыться с глаз и не раздражать начальство (меня то есть), я вернулся в харчевню и устроил свой собственный военный совет.
– Белые хулиганят.
– Б-белые н-н-н…
– Могут, если это Искусники. Вопрос, на кой им сдался этот мельник. Он даже не черный был!
– Телега, – подал голос Соркар. – Это, наверное, те, что стырить грузовик пытались.
– Гилад отсюда далеко, – не согласился я.
– Дык, пять дней. Если пешком, то как раз.
Я задумался. Если вспомнить Звезду Путешественников, то какие-то белые маги в Гиладе определенно были. Знали ли они про взрывчатку на корабле? Да пофиг теперь, главное – я о ней вовремя узнал. Допустим, они прибыли на побережье пароходом, стали искать транспорт для продолжения пути, пытались спереть грузовик (неудачно) и быстро-быстро пошли сюда. По времени проходит. Тогда как в картинку вписывается убитый на тракте чистильщик (там-то грузовик никто не взял!) и, если уж на то пошло, вспыхнувший как свечка хутор? Обогнать меня пешком или на лошади они не могли. Что, две, а то и три колонны Искусников, марширующие по Арангену? Типа коллективные гуляния, с песнями и костерком. А на фиг? Они, конечно, психи, но не настолько, чтобы устраивать марш-броски в компании нежитей, чисто для моциона.
– Сходим на место, – предложил я чистильщику, – сравним, похоже ли это на то, что было с Гатаем.
Соркар сразу согласился (он тоже был немного пьян). Зомби остался присматривать за Алехом и грузовиком (Максу я доверял больше, чем белому), а мы отправились в указанном каштадарцами направлении. Мотоцикл шел немного зигзагом. Действительно, хорошее здесь пиво!
Никакого беспокойства по поводу сомнительного мероприятия я не испытывал. На мой взгляд, Искусникам (если это они) полагалось вовсю улепетывать отсюда на краденой повозке. Хотя, если задуматься, с какой скоростью будут шагать мельниковы битюги, еще не известно, как быстрее. И вообще, что может угрожать черному магу в отсутствие надзора?! Гм. Ну был в Краухарде случай, когда селяне забросали камнями надоедливого колдуна… Но то в Краухарде, в Арангене народ пожиже будет.
Короче говоря, запамятовал я, что у сектантов непостижимая логика. Наверное, они тоже не видели причин бояться, а когда заметили нас, въезжающих в деревню, желание завладеть грузовиком их просто ослепило. Мы пили пиво часа два, времени, чтобы спланировать захват у них было достаточно, но начали они банально – с гоп-стопа.
Найти на проселочной дороге место, в котором никогда не был, чисто по описанию – задача не для слабонервных. Мы уже четверть часа плелись по-черепашьи, останавливаясь каждые сто метров и пытаясь соотнести данные каштадарцами ориентиры с местностью. Я отплевывался от мошкары (на такой скорости рассекатели не работали) и всюду выглядывал проплешины в траве или пятна свежей зелени.
– Здесь или чуть дальше?
– Наверное, здесь, – кивнул Соркар.
Я проследил за его взглядом: в нашу сторону решительно шагал взъерошенный юноша (почти мальчишка), неприятно напоминавший мне укурка с копьем и покойного Лорана. И ведь чешет прямо в лоб…
– Замри! – приказал я ему, готовясь садануть чем-нибудь ошеломляющим.
Он остановился, одновременно вынимая из кармана руку, в которой был зажат крупный серебряный амулет, весь в разноцветных стразах. Какая пошлость! Я приготовил щиты. Разрушительных заклятий в белой магии не много, но, чтобы отразить их, черному приходится строить невероятно плотную оборону. Это как попытка избить кого-то сквозь подушку: противозаклятия воздействуют не на враждебную магию как таковую, а на среду, в которой та распространяется (неэффективно до жути).
Золотистая вспышка ударила по глазам раз, другой. Никаких странных ощущений это не вызывало. В принципе заклятия другого Источника магу недоступны, но, если знать теорию, их схему можно реконструировать по результатам воздействия. В данном случае ничего угрожающего я не замечал.
Третий раз вспышка получилась слабее.
– Ты скажи, что сделать хочешь. Может, я помогу.
Нахальный юноша побледнел, швырнул в мою сторону амулет, развернулся и дал деру.
– Фас! – скомандовал я.
Пса-зомби со мной не было, зато был Соркар, а рефлексы на бегущую добычу у них совершенно одинаковые. Чистильщик припустил за жертвой так, как Макс не всякий раз бегает, в считаные мгновения незадачливый злодей оказался настигнут и брошен на землю. Соркар принялся избивать его ногами.
Я поднял амулет и не спеша подошел к дерущимся. Вообще-то пытаться отнять у боевого мага его жертву чревато (можно по шеям получить), но мне нужно было поговорить с задержанным, а на двоих его явно не хватит. Я хлопнул пару раз в ладоши перед лицом чистильщика, и тот, инстинктивно избегая контакта, подался назад.
– Достаточно! Берем его и возвращаемся.
– Зачем? – набычился черный.
– Надо его допросить.
– Я его убью, ты – поднимешь, и мы будем знать все!
– Я не собираюсь смешивать свое сознание с мыслями этого дегенерата! Мой интеллект может серьезно пострадать. И вообще, будешь возражать – получишь в морду еще один шарик и сможешь забыть про Источник на полгода.
Такая угроза подействовала лучше, чем тумаки.
И мы поехали обратно. Втроем на одном мотоцикле. Причем пленный Искусник постоянно куда-то сползал, норовил оббить ноги о камни или приложиться носом к раскаленному цилиндру. Соркар зверел и предлагал тащить его волоком, я слабо возражал, ссылаясь на гигиену. Вы представьте: черные въезжают в деревню, волоча на веревке изувеченный труп. Местные вообразят себе неизвестно что, а мне потом от них отбиваться!
В селении нас встретила мертвая тишина, контраст был такой, что проняло даже Соркара. Где сердито бурчащие мужики, где встревоженные грядущим мордобоем тетки? Собаки и те нам в след не брехали. Да что собаки, кур не было!
Только на площади перед трактиром нам встретились первые люди. Каштадарец замер посреди улицы со здоровенным топором в одной руке и вполне ингернийского вида арбалетом – в другой. Алех сидел на подножке грузовика, привалившись к двери, судя по окровавленному лицу, его стукнули по башке (самый слабый его орган), ведьма склонилась над белым и сосредоточенно бинтовала рану. Очень профессионально, на мой взгляд, и перевязочным материалом они запаслись в достатке. Мирные переселенцы, ха! На лице бойца отразилось невероятное облегчение.
Макс, виляя хвостом, уже спешил мне навстречу, напоминая при этом клубок для вязания – из него под разными углами торчали три арбалетных болта.
Черный маг страшен в гневе.
– Кто стрелял в мою собаку?! Испепелю!!!!
Последовала минута смятения – каштадарец мучительно подбирал слова, Алех пытался мотать головой и что-то выговаривать, а я полыхал гневом. Признаюсь, от резких действий меня удержало поведение Макса – рядом с ненадежными людьми он не стал бы вилять хвостом.
– Это не мой! Они убежали, они пытались взять грузовик!
Каштадарка закончила перевязывать Алеха и целеустремленно зашагала в нашу сторону. Я оглянуться не успел, как дурная баба вцепилась в пленника и принялась молотить его головой об мотоцикл.
– Эй, шабаш!
Она же мне всю эмаль обдерет!! Вместе с меняющими цвет проклятиями, значащими для меня не меньше мотоцикла, – Искусник столько не стоит. Соркар вежливо, но твердо перехватил буйную дуру и стал подталкивать ее в сторону трактира. Я избавил зомби от сомнительных украшений, поправил реанимирующие проклятия и оставил охранять наш транспорт – у него это хорошо получается.
– Они приехали на лошадях…
– Мельниковы были кони, – вставил трактирщик, без понуканий принесший нам выпивку.
– …Трясучкой всех обложили и – к грузовику.
Он даже термин ингернийский знает, тот самый, для белого заклятия, вызывающего неодолимое желание спрятаться и не выходить. И защита у них в фургоне где-то установлена. Мирные переселенцы, верю, верю! А топор у них – хворост рубить.
Со слов каштадарца, получалось так, что Искусники вошли в селение по-наглому, разогнали магией местных, стукнули по голове не вовремя подвернувшегося Алеха и сразу полезли в кабину грузовика. Тут-то Макс их за задницы и взял. Бой был короткий, но кровавый – зубы у зомби длинные, а белые заклятия мертвецу фиолетовы. Каштадарец дождался, когда все арбалетчики сделали залп (а боевому магу перезарядка не потребовалась бы!), и присоединился к веселью. Спрашивается: зачем? То ли азарт одолел, то ли выслужиться захотелось.
– Это не-э-э…
– А кто, бандиты с амулетами из белой магии? – уточнил я.
Алех смущенно замолчал.
Одно хорошо: встретив воинственно настроенного белого, можно почти не сомневаться, что он сектант. В нормальном состоянии эти ребята милые, тихие и добронравные. А Искусников мы разъясним.
– Сейчас мы узнаем, кто они такие и что им было надо!
Допрашивать пленника я доверил Соркару (не потому, что не могу ударить связанного человека, а для того чтобы не мешать профессионалу). Помогать чистильщику неожиданно вызвалась каштадарка. Не знаю, что они делали с несчастным, но меньше чем через час он был полностью готов к сотрудничеству, а сумасшедшая баба все еще шипела и пыталась вцепиться ему в рожу. Соркару такое поведение женщины явно нравилось (извращенец!). Посмотрим, как он запоет, когда Источник вернется, а сматываться будет поздно.
Несостоявшийся убийца исходил слюнями и соплями. Почему убийца? Потому что надеяться остановить черных магов легкими увечьями мог только идиот.
– Я не хотел!!
Естественно, попадаться – не хотел. При этом то, что ему придется кого-то убивать, он отлично знал, но возможность быть убитым в его планы не входила. В остальном Искусник вел себя как мальчишка, пойманный на краже конфет.
– Куда вы шли?
– Не зна-аю!
– Что собирались делать?
– Не зна-аю!
Группа доморощенных магов шла за лидером, не задавая вопросов, все были счастливы уже тем, что могут участвовать в общем деле. Учили и инициировали их внутри секты, судя по тому, что пленник не понимал простейших вещей, задачей боевиков было просто активировать амулеты в нужное время.
– Как должен действовать амулет?
– Не зна-а…
– Понятно.
После этого содержательного разговора пленного заперли в чулан. Я сидел под навесом и при последнем свете рассматривал трофейный амулет, мысль, что при помощи этой штуки любой клоун может убить настоящего боевого мага, мне не нравилась. И кем, в таком случае, оказываюсь я?
– Ну и что это? – Соркар был мрачен.
– А я знаю?
Неинициированный Алех помочь делу не мог. Я напряженно вспоминал те ощущения, которые вызвало у меня срабатывание амулета. Нет, ничего угрожающего, просто белая магия, как почесаться, а Искусники, конечно, придурки, но не настолько, чтобы идти в бой с непроверенным оружием.
– А ну-ка, выгребай карманы!
Соркар набычился:
– Зачем?
– Затем, что сама по себе эта штука никого убить не может. Гатая они вынесли без проблем – черного мага при исполнении, я и ты – ничего не почувствовали. Ты – временно не маг, а я – ни разу не чистильщик. Вопрос: что у Гатая было при себе такого, чего нет у меня? Ты же с собой все, что мог, забрал. Выворачивай карманы!
Стол наполнился массой всевозможных предметов: от перочинного ножика до манка (где он столько прятал?!!). Я зачаровал на яркий свет самую большую лампу и принялся осторожно передвигал вещицы, пытаясь вспомнить их устройство и назначение.
– Здесь все? Все, что должен иметь при себе чистильщик? Имей в виду, они были уверены, что это сработает с каждым.
Соркар только плечами пожал.
В норме сотрудник НЗАМИПС имел при себе массу полезных вещей: эликсиры, пробники, всевозможные амулеты (защитные и не совсем). Я припомнил взломанный периметр в Редстоне. В работу черного проклятия почти невозможно вмешаться, эликсиры, несомненно, сработаны белыми, но их прежде еще нужно выпить. Значит, откладываем все снадобья и чисто черномагические прибамбасы. Передо мной осталось полдюжины штуковин, имевших сложное либо неизвестное мне устройство. Тут-то мне и поплохело.
– Вот это вот что?
– Хранитель.
– А как он определяет момент смерти владельца?
Чистильщик таких тонкостей не знал. Я лихорадочно пытался вспомнить теорию. Поэтически говоря, хранитель срабатывает, когда душа волшебника покидает телесную оболочку, и делает невозможным вмешательство потустороннего или проведение некромантических ритуалов. На землю падает лишь серый пепел – амулет уничтожает труп качественно и целиком. Насколько распространены эти штуки у боевых магов? При работе с потусторонними феноменами всегда присутствует риск появления лича – облажавшегося колдуна, заселенного враждебной сущностью. Особенно это актуально для слабосильных недоучек, которыми является большинство чистильщиков, поэтому им хранителей раздают в обязательном порядке. Пары примеров из недалекого прошлого было достаточно, чтобы власти начали за этим очень жестко следить: ловить измененного волшебника – крайне неблагодарная задача. Хранитель – маленькая изящная штучка, ювелирное украшение, которое совершенно не обязательно каждый раз снимать и надевать – в постоянном ношении смертоносного амулета боевые маги видели признак крутизны. Другое дело, что я упорно считал себя алхимиком и традиционных атрибутов колдуна избегал (мне черного костюма и лакированных туфель хватало по горло). Можно ли вмешаться в работу этого смертельно опасного устройства?
Избавиться от хранителя Соркар согласился охотно и для того, чтобы бросить амулет в мешок, воспользовался двузубой вилкой – возможность даже теоретически быть испепеленным заживо ему совсем не улыбалась. Насущную угрозу мы устранили, истинное лицо убийц предъявили общественности, бесплатным пивом накачались до бровей и отправились спать в кузов грузовика (попытки жены трактирщика устроить нас в доме ни у кого энтузиазма не вызвали). У меня перед глазами уже стояли паровоз – дорога – Редстон. И душ. О да! Много-много горячей воды, пушистые полотенца, никакой экономии мыла и никаких свечей.
Проснулся я среди ночи, мокрый от пота, и разбираться, что это за странные реакции, мне было недосуг. Перед моим мысленным взором висела карта Арангена, та самая, на которой Ридзер показывал маршрут продвижения своего отряда к каштадарской границе. Оттуда начнется войсковая операция по зачистке восточного побережья от потусторонней заразы, там сейчас собралась добрая половина армейских экспертов – элита боевых магов Ингерники. И туда же (именно туда!) несколькими отрядами пробирались Искусники. Нет, если они собираются подходить со своими амулетами к каждому бойцу, то долго не протянут. А если у них есть что-то более поганое на ту же тему?
Сна больше не было ни в одном глазу. Я вылез под бледный лунный свет и попытался собраться с мыслями. Почти немедленно ко мне присоединился Соркар. Определенно Источник к нему возвращался (наверное, стресс помог). Ну вот, я раскрыл чудовищные планы сектантов, и что мне теперь с этим делать?
Самое простое будет наплевать и забыть. Соркар возражать не станет: мысль о моем старшинстве намертво впечаталась в мозги чистильщика. Алеху можно ничего не говорить. В конце концов, какое мне дело до армейских отморозков, которых я все равно никогда не увижу?
«Никогда» – вздохнула внутри чужая память об опыте потерь, которой у черного не могло быть по определению. Мессине Фаулер приходилось терять близких людей – ждать встречи, надеяться на близость, а потом сознавать, что прерванный разговор не продолжится уже никогда. Никогда. Я приобретать подобный опыт не желал принципиально. На фиг надо! У меня здоровый сон и крепкие нервы, мне совершенно не обязательно испытывать их на разрыв. Значит, Искусников придется как-то обломать. Самое простое было бы доехать до станции и позвонить по телефону, если бы я знал, кому звонить.
Соркар терпеливо ждал моего решения.
– Собирайся, – сказал я ему, – едем на юг.
Зачем он мне понадобился, черные ведь предпочитают работать в одиночку? Не знаю, какой-то новый инстинкт появился: не желал я идти на дело без страховки.
Мы собрались за пять минут. Разбудили Алеха – велели взять зомби и ехать к станции. Разбудили каштадарцев – посоветовали следовать за белым и охранять его. Разбудили трактирщика – пригрозили, что, если староста упустит пленного злодея, ему несдобровать. Потом наполнили маслом запасные канистры и умчались в ночь.
В двух часах езды от селения начинался широкий тракт, тот самый, на обочине которого убили чистильщика Гатая, дорога, по которой нам с Искусниками было по пути.

]]> http://klassikaknigi.info/lib/profile.php?id=2 2016-06-16T18:01:36Z http://klassikaknigi.info/lib/viewtopic.php?pid=346#p346