Глава I

УБИЙСТВО В КИНО

То, о чем я хочу передать на этих страницах моим читателям, совсем не является плодом досужей фантазии, рассчитанной на разжигание интереса публики и популяризации моей скромной повести.
Все описанные здесь люди и события так же реальны, как и мы с вами, дорогие читатели. Все описанное здесь, действительно, было и происходило в городе Шанхае, в этом «желтом Вавилоне», как его любят называть газеты.
Правда, все описанные мной события произошли около пятнадцати лет тому назад, когда Шанхай еще был простым колониальным городом, но с большим будущим. Русских в Шанхае можно было насчитать по пальцам. Но как раз в данном случае, в событиях, описываемых мной, русские играли далеко не последнюю роль.
Рано утром, часов около семи, в золотое время шанхайской осени 192… года, кули и бой1, работавшие в европейском кинематографе «Пикадилли», явились убирать помещение кинематографа и контору.
Благополучно справившись с работой в темном и прохладном зале кинематографа, бой отправился чистить контору и кабинет управляющего кинематографом — испанского гражданина синьора Толедоса.
К своему удивлению, бой нашел, что дверь в кабинет управляющего заперта на ключ.
Решив, что синьор Толедос запер с вечера кабинет по рассеянности и также по рассеянности положил ключ себе в карман, бой отправился в главное отделение конторы рядом. И, взяв запасной ключ, открыл дверь кабинета. В тот же момент тишину утра нарушил резкий крик испуганного боя.
В конторе управляющего дарил полный разгром. Стулья были перевернуты. Большой письменный стол сдвинут с места. Легкая этажерка, стоявшая рядом с письменным столом, сломана и также лежала на полу. Одна из тяжелых гардин, закрывающих два окна кабинета, была сорвана с колец и лежала грудой тяжелых бархатных складок. Создавалось странное впечатление, что ночью в кабинете синьора Толедоса произошел неожиданный тайфун, причинивший весь этот разгром в просторной и комфортабельно обставленной комнате.
Но не этот разгром испугал боя и заставил его закричать диким голосом на все здание кинотеатра.
Его испытанный взор остановился на фигуре самого синьора Толедоса, распростертого на дорогом тяньцзиньком ковре в луже крови, мрачно черневшей вокруг его головы.
Синьор Толедос был мертв и, по всем признакам, умер насильственной смертью.
На крик боя сбежались кули, работавшие в здании театра. Также насмерть перепуганные представившейся их взору мрачной картиной, они долго кричали и жестикулировали перед дверями кабинета, не решаясь войти внутрь, пока один из них, наиболее догадливый, не бросился к телефону и не вызвал полицию.
Через полчаса к месту происшествия прибыли два английских детектива, полицейский инспектор и даже полицейский врач, с большим трудом разбуженный дома.
Представители власти прежде всего заперли двери театра, поставив у дверей полисмена-индуса с приказом впускать всех, кто пожелает войти, кроме любопытных, но не выпускать из здания ни одной души без разрешения полицейского инспектора.
Затем детективы принялись за осмотр тела синьора Толедоса.
Осмотр трупа выяснил, что синьор Толедос был убит с помощью бритвы, перерезавшей ему горло от уха до уха. Страшная кровоточащая рана была причиной почти мгновенной смерти несчастного испанца. Самой бритвы в кабинете не оказалось, несмотря на тщательные поиски. Но зато детективы нашли целый ряд интересных улик.
На столе покойного испанца лежала записка, написанная торопливым женским почерком на английском языке, приглашавшая синьора Толедоса к 5 часам на чай в помещение кабаре «Старый Карлтон»2 на Нинпо род.
Затем, на широкой кушетке, стоявшей в углу, один из детективов нашел две длинных металлических шпильки, которыми обычно португалки поддерживали свои красивые, хитроумные прически, делая из волос нечто вроде «бандо»3.
В заключение, на пиджаке убитого было найдено три длинных золотистых волоса, несомненно принадлежавших женщине.
Средний ящик письменного стола был открыт и все бумаги, находившиеся в нем, были перепутаны и разбросаны в страшнейшем беспорядке, как будто кто-то торопливо искал в столе какие-то важные для него бумаги.
В этом же ящике лежала выручка кинематографа, которую синьор Толедос имел привычку забирать у китайца-кассира через полчаса после начала вечернего сеанса и прятал себе в стол, чтобы утром отправить в банк. Выручка последнего вечера равнялась тремстам долларам и вся она находилась в целости и сохранности в ящике стола.
Таким образом, было ясно, что мотивом к убийству никак не могло служить желание легкой наживы.
После первого обыска детективы собрались в соседней комнате, служившей главной конторой, пока полицейский врач производил более тщательный осмотр тела убитого, перенесенного на софу.
К двум детективам — Прайсу и Грогу, прибывшим вместе с полицейским инспектором Барроусом, к этому времени в театр прибыл сам начальник полиции Международного Сеттльмента4, полковник английской службы Гойер вместе со своим помощником Бахом.
Дело с первого момента приняло самый сенсационный характер. Еще бы — убийство европейца, существа, пользующегося правами экстерриториальности, недоступного для китайского законодательства. Убийство, совершенное в самой таинственной и мистической обстановке. Убийство, совершенное не ради денег, не ради корысти, а ради каких-то неизвестных и непонятных целей.
В конечном итоге, присутствие какой-то, также таинственной, роковой женщины во всем этом мрачном происшествии только еще более усилило жуткую таинственность всех этих событий.
Полковник Гойер пробыл на месте происшествия полчаса, лично ознакомился с деталями убийства и уехал обратно, назначив на следствие по этому делу молодого, но многообещающего детектива Прайса.
— Помните, Прайс, что это одно из сенсационнейших событий в уголовной хронике Шанхая, — заметил на прощанье полковник Гойер. — Не каждый день в нашем городе убивают европейца. Кроме того, все это происшествие носит самый сенсационный характер. Работайте, как умеете, но доведите дело до конца. Помните, что вся ваша дальнейшая карьера зависит от этого дела.
Прайс хладнокровно кивнул головой.
— Я понимаю это, сэр, — почтительно ответил он.
После ухода начальства Прайс закурил новую сигарету и весело взглянул на своего товарища — тонконогого ирландца Грога, оставленного ему в помощь при следствии.
— Ну, старина, — заметил Прайс, садясь на край конторского стола и непринужденно болтая ногами, как будто забыв, что в соседней комнате врач возится с мрачным трупом. — Что ты скажешь на это? Огромный шанс для продвижения, не правда ли?
Грог пожал худыми плечами.
— Посмотрим сначала, как ты справишься с этим, — флегматично ответил он.
— От такого дела можно получить повышение и известность, но в то же время, если вы провалитесь, то вам не миновать опалы, — вставил полицейский инспектор Барроус, покачивая головой. — Дело не носит ясный характер. Вам придется попотеть над ним.
— Конечно, — сейчас же согласился Прайс. — Но все же, на моей стороне есть и шансы. Посмотрим же, что мы знаем уже сейчас. Прежде всего, мы знаем, что синьор Толедос был не женат. Второе, мы знаем, что убийство не могло быть совершено китайцем. Такое смелое нападение и такая борьба могла быть произведена только европейцем. А европейца легче найти в Шанхае, чем где-нибудь в Нью-Йорке или Чикаго. Третье: мы можем предполагать, что, как и всегда, в этом деле нужно «шерше ля фам», то есть искать женщину. Это еще более упрощает нашу задачу. Нет сомнения, что личный бой синьора Толедоса знает очень многое об амурных похождениях своего господина. Но для начала вызовем на допрос местного боя.
Местный бой, испуганное дрожащее существо, был введен в контору высоким и бравым полисменом-китайцем. Бой шел довольно покорно, но озирался кругом испуганным взглядом загнанного кролика. При виде блестящих пуговиц и мундира инспектора Барроуса он задрожал еще сильнее.
— Подойди сюда и не бойся, — спокойно начал Прайс. — Ты говоришь по-английски?
— Говорю, мастер, — боязливо ответил бой.
— Как давно ты работаешь в этом театре?
— Три года.
— Кто нанял тебя сюда?
— Сам мастер Толедос.
Задав ряд обычных вопросов о том, как его зовут, сколько ему лет, женат ли он, откуда родом и так далее, Прайс перешел к более интересной теме.
— Скажи, все ли служащие в театре любили мастера Толедоса и не было ли у него здесь каких-нибудь врагов?
— Никогда, — горячо воскликнул бой. — Мастер Толедос был очень хороший человек. Он, правда, был строг и взыскивал за всякое упущение, но он был справедлив и не наказывал по пустякам.
— Скажи, как много времени проводил мастер Толедос здесь, в театре?
— Он приходил обычно часам к 10 и работал до обеда. Затем он приходил к трем часам дня, к началу первого сеанса. Потом в четыре часа он уходил домой и возвращался только после ужина, часам к девяти вечера, когда начинался вечерний сеанс. Иногда днем происходил просмотр картин.
— В то время, когда мастер Толедос сидел здесь в кабинете или находился в театре, к нему приходили в гости европейские дамы?
Бой усиленно наморщил лоб, как бы пытаясь вспомнить прошлое.
— Да, — после длительной паузы ответил он. — В последний год к нему приходила одна молодая европейская дама. Она бывала часто в театре и билетер всегда пропускал ее без билета.
— Какова собой эта дама?
— Красивая дама, с большими светлыми глазами.
— Блондинка?
— У дамы были длинные волосы золотого цвета.
Прайс торжествующе взглянул на Грога и Барроуса, после чего продолжал дальше допрос.
— Когда эта дама была здесь в последний раз?
— В прошлое воскресенье.
— Сегодня пятница. Пять дней назад. Прекрасно. Она тоже смотрела картину?
— Нет, она прошла тогда прямо в контору, где мастер Толедос писал письма.
— Она долго пробыла там?
— Около часа. Они ссорились.
— Ссорились? Это уже совсем интересно. Почему ты знаешь, что они ссорились?
— Потому что мастер Толедос сильно кричал, а золотая дама плакала. Я был здесь в этой комнате и слышал. Потом мастер Толедос велел мне идти в театр и я видел, как через полчаса золотая дама вышла из конторы, села на рикшу и уехала.
— А что делал мастер Толедос?
— Он тоже запел домой и далее не вернулся к вечернему сеансу, так что кассиру пришлось взять деньги с собой, чтобы не оставлять их в кассе.
— С тех пор ты не видел здесь золотой дамы?
— С тех пор она не приходила сюда.
— Я говорил, что в этом деле нужно искать женщину, — торжествующе заявил Прайс, обращаясь к Грогу и Барроусу. — Я абсолютно уверен, что женщина сыграла роковую роль в убийстве Толедоса.
— И вы будете правы в своем утверждении, — заявил появившийся на пороге кабинета полицейский врач. — Потому что я обнаружил сейчас в зрачках убитого застывший образ какой-то женщины с поднятой рукой. Увеличив этот образ фотографическим лучом, я дам вам карточку с этой роковой незнакомки и, может быть, мы узнаем, кто же убил синьора Толедоса.

Глава II

КТО ОНА?

На другой день все местные английские газеты были полны сенсационным описанием убийства синьора Толедоса.
Ловкие репортеры сумели узнать все, что было известно о «золотой даме», какими-то странными нитями связанной с жизнью и смертью синьора Толедоса. А сообщение полицейского врача о застывшем в зрачках убитого образе какой-то женщины с поднятой рукой еще более усиливал лихорадочный интерес немногочисленной шанхайской колонии европейцев. Они почти все знали друг друга если не по имени, то в лицо. А такой человек, как синьор Толедос, будучи управляющим одного из пяти местных европейских кинематографов, конечно, был известен в лицо всем проживающим в Шанхае. И, поэтому, его судьба заинтересовала всех и каждого.
О личности таинственной «золотой дамы» также ходили самые разнообразные версии. С первого же момента ее, конечно, определяли как тайную любовницу красивого испанца, может быть, чужую жену, так как во всех ее встречах с синьором Толедосом лежал элемент загадочности, осторожности и какой-то секретности.
Синьор Толедос был холост или, вернее, вдовец, потерявший жену пять лет тому назад, при поездке на родину, где его жена умерла от воспаления легких. Таким образом, он лично был совершенно свободен и не был обязан давать отчета кому бы то ни было в своих поступках.
Но почему же, в таком случае, такая осторожность при встречах с «золотой дамой»?
Ясно, что эта таинственность происходила ради нее, ради ее репутации. Кто же такая эта «золотая дама»?
У синьора Толедоса было много друзей как среди испанцев, проживавших в Шанхае, так и среди представителей других национальностей. Но никто из его многочисленных друзей не мог ничего оказать об этой «золотой даме» и даже указать на какую-либо даму, знакомую с синьором Толедосом и подходившую под описание, данное боем, служащим в кинематографе «Пикадилли». Единственным ключом к разрешению всей этой загадки являлся снимок со зрачков убитого испанца, в которых застыл образ какой-то женщины. Вся публика с ярым нетерпением ожидала появления этих снимков на страницах местной английской газеты «Норт Чайна Дэйли Ньюз».
Ждал этих снимков и молодой детектив Прайс, который накануне провел большую и утомительную работу по допросу всех служащих кинематографа, а также личного боя синьора Толедоса. Этот бой во время допроса выглядел загнанным, испуганным зверем и на все вопросы отвечал, что он ничего не знает и не помнит. Прайс выяснил лишь, что этот бой служил у синьора Толедоса всего два месяца, заменив старого боя, уехавшего к себе на родину в Нинпо, чтобы проведать семью.
Этот старый бой прослужил у синьора Толедоса более десяти лет и, конечно, знал очень многое из интимной жизни своего господина.
По требованию Прайса, власти Сеттльмента снеслись с китайскими властями провинции Цзянсу, прося разыскать и доставить в Шанхай для допроса «важного свидетеля» по делу убийства испанского гражданина синьора Толедоса — боя Ан-фу.
На другой день после раскрытии убийства, Прайс сидел в главном полицейском управлении на Фучжоу род, ожидая, когда полицейский врач, вместе с полицейским фотографом, проявят и отпечатают снимки с образа женщины, застывшей в зрачках синьора Толедоса.
По возмущенному требованию того же Прайса, представителей всех английских и китайских газет вежливо выпроводили из здания полицейского управления, с сообщением, что власти, к сожалению, не могут исполнить их просьбы и сообщить еще какие-либо добавочные сведения по делу об убийстве синьора Толедоса.
— И так уже сообщили им больше, чем достаточно, — возмущался Прайс, шагая крупными шагами по комнате и адресуясь к своему приятелю Грогу, сидевшему и ждавшему результатов съемки вместе с ним.
— Сразу видно, — продолжал Прайс, — что местные власти еще не привыкли иметь дело с такими сенсационными убийствами, как смерть Толедоса. Преступно и легкомысленно все сведения, собранные нами, были переданы всему обществу, включая и убийцу. Теперь он или она прекрасно информированы о том, сколько полиции известно по этому делу. И «золотая дама», конечно, постарается теперь уйти от нас как можно дальше…
— Верно, — согласился Грог, попыхивая трубкой.
В этот момент в комнату явился торжественный полицейский врач вместе с полицейским фотографом, неся с собой несколько роковых оттисков.
— Вот то, что интересует вас, джентльмены, — так же торжественно заявил врач, передавая снимки торопливо подскочившему к нему Прайсу.
На большом, плотном, еще сыром куске бумаги был снят увеличенный во много десятков раз зрачок синьора Толедоса. И на этом необычайном фоне резко выделялась фигура стройной, темной женщины с искаженным лицом и поднятыми вверх руками.
Длинные волосы незнакомки были распущены и широкими волнами падали на ее плети.
На лице ее был отражен явный испуг, отчаяние, ужас — словом, гамма самых разноречивых и сильных ощущений.
Прайс и Грог долго молча смотрели на этот снимок, как бы стараясь выпытать у фотографии незнакомой женщины, что именно видела она перед собой в этот момент, когда жизнь синьора Толедоса отлетала от него.
— Да, — наконец пробормотал Прайс, не обращаясь ни к кому в отдельности. — Конечно, с такого необычайного снимка не можешь потребовать более ясного отпечатка, но, тем не менее, мне кажется, что едва ли эту женщину можно назвать «золотой дамой». На снимке похоже, что это брюнетка.
— Возможно, — подтвердил врач, пожимая плечами. — Но это совсем не аксиома. Узнать, брюнетка это или блондинка, вы можете, только встретив оригинал.
— Я не думаю, чтобы оригинал фотографии горел желанием встретиться с представителями власти, — угрюмо проворчал Прайс.
— И это тоже верно, — невозмутимо согласился врач.
Поговорив с врачом еще несколько минут, Прайс расстался с ним и вместе с Грогом направился сначала, чтобы рапортовать по начальству о новой улике в деле убийства синьора Толедоса, а затем отправился домой.
По возвращении домой, пока он с наслаждением принимал ванну, так как день выдался довольно жаркий, несмотря на конец сентября, к нему явился посыльный из главного полицейского управления с телеграммой от китайских властей Нинпо, сообщавших, что бой Ан-фу задержан в родной деревне, закован в кандалы и отправлен в Шанхай. Таким образом, через день можно было ожидать боя уже здесь, в Шанхае.

Эдгар Райс Берроуз

Бандит из Чертова Каньона

Глава 1

СУДЬБА-ИНДЕЙКА

Полдюжины мужчин устало развалились в откидных креслах у стен спального корпуса на ранчо «Застава Y». Все они были, как на подбор, мускулистые, загорелые и ясноглазые. Их лоснящаяся кожа и гладкие волосы были влажными после недавнего омовения — все они только что поужинали, а перед ужином на ранчо полагалось принять душ.
Один из них пел:

На склоне Хеглер-горы, на склоне,
В тени от дерев мы сидели вдвоем.
Звенели поводья и ржали кони.
И тут он взглянул на меня со смешком.

— Тут кто угодно рассмеется! — перебил один из слушателей.
— Захлопни пасть, — оборвал его другой. — В прошлом году я триста шестьдесят пять раз слышал эти куплеты, но не намерен пропустить ни слова и теперь!
Между тем сладкоголосый певец невозмутимо продолжал:

«Вот город, гляди», — он глотнул из бутыли,
На россыпь лачуг внизу указав.
Потом мы долго в тиши курили,
И он невесело мне сказал:
«Меня поджидает внизу один парень,
Ковбой, получивший за жизнь мою мзду.
Не боишься спуститься в городишко ничтожный,
Посмотреть для забавы, что творится в аду?»

Один из компании — высокий смуглый человек — встал и потянулся, зевая. Пожалуй, в выражении его лица было что-то зловещее. Он редко улыбался, а говорил в трезвом состоянии еще реже.
Этот человек — звали его попросту Быком, а имя, данное ему при рождении, если кто и знал, то давно забыл — был бригадиром уже больше года. Если не вспоминать два-три кутежа, во время которых он нечувствительно устроил стрельбу в соседнем городе, это был отличный начальник: непревзойденный наездник, хорошо знающий пастбища, понимающий в скоте и всегда готовый к тяжелой работе.
Последний раз он упился до невменяемости полгода назад. Правда, время от времени, когда кому-то удавалось пронести флягу-другую из города на ранчо, он выпивал — но самую малость. Его воздержанность во многом объяснялась тем, что Элиас Хендерс, хозяин ранчо, пригрозил разжаловать его за следующее бесчинство. «Видишь ли, Бык, — сказал он, — мы самая большая компания в этой части страны и не можем позволить себе дурной репутации. А если бригадир „Заставы“ как ни в чем не бывало палит в близлежащем городе, как какой-то новичок, ушибленный пыльным мешком, — это и есть дурная репутация. И ты это брось! Второго предупреждения не будет».
Бык знал, что старикан не склонен повторять, и потому долгие шесть месяцев был паинькой. И дело было не только в желании удержаться на посту бригадира — мнение молодой Дианы Хендерс имело для молчуна гораздо больший вес, чем мнение ее престарелого папаши.
«Мне стыдно за вас, Бык», — сказала тогда она — и больше недели отказывалась от верховых прогулок с ним. Этого уже было более чем достаточно, но, как будто в насмешку, она еще и несколько раз ездила кататься с новым парнем, недавно прибывшим с севера и охотно принятым Быком на работу, чтобы заполнить вакансию.
С самого начала этот северянин не понравился Быку. «Слишком смазлив, чтобы быть хорошим ковбоем», — заметил философски один из старейших работников. Поначалу новичок, в самом деле чересчур миловидный, вызывал враждебность, однако сумел доказать, что он вполне нормальный парень, и бригада приняла Хола Колби, невзирая на его густые черные волосы, орлиный профиль, белоснежные зубы и смеющиеся глаза.
А певец все пел:

«В аду я еще не бывал, пожалуй,
Стоит сходить», — я ему сказал.
А он ответил: «Мне нужен свидетель,
Который заметит, кто первым стрелял».

— Пойду-ка я спать, — протянул Бык. В этот момент поднялся Хол Колби.
— Я тоже, — сказал он, направляясь вслед за бригадиром на ночлег.
Уже стоя у своей койки, он вдруг повернулся к Быку, снимающему шпоры. Губы красавчика растянулись в приятной улыбке.
— Взгляни-ка сюда! — прошептал он, а когда тот повернулся к нему, засунул руку под вещмешок, служивший ему подушкой, и вытащил на свет божий флягу объемом чуть больше пинты. — Хочешь промочить горло?
— Думаешь, не хочу? — бригадир пересек комнату и подошел к койке Колби. Сквозь открытое окно в комнату доносились протяжные звуки нескончаемой баллады Техасца Пита:
Если спросит судья, кто же первым стрелял,
Честный парень — такой, как ты, — нужен мне.
А этот бедный гусак — все равно уж мертвяк
С сорока пятью дырками в мертвой спине.
— Пей, дружище, — пригласил Колби.
— Та еще отрава, — произнес Бык, утираясь обшлагом и возвращая флягу собутыльнику.
— Не так и плохо для дешевого кукурузного виски, — возразил Колби. — Еще по одной? — Но бригадир покачал головой, отказываясь. — Да забей ты на все! Вполне приличное пойло.
А Техасец Пит все пел:

Мы не болтали. Когда жребий брошен,
Настоящий мужчина скор, как стрела.
Мы закурили и больше ни слова
Не сказали, скакали, натянув удила.
Мы спустились с горы, придержав лошадок,
Нам путь к дощатой хибаре был краток.
Кому-то нальют, а кого-то убьют
Под вывеской блеклой «Ковбойский приют».

Бык выпил еще — на этот раз порция была больше — и, сворачивая самокрутку, присел на край койки Колби. Он явно был расположен поговорить — виски, как обычно, прорвало плотину его молчания. Низким, хорошо поставленным голосом он рассуждал о прошедшем рабочем дне и планах на завтра. Хол Колби охотно поддерживал разговор — не то чтобы ему нравился Бык, но, подобно многим другим, он был заинтересован в хороших отношениях с бригадиром.
А из окна доносилось:

Там счастливчик-Громила держал кабачок,
В основном предлагая бекон на бобах.
«Боб, неси-ка еду! Ощущаю нужду
Отпустить посвободней ремень на штанах!»
Мы стаканы наполнили и закурили,
Тут явился Боб, конопатый хитрец.
А когда животы мы жратвою набили,
Билл сказал: «Покажи нам дорогу, отец!»

Между тем Бык вскочил на ноги.
— А чертовски приятная штука, Хол! — заявил он. К этому моменту фляга уже опустела, и бригадир был основательно пьян.
— Подожди минутку, сейчас я достану еще одну. — Хол снова запустил руку под свою «подушку». Бригадир заколебался:
— Пожалуй, я уже достаточно принял…
— Да ты еще вообще ничего не выпил! — настаивал Колби.
Надо сказать, что песни Техасца Пита страдали от многочисленных остановок и заминок, проистекающих из-за споров, в которых Пит принимал непременное живейшее участие. Но как только в беседе наступало временное затишье, он возобновлял свои сизифовы усилия, на которые никто не обращал ни малейшего внимания. Пита удостаивали разве что мимолетной насмешки.
Однако сладкоголосый певец никогда не останавливался на середине строфы, но лишь в ее конце. И как бы долго ни длилась пауза — пусть даже несколько дней, — певец всегда начинал со следующей строфы, без малейшей нерешительности или каких-либо повторов. Вот и теперь, пока Бык и Колби пили, Пит продолжал:

Притон, в котором нас ждут сейчас,
Имеет дурную славу давно.
Спокойно входи и хлещи вино -
Но как я войду, не спускай с меня глаз.

Наконец Бык поднялся на ноги. На вид он был крепок как скала, но Колби видел, что он таки сильно пьян. Еще бы — после полугода почти полного воздержания менее чем за полчаса вылакать много больше пинты дешевого жгучего виски!
— Ну что, теперь спать? — спросил Колби.
— Спать? К чертям собачьим! Я еду в город и этой ночью основательно пошумлю. Ты едешь?
— Нет, я уж лучше на боковую. Желаю приятно провести время.
— Так оно и будет. — Бригадир подошел к своей койке и приторочил к поясу револьвер. Он приладил на место снятую шпору, повязал на шею свежий платок из черного шелка, надвинул сомбреро на копну прямых черных волос и вышел наружу.

«Чтобы видел ты, друг, кто первым стрелял,
И судья не взял тебя на испуг».
Я услышал такое — и страха лассо
Отчего-то мне горло сдавило вдруг…

Неожиданно Пит перебил сам себя:
— Глядите-ка, куда этот чертов Бык двинул в такое позднее время?
— К конюшне, куда же еще. Приключений ищет на свою голову, — протянул другой ковбой.
— Он ведет себя как кретин, — сказал третий. — Еще и жужжал какую-то песню, когда вышел. Вечно с ним какие-то беды! Дрянное виски ударило в голову, вот он и запел, как Техасец Пит.

Дурно пахнет от этого грязного места,
Может, сотня там жизней оборвалась,
И уже не понять в этом адском притоне,
Кто кого убивал и чья кровь пролилась.

Бхагавадгита
Перевод с санскрита, исследование и примечания: В.С. Семенцов
Глава 1

Дхритараштра сказал:
1. Что свершали — скажи, Санджая, —
сыновья мои и Пандавы,
ради битвы сойдясь на поле
Курукшетры, на поле дхармы?

Санджая сказал:
2. Пред собою тогда увидев
строй Пандавов, к бою готовых,
царь к учителю шаг направил,
ему слово Дурьодхана молвил:

3. «Посмотри, учитель, на это
сынов Панду мощное войско!
Ученик твой, потомок Друпады,
его к битве построил искусно.

4. Эти лучники, эти герои
не уступят Арджуне с Бхимой:
здесь Вирата и Ююдхана,
колесничий великий Друпада,

5. Дхриштакету и Чекитана,
и Бенареса царь отважный,
Пуруджит, за ним Кунтибходжа,
бык средь Бхаратов — царь страны Шиби.

6. Вон стоят Юдхаманью смелый,
Уттамоджас несокрушимый,
сын Субхадры, сыны Драупади —
в колесничном бою нет им равных.

7. А вот лучшие среди наших,
знай о них, о дваждырожденный;
их назвав, я тебе перечислю
предводителей нашей рати.

8. Это ты, учитель, и Бхишма,
Карна, Крипа непобедимый,
и Викарна, и Ашваттхаман,
и прославленный сын Сомадатты.

9. И других здесь немало героев,
для меня не щадящих жизни:
они опытны в ратном деле,
всевозможным владеют оружьем.

10. Оба войска сравнив, убедишься —
нас враги превосходят в силе:
ведь у нас во главе — старый Бхишма,
а у них — ужасающий Бхима.

11. Пусть же каждый боец в нашей рати,
где б ему ни пришлось сражаться,
помнит прежде всего о Бхишме,
пусть он Бхишму всегда охраняет».

12. Чтоб вдохнуть ему в сердце отвагу,
львиный клич издал тогда Бхишма,
в свою раковину боевую
протрубил старейшина Куру.

13. Тотчас раковины и литавры,
барабаны, кимвалы, трубы
тишину разорвали на поле —
был их рев громогласный ужасен.

14. Со своей большой колесницы,
запряженной четверкою белой,
Панду сын и потомок Мадху
в свои раковины затрубили.

15. В Девадатгу трубил Арджуна,
в Панчаджанью дивную — Кришна;
Волчье Брюхо, убийца свирепый,
дул в гигантскую шанкху Паундру.

16. Кунти праведный сын Юдхиштхира
протрубил в Анантавиджаю,
близнецы Сахадева с Накулой —
в Манипушпаку и Сугхошу.

17. Царь Бенареса, лучник отменный,
колесничий великий Шикхандин,
и Вирата, и Дхриштадьюмна,
с ними Сатьяки непобедимый,

18. И Друпада с сынами Драупади,
и Субхадры сын мощнорукий —
все они, о владыка, разом
в свои раковины затрубили.

19. Этот звук переполнил уныньем
сыновей Дхритараштры несмелых,
тяжким гулом своим, ужасный,
сотрясал он небо и землю.

20. И затем, пред собою увидев
сыновей Дхритараштры в шеренгах,
подняв лук — ибо уж начиналась
между лучниками перестрелка, —

21. Хришикеше промолвил слово
с Хануманом на знамени воин:
«Между армиями поставь
колесницу, Неколебимый.

22. Рассмотреть мне б хотелось поближе
этих воинов, жаждущих битвы;
с ними вскоре померяюсь силой
я в сраженья труде опасном.

23. Я желаю узреть Кауравов,
здесь стоящих, к бою готовых,
всех, стремящихся сделать благо
Дхритараштры зломудрому сыну».

24. О сын Бхараты! Слово такое
услыхав из уст Гудакеши,
колесницу великую Кришна
меж обеих армий поставил,

25. перед воинами и царями
под водительством Бхишмы и Дроны,
и сказал: «Посмотри же, Партха,
на собравшихся вместе Куру!»

26. И тотчас сын Притхи увидел
пред собою отцов и дедов,
также дядей, наставников, братьев,
сыновей, и друзей, и внуков,

27. и товарищей давних, и свекров,
разведенных по ратям враждебным.
Всех их рядом — весь род свой увидев,
сам себя истребить готовый,

28. потрясенный скорбью великой,
сокрушенный, сказал Арджуна:
«Когда вижу я родичей этих,
что сошлись сюда, Кришна, для битвы,

29. мои члены никнут бессильно,
рот от ужаса пересыхает,
сотрясается дрожью тело,
волоски подымаются дыбом.

30. Моя кожа горит; лук Гандиву
эти руки вот-вот уронят;
подкоситься готовы ноги,
как потерянный, ум блуждает.

31. Не провижу благого исхода,
коль убью своих родичей в битве,
отовсюду знамения злые
на меня наступают, Кешава.

32. Я не жажду победы, Кришна!
Ни богатств мне не надо, ни царства.
Что за радость нам в царстве, Говинда,
что за польза в усладах, в жизни?

33. Ведь все те, для кого нам желанны
удовольствия, царство, услады,
здесь сошлись в этих ратях враждебных,
презирая и жизнь и богатства.

34. Здесь отцы и наставники наши,
сыновья здесь стоят и деды,
дядья, внуки, шурины, свекры,
друг на друга восставшие в гневе.

35. Пусть меня убивают; но я их
не убью, о Убийца Мадху!
Над тремя мирами я власти
не желаю. К чему тогда царство?

36. Не прибудет нам радости, Кришна,
от убийства сынов Дхритараштры;
лишь грехи мы свои умножим,
поразив этих воинов гневных.

37. Потому — убивать нам не должно
ни сынов Дхритараштры, ни прочих.
Как мы сможем потом наслаждаться,
осквернив себя родичей кровью?

38. Ослепленные жадностью, эти
уж не видят, не различают
в истреблении рода — скверны
и в предательстве — преступленья.

39. Но ведь мы все то зло провидим,
что грядет от погибели рода:
разве можем мы не отвратиться
от подобного злодеянья?

40. С истреблением рода гибнут
неизменные рода законы;
если ж гибнет закон, то род весь
погружается в беззаконие.

Мастер Захариус

Глава I

ЗИМНЯЯ НОЧЬ

На западном побережье Женевского озера, откуда вытекает Рона, раскинулся город Женева. (Трудно сказать, то ли город получил от озера свое имя, то ли наоборот…) Рона делит Женеву на две неравные части, а в центре сама раздваивается, обтекая брошенный в нее остров. Подобная топография не редкость в больших промышленных или торговых районах. Несомненно, первые поселенцы прельстились именно легкостью передвижения по речным стремнинам — этим дорожкам, которые, по словам Паскаля, «ходят сами по себе». На Роне же они просто бегут.

Давным-давно, когда стройные, современные сооружения еще не возвышались на острове, засевшем в реке, как песчинка в глазу, сказочные нагромождения прильнувших друг к другу домов являли взору пленительный первозданный хаос. Остров был так мал, что постройкам приходилось громоздиться на сваях, вбитых там и сям в бурные воды. Истонченные, почерневшие от времени остовы, походившие на щупальца гигантского краба, производили фантастический эффект. Внутри этого древнего чудища паутиной раскинулись пожелтевшие сети, которые колыхались в темноте, словно ветви старой дубовой рощи, и река, врываясь в чащу, пенилась с мрачным рокотом.

Один обветшавший дом на острове особенно поражал своим необычным видом. Это жилище давало приют старому часовщику — мастеру Захариусу, его дочери Жеранде, ученику Оберу Туну и старой служанке Схоластике.

Что за странный человек был старик Захариус! Никто не знал его возраста. Никто из горожан не мог сказать, как долго болталась на тощей шее эта ссохшаяся остроконечная голова. Когда впервые его увидели в городе, он шел по улице, покачиваясь словно маятник стенных часов, и его седые длинные космы развевались на ветру. Лицо Захариуса, сморщившееся, мертвенно-бледное, с набежавшими темными тенями под глазами, похоже, сошло с полотен Леонардо да Винчи.

Жеранда жила в лучшей комнате старого дома. Через узкое окно тоскующий взгляд девушки меланхолически скользил по снежным вершинам Юры. Старик занимал нечто вроде подвала: его мастерская и спальня размещались прямо на сваях, почти на уровне реки. С незапамятных пор Захариус выходил из своего укрытия только к столу или же когда отправлялся в город чинить часы. Все оставшееся время он проводил у верстака с многочисленным инструментом, им же изобретенным. Произведения Захариуса, непревзойденного мастера своего дела, высоко ценились во всей Франции и Германии. Самые искусные женевские ремесленники снимали перед ним шапки. Горожане, указывая на старого мастера, говорили с нескрываемой гордостью: «Ему выпала честь изобрести анкерный спуск!» Изобретение спуска и впрямь произвело подлинную революцию в часовом деле.

Всякий раз, потрудившись на славу, Захариус не спеша раскладывал по местам инструменты, прикрывал невесомыми колпачками только что подогнанные для сборки детали и останавливал станок. Затем приподнимал крышку люка в полу мастерской, приникал к отверстию и, согбенный, окутанный клубами испарений грохочущей Роны, предавался долгим раздумьям.

Однажды зимним вечером старая Схоластика накрыла стол к ужину. Согласно старинному обычаю, эту трапезу со всеми разделял молодой подмастерье. И хотя кушанья на красивой бело-голубой посуде были приготовлены на славу, мастер Захариус к ним не притронулся. Он будто бы и не слышал ласковых слов Жеранды, явно встревоженной мрачным молчанием отца. Видимо, до его слуха больше не доходили ни болтовня Схоластики, ни рокот Роны. После безмолвного ужина старый часовщик встал из-за стола и, не простившись, как обычно, и даже не поцеловав дочь, скрылся за узкой дверью, ведущей в подвал. Под тяжелой поступью старика ступени заскрипели, будто жалобно застонали…

Жеранда, Обер и Схоластика некоторое время сидели молча. Вечер был на редкость темным, тучи проплывали над Альпами, угрожая разразиться дождем, южный ветер со зловещим свистом метался по окрестностям — ненастье наполняло душу тоской.

— А знаете ли вы, моя милая барышня, — первой нарушив молчание, проговорила Схоластика, — что хозяин так замкнут вот уже несколько дней и в рот не берет ни крошки? Пресвятая Дева! Он будто язык проглотил: слова из него не вытянешь!

— У отца какой-то тайный повод для огорчения, — вздохнула Жеранда, и мучительное беспокойство отразилось на ее лице.

— Мадемуазель, не позволяйте печали поселиться в вашем сердце. Пора привыкнуть к странностям мастера Захариуса. Кто может догадаться о его помыслах? Всему виной, наверное, какая-то неприятность, но завтра он о ней и не вспомнит, раскаиваясь за невольное огорчение, причиненное дочери, — так говорил Обер, глядя в прекрасные глаза Жеранды.

Этот скромный юноша был единственным учеником, кого мастер Захариус посвящал в премудрости своего ремесла, ибо ценил его ум и добрую душу. С Жерандой связывали Обера те невольные узы тайны, которые делают людей бесконечно преданными друг другу.

Девушке минуло восемнадцать. Ее чистый простодушный взор и нежные черты лица напоминали мадонн, наивные изображения которых, глубоко почитаемые в городках Бретани, еще встречаются на перекрестках старинных улочек. В легких одеждах неброских тонов, с белоснежной накидкой на плечах, походившей на церковное одеяние, дочь часовщика казалась пленительным воплощением поэтической мечты. В Женеве, тогда еще не открывшей своей души суровым догматам кальвинизма, она жила какой-то романтической, даже мистической жизнью.

Подобно тому как утром и вечером Жеранда читала по-латыни молитвенник в железном окладе, она прочитывала и глубоко запрятанные чувства Обера Туна, полные преданности и истинного самоотвержения. Для молодого человека весь мир сосредотачивался в старом домике часовщика.

Схоластика, наблюдая все это, помалкивала. Ее словоохотливость чаще всего проявлялась в бесконечных разглагольствованиях о наступивших тяжких временах и всяких хозяйственных неурядицах. Никто и не пытался ее остановить. Старушка напоминала знаменитые женевские шкатулки: чтобы они наконец замолкли, не проиграв до конца своих мелодий, следовало их разве что разбить.

Видя Жеранду столь печальной и задумчивой, Схоластика поднялась со стула, приладила свечку к подсвечнику, зажгла ее и поставила в каменной нише возле маленького образа Святой Девы. Так обычно поклоняются мадонне — хранительнице домашнего очага, моля о милости и заступничестве.

— Ну хорошо, — проговорила старая служанка, покачивая головой — ведь за вечер Жеранда не пошелохнулась, — ужин давно закончен, и пора спать. Негоже всю ночь не смыкать глаз. О, Святая Мария! Пошли моей девочке счастливые сны!

— Не позвать ли к отцу доктора? — вдруг спросила Жеранда.

— Лекаря! — воскликнула старушка. — Да разве мастер Захариус когда-либо прислушивался к их советам и бредням! Может, и существуют врачеватели для часов, но вовсе не для людей!

— Что же делать? — прошептала девушка. — Мы даже не знаем, что с ним.

— Жеранда, — тихо сказал Обер, — мастер Захариус очень встревожен.

— И вы знаете чем, Обер?

— Может быть.

— Так расскажите же нам, — живо вмешалась Схоластика, аккуратно затушив свечу.

— Вот уже несколько дней, — начал молодой подмастерье, — происходит что-то совершенно необъяснимое. Все часы, которые мастер Захариус изготовил и продал в последние годы, внезапно остановились. Множество уже возвращено. Ваш отец тщательно разобрал механизмы — пружины в полном порядке, колеса и шестеренки в прекрасном состоянии. Тогда с еще большим старанием он собрал часы, но они, несмотря на все его искусство, так и не пошли.

— Тут дело не чисто! — воскликнула Схоластика.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Жеранда. — Это вполне естественно. Ничто не вечно на земле, и творения рук человеческих тоже имеют свой срок.

— Тем не менее, — вставил Обер, — во всем этом есть какая-то тайна. Вместе с мастером Захариусом я тщательно пытался понять, почему часы остановились, и не раз от отчаяния у меня опускались руки.

— Зачем же заниматься такой неблагодарной работой? — возразила старушка. — Видано ли, чтобы малюсенькая медная стрелка двигалась сама, да еще отмечала время? Нужно было по-прежнему придерживаться солнечных часов!

— Не говорили бы вы так, Схоластика, — возразил Обер Тун, — когда бы знали, что солнечные часы — изобретение Каина.

— Боже милостивый! Да что вы!

— А как вы думаете, пойдут ли часы, если помолиться Богу? — спросила Жеранда с присущей ей наивностью.

— Конечно, я в этом уверен, — согласно кивнул головой молодой человек.

— Молитвы бесполезны, — проворчала старая служанка, — но Бог милостив.

Вновь зажгли свечу. Схоластика, Жеранда и Обер опустились перед образом на каменный пол, и девушка молилась за упокой души своей матери, за ночное спокойствие, за узников и путешественников, за добрых и злых и особенно за неведомые печали своего отца. Помолившись, эти трое поднялись с колен уже с надеждой в сердце, ибо доверились Богу в своей печали.

Обер удалился к себе, Жеранда задумчиво присела возле окна. Над Женевой догорал последний луч солнца. Служанка загасила камин, заперла дверь на два огромных засова, бросилась на постель, умирая от страха, и вскоре заснула.

Тем временем ужасы этой зимней ночи продолжались. Ветер врывался под сваи, и тогда вместе с бешеным кружением реки сотрясался весь дом. Поглощенная горем, девушка ничего не замечала, она думала только об отце. После слов Обера Туна о болезни мастера Захариуса Жеранде даже стало казаться, что дорогое ей существо и движется с усилием, подобно часам с изношенным механизмом, который вот-вот остановится…

Внезапно неистовый ливень и шквалистый ветер ударили в окно. Девушка вздрогнула и тотчас вскочила, не понимая, откуда шум, заставивший ее очнуться. Немного успокоившись, она приоткрыла раму: сквозь разорванные облака на землю изливались мощные дождевые струи, колотившие по окрестным крышам. Жеранда высунулась, чтобы придержать бившуюся от ветра оконную створку, и испугалась. Ей вдруг почудилось, что дождь и река, сметав свои бурные воды, с чудовищной силой ринулись на ветхий домик. Она хотела было бежать, как вдруг внизу заметила отблески света из убежища мастера, и в редкий момент затишья, когда умолкли стихии, до слуха ее донеслись жалобные стоны. Девушка попыталась вновь прикрыть окно, но не сумела. Ветер с силой оттолкнул ее, как ворвавшийся в дом злоумышленник.

Жеранда чуть было не обезумела от страха! Что случилось с ее отцом? Девушка открыла дверь, которую порыв ветра вырвал из ее рук и с шумом ударил о притолоку, оказалась в темной столовой, ощупью добралась до лестницы в мастерскую и, ни жива ни мертва, сползла по ступенькам вниз.

Старый часовщик стоял посреди комнаты, а вокруг бушевали стихии. Взъерошенные волосы старика придавали ему зловещий вид. Он говорил, он жестикулировал, не видя и не слыша ничего вокруг. Жеранда остановилась на пороге.

— Пришла моя смерть! Пришла моя смерть!.. — глухо повторял Захариус. — Зачем мне жить теперь, когда все созданное мной обратилось в прах, ведь я, я — мастер Захариус, истинный творец всех этих часов! Я вложил в каждый из этих железных, серебряных, золотых корпусов часть своей души! И всякий раз, когда ломаются проклятые механизмы, я чувствую, как останавливается мое сердце, бьющееся с ними в унисон!

Произнося такие странные речи, старик поглядывал на свой верстак. Там были разложены детали тщательно разобранных часов. Захариус взял полый цилиндр с пружиной внутри, называющийся барабаном, вырвал оттуда стальную спираль, которая, вместо того чтобы растянуться, согласно своей природе, свернулась, как спящая змея. Скукожившись, она стала похожа на тех немощных старичков, чья кровь давно застыла в жилах. Ослабевшими пальцами (отбросившими на стену гигантскую тень) мастер попытался разжать спираль, но не сумел, и тотчас с душераздирающим злобным криком он бросил ее в бешеный водоворот Роны.

Жеранда как вкопанная стояла на пороге. Она хотела приблизиться к отцу и не могла. У нее начались галлюцинации, голова кружилась… Вдруг в темноте кто-то прошептал ей на ухо:

— Жеранда, милая Жеранда! Страдания не дают вам заснуть. Но прошу, вернитесь в комнату, ночь такая холодная.

— Обер! — прошептала чуть слышно девушка. — Это вы, вы!

— Как же мне не тревожиться за вас!

Ласковые слова юноши согрели сердце Жеранды, она оперлась на его руку и взволнованно заговорила:

— Мой отец очень болен! Вы один можете его излечить. Ведь даже утешения дочери не в силах побороть душевный недуг отца. Это помрачение пройдет, как только будут починены часы. Вы поможете ему обрести потерянный разум, Обер, неужели жизнь моего отца зависит от хода мертвых механизмов?!

Юноша не отвечал.

— А если все так, то, видно, сам Бог осуждает его ремесло? — дрожа, прошептала Жеранда.

— Не знаю. — Обер согревал в своих руках ее ледяные пальцы. — Бедная моя девочка, возвращайтесь к себе, отдохните — и к вам снова вернется надежда!

Девушка медленно удалилась. Но до утра не сомкнула глаз. А мастер Захариус, безмолвный и неподвижный, все смотрел и смотрел на бурлящую Рону.

А что у нас на завтрак

А. Вкусный

А что у нас на завтрак?

Cодержание

"Прочные" завтраки

Хаш

Мужужи (холодный густой грузинский суп из субпродуктов)

РУССКИЕ КАШИ

Сименуха

Червячки

Путря

Тетеря

Кашица смоленская

Гурьевская каша с грецкими орехами и вареньем

Картофельный шницель

Каша манная на миндальном молоке

Каша пуховая

Каша картофельная пуховая

Лемешка - каша из гречневой муки

Густая рисовая каша на молоке

Каша рисовая с шоколадным соусом, шафраном, пармезаном, раковыми шейками

Каша рисовая, запеченная в тыкве

Овсянка на молоке с картофелем

Кашица белевская овсяная сладкая

Каша из каштанов со взбитыми сливками

Каша костромская ячневая с горохом

Кашица тихвинская гороховая с проделом гречневым

Каша гречневая рассыпчатая

Каша гречневая молочная

Каша гречневая пуховая

Каша ячневая размазня

Каша овсяная

Каша рисово-овсяная рассыпчатая

Каша рисовая рассыпчатая сладкая

Каша пшенная молочная

Каша пшенная (тыковник)

Полбяная каша

Логаза

ВСЕ ИЗ ЯЙЦА

Яичница со стручковой фасолью

Тава-кебаб (яичница с бараньими биточками по-азербайджански)

Яичница с орехами

Яичница с баклажанами

Яичница с брынзой

Омлет с брынзой

Яичница с сыром сулугуни

Яичница с помидорами

Яичница с грибами

Яйца с рисом и грибами

Омлет с клубникой или малиной

Яичница с зеленым луком

Яйца с орехами и гранатом

Яйца в молоке

Яйца с сосисками под соусом

А ВОТ КОМУ ОЛАДУШКИ!..

Блинчики с курятиной

Блинчики с грибами

Русские блины

Блинчики с творогом

Блинчики

Блинчики с грибной начинкой

Блинчики, запеченные с сыром и толокном

Блины со сливовым соусом

Пирожки блинчатые жареные

Яблочные блинчики

Блинчики с начинкой

Лепешки с сыром

Сдобные лепешки

Лепешки с пшенной кашей

Блинчатые пирожки с мозгами, панированные в тесте

Налистники

Налистники с творогом

Блинчики с творожной начинкой

Блинчики, фаршированные орехами

Блины из капусты

ОЛАДЬИ - ЛЮБИМОЕ БЛЮДО ВЗРОСЛЫХ И МАЛЫШЕЙ

Драники

Тесто для оладьев

Кислые оладьи

Тонкие оладьи

Оладьи из риса или из манных круп

Оладьи с яблоками

Яблочные оладьи (белорусская кухня)

Оладьи с тыквой, кабачками или морковные

Морковные оладьи

Капустные оладьи

Оладьи с миндалем

Оладьи из творога

Оладьи картофельные

Оладьи из блинов

Английские оладьи

Французские оладьи

Берлинские оладьи

Оладьи яблочные

Оладьи с пряностями

Оладьи скорые на кефире

Оладьи с яблоками

Оладьи со свежей капустой

Оладьи с тыквой

Оладьи постные

Оладьи манные

Оладьи из "геркулеса"

Оладьи городские

Оладьи с изюмом

Оладьи с яблочное начинкой

Оладьи картофельные, фаршированные грибами

Оладьи картофельные со свининой

Оладьи картофельные, фаршированные мясом

Оладьи из вареного картофеля

Сдобные лепешки

Оладьи из сыра

Оладьи тыквенные

Вьетнамский нэм, или блинчики из рисовой бумаги

Сдобные лепешки

БУТЕРБРОДЫ

Бутерброд с колбасой или ветчиной

"Гамбургер" по-кисловодски

Бутерброд с сардинами

Бутерброд с телятиной, языком заливными

Бутерброд с мясным ассорти

Бутерброд с мясом цыпленка

Бутерброды с "пикантной смесью"

Бутерброд с горячей начинкой

Бутерброд, запеченный по-итальянски

Хлебички по-чешски

Бутерброд с сыроежками

Бутерброд, запеченный с мясом или колбасой

Бутерброды горячие типа "тост"

Бутерброд "Пикантный"

Бутерброды со скумбрией и орехами

Бутерброды со скумбрией и лимоном

Бутерброды со шпротами

Бутерброды с сайрой и яблоками

Бутерброды с икрой минтая

Бутерброды с сельдью

Бутерброды с брынзой и редисом

Бутерброд с петрушкой

Бутерброд с грибами

Бутерброды с брынзой

Маленькие бутербродики с брынзой

Бутерброды острые

Гренки по-английски

Гренки с грибами

Гренки с яйцами и шпигом

Гренки с сыром

Гренки из ржаного хлеба с чесночком

Гренки с сосисками

Тартинки с ветчиной

Тартинки с жареной ветчиной, беконом, корейкой или колбасой с яйцами

Тартинки с жареной ветчиной и луком

Тартинки с телячьими мозгами

Тартинки с мозгами по-английски

Тартинки с костным мозгом

Тартинки с говядиной

Тартинки со свининой

Тартинки с жареной свининой и луком

Тартинки с вареной свиной грудинкой

Тартинки с бараниной

Тартинки с жареной бараниной, луком и помидорами

Тартинки с солониной

А что у нас сегодня на Обед

А. Вкусный

А что у нас сегодня на Обед?

Завтрак, обед... ужин! Три этих слова сопровождают все живое с рождения и до могилы. Весь цикл человеческого бытия вмещается в это триединстве, ему подчинены людские бытие, сознание и подсознание психология, мировоззрение и самая ось мироздания. Куда бы мы не кинули взгляд - все делится на три основных градации. Бог-Отец, Сын и Дух... - в религии. Завязка, Кульминация и Развязка - в драматургии. Первая ступень, Вторая... и Спускаемый отсек - в космонавтике. И так повсюду. При этом вторая часть всего чего угодно основная.

Так и в питании.. Человек может уйти из дому не позавтракав и лечь, не поужинав. Но остаться без обеда... - это не мыслимо. Это кошмар в представлении любого мыслящего существа. Вспомните Диккенса, в прошлом веке в варварских викторианских школах оставить в школе ребенка без обеда было едва ли не тяжелейшим наказанием.

И напротив, приглашение на обед, предложение разделить дневную трапезу испокон веков считалось едва ли не важнейшим признаком благорасположения и добрых чувств. Во время обедов решаются важнейшие вопросы мировой политики и экономики. Совместное вкушение пищи - это не просто потребление калорий и пережевыввание каких-то продуктов - это ритуал, сочетающий в себе и философию, и психологию, и драматургию.

Можно дать добрый совет всем служащим и подчиненным - все свои проблемы с начальством решайте только после того, как оно отобедает. Давно замечено, что после обеда люди добреют.

Вы только вслушайтесь в музыку этих слов: Первое, Второе ... и компот! Звучит почти что как "Да Будет Свет!" (верстальщику - сноска: Быт. 1:3)

И о первой фазе обеда и о второй можно сочинить целые кулинарные поэмы, что же касается третьей, то тут мы ограничимся скромной элегией. Более того, ограничим нашу скромную книжку рамками обычной квартиры, ни в коей степени не предлагая ее в качестве пособий для ресторанов, хотя и обмолвимся парой слов об этикете и о том, "в какой руке джентльмен должен держать вилку, если в правой он держит котлету".

И если вы в результате ее прочтения решите соорудить некое блюдо из нее или пригласить друзей на настоящий обед по нашим рецептам - что же, мы будем считать свою скромную задачу выполненной.

За десять минут до первого

От этого никуда не уйти! Как бы ни были мы голодны, а все же любой обед начинается с закуски - салата, винегрета, чего-нибудь этакого...

Давно подмечено, что всякие-разные пряные травки не просто возбуждают аппетит, но еще и благоприятно действуют на общее состояние организма, как бы готовят человеческое естество к наилучшему вкушению обеда, как такового, и поэтому обедаем ли мы на работе или просто зашли в ресторан, либо пригласили домой друзей-родственников, застолье начинается с салата.

Салат из моркови с крапивой и чесноком

5 штук моркови, 4 ст. ложки рубленых листьев крапивы, 4 дольки чеснока, 1 ст. ложка рубленых ядер грецких орехов, 4 ст. ложки соуса или майонеза, 2 ст. ложки мелко нарезанного зеленого лука, 1 ст. ложка лимонного сока, соль о вкусу.

Сырую морковь натрите на крупной терке, смешайте с рублеными листьями крапивы, грецкими орехами, добавьте лимонный сок, соль. Полейте соусом или майонезом, посыпьте зеленым луком.

Салат из свекольных листьев

200 г молотых свекольных листьев, 2 луковицы, 3 ст. ложки майонеза, 2 ст. ложки растительного масла, соль по вкусу.

Отделите от черешков свекольные листья, промойте, обсушите, нарежьте соломкой. Черешки порубите, проварите 2 - 3 минуты и охладите. Листья посолите, слегка помните и дайте постоять в прохладном месте 15 - 20 минут, после чего смешайте с черешками, посыпьте мелко рубленным репчатым луком и полейте смесью майонеза с растительным маслом.

Салат из крапивы с подорожника

200 г крапивы, 20 листьев подорожника, 1 луковица, 2 ст. ложки рубленой зелени петрушки или укропа, 4 ст. ложки растительного масла, 2 яйца, 2 ст. ложки 9%-ного уксуса.

Этот весьма аппетитный салат вызовет приятное изумление гостя и подарит множество полезнейших витаминов.

Переберите и промойте молодую крапиву. Подорожник, промыв, на 15 - 20 минут замочите в соленой воде (1 ч. ложка соли на 1 л воды), затем мелко порубите. Сваренные вкрутую яйца порубите, смешайте с крапивой, подорожником, рубленым репчатым луком. Салат заправьте растительным маслом и уксусом, посыпьте зеленью петрушки.

Салат по-датски

200 г макаpон или pожков, небольшой кочан цветной капусты, коpень сельдеpея, 2 моpкови, 200 г ветчины или охотничьих колбасок, 2 ст. ложки pастительного масла, 2 ст. ложки уксуса, 3 ст. ложки майонеза, 1 ч. ложка гоpчицы.

Макаpоны отваpить в подсоленной воде. Hаpезать моpковь, сельдеpей кубиками; капусту pазделить на кочешки и все отваpить (не pазваpивать!). Охлажденные овощи и макаpоны залить уксусом, pаст. маслом, майонезом и гоpчицей. Добавить наpезанную ветчину (колбасу).

И, как всегда в салатах, компоненты можно взаимозаменять без ущеpба для вкуса.

Салат из капусты "Провансаль"

Для салата: 400 г белокочанной квашенной капусты, моченые яблоки или груши, сливы, виноград, 50 г маринованной брусники , 25 г растительного масла, 10 - 15 г сахара.

Для маринада: 30 г. уксуса 2% - ного, 50 г. маринада от ягод или капустного рассола, 10 г. сахара, 0,5 г. гвоздики и корицы.

Кочаны квашеной капусты (без кочерыжек) разрезать на квадратные кусочки, положить в эмалированную, деревянную или фаянсовую посуду и залить маринадом. Для приготовления маринада уксус смешать с маринадом от ягод или с капустным рассолом, добавить сахар и специи и довести до кипения. Горячим маринадом залить подготовленную капусту. Когда она остынет, добавить нарезанные дольками моченые яблоки или груши, маринованные сливы, вишни, виноград, бруснику, растительное масло, все тщательно перемешать и выдержать в течение одного двух дней в холодном помещении.

Зеленый лук с орехами

200 г зеленого лука, 10 грецких орехов, 2 ст. ложки майонеза, 2 ст. ложки растительного масла.

Мелко нарезанный зеленый лук смешайте с измельченными грецкими орехами и заправьте майонезом, смешанным с растительным маслом.

Салат из маринованных грибов

400 г. грибов (белые, маслята, подосиновики и др.), 40 г. зеленого лука, 3 столовые ложки растительного масла, укроп.

Маринованные грибы отделить от маринада, а если они слишком острые, их отмочить в кипяченой воде или прокипятить в маринаде. Мелкие шляпки грибов использовать целом виде, средних размеров - разрезать пополам, а более крупные и корешки - дольками. Подготовленные грибы положить в салатницу, а перед подачей на стол полить растительным маслом и посыпать зеленым луком и укропом. Лук и укроп можно подать отдельно.

Салат из соленых грибов

400 г. грибов, 1/2 стакана сметаны, 40 г. зеленого лука или маринованного, укроп.

Соленые грибы (грузди, сыроежки, рыжики и др.) промыть в холодной кипяченой воде, нарезать ломтиками или дольками, заправить охлажденной сметаной, положить в салатницу, посыпать зеленым или маринованным луком и укропом. Вместо сметаны грибы можно заправить салатной заправкой.

Заправка для салатов :

1 вариант. Масло подсолнечное - 500 г, уксус 3%-ный - 500 г, сахар - 40 г, перец молотый - 2 г, соль - 20 г

Все ингредиенты перемешать.

1 вариант. Масло подсолнечное - 250 г, уксус 3%-ный - 750 г, сахар - 50 г, перец молотый - 2 г,

соль - 20 г

Салатную заправку приготовляют из смеси растительного масла и уксуса с добавлением соли, сахара и молотого перца.

3 вариант (с укропом). Масло растительное - 100 г, уксус 3%-ный - 100 г, зелень петрушки или укропа - 30 г, сахар - 20 г, соль и черный молотый перец по вкусу

Сахар, соль и перец разводят уксусом, добавляют мелко нарезанную зелень укропа, растительное масло и тщательно перемешивают.

Использовать заправку рекомендуется после настаивания на холоде через 1-2 часа после ее приготовления.

4 вариант (с горчицей). Масло подсолнечное - 300 г, яйца (желтки) - 45 г (3 шт.), горчица столовая - 50 г, уксус 3%-ный - 650 г, сахар - 50 г, перец молотый - 1 г.

Для приготовления этой заправки можно взять готовый майонез из расчета 300 г майонеза на 700 г уксуса.

Столовую горчицу, сырые яичные желтки положить в посуду, добавить соль, сахар и растереть лопаткой. Затем при непрерывном помешивании тонкой струей влить масло и взбить так же, как и соус "майонез", после чего развести уксусом и процедить.

Салат из белых грибов

700 г вареных белых грибов, 50 г репчатого лука, 250 г майонеза, зелень петрушки, соль, черный молотый перец.

Грибы нарезать, лук нашинковать, все смешать с майонезом, добавив зелень петрушки, соль, черный молотый перец.

Салат грибной с ветчиной

200 г маринованных, соленых или отваренных в собственном соку грибов, 100 г ветчины, 5 - 6 отварных картофелин, 1 - 2 свежих или соленых огурца, 1 - 2 помидора, 1 луковица или 50 г зеленого лука, 1 - 1 1/2 стакана сметаны, столовый уксус или лимонный сок, соль, сахар, горчица, черный молотый перец, укроп, листья зеленого салата, 1 сваренное вкрутую яйцо.

Все продукты нарезать, заправить сметаной, смешанной с солью, сахаром, перцем, соком лимона. Выложить салат на блюдо, застланное листьями зеленого салата, украсить розой из помидора, дольками яйца.

Салат из шампиньонов

250 - 300 г свежих шампиньонов, 1 столовая ложка сливочного масла, 2 сваренных вкрутую яйца,1 -2 помидора, 1 яблоко, 1/2 стакана сметаны, 1 - 2 ст. ложки растительного масла, сок 1/2 лимона или 1 ст. ложка яблочного сока, соль, сахар, укроп, листья салата.

Шампиньоны нарезать тонкими ломтиками, потушить в сливочном масле до готовности, охладить. Яблоки, помидоры, яйца нарезать тонкими кружками. Выложить все на блюдо, застланное листьями салата, сверху полить сметаной, смешанной с растительным маслом и приправами. Украсить салат веточками укропа.

Салат из свежих огурцов с цветками одуванчика

5 огурцов, 2 луковицы, 4 ст. ложки соуса или майонеза, 2 ст. ложки желтых листков одуванчика, соль и перец по вкусу.

Огурцы и лук нарежьте соломкой, посолите и поперчите, полейте соусом или майонезом, посыпьте желтыми лепестками цветков одуванчика.

Салат из грибов и картофеля

300 г соленых или маринованных грибов, 400 г отварного картофеля, 500 г репчатого лука, черный молотый перец, соль, 1 стакан сметаны.

Грибы вымыть, нарезать полосками, картофель - кубиками. Лук мелко нарезать и смешать со сметаной, солью, перцем. Полученным соусом залить грибы и картофель.

Похвальное слово супам

Да простит меня читающая публика, но автор просто обязан указать на то, что изобретение хороших и правильно сваренных супов явилось таким же благодеянием человечества, как каменный топор и колесо. И хотя на ранних стадиях развития человеческое сообщество как-то без них обходилось, но едва лишь научившись искусству обработки глины, человечество принялось лепить горшки, остатки которых мы находим на всех древнейших стоянках первобытного человека. Бросая в горшки раскаленные камни человек научился соединять две явно несовместимые стихии - огонь и воду. А от горячей воды рукой подать до понятия благости и комфорта, которые несет с собой истинная цивилизация. Именно поэтому во главу обеденного ритуала человечество поставило супы, которым мы просто не имеем права не отдать должное.

В мировой кулинарной практике известно полторы сотни типов супов, которые подразделяются более чем на 1000 видов, причем каждый вид имеет еще и несколько подвидов и вариантов. Это супы мясные, и рыбные, холодные и горячие, скоромные и постные, овощные и фруктовые, молочные и в виде пюре... Общее же правило приготовления супов заключается в том, что продукты не следует подвергать излишней тепловой обработке, иначе снижается их пищевая ценность, ухудшается вкус и внешний вид, теряется аромат. Если мясо лучше класть в холодную воду, то овощи следует закладывать только в кипящую жидкость: в этом случае витамин С разрушается меньше.

Морковь лучше вводить в супы пассерованной. При поджаривании моркови значительно повышается усвояемость каротина, перешедшего в жир, кроме того, жир, окрашиваясь в оранжевый цвет, придает супам красивый вид.

Для того чтобы приготовить вкусный суп, необходимо придерживаться нескольких основных правил: а) несвежих, не промытых и ненарезанных продуктов в супе быть не должно; б) при разделке продуктов должна строго соблюдаться форма нарезки, характерная для данного супа, ибо она влияет на его вкус; в) закладку продуктов в суп надо производить в определенном рецептурном порядке; г) солить, перчить и сдабривать приправами суп надо всегда в конце приготовления, дабы не получить на языке лишь вкус лаврового листа и перца; в) при варке супа необходимо непрестанно наблюдать за ним, чтобы он не перекипел.

Это и неудивительно: ведь каждый человек, подошедший к плите и начавший готовить, становится, пусть лишь на некоторое время, поваром, а значит творческой личностью, своего рода художником котла и поварешки. Творцам же свойственно отклоняться от канонов искусства и самим изобретать и фантазировать (в данном случае - у плиты).

Мы в этой книге приведем лишь малую толику рецептов приготовления первых блюд, взяв по нескольку из наиболее известных типов супов.

Предупреждаем, что большинство рецептов в книге (кроме особо оговоренных случаев) приводится в расчете на 1 порцию супа. Поэтому, если вы расчитываете приготовить обед на десять человек, количество требуемых продуктов надо соответственно увеличивать вдесятеро.

А внизу была земля

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВСПОЛОХИ

Сухим безросным утром в августе сорок первого года летчик Комлев стал «безлошадным» и погорельцем; некрестьянская профессия свела его с мужицкой бедой ближе, короче, чем деревенское детство на волжском откосе, в Куделихе; с того случая, пожалуй, и начался путь Дмитрия Комлева к земле…

Свой первый командирский отпуск лейтенант Комлев проводил в родной Куделихе и понемногу — в гостях, на рыбалке, на пристани, где все новости обсуждаются как на базаре, — наслышался о Симе. Он не сразу сообразил, о ком речь, какая это Сима, потом вспомнил: после выпускного вечера они всем классом отправились на пароходе до Горького, и вместе с матерью-буфетчицей была в той поездке Сима, малявка-восьмиклассница. Смуглая среди светленьких подружек, в накинутой на плеча материнской хламиде до пят, она смахивала на цыганку; мелькала то в машинном отделении, то в судомойке, то на капитанском мостике, она и туда взбиралась, — везде своя. Подсаживалась к старшеклассникам, к взрослым, когда пели на палубе, — ей были рады, голос у Симы сильный…

Вот о ней и толковали, где бы летчик-отпускник ни появился: и расцвела-то она, и Певунья, и прославилась. «Чем же прославилась?» спрашивал Комлев. «Ее карточку в газете напечатали!» — «Да что она сделала?» — «Выпускное сочинение накатала!.. Первое место по области. Теперь учится на речного штурмана, вон куда пробилась. Еще в капитаны выйдет».

Весной Дмитрию Комлеву исполнилось двадцать два. С тем, что называют устройством личной жизни, он не спешил; здешние волжанки были Мите по душе, но скоро появятся у него новые, городские знакомства, ведь авиация может базироваться возле городов, выбор у авиаторов богатый.

Единственная перемена за время отпуска коснулась служебных дел летчика: его часть с Северного Кавказа была переброшена к западной границе. И в тот июньский день, когда Комлев уезжал из дома, — не на юг, а на запад, в Рава-Русскую, — в Куделиху на лето возвращалась Сима.

Был собран, уложен, вынесен на крыльцо лейтенантский чемодан, до автобуса оставалось меньше часа, а в дневной свежести реки, в сонном покое горбатеньких улиц, сбегавших к Волге, все еще таились какие-то ему обещания. Он решил пройтись до пристани. Туда-обратно. Последняя, прощальная прогулка. Жизнь — обязана чем-то человеку? Или только человек — ей?

Было пасмурно. Дальний берег Волги темнел, бросая ровную тень на тихую воду. Рыбацкие лодки стояли неподвижно. Одинокий катер тарахтел на середине реки раскатисто и зычно, как сухогруз.

Причалит, остановится в Куделихе «Дмитрий Фурманов», которым катила сверху Сима, или нет, было неизвестно. По расписанию стоянка не значилась, но практика с расписанием не всегда сходилась. Комлев слушал, что говорят. Первейшее значение получал тот факт, что зять капитана живет в Куделихе… Ждали почту, радио, промтоваров для сельпо; большинство сходилось на том, что причалит. «Ну и что? — спрашивал себя Комлев. — Увижу ее, знаменитость. Все?» Отвечал себе: «Знакомство будет. А без этого весь отпуск — пустышка».

Гулко ударяясь о причал, к пристани подгреб катерок: «Постоять-то можно?» — «Постойте, только двухпалубник идет, так что…» — «Понятно, понятно», — под командой двух парней навеселе катерок становился к месту непослушно, то отходил, то промазывал. Видя, как поводит их посудину и понимая причину, парни, его погодки, посмеивались над собой; закрепились, свели на пристань своих двух принаряженных, в модных туфельках попутчиц. Мужики расступались перед девахами неодобрительно. Комлев проследил за ними глазами до самых сходней на берег. «Митька, шею вывернешь… Идет!»

Сливаясь одним бортом с темным берегом и плавно, будто напоказ, разворачиваясь и выставляя другой, освещенный, выходил из-за речного поворота, долгожданный «Фурманов». «„Фурманов“ идет», — говорили рядом с Комлевым. Да, «Фурманов», «Фурманов»… Произнести вслух название двухпалубника было желанием каждого, пол-Куделихи имело в нем свой интерес. «Как скорость скинет, уберемся», — заверили парни с катерка; молодицы, что-то прикупив на берегу, погрузились в него снова. «Поживей бы», поторапливал их про себя Комлев, будто только что не любовался статью девиц и не завидовал находчивым парням, а теперь досадовал на этот не вовремя подплывший катерок, в нем усматривая причину того, что хлопково-пенистый бурун на остром носу «Фурманова» высок, держится, не спадает. Он следил за ним неослабно. Сверкали водяные, взвинченные форштевнем жгуты, с каждым метром приближая и ярко расцвечивая вдруг возникшую фантазию: он возвращается из отпуска — вдвоем! С ней, Симой. Шальная мысль, но и трезвость в ней, и подкупающий, всегда желанный для молодого летчика эффект. Вот так Комлев! — загудят в полку. Уезжал — ни слова, ни полслова, а сам-то, оказывается, все давно решил и подготовил. Хитер, Митя! Какую кралю отхватил… Глазаст, глазаст…

Отчетливей становились лица пассажиров, укрупнялась палуба, темные просветы между белых ведер с красными буквами, составлявшими название парохода.

Стиснутый толпой, Комлев ждал, не шелохнувшись, молча, надеясь, просил: «Остановись!»

В ответ прокатился по спокойной воде и над берегом протяжный гудок парохода.

«У-у-хо-жу-у», — понял Комлев.

Мимо…

Дальше, дальше, дальше… скрылся за изгибом реки «Фурманов», так и не показав ему гордость Куделяхи — Симу.

Глядя пароходу вслед, кто-то вслух утешился местной присловкой: «Воды-то сколь… сколь хочешь, столь пей». И Комлев, вздохнув, повторил: «Воды-то сколь… сколь хошь, столь пей…»

В полк, в селение под Равой-Русской, Комлев угадал как раз под войсковые учения. Зачета по штурманской службе, точнее, по знанию нового района, где они теперь стояли, у лейтенанта, естественно, не было, а на учения, на свое участие в них, он возлагал надежды, и немалые. Имел все к тому основания, да. Ибо с первого на летном поприще шага, с рулежки на бескрылой машине, сколько-нибудь серьезных замечаний в воздухе Комлев не получал. Согрешил «самоволкой», опаздывал из увольнений, под Первое мая был замечен навеселе и держал ответ перед комсомольской ячейкой. Но за работу в воздухе, за технику пилотирования — одни поощрения. В приказе, перед строем. Он гордился и дорожил этим, втайне сознавая преходящий характер, зыбкость достигнутого, да и невозможность в сроки, отведенные ему в училище и в полку, достигнуть большего; глухо, до последней пуговки — обязательно так, застегивая перед вылетом комбинезон, он вкладывал в свою манеру талисманный смысл. К полетам был жаден, как щука в зорьковый жор… И что же? «Мы на Комлева рассчитывали, — заявил политрук, — а он не получил зачета. Не освоил режим погранрайона. Подвел себя, и товарищей». Командир прямо отрубил: «К учениям не допускать!» Вместо штудирования карты, вместо облета района, тренировок в воздухе ему всучили деревяшку, макетик самолета. И с этой болванкой в руках, наклоном корпуса изображая развороты, виражи, «змейки», с откинутой в сторону рукой — крыло! — и мальчишеским гудением на губах он должен был проигрывать условный, воображаемый полет. «Победа в воздухе куется на земле», — ободрял его полковой командир, «батя»; тренаж назывался: «пешим — по-летному»…

Войну Комлев встретил на границе, откатился с полком к Умани, под Ятранью его сбили. Он выбросился с парашютом, приземлился неудачно, поясницу пронзила боль; сгоряча он вскочил, тут же сел, упал ничком… в себя пришел, расслышал чей-то выкрик: «Летчик!» Он понял, что это о нем. «Вцепился, не отпускает!» — слышал он торопливые голоса, топот. Его подхватили с земли и, спеша, бегом несли на руках к грузовику, положили на взбитый шелк парашюта: полуторка замыкала колонну, немцы двигались по пятам… тепло благодарности, и снова беспамятство.

Боль отпустила, он пришел в себя в тени садочка, укрывшего кузов, где он лежал с парашютом в головах. Тишина, прохлада, говор… опасность, видимо, рассеялась. С тем же благодарным чувством, какое испытал он к подобравшим его людям, вспомнил Комлев далекий день, когда с ребяческой решимостью — такой смешной, такой наивной и такой серьезной — выбрал, взял он себе в пример земляка-волжанина, ничуть не смущаясь его великой славы… Чкалов!.. Но подобрали-то на дороге Комлева-летчика…

Кто-то взобрался в кузов. «Как лейтенант за железку уцепился», услышал Комлев. «Кольцо это, — объяснил другой. — Вытяжное кольцо парашюта. У них закон: после прыжка кольцо не терять. Привезти на землю. Иначе позор». — «Пусть его держит… А парашютик — нам», — ловким сильным движением парашют был выхвачен, летчик брякнулся головой о дощатое днище кузова. «Куда?!» — закричал он, отбрасывая зажатой в правой руке вытяжное кольцо и хватаясь за пистолет.

Пистолета на ремне не было. Пистолет оборвался вместе с кобурой, когда раскрылся парашют. «Я летчик!» — кричал он, распластанный, пригвожденный к кузову болью. Собрав все силы, приподнялся, пытаясь кого-то схватить… и рухнул на спину, и разревелся от бессилия и боли…

Своих он повстречал в Каховке.

Как выразился полковой командир, «батя», бывший конармеец, Комлева «спешили», — за отсутствием в полку исправной боевой техники, а следом, по той же в основном причине, откомандировали в Крым, в разведывательную эскадрилью.

«Да вам на Берлин летать, на спецзадания! — польстили Комлеву в эскадрилье, знакомясь с его боевой аттестацией. — А не дроф в степи гонять…»

После разорения и пожарищ, полыхавших от Сана до Днепра, эскадрилья разведчиков действительно выглядела тихой заводью: подъем в семь утра, питание в столовой, вечерняя поверка…

Он принял бы их шутливое почтение, если бы не зарубка, появившаяся после Ятрани в его характеристике: «Проявил непонимание момента».

Короче, летать ему в эскадрилье было отказано.

Не на чем. Свои толпятся в очередь, как на бирже.

«Пешим — по-летному» — пожалуйста. Сколько угодно.

Украшение гардероба лейтенанта — выпускной кожаный реглан.

По части обмундировки Комлеву везло с первой курсантской гимнастерки: надел, перехватил ремнем, разогнал складки — какие сомнения, летчик. Как будто скроена гимнастерка на заказ! А получал в каптерке. Ворот с голубыми петличками, освеженный двухмиллиметровой ниткой подворотничка, был поставлен старшиной в пример. Шинелка серая, курсантская, а на нем — игрушка: пола лежит, спина как литая. И с техникой ему везло. Из боевых машин, имевших тонкие различия в сериях, ему досталась в полку не приземистая, тяжеловатая, а «щука» — летучий, легкий на руку бомбардировщик СБ…

Реглан у Комлева не черный, как у других, а черепичного отлива. На весь выпуск таких пришлось, может быть, с десяток.

В Крыму его Комлев сбросил. Сложил, упрятал подальше.

С подъема облачался в слинявший комбинезон, подбитый безрукавкой «самурайкой» («самурайку» он по-своему перекроил, надставил, опустив мех на поясницу), строго, глухо, до верхней пуговки застегивался — педант, такое он взял себе правило. Так себя приструнивал. Осенние ночные ветры уже студили степь, к полудню ветер стихал, воздух теплел, смягчался, продлевая лето. Он, бывало, жмурился под солнцем, как выползший из потемок к свету. Распускал свою потертую хлопчатобумажную схиму, оголял плечи… осторожно пробовал спину. Сгибал, разгибал… боль совсем отошла, полная свобода движений.

Он блаженствовал, отдыхая от боли, вслушиваясь, как проникает в него тепло, как пульсируют жилочки.

«Пешим — по-летному» — осадили его разведчики. После всего, что пережито, что пытался сделать… Ни самолета, ни места в боевом расчете, ни твердого жилья. Один.

Несколько дней назад появился здесь экипаж «девятки», экипаж приданного эскадрилье скоростного бомбардировщика под хвостовым номером «9», с летчиком капитаном Крупениным во главе. Казалось, он для того появился, чтобы подчеркнуть сиротливое положение Комлева. Стрелок-радист с «девятки» в столовой предупреждал: «Дежурный, оставьте расход на моего командира!» Штурман с «девятки» ставил синоптиков в известность: «Летчик устал, отдыхает, я за него!..» Комлев — без экипажа, без штурмана и стрелка-радиста. Их отсутствие в самом деле было чувствительно. Заботы, которых он знать но знал, — от получения сухпайка, мыла в банный день, до знания ходов, какие необходимы в БАО, чтобы получить сносное жилье, то есть все, от чего летчика заведомо освобождают штурман и стрелок, лежало теперь на нем одном.

И куда бедному крестьянину податься?

В разведэскадрилье на близкое будущее — никаких надежд.

Парк бомбардировщиков СБ поизносился, последнее отняла Одесса, разведку выполняли истребители, и главным образом «девятка» капитана Крупенина; среди латаных, штукованных колымаг, доживавших свой век в степном Крыму, пришелица «девятка» возвышалась царственно, старший воентехник, работавший на ней, объяснения по новинке давал неохотно, опасаясь сболтнуть лишнее, цедил: «Все управление на кнопках, одних электромоторчиков — восемнадцать штук…»

Комлев держался особняком.

Претензий не заявлял, ни перед кем не заискивал.

Недели через две ему предложили связной ПО-2.

Он согласился.

Развозил по Крыму командиров связи, корреспондентов в штатском и военных, забрасывал на «точки» московские газеты, запчасти из мастерских, изредка ходил в сторону Сиваша на разведку погоды.

В остальном он был предоставлен самому себе, и передышка на юге его понемногу завораживала.

В селении Старый Крым увидел Комлев яблоневый сад, похожий на дубовую рощу.

Стволы диковинных в два обхвата яблонь тянулись до неба, и ветви их сгибались под тяжестью плода, в названии сорта — шелест седых времен: «кандиль-синап»… Базарчик в Старом Крыму не людный, но все-таки южный, в слабых, но все-таки красках, беззаботный и щедрый. Черные пчелы приникали к сочащейся плоти пышных персиков сладострастно, с прилавка улыбнулась Комлеву россыпь тыквенного семени. Каленые тыквенные семечки, замешанные на патоке ах! Комлев себе в удовольствии не отказал, отвел душу.

Сад, старательно взрыхленный и политый, азарт не прижимистой, бойкой торговли, семя с патокой — домашняя услада, возвращали Дмитрия к родной Куделихе.

На двадцать третьем году жизни он вспоминал, как старец: чем отдаленней событие, тем оно ярче. Ему вспоминалось детство. Теплая крынка с молоком на столе, он клонит ее на себя, опиваясь, пока в гулких стенках не блеснет темное дно; лошадиная морда в пене, желтые зубы, по-собачьи клацнувшие над самой его макушкой, долгий, живучий страх перед ними и перед звоном бубенца. Свадьба дяди Трофима. Трошка, скинув новенькие «скороходы» со шнуровкой и засучив по колена штаны, мчится с кем-то взапуски, сверкая белыми пятками по сочной луговине, а бабы, весело повизгивая, срамят мужиков бесстыдниками…

Но своим канунам война дает особый свет: сгущает тени, казнит иллюзии, заботливо принаряжая все, что осталось позади надеждой, — даже с короткой дистанции, отделяющей крымский август от июня…

Сима.

После семнадцати дней боев, после Умани, после переправы через Ятрань, где его сбили, в желаниях Комлева появилась определенность: Сима. Определенность, нетерпеливость, временами какая-то взвинченность.

Помнит ли Сима его?

Ведь они, можно считать, незнакомы…

Из всех имен, с которыми он мог бы и хотел связать свои надежды, свое будущее, сейчас осталось это одно, и память с готовностью ему помогала: знакомы! До Горького плавали на пароходе — раз. В том же Горьком, в полуподвальчике магазина «Рыболов-спортсмен», вместе делали покупки — два. Причем, каленые крючки ходовых размеров из колючей россыпи на прилавке выбирал он, а Сима вторила ему, как обезьянка, говоря продавцу: «И мне!», «И мне!», и только грузила выбирала сама (покупных грузил Комлев не признает). Наконец, поминки по дяде Трофиму. Захмелев, он облегчал себе душу горячим чаем, а она, Сима, оказавшись рядом, заботливо дула ему на блюдечко, чтобы он не ожегся.

Ни единого слова они не сказали друг другу, но знакомы были.

Только бы она отозвалась.

Ему пришла на ум посылка — ведь он в Крыму…

Итак — посылка.

Каптенармус БАО за два ведра «кандиля» достал ему тару нужных размеров, он продумал и написал Симе письмо — в меру обстоятельное, с учетом эффекта, который могут произвести дары юга, и опасности быть неверно понятым, и на своем ПО-2, на своей «этажерке», как с давних пор зовут у нас коробчатого вида самолеты, наторил дорожку в Старый Крым, в яблоневый сад, похожий на дубовую рощу…

…Остывая после торопливой погрузки яблок и предвкушая быстрое возвращение восвояси над еще не прогретой, без марева и болтанки степью, он рулил на «кукурузнике» по знакомой, ровной полоске, чтобы развернуться против ветра и взлететь. Всходившее солнце мягко играло на тугой, глянцевитой обшивке нижнего крыла, и вдруг она лопнула, вспоролась наискосок, обнажив белесую изнанку. Комлев ошалело глядел на прореху, не понимая: откуда здесь взялся кустарник, проткнувший плоскость?.. Дохнуло жаром, чем-то брызнуло в лицо, и сверху по наклонной стойке рыжим зверем кинулся в кабину горящий бензин.

Судьба музейного дела в России после Октябрьской Революции была определена, в основном, следующими двумя обстоятельствами: /1/ огромными императорскими и частными коллекциями искусства, доставшимися Советской власти в результате реквизиций в качестве "наследства" от старого режима и /2/ идеологической борьбой против музея и музейного искусства, которую вел русский авангард, художники и теоретики которого приобрели значительное культурно-политическое влияние в первые годы Советской власти. Соответствующая полемика вокруг культурного наследия прошлого и возможности - или невозможности - использовать его для строительства нового общества сформировала облик и социальную роль музея в советском обществе вплоть до самого недавнего времени, когда сам советский коммунизм начал постепенно восприниматься не как общество будущего, а как музейный экспонат - в результате чего теперь постепенно возникает новая дискуссия относительно того, что делать с огромным и не вмещающимся ни в какой музей массивом памятников "реального социализма". Полемика против музея является органической составляющей всех авангардных течений начала этого века, но в послереволюционной России она достигла, возможно, наибольшей остроты. Вся прежняя система культурной иерархии оказалась сломана после Революции, поскольку новая власть стала после 1917 г. заново стуктурировать всю общественную и, в том числе, культурную жизнь страны. Поспешно реквизированное у прежних господствующих классов художественное наследие прошлого также обратилось при этом в сплошную, хаотическую массу, которая должна была быть заново организована на основании каких-то совершенно новых общественных и эстетических критериев.

Музей как таковой при этом неизбежно ассоциировался с образом жизни и психологией побежденных классов. Общим местом советской авангардной критики того времени было убеждение в том, что сам институт музея связан с vita contemplativa, понятой как чисто потребительское отношение к жизни, которому не может быть места в обществе, в котором "кто не работает, тот не ест". Музей, с этой точки зрения, с самого начала не приемлем для диктатуры пролетариата, поскольку он противоречит основному свойству пролетариата: быть постоянно вовлеченным в производственный процесс, воплощать собой vita activa в чистом виде. Для пролетария пойти в музей "посмотреть прекрасное" означает признать, что его реальная деятельность по эстетическому переустройству самой жизни не удалась.

Музей как "храм прекрасного" понимается авангардной эстетикой исключительно как компенсация отсутствия прекрасного в самой жизни.

Такая радикальная точка зрения с самого начала оказалась неудовлетворительной для коммунистических властей по меньшей мере постольку, поскольку она не объясняла, что же делать со всей массой унаследованного этой властью искусства. Место искусства было поэтому найдено самой властью в системе воспитания и обучения пролетариата: действительно, для того, чтобы пролетариат смог построить прекрасное в самой жизни, он должен вначале иметь некий идеал прекрасного, который он мог бы затем воплотить. Этот идеал и должен был быть найден в художественном наследии прошлого, которое, однако, должно было быть вначале отсортировано таким образом, чтобы в музей попало все то, что могло бы служить воспитанию пролетариата, и из него должно было быть удалено все то, что могло бы помешать этому воспитанию. Такой новый социалистический музей является в результате чем-то достаточно отличным от традиционного музея 19ого века, ориентированного на идею исторической репрезентации. Целью музея оказывается теперь не столько представить все то, что можно считать оригинальным, характерным и специфичным в мировом процессе развития искусства, а только то из него, что можно считать полезным с определенной, а именно, воспитательной, точки зрения. Музей становится ориентированным не на гетерогенность исторических художественных стилей и репрезентацию исторически оригинального, а на гомогенность и выявление тождественного в мировой культуре.

Возражения авангардного лагеря против этого проекта обычно сводились к тому, что новый пролетарский идеал красоты не должен наследовать старым идеалам, что не надо протаскивать эстетику прошлого в общество будущего. Это возражение выявляет, однако, одну фундаментальную особенность всей этой полемики, которая, однако, не была в достаточной степени отрефлектирована самими его участниками. А именно, требование новой эстетики для нового общества означает рассмотрение этого нового общества в традиционной музейной перспективе: искусство будущего должно быть, согласно этой перспективе, также отлично от искусства прошлого, как и в самом прошлом различные эпохи, взятые в контексте их традиционной музейной репрезентации, различаются между собой по своим стилистическим, чисто формальным характеристикам. Получается поэтому, что авангардная критика, хотя и боролась с музеем, продолжала смотреть на историю искусства из привычной музейной перспективы. Напротив, партийное отношение к искусству, которое выступало в защиту музея от "нигилистических" нападок на него со стороны авангарда, фактически предполагало его интерпретацию, радикально порывающую со сложившейся музейной традицией. Музей переставал быть в этой интерпретации местом чистой контемпляции, противостоящей практической жизни, а сам получал определенную утилитарную цель, поставленную ему извне: сохранение музея в условиях партийного контроля означало коренное изменение самого его ставшего уже традиционным понятия.

Целью авангарда было ликвидировать раскол единого пространства "жизни" на музейное пространство чистого, неутилитарного созерцания и реальное пространство утилитарной практики по ту сторону "искусства". В результате должно было быть создано единое, тотальное пространство жизни, в котором повседневная практика совпала бы с искусством. Но авангард все еще понимал такую новую тотальную жизнь как стилистически противопоставленную традиции, т.е. все еще видел ее в музейной перспективе. Целью коммунистической идеологии также было интегрировать всю культуру в общественную практику, подчиненную единому плану. Но для коммунистического руководства это означало не ликвидировать старую культуру, а реквизировать ее на идеологическом уровне так же, как она была реквизирована в реальности у прежних господствующих классов. В этом смысле эстетика сталинского социалистического реализма является завершением авангардного проекта создания тотального пространства, в котором жизнь и искусство совпадают. В дальнейшем будут, насколько это позволяет объем настоящей статьи, рассмотрены отдельные стадии осуществления этого проекта.

1. Короткий текст К. Малевича "On the museum" .1. достаточно хорошо демонстрирует, чего ждал русский авангард от советской власти. Малевич начинает свою статью с констатации того обстоятельства, что "The centre of political life has moved to Russia. Here has been formed the breast against which the entire power of the old - established states smashed itself... A similar centre must be formed for art and creativity". Предпосылкой для создания такого центра Малевич считает отказ от сохранения музейного искусства прошлого. Задав ряд риторических вопросов типа "Do we need Rubens or the Cheops Pyramid? Is the depraved Venus necessary to the pilot in the heights of our new comprehension ? Do we need old copies of clay towns, supported on the crutches of Greek columns?" and so on, Малевич приходит к выводу, что "Contemporary life needs nothing other than what belongs to it; and only that which grows on its shoulders belongs to it".

При этом Малевич имеет в виду отнюдь не только чисто символический и стилистический жест отказа от прошлого на уровне самого искусства подобно тому, как могли были быть еще поняты ранние манифесты русского футуризма, но и фактическое уничтожение искусства прошлого. В то время такое уничтожение реально грозило памятникам прошлого вследствие гражданской войны и экономического хаоса. Смысл статьи Малевича состоит в призыве к властям не препятствовать гибели прежних художественных ценностей, которая расчищает путь для создания новой эстетики. Малевич пишет, в частности, "Life knows what it is doing, and if it is striving to destroy one must not interfere, since by hindering we are blocking the path to a new conception of life that is born within us. In burning a corpse we obtain one gramme of powder: accordingly thousands of graveyards could be accomotated on one chemist's shelf. We can make a concession to the conservatives by offering that they burn all past epochs, since they are dead, and set up one pharmacy... One could feel more sorry about a screw breaking off than about the destruction of St. Basil Cathedral". Эта позиция Малевича разделялась также многими другими теоретиками русского авангарда. Характерна в этом отношении позиция Виктора Шкловского, который подчеркивал, что и в прошлом произведения искусства часто уничтожались безо всяких сожалений. 2.

В этой анти-музеальной позиции русского авангарда не следует, разумеется, видеть симптомов некоего современного варварства. Стремление сохранить памятники прошлого тесно связано с секуляризацией европейской культуры. Для того, кто верит, например, в онтологическую реальность платоновских идей или в трансцендентного Бога, сохранение памятников искусства представляется весьма ненадежным суррогатом Божественной памяти. Секуляризованная историческая трансценденция, одной из форм которой является музейное хранение, создает только иллюзию культурного бессмертия: ее материальность означает в то же время ее крайнюю уязвимость для любых случайностей, зависимость от слишком многих внешних факторов - и в конечном счете обреченность на неизбежную гибель в более отдаленном будущем. Для Малевича, как и для первых христиан, такая гибель не является радикальной и окончательной, поскольку он верит в "жизнь", которая выступает у него своеобразным эквивалентом Бога. Уничтожение любых форм искусства постоянно компенсируются тем, что сама жизнь заново эманирует их. В противовес традиционной Церкви или современной фабричной цивилизации 3 , жизнь для Малевича "подсознательна" и не выражается в каких-либо специфических окончательных формах, поскольку сама по себе жизнь бесконечна не имеет определенной цели (objective). Поэтому Малевич определяет свое искусство как беспредметное (non-objective), т.е. способное в принципе принять любую форму, если эта форма "жизненна". Фиксация той или иной формы как вневременной и искусственное сохранение этой формы в музее являются для Малевича тем же, что хранение трупа, т.е. чем-то и невозможным, и бессмысленным.

Анекдоты Омирбека

Занимательные истории из жизни знаменитого каракалпакского шутника

В ауле, в юрте и возле нее

Глава первая

Лучшие свои дни Омирбек, как он сам говорил, провел не во дворце Хивинского хана и не в богатых юртах Сыкмар-бая, а в своем родном ауле, среди друзей и родных.

– Родная заплата дороже чужого халата, – любил повторять Омирбек.

И еще у него была одна любимая поговорка:

– Лучше пусть меня облает собака из родного аула, чем похвалит хивинский казараис!

Куда бы судьба ни забросила Омирбека – он всегда старался поскорее вернуться в свою юрту. В ней он родился, в ней он женился, в ней и умер.

Из этой юрты, из этого аула и пошла по миру слава Омирбека, а его друзья и соседи были первыми, к го слушал его шутки, кто сохранил их, передавая из поколения в поколение.

ПРО ОТЦА ОМИРБЕКА

Отец Омирбека считался бедняком даже среди бедняков, а никогда не унывал. Хоть он и не был таким остроумцем, каким стал впоследствии его сын, но тоже за словом в карман не лазил.

Как-то раз он поссорился с баем и тот приказал своим чабанам не брать единственную козу бедняка в стадо.

– Путь пасется возле его юрты, если он забыл, что такое почтительность! – сказал бай.

И коза пошла бродить без присмотра вокруг да около.

Залезла в поле бая, истоптала посевы, общипала ростки.

Когда бай увидел, во что превратилось его поле, то кровь бросилась ему в голову. Он подскакал к юрте отца Омирбека и закричал:

– Не хочу тебя больше видеть! Откочуй отсюда немедленно!

– И с места не тронусь, – спокойно отвечал бедняк.

Бай опешил:

– Почему?

– А на чем я буду откочевывать? У меня даже арбы кет, не говоря уже о лошади! – так же спокойно продолжил отец Омирбека. – А у тебя три арбы и много лошадей – так что прямой расчет откочевывать тебе, бай-ага, а не мне! И пусть аллах бережет тебя в пути, омин!

Уходя в поле, отец часто оставлял маленькому Омирбеку столько заданий, что он просто не в силах был их все выполнить.

Однажды поручений было так много, что Омирбек все их не смог даже запомнить.

– Чтобы все было сделано, когда я вернусь! – сказал в заключение отец.

Омирбек подумал-подумал и убежал играть с ребятами, да так весь день и проносился по полю да по дороге.

Отец вернулся, увидел, что ничего не сделано, и строго спросил:

– Чем же это ты весь день занимался? А?

Омирбек ответил:

– Вы, ага, столько дел мне дали! Я целый день не мог вспомнить, с чего же мне нужно было начинать… Может, вы сами вспомните, отец?

Но отец, как ни старался, не смог вспомнить – какое дело он назвал первым, какое вторым, а какое – десятым.

– Ну, вот, видите, – сказал Омирбек, – даже вам трудно все вспомнить, а мне же нужно было не только вспоминать, но еще и сделать…

С той поры отец никогда больше не поручал сыну непосильной работы.

Отец Омирбека любил рассказывать друзьям всякие необыкновенные истории, причем делал это так убежденно, что и сам начинал верить в свои слова. Из-за этого он часто попадал в трудные положения.

Однажды вечером в юрте собрались соседи и друзья, шутили, рассказывали о том о сем.

– А кто знает, почему возле старой кочевки Берген-бая теперь в земле большая дыра – словно оттуда вынули огромное блюдо? – спросил кто-то.

– Мне рассказывал один охотник, – ответил отец Омирбека, – что там было озеро, но оно унеслось на небо. И он сам это видел!

Все засмеялись.

– Ну, пойми, как озеро может улететь на небо? Это же сказка!

– Озера не летают!

– Наврал тебе охотник!

– Нет, я ему верю, – настаивал на своем отец Омирбека. – Это честный человек. Он никогда не врет.

Поднялся горячий спор, и старейший из присутствующих предложил отцу Омирбека:

– Если ты объяснишь нам, как улетело озеро, то мы тотчас же и зарежем барашка, устраиваем для тебя плов. Если не объяснишь – ты плов устраиваешь.

Омирбек давно не ел мяса и еще дольше – плова.

Он дернул отца за рукав и прошептал:

– Разреши, ага, я им объясню!

Отец обрадовался и сказал:

– Мой сын и я – одна кровь, одно целое. Поэтому я уступаю ему свое слово. Он объяснит собравшимся здесь почтенным гостям, как может улететь на небо целое озеро. Расскажи, как в нашей степи летают озера.

– Это случилось зимой, – храбро начал Омирбек. – Была оттепель. Откуда ни возьмись – летят утки. Их столько было, что все небо они закрыли!

– Не помню зимой такого утиного перелета – начал было возражать кто-то, но Омирбек продолжал как ни в чем не бывало:

– Утки устали, увидели озеро и опустились из него. А ночью, когда утки спали, неожиданно ударил мороз. Озеро было мелким, вода промерзла до дна, и утиные лапы вмерзли в лед. Утром утки просыпаются, а лететь им нельзя – лед не пускает! Они бы дождались, пока солнце растопит лед, но в это время появился охотник. Утки испугались, забили крыльями, а лететь не могут. Охотник решил их забрать живыми. Утки рвутся изо льда, хлопают крыльями… Рванулись раз, другой, третий – и взлетели все разом вместе со льдом! Так и полетела ледяная лепешка с утиными крыльями над степью! А вместо озера теперь большая дыра осталась

…В этот вечер Омирбеку достался лучший кусок баранины.

ЧЕМ ВЗРОСЛЕЕ, ТЕМ ГЛУПЕЕ…

Один старик, злой и вредный, очень огорчался, когда ему рассказывали про шутки маленького Омирбека.

– Подумаешь, радуются словам младенца, – ворчал он. – Да любой ребенок может говорить так!

– А вы поговорите с этим ребенком, тогда сами и решите – похож ли он на других! – посоветовали старику.

– С большой радостью посрамлю этого говорливого мальчишку, – согласился старик и вместе со своими друзьями пошел к юрте отца Омирбека.

Омирбек сидел на дороге, играл с товарищами в камешки.

– Почему все хвалят твой ум и твою сообразительность? – сердито спросил старик, даже не ответив на приветствие мальчиков. – Чем тут восхищаться? Что хвалить? Это закон жизни – чем умнее человек в молодости, тем глупее он в старости!

– Каким же тогда умным мальчиком вы были, господин мой! – восторженно воскликнул Омирбек. – Наверное, тогда никто с вами не мог сравниться!

НЕ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА, ТАК ДЛЯ ТЕЛЕНКА

Как-то раз в соседней юрте варили карму – густую похлебку из кусков рыбы и кусков теста. Случилось так, что Омирбек, который играл со своим сверстником, оказался в юрте в тот момент, когда хозяйка внесла дымящуюся миску.

Хозяйка славилась своей скупостью и хотела поскорее выпроводить чужого мальчишку из юрты.

Поэтому она положила в протянутые ладони Омирбека кусочки с самого дна. Карма ожгла ладони, и Омирбек не выдержал, бросил ее, но так, чтобы попасть в нос лежащему возле выхода из юрты теленку.

Теленок вскочил, замычал, взбрыкнул.

Хозяйка, чтобы удержать животное от прыжков, ухватила его за хвост. Но теленок ловко ударил задними ногами по руке хозяйки.

Хозяйка от боли закричала. Теленок испугался ее писклявого голоса, заметался, ударил копытами по котлу с кармой.

Котел глухо загудел и начал валиться на бок.

Хозяйка бросилась спасать карму, но опоздала – котел упал и вся похлебка вылилась на пол.

В юрте стало жарко и дымно.

Теленок, наконец, вырвался на волю. Хозяйка, поскользнувшись, села прямо в лужу горячей кармы и закричала так, словно ее начали поджаривать.

Прибежали соседи. Из-за пара и дыма они долго не могли разобрать: кто кричит, почему?

…Когда к ночи все успокоилось, хозяйка спросила Омирбека:

– Растолкуй мне, ради аллаха, зачем ты залепил нос теленку?

– Я хотел его накормить, – ответил Омирбек.

– Да разве можно теленку давать такую горячую еду? – возмутилась хозяйка. – Он же мог умереть!

– Значит, я, по-вашему, хуже теленка? – удивился Омирбек. – Ведь меня-то вы хотели накормить кипящей кармой!

МАЛЬЧИШКИ – ТОЖЕ ЛЮДИ

Когда Омирбек был еще совсем маленьким и вместе со сверстниками играл возле юрты, на дороге Какой-то атлы-всадник остановил коня и, не поздоровавшись, грубо крикнул ребятам:

– Эй, вы, можно здесь напиться воды?

– Можно, – ответили мальчики.

– Ты, щенок! – приказал атлы Омирбеку. – Подержи-ка моего коня!

– А он не кусается? – не двигаясь с места, спросил Омирбек.

– Нет, не бойся.

– И не лягается?

– Нет, нет…

– А вдруг он вырвется и убежит?

– Да нет же! Иди сюда, наконец! Держи коня!

– Если ваш конь такой смирный, так зачем его держать? – крикнул Омирбек, отбегая за юрту. – Он и так никуда не уйдет!

Мальчишки засмеялись. Всадник разозлился, ударил камчой-плеткой по сапогу, вскочил в седло.

– Ой, Омирбек, – сказал один из мальчиков. – Разве можно так дерзить старшим?

– Это он, а не я, вел себя дерзко, – уточнил Омирбек. – Он нас принял, наверно, за баранов: не поздоровался, стал кричать. Словно с неба спустился!

– Давайте играть в коней и всадников! – предложил кто-то.

– Лучше пойдем воробьев гонять из джугары! – предложил Омирбек.

Всадник тронул коня и крикнул вслед Омирбеку:

– Эй, грязный щенок, если язык у тебя болтается, как тряпка на ветру, то скажи мне – почему у вашей джугары такие белые початки?

– Если бы вы съели все, что выливают на это поле, то тоже здорово побледнели бы! – крикнул Омирбек, бросился в зеленые заросли вместе с ребятами, и от их звонких криков стаи воробьев выпорхнули из джугары и, недовольно чирикая, полетели прочь.

Мир в 2000 году

Даже если частица того, о чем я слышал в эти последние два-три года, окажется правдой, и мне, и вам вряд ли захочется дожить до 1 января 2000 года. Взгляните на эти отрезвляющие предположения о том, что может произойти.

•Экономический спад делает безработными миллионы людей в Америке и сотни миллионов — во всем мире. Существует огромное количество бездомных, не имеющих возможности обеспечивать себя продуктами питания. Большое число крупнейших национальных компаний и тысячи более мелких — банкроты.

•Биг Ван разоряет Южную Калифорнию, оставив пятнадцать тысяч мертвыми и десятки тысяч ранеными. Центр Лос-Анджелеса — груда развалин. Шоссе и автострады в запустении. Хотя государство и федеральные правительства максимально используют резервы для облегчения положения.

•Астероид-убийца диаметром в милю падает в Тихий океан в нескольких сотнях миль от североамериканского континента, в результате чего жестокие лесные пожары охватывают западную часть Соединенных Штатов и Канаду.1 Мощная приливная волна размывает береговые линии Северной и Южной Америки, нанося ущерб на миллиарды долларов и уничтожая миллионы людей.

•Чтобы справиться с кризисом, руководители государств создают мощную диктаторскую организацию, которая под покровительством ООН оказывает не только гуманитарную помощь, но и влияние на весь мир.

Кажется ли все это надуманным? Нет, если вы в курсе того, что происходит в мире.

Что говорят об этом…

Мнение специалистов

Надо быть глухим, немым и слепым, чтобы не знать, что правительство Соединенных Штатов задолжало более четыре? триллионов долларов (на начало 1993 года). Кроме того, американские банки ссудили 214 миллиардов долларов иностранным заемщикам, тогда как многие правительства-заемщики не способны выплатить взятые ссуды, в особенности что касается стран третьего мира, борящихся за выживание. Экономический крах 1929 года бледнеет на фоне той депрессии, которая, по мнению специалистов, приходится на период между настоящим временем и 2000 годом. Вот что пишет доктор Рави Батра, всемирноизвестный эксперт по мировой экономике:

”Со времени Второй мировой войны мир пережил жестокий экономический кризис. Если точнее, то их было несколько, более или менее тяжелых, но ни один из них не характеризовался такой длительностью, как охватившая в 1929 году весь мир так называемая ”великая депрессия”, продолжавшаяся более восьми лет. Я полагаю, что подобное бедствие, если не более грандиозное и свирепое, готово обрушиться на нас сегодня”.2

Доктор Батра оказался неточным в своем предсказании ”депрессии”, которая ”наступит в 1990 и будет мучить мир до конца 1996 года”3. Тем не менее вряд ли можно сомневаться, что подобная депрессия уже близка.

Никто не знает, когда Биг Ван — дедушка всех землетрясений — поразит Южную Калифорнию, однако это произойдет в ближайшие несколько лет. Тем временем каждое землетрясение в регионе (два подряд в конце июня 1992 года) означает, что ”завтра, на следующей неделе, в следующем месяце, в следующем году они будут более опасными, чем предыдущие”4. Если вы не слышали об астероидах, смотрите свой телевизор. Ученые уверяют нас, что эти ”булыжники конца света”, как они их называют, в будущем неизбежно ударятся о землю5. Двое ученых уже предсказали, что в среднем американцы будут чаще погибать от падения метеорита или астероида, чем в случаях авиакатастроф!6

А что касается диктаторства ООН — вы когда-нибудь слышали о ”новом мировом порядке” Джорджа Буша? Буш уже не президент, но нравится нам с вами это или нет, в той или иной форме этот новый мировой порядок устанавливается.

Мнение религиозных деятелей

До сих пор я показывал, что говорят о будущем ученые, экономисты и политики. Но вы, возможно, не знаете, что религиозные лидеры говорят то же самое. Согласно Пэту Робертсону (книга ”Новый мировой порядок”):

”В 1991 году частные и общественные долги составили невероятную сумму в 25 триллионов долларов. Показательные частичные погашения долгов, опиравшиеся на незначительный банковский резервный фонд, создали чудовищную проблему, решить которую не может ни центральный банк, ни группа банков, ни правительство отдельного государства, ни единое мировое правительство — и прежде всего неэффективно действующая и коррумпированная ООН. Когда в конце концов ”мыльный пузырь” лопнет, с миром произойдет самая ужасная финансовая катастрофа”7.

Робертсон считает, что последние два-три столетия мировые финансовые магнаты под своим контролем постепенно устанавливали новый мировой порядок и что окончательное осуществление этих планов произойдет в ближайшие годы. Он заявляет, что американские деньги помогли финансировать большевистскую революцию в России в 1917 году, поскольку цели мировых банкиров в отношении коммунизма параллельны их намерениям в отношении Америки и Запада. ”До тех пор, пока мы не поймем общность интересов левых большевиков и правых капиталистов”, — говорит Робертсон, — мы не сможем полностью осознать ни последние семьдесят лет мировой истории, ни ощутимое движение к единому мировому правительству””8.

Неважно, прав ли м-р Робертсон, говоря о манипуляциях банкиров в мировой экономике для решения политических задач. Главное, что он солидарен с другими политиками и экономистами: экономический кризис приближается и подтолкнет человечество к созданию единого мирового правительства.

Более интересен взгляд на будущее многих католиков. Малахия Мартин, бывший священник иезуитов, ставший популярным американским автором, написал недавно:

”Он (Папа Иоанн Павел) ждет… события, которое разделит человеческую историю на ”недавнее прошлое” и ”приближающееся будущее”. И это событие произойдет на глазах у всех в небесах, его увидят и в океанах, и на всех континентах этой планеты. Оно коснется, в частности, и нашего человеческого солнца, которое загорается каждый день и освещает для нас поля, горы и равнины этой земли… По убеждению Иоанна Павла, это деление нашей истории будет таким значительным событием, что грандиозные чаяния наций, которые формируются сейчас, утратят всякий смысл, и явится Великий Замысел Создателя человека””9.

Вера Иоанна Павла в это ”расщепляющее событие” проистекает из видения, которое трое детей из португальской деревушки Фатима, согласно их утверждению, получили от Девы Марии в 1917 году. Согласно Малахии Мартину, Иоанн Павел принимает обоснованность этого заявления и считает, что видение детей исполнится при его жизни. Более того, м-р Мартин полагает, что время единого управления миром совсем близко и что папа Иоанн Павел будет управлять этим новым мировым порядком:

”Хотим мы того или нет, готовы мы к этому или нет, все мы участвуем в решительном, без каких-либо препятствий глобальном соревновании по трем направлениям… Соревнование идет за то, кто создаст первую за все время существования сообщества наций систему единого управления миром… Те из нас, кому меньше семидесяти, увидят, по крайней мере, основные структуры нового мирового правительства. Кому нет еще сорока, несомненно, будут жить при его беспристрастной законодательной и исполнительной власти и контроле… Действительно, не будет преувеличением сказать, что избранная папой Иоанном Павлом цель быть победителем в этом соперничестве сегодня успешно осуществляется”10.

Еще одна религиозная группа с довольно интересными взглядами на ближайшее будущее — последователи религии Нового Века, занесенной на Запад с Востока. Они верят в надвигающуюся катастрофу, которая охватит всю нашу планету

”Нострадамус, предсказатель XVI в., над чьими загадками, описывающими будущие события, долго спорили переводчики и толкователи, писал о грандиозной земной катастрофе, которая должна последовать за периодом великого мира между народами, населяющими землю, в то время как дьявол будет заключен на дне бездны. По подсчетам, это должно произойти в июле, сентябре или октябре 1999 г.”11.

Бывший корреспондент Белого Дома Рут Монтгомери в начале 1960-х годов стала страстной сторонницей идей Нового Века, о чем впоследствии красноречиво написала в книге ”Рут Монтгомери: Вестник Нового Века”, выпущенной в соавторстве с Джоанной Гарланд. Гарланд пишет:

”Учители Рут Монтгомери начали предупреждать о смещении оси земли ”незадолго до 2000 года” еще со времени надиктовки материала для книги ”Мир после” в 1971 году… Эта глобальная катастрофа, заявляют Учители, очистит землю от загрязнения и злых людей и таким образом возвестит о наступлении долгожданного Нового Века тысячелетнего мира”12.

Что говорит Библия.

Выше были приведены некоторые мнения религиозных людей. А что говорит Библия? К немалому удивлению, гораздо больше, чем можно себе представить. Большинство людей упускают из виду истинное значение слов Иисуса, переданных евангелистом Лукой:

”И будут знамения в солнце и луне и звездах, а на земле уныние народов и недоумение; и море восшумит и возмутится. Люди будут издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную, ибо силы небесные поколеблются” (Лк. 21:25, 26).

Заметьте, что, согласно Иисусу, знамения в солнце, луне и звездах вызовут панику — уныние и недоумение — среди народов, в особенности из-за ревущего и возмутившегося моря. Далее Лука говорит, что страх охватит всю человеческую расу, так как поколеблются силы небесные.

Нельзя определенно сказать, что имел в виду Иисус, хотя это напоминает знамения в небесах, которые предсказывают Малахия Мартин и папа Иоанн Павел. Ранее я уже указывал, что в последние годы ученые начали предупреждать о разрушительных последствиях для нашей планеты возможного падения большого астероида. Об этом ли говорил Иисус или нет, но все то, что мы видим, подтверждает Его слова.

В Откровении неоднократно упоминается большой физический ущерб, который будет нанесен нашей планете, и ужасная экологическая катастрофа. Если написанное в Откровении верно, то смещение Земли относительно оси (так, как предсказывает Новый Век) с последующим разломом земной коры вполне может произойти:

”Седьмой ангел вылил чашу свою на воздух… и произошли молнии, громы и голоса, и сделалось великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле. Такое землетрясение! И всякий остров убежал, и гор не стало” (Откр. 16:17, 18, 20).

Рави Батра и Пэт Робертсон ожидают ужасный экономический кризис в ближайшем будущем. Большинство людей не знают, что Откровение полностью согласно с этим:

”Горе, горе тебе, великий город Вавилон, город крепкий! ибо в один час пришел суд твой”.

”И купцы земные восплачут и возрыдают о ней, потому что товаров их никто уже не покупает…”

”И плодов, угодных для души твоей, не стало у тебя, и все тучное и блистательное удалилось от тебя, — ты уже не найдешь его. Торговавшие всем сим, обогатившиеся от нее, станут вдали, от страха мучений ее, плача и рыдая…”

”И посыпали пеплом головы свои и вопили, плача и рыдая: горе, горе тебе, город великий, драгоценностями которого обогатились все, имеющие корабли на море! ибо опустел в один час” (Откр. 18:10, 11, 14, 15, 19).

И обратите внимание на следующее описание экологической катастрофы в Откр. 8:

”И семь Ангелов, имеющие семь труб, приготовились трубить. Первый Ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела.

Второй Ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью, и умерла третья часть одушевленных тварей, живущих в море, и третья часть судов погибла.

Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и упала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде полынь: и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки” (Откр. 8:6—11).

А говорит ли Библия о едином управлении миром? Несомненно. Посмотрите на следующий отрывок из Откровения:

”И увидел я выходящего из моря зверя… И дивилась вся земля, следя за зверем… И дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем” (Откр. 13:1, 3, 7).

”И десять рогов, которые ты видел, суть десять царей, которые еще не получили царства, но примут власть со зверем, как цари, на один час. Они имеют одни мысли и передадут силу и власть свою зверю” (Откр. 17:12, 13).

Это удивительно напоминает ООН, в которой различные народы сохраняют независимость, однако передают некоторые свои полномочия этой мировой организации ради общего блага.

Произойдет ли в наше время то, о чем предупреждают ученые и предсказывают религиозные группы, т. е. громадная катастрофа? Я не могу ничего доказать, но считаю, что ответом на оба вопроса скорей всего будет ДА. А в действительности, главный вопрос заключается в следующем: если все это правда, то что оно будет означать для нас в будущем и какое значение имеет сегодня, до того, как все произойдет?

Иисус сказал: ”И когда вы увидите то (знамения в солнце, луне и звездах, которые Он предсказал) сбывающимся, знайте, что близко Царствие Божие” (Лк. 21:31). Исходя из контекста всей главы, в которой Он произносит эти слова, Иисус говорил о том, что эти знамения будут означать близость Его Второго пришествия.

Современные христиане убеждены в очень скором возвращении Христа. Если это так, то библейское предсказание относительно установления антихристом нового мирового порядка должно вот-вот сбыться. Я полагаю, что описанные мной ранее в этой книге ужасная депрессия и разрушительные природные катастрофы подтолкнут мир к созданию единого управления значительно быстрей, чем большинство сегодняшних пламенных сторонников нового мирового порядка могут об этом мечтать.

К счастью, есть надежда. Выходом из хаоса этих бедствий и освобождением от руин нового мирового порядка антихриста станет ”новый мировой порядок”, окончательно основанный Самим Богом, который будет продолжаться вечно. Однако мы забегаем вперед. И как мы увидим в следующей главе, история началась много тысячелетий назад в части Вселенной, находящейся от планеты Земля на расстоянии сотен, а может быть, и тысяч световых лет.

1Войдя в атмосферу Земли, астероид диаметром в милю образовал бы огненный шар диаметрам в сотни миль.

2Ravi Batra. The Great DepK.won of WO (New York: Dell. 1987), 9.

3Там же.

4The klalui Statesman, l июля 1992 г.. ЗА.

5Согласно Дональду Иемаксу, астроному лаборатории реактивного движения при НАСА в Пасадене (шт. Калифорния), ”Земля вращается вокруг Солнца в массе астероидов. Рано или поздно наша планета будет сбита одним из них” (Nfw.‘iwrek за 23 нояб. 1992, 56. 58). Мнение Йеманса разделяют почти все ученые, изучающие астероиды. Вопрос не в том, говорят они, столкнется ли еще один значительный астероид с планетой Земля, а лишь в том, когда это произойдет. См., например, Clark Chapman & David Morrison, Ciismic Casastniphes (New York: Plenum Press, 1989), 36.

6Там же, с. 283. Кларк Чапмен — планетолог Института планетарных наук в Тусоне (шт. Аризона) и консультант НАСА и Национальной академии наук. Давид Моррисон — председатель Комитета по изучению солнечной системы при НАСА и председатель Отдела планетарных наук Американского Астрономического общества.

7Pat Robertson, The New Wwld Order (Dallas: Word, 1991>, 131

8Там же, с. 71.

9Malachi Martin, The Key.-, (if This Bliml (New York: Simon and Schusler, 1990), 639.

10Там же. с. 15—П.

11Ruih Montgomery with Joanne Garland. Ruth Montgomery: Herald of the New Age (New York: Fawce” Crest, 19S6), 233.

12Там же, с. 233. 234.

Глава 2

Кто такой антихрист?

”Давным-давно в далекой-далекой галактике…”

Такими словами начинается фильм ”Звездные воины”, первый из популярной серии фантастической космической одиссеи. В фильме Бен Кеноби и Лук Скайуолкер — это те немногие из расы добрых воинов джеди, кому удалось спастись. Империя Зла разрушила их планету, убила оставшихся в живых джеди и пытается уничтожить Бена и Лука. В определенный момент их вместе с друзьями заманивают в чудовищный космический корабль Империи Зла. В схватке один на один с Дартом Вадером, зловещим лидером этой Империи, Бен Кеноби жертвует своей жизнью, чтобы дать возможность Луку Скайуолкеру и другим джеди спастись.

Лук и его компаньоны все еще в опасности, так как враг устроил за ними жаркую погоню. Со своей базы на далекой планете Лук Скайуолкер атакует космический корабль противника в его уязвимой точке и уничтожает его, завершая драму.

Самым поразительным является то, насколько фильм близок к конфликту между добром и злом, развивающемуся во Вселенной тысячелетиями. Мы с вами видим это столкновение в нашем окружении и даже в наших собственных жизнях. И, как и в фильме ”Звездные войны”, зло, кажется, берет верх. Чем больше тюрем мы строим, тем больше преступников появляется, чтобы заполнить их. На каждую попытку правительства остановить льющийся в страну поток кокаина и марихуаны короли наркобизнеса отвечают с удвоенной силой. Похоже, что действительно человеческие страсти невозможно контролировать, и это факт очевидный не только по вспышкам недовольства, время от времени происходящим в наших городах, но и по ежедневным событиям из жизни миллионов озлобленных, подавленных, слабовольных людей.

Откуда взялось зло?

Как это произошло? Где все началось? Задумывал ли Бог наш мир таким, каким он является сейчас, или, как в ”Звездных войнах”, за всем этим стоит грозная ”империя зла”?

Объяснение всему этому можно найти в Библии. Ее история тоже началась давно в далекой-далекой ”галактике”, названной небом. В Откровении читаем:

”И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них. Но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый дьяволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним” (Откр. 12:7—9).

Обратите внимание на то, что Михаил возглавляет силы добра и справедливости, а сатана — силы зла, и каждого поддерживают существа, называемые ”ангелами”.

Проходим техосмотр. Полезные подсказки 2011

Положение о проведении государственного технического осмотра автомототранспортных средств и прицепов к ним Государственной инспекцией безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации

Утверждено

Постановлением Правительства

Российской Федерации

от 31 июля 1998 г. № 880

Положение о проведении государственного технического осмотра автомототранспортных средств и прицепов к ним Государственной инспекцией безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации (в ред. Постановлений Правительства РФ от 24 января 2001 г. № 67, от 6 февраля 2002 г. № 83, от 7 мая 2003 г. № 265, от 31 декабря 2005 г. № 862, от 13 ноября 2010 г. № 908)

1. Настоящее Положение устанавливает порядок проведения государственного технического осмотра, которому в соответствии с Федеральным законом «О безопасности дорожного движения» подлежат находящиеся в эксплуатации на территории Российской Федерации зарегистрированные в установленном порядке автомототранспортные средства и прицепы к ним (далее именуются – транспортные средства). Государственный технический осмотр организуется и проводится Государственной инспекцией безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации (далее именуется – Госавтоинспекция). 2. При государственном техническом осмотре решаются следующие основные задачи:

а) проверка соответствия технического состояния и оборудования транспортных средств требованиям нормативных правовых актов, правил, стандартов и технических норм в области обеспечения безопасности дорожного движения, а также технических нормативов выбросов вредных (загрязняющих) веществ в атмосферный воздух;

б) контроль допуска водителей к участию в дорожном движении;

в) предупреждение и пресечение преступлений и административных правонарушений, связанных с эксплуатацией транспортных средств;

г) выявление похищенных транспортных средств, а также транспортных средств участников дорожного движения, скрывшихся с мест дорожно-транспортных происшествий;

д) государственный учет показателей состояния безопасности дорожного движения;

е) контроль за выполнением владельцами транспортных средств требования об обязательном страховании гражданской ответственности;

ж) формирование и ведение федеральной информационной базы данных о результатах проведения государственного технического осмотра.

3. Государственный технический осмотр транспортных средств проводится по месту регистрации (временной регистрации) транспортных средств.

4. Транспортные средства подлежат государственному техническому осмотру со следующей периодичностью:

а) легковые автомобили, используемые для перевозки пассажиров на коммерческой основе, автобусы и грузовые автомобили, оборудованные для систематической перевозки людей, с числом мест для сидения более 8 (кроме места водителя), транспортные средства и прицепы к ним для перевозки опасных грузов – каждые 6 месяцев;

б) легковые и грузовые автомобили с разрешенной максимальной массой до 3,5 тонны, прицепы и полуприцепы с разрешенной максимальной массой до 3,5 тонны, а также мототранспортные средства (за исключением транспортных средств, указанных в подпунктах «а» и «г» настоящего пункта):

♦ зарегистрированные в установленном порядке в Госавтоинспекции и прошедшие первый государственный технический осмотр до 31 декабря года, следующего за годом изготовления транспортного средства, – через 36 месяцев;

♦ с года выпуска которых прошло не более 7 лет, включая год выпуска, – каждые 24 месяца;

♦ с года выпуска которых прошло более 7 лет, включая год выпуска, – каждые 12 месяцев;

в) грузовые автомобили с разрешенной максимальной массой более 3,5 тонны, прицепы и полуприцепы с разрешенной максимальной массой более 3,5 тонны (за исключением транспортных средств, указанных в подпункте «а» настоящего пункта) – каждые 12 месяцев;

г) транспортные средства, на которые в соответствии с законодательством Российской Федерации разрешена установка специальных сигналов, а также транспортные средства, предназначенные для обучения вождению (за исключением транспортных средств, указанных в подпункте «а» настоящего пункта), – каждые 12 месяцев.

Сроки, предусмотренные настоящим пунктом, исчисляются с даты проведения первого государственного технического осмотра.

5. Лица, владеющие, пользующиеся и (или) распоряжающиеся транспортными средствами на праве собственности или ином законном основании (далее именуются – собственники (представители собственников)), обязаны представлять транспортные средства на первый государственный технический осмотр в течение 30 суток после его государственной регистрации в Госавтоинспекции, а впоследствии – в конкретные год и месяц, которые устанавливаются Госавтоинспекцией в соответствии с периодичностью, предусмотренной пунктом 4 настоящего Положения, и с учетом местных особенностей (климатических условий, структуры парка транспортных средств, наличия подготовленного персонала, производственно-технической базы и др.).

В случае возникновения непредвиденных обстоятельств (болезнь, командировка и др.) срок представления транспортного средства на первый государственный технический осмотр продлевается при условии предъявления документов, подтверждающих указанные обстоятельства.

6. Для проведения государственного технического осмотра собственник (представитель собственника) обязан представить в Госавтоинспекцию транспортное средство и следующие документы:

а) документ, удостоверяющий личность;

б) водительское удостоверение с разрешающими отметками в нем на право управления транспортным средством, предъявленным на осмотр;

в) утратил силу. – Постановление Правительства РФ от 13 ноября 2010 г. № 908;

г) документ, подтверждающий право владения или пользования и (или) распоряжения транспортным средством;

д) свидетельство о регистрации транспортного средства или технический паспорт и (или) технический талон;

е) платежные документы, подтверждающие внесение установленной платы за проведение государственного технического осмотра, в том числе с использованием средств технического диагностирования;

ж) страховой полис обязательного страхования гражданской ответственности владельца транспортного средства в случаях, когда обязанность по страхованию своей гражданской ответственности установлена федеральным законом.

7. В случаях, предусмотренных нормативными правовыми актами Российской Федерации, проверка технического состояния транспортных средств при государственном техническом осмотре проводится с использованием средств технического диагностирования, имеющихся в Госавтоинспекции, а также у привлекаемых в установленном порядке юридических лиц и индивидуальных предпринимателей.

8. Организация и порядок проведения государственного технического осмотра транспортных средств, в том числе проверки с использованием средств технического диагностирования, определяются правилами проведения государственного технического осмотра транспортных средств Госавтоинспекцией, утверждаемыми Министерством внутренних дел Российской Федерации по согласованию с Министерством обороны Российской Федерации, Министерством транспорта Российской Федерации и Федеральной антимонопольной службой.

9. Контроль за качеством работ по проверке технического состояния транспортных средств при государственном техническом осмотре, проводимых юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями, осуществляют подразделения Государственной инспекции.

10. На транспортное средство, прошедшее государственный технический осмотр, Госавтоинспекция выдает талон о прохождении государственного технического осмотра, форма которого утверждается Министерством внутренних дел Российской Федерации.

Внесение в регистрационные документы на транспортное средство изменений, связанных с изменением сведений о собственнике (представителе собственника) или заменой государственного регистрационного знака, и выдача в связи с этим нового талона производятся без проверки технического состояния транспортного средства.

Талон выдается после предъявления собственником (представителем собственника) платежного документа об уплате государственной пошлины за выдачу талона о прохождении государственного технического осмотра.

Правила проведения государственного технического осмотра транспортных средств Государственной инспекцией безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации

Приложение 1

к Приказу МВД России от 15 марта 1999 г. № 190

Правила проведения государственного технического осмотра транспортных средств Государственной инспекцией безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации (в ред. Приказов МВД РФ от 18 мая 2001 г. № 528, от 19 марта 2004 г. № 187, от 1 декабря 2008 г. № 1048)

I. Общие положения 1. Настоящие Правила проведения государственного технического осмотра транспортных средств Государственной инспекцией безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел

Российской Федерации (далее – Правила) разработаны в соответствии с Федеральным законом от 10 декабря 1995 г. № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения» и Постановлением Правительства Российской Федерации от 31 июля 1998 г. № 880 «О порядке проведения государственного технического осмотра транспортных средств, зарегистрированных в Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации».

2. Настоящие Правила определяют организацию и порядок проведения государственного технического осмотра автомототранспортных средств и прицепов к ним, зарегистрированных в Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации (далее – Государственная инспекция).

3. Правила не применяются в отношении автомототранспортных средств и прицепов к ним, принадлежащих дипломатическим и консульским представительствам, международным (межгосударственным) организациям, пользующимся привилегиями и иммунитетами в соответствии с нормами международного права и международными договорами Российской Федерации, а также сотрудникам этих представительств (организаций) и членам их семей.

4. При государственном техническом осмотре (далее – осмотр) автомототранспортных средств и прицепов к ним, зарегистрированных в Государственной инспекции (далее – транспортные средства), на Государственную инспекцию возложено решение следующих основных задач:

4.1. Проверка соответствия технического состояния и оборудования транспортных средств (далее – проверка технического состояния) требованиям нормативных правовых актов, правил, стандартов и технических норм в области обеспечения безопасности дорожного движения, а также технических нормативов выбросов вредных (загрязняющих) веществ в атмосферный воздух.

4.2. Контроль допуска водителей к участию в дорожном движении.

4.3. Предупреждение и пресечение преступлений и административных правонарушений, связанных с эксплуатацией транспортных средств.

4.4. Выявление похищенных транспортных средств, а также транспортных средств участников дорожного движения, скрывшихся с мест дорожно-транспортных происшествий.

4.5. Государственный учет показателей состояния безопасности дорожного движения.

4.6. Контроль за выполнением владельцами транспортных средств требования об обязательном страховании гражданской ответственности.

4.7. Формирование и ведение федеральной информационной базы данных о результатах проведения государственного технического осмотра.

5. Транспортные средства подлежат осмотру в соответствии с периодичностью, установленной Правительством Российской Федерации.

5.1–5.5. Исключены. – Приказ МВД РФ от 1 декабря 2008 г. № 1048.

6. Лица, владеющие, пользующиеся и (или) распоряжающиеся транспортными средствами на праве собственности или ином законном основании (далее именуются – собственники (представители собственников)), обязаны представлять транспортные средства на первый государственный технический осмотр в течение 30 суток после его государственной регистрации в Государственной инспекции, а впоследствии – в конкретные год и месяц, которые устанавливаются Государственной инспекцией в соответствии с периодичностью, предусмотренной пунктом 5 настоящих Правил, и с учетом местных особенностей (климатических условий, структуры парка транспортных средств, наличия подготовленного персонала, производственно-технической базы и др.).

В случае возникновения непредвиденных обстоятельств (болезнь, командировка и др.) срок представления транспортного средства на первый государственный технический осмотр продлевается при условии предъявления документов, подтверждающих указанные обстоятельства.

7. Конкретные год и месяц проведения следующего осмотра каждого транспортного средства назначаются Государственной инспекцией во время его очередного осмотра в соответствии с установленной периодичностью. При этом учитываются местные особенности (климатические условия, структура парка транспортных средств, наличие подготовленного персонала, производственно-технической базы, обеспечение равномерного распределения осмотра транспортных средств по месяцам года и т. д.).

8. Государственная инспекция с учетом мнений заинтересованных юридических лиц и иных организаций (далее – организации) в срок до 1 января каждого года составляет сводный график проведения осмотра по району (городу, району в городе) принадлежащих им транспортных средств.

9. Собственник (представитель собственника) вправе представить транспортное средство на осмотр ранее установленного Государственной инспекцией срока.

В этом случае решение по изменению срока представления транспортного средства на осмотр принимается главным государственным инспектором безопасности дорожного движения соответствующего подразделения Государственной инспекции или его заместителями по письменному заявлению собственника (представителя собственника) транспортного средства.

10. Осмотр транспортных средств проводится Государственной инспекцией по месту их регистрации (временной регистрации).

Конкретное место осмотра назначается Государственной инспекцией. Оно может представлять собой станцию государственного технического осмотра транспортных средств Государственной инспекции, передвижной пункт государственного технического осмотра транспортных средств Государственной инспекции или специальную площадку на территории Государственной инспекции (далее – станции государственного технического осмотра), а также специализированную производственно-техническую базу юридического лица или индивидуального предпринимателя, в установленном порядке на конкурсной основе привлекаемого Государственной инспекцией к участию в проверке технического состояния с использованием средств технического диагностирования при осмотре транспортных средств (далее – пункты технического осмотра).

По решению главных государственных инспекторов безопасности дорожного движения федерального (территориальных) органов управления Государственной инспекции или их заместителей допускается назначение конкретного места проведения осмотра транспортных средств без учета места регистрации (временной регистрации) транспортного средства.

11. До введения проверки технического состояния в местах, установленных пунктом 10 настоящих Правил, осмотр транспортных средств проводится в подразделениях Государственной инспекции с использованием имеющихся средств технического диагностирования.

При этом допускается проведение осмотра транспортных средств организаций непосредственно на их территориях. По согласованию с организациями Государственная инспекция может использовать принадлежащие им средства технического диагностирования и привлекать к участию в проведении проверки технического состояния при осмотре должностных лиц и инженерно-технических работников организаций, ответственных за эксплуатацию и техническое состояние транспортных средств, представителей общественных формирований.

— Индейцы, — сказал едущий впереди всадник. Оба придержали поводья и остановились.

Тот, что был помоложе, беспокойно заерзал в седле и крепко сжал «хоукен» в правой руке. Он оглядел окружающий лес в поисках возможной засады, внимательно присматриваясь к каждой тени. Длинные черные волосы юноши развевались на ветру. На нем, как и на его спутнике, были штаны из оленьей кожи, на левом боку висел нож длиной в двенадцать дюймов, а на груди — рог с порохом и мешочек для пуль, за поясом торчали два пистолета.

— Где? — спросил юноша.

— Вон там. — Мужчина указал на горный склон впереди. В отличие от своего юного друга он носил бороду и усы, белые, словно снег на вершинах гор, которые остались за спиной. Голову его украшала коричневая бобровая шапка, в руке тоже покоился «хоукен».

— Нет, не вижу, — огорчился спутник.

— Приглядись, Нат.

Прищурившись, Нат внимательно изучил гору, расположенную примерно на расстоянии полумили от них, склон ее был усеян огромными валунами, и только кое-где виднелись верхушки вечнозеленых деревьев — характерный пейзаж для западной части Скалистых гор. Мужчина, его звали Шекспир, усмехнулся:

— Ты напоминаешь своего дядю, Натаниэль, когда тот впервые приехал в Скалистые горы. Ты слеп, как летучая мышь, и глух, как червь.

— У червей нет ушей.

— Ты еще и поучаешь.

Нат хотел было улыбнуться в ответ, но заметил впереди какое-то движение. Присмотревшись, юноша сумел различить пятерых индейцев, которые не спеша спускались по тропе к подножию горы.

— Не двигайся, — предупредил Шекспир. — Они нас пока не увидели и не увидят, если нам повезет. Это дьяволы из племени ютов.

Название племени показалось Нату знакомым.

— Дядя рассказывал, что юты убивают всех белых, которые встречаются на их пути.

— И Зик был прав.

— А если они заметят нас?

— Поймают и прикончат.

По коже бежала нервная дрожь, пока Нат наблюдал за всадниками. Хотя расстояние было слишком большим, чтобы различить, во что они одеты и что у них в руках, юноша нисколько не сомневался, что каждый из воинов хорошо вооружен.

— Возможно, они направляются через Великий водораздел на равнины, — высказал предположение старший траппер, — чтобы поохотиться на бизонов или совершить налет на шайенов или арапахо.

— Они могут выбрать тот же путь, что и мы?

— Весьма вероятно.

— И увидят наши следы на снегу.

— Ну и что? К тому времени как юты доберутся сюда, мы будем уже далеко, и они не захотят тащиться за нами так долго, — успокоил его спутник.

— Почему бы и нет? — поинтересовался Нат.

— Потому что они не дураки. Юты узнают, что мы — белые, потому что лошадь, которую ты купил в Нью-Йорке, подкована. Поразмыслив, они придут к выводу, что мы направляемся к Медвежьему озеру на встречу трапперов.

— Юты знают об этой встрече?

Шекспир ухмыльнулся:

— Каждое племя в этих краях знает о традиционном сборе всех охотников и торговцев мехом. Многие из них присылают своих представителей для торговли, продажи женщин и тому подобного.

— А юты не последуют туда за нами?

— Нет. Во-первых, они рискуют тем, что их пристрелят, как только увидят, во-вторых, им пришлось бы ехать вдоль Грин-Ривер, но ни один юта в здравом уме не захочет туда отправиться.

— Почему же?

— Потому что это владения черноногих.

Нат задумался — он уже когда-то слышал и об этом племени.

— Дядя Зик говорил мне, что черноногие — племя, которого я должен особенно опасаться.

— И он был прав, как всегда. Чертовы черноногие — самое воинственное племя к западу от Миссисипи. Они ненавидят всех, и даже сами индейцы считают, что черноногие помешаны на войне, а это о многом говорит, потому что все племена не прочь пострелять, за исключением разве что шайенов и арапахо. Индейцы просто не могут жить в мире друг с другом, но черноногих все боятся намного больше остальных, — объяснил Шекспир.

— Ты когда-нибудь встречался с ними?

— Несколько раз.

— И что тогда было?

— Оставим эту тему. Черноногий, который повесит мой скальп в своем типи, окажет плохую услугу своему племени.

Положив карабин на луку седла, Нат оглядел горный склон:

— Их уже не видно.

— Мы можем ехать дальше, — сказал старый охотник и тронулся с места. — Надо бы сегодня проехать как можно больше.

Юноша двинулся следом.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до Медвежьего озера?

— Примерно неделя, если поторопимся. И все же встреча будет уже в самом разгаре, когда мы появимся, хотя я выбрал самый короткий путь из всех мне известных. Если бы у нас было время в запасе, я бы отправился вверх по долине Сладких ручьев, через Водораздел по Южной тропе. Тот путь гораздо легче этого, но мы тогда пропустили бы почти всю встречу.

— А как называется тропа, по которой мы едем?

— У нее нет названия, немногие подозревают о ее существовании. Индейцы, конечно, знают. Да мы с тобой. И Зик знал.

Упоминание имени дяди заставило Ната нахмуриться. Мрачно глядя на окружающий пейзаж, он подумал о человеке, который обманом завлек его на Запад. Нат должен был бы ненавидеть Зика за эту жестокую шутку, но юноша не мог заставить себя злиться на дядю, после того как провел с ним шесть самых счастливых недель своей жизни.

Нат покачал головой, удивляясь последним событиям.

Он провел здесь всего-то три месяца, после того как, получив письмо от Изекиэля, покинул Нью-Йорк. А кажется, прошла целая вечность. Столько всего случилось за это время! Его чуть не ограбили и не убили вместе с дядей, он пересек всю равнину, сражался с головорезами, с гризли и воинами из племени кайова. Он проделал весь путь до Скалистых гор, чтобы в конце концов остаться с бездыханным телом дяди на руках.

И ради чего все это?

Ради сокровища, которого никогда не существовало, по крайней мере в том смысле, в котором он ожидал.

В письме Зика содержался намек на несметные богатства. Дядя предлагал встретиться в Сент-Луисе и обещал поделиться с племянником «величайшим сокровищем в мире». Нат, подумав, что дяде повезло найти золото или заработать деньги на торговле мехом, и надеясь разделить будущее счастье со своей невестой Аделиной Ван Бурен, решил принять предложение Зика.

Откуда ему было знать, что это всего лишь уловка?

Нат вздохнул и проследил взглядом за белкой, прыгающей с ветки на ветку на ближайшем дереве. Юноша проехал почти тысячу миль до Сент-Луиса, встретился с дядей и отправился с ним в Скалистые горы, за «богатством». Предстоящая разлука с Аделиной очень тревожила Ната, но он рассчитывал, что сокровища будут поделены и трудности таким образом оплачены.

Но в этом ли была настоящая причина его приезда сюда?

Только позднее Натаниэль понял, что, возможно, он позволил одурачить себя не только ради своего будущего благоденствия. На самом деле ему нравился Изекиэль. Он хотел произвести впечатление на Аделину, получив богатство, которое превзошло бы все ее ожидания. Однако Ната пугала перспектива путешествия по стране дикарей, на что отваживались немногие белые. В юности Нат прочел бесчисленное количество историй о злобных индейцах и диких животных, обитавших в неизведанных землях по ту сторону границы, и часто представлял себе приключения, которые ему довелось бы пережить, если бы он отправился на Запад.

И вот мечты сбылись…

Размышления Ната были прерваны вопросом спутника:

— Ты добыл хоть один скальп?

При мысли о воине кайова, которого он убил, чтобы исполнить обещание, данное умирающему дяде, Натаниэль поморщился. Он взглянул на привязанный к седлу мешок с торчащей из него тряпкой, в которую был завернут скальп:

— Да, добыл.

— Хорошо.

— Что в этом хорошего?

— Все индейцы и только немногие белые снимают скальпы со своих врагов. По твоим трофеям о тебе судят как о мужчине.

— А сколько их у тебя?

— Тридцать два.

«Ничего себе!» — поразился Нат. Он снял скальп с кайова в порыве ярости, охватившей его из-за смерти дяди. Если бы не это, он вряд ли был бы способен совершить такое.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь снять еще хоть один скальп, — заметил он.

— Сможешь.

— Как ты можешь быть так уверен?

— Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль смиряться под ударами судьбы иль надо оказать сопротивленье и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними?(1 - У. Шекспир. «Гамлет». Пер. Б. Пастернака.) — обратился к седовласым горам старый охотник.

— Снова Шекспир?

— Да, в некотором роде.

— Почему он тебе так нравится? Я пытался прочесть кое-что из его произведений, но не смог понять и половины.

— Старик Уильям был одним из мудрейших сынов человечества. Я познакомился с его творчеством лет тридцать назад, читаю до сих пор и постоянно цитирую. Потому меня и прозвали Шекспиром.

Нат глянул на тюк, привязанный к седлу лошади Шекспира, где тот хранил книги, и вспомнил о своей страсти к произведениям Фенимора Купера.

— А как твое настоящее имя?

Старый охотник от неожиданности даже остановился и обернулся:

— Позволь мне дать тебе совет, Нат. Ты племянник моего лучшего друга, и я решил научить тебя как выживать здесь. Так вот единственное, чего ты никогда не должен делать, — это лезть в дела другого человека. Если он захочет рассказать о себе, своем прошлом или о чем-то еще, расскажет. Так что не суй свой нос в то, что тебя не касается, иначе кто-нибудь его отрежет.

— Я просто хотел узнать твое настоящее имя, — попытался оправдаться Нат.

— Если я решу, что могу тебе доверять, я скажу, как меня зовут, — ответил траппер.

Натаниэль, смутившись, задумался над словами спутника. Какие у Шекспира могли быть причины, чтобы скрывать свое имя? Может, он стеснялся его неблагозвучия? А может, Шекспира разыскивают власти? В любом случае, у старого траппера есть какая-то тайна, о которой он никому не хочет рассказывать.

— Прости, — извинился Нат, — я не хотел тебя обидеть…

— Забыто, — ответил Шекспир, и они продолжили свой путь.

Нат погрузился в раздумья: не совершил ли он ошибку, решив остаться на Западе, вместо того чтобы вернуться в Нью-Йорк. После смерти Зика юноша провел бессонную ночь под усыпанным звездами небом, взвешивая все «за» и «против» и пытаясь предугадать последствия своего решения.

Одно обстоятельство было важнее остальных. Нат пообещал Аделине, что добудет несметные сокровища. В письме к ней перед отъездом из Нью-Йорка и в том, которое он послал из Сент-Луиса, Нат рассказал о намерении дяди поделиться с ним «сокровищем» и обещал вернуться невероятно богатым. И вот Аделина узнает правду: на самом деле у него нет ни золотой, ни даже серебряной монетки! Нет, он не стал бы ее винить, даже если бы она сочла его глупцом.

Откуда Нату было знать, что сокровище Изекиэля Кинга нельзя ни подержать в руках, ни положить в банк? Юноша живо вспомнил серьезное выражение лица умирающего дяди и последние его слова, вызвавшие в душе племянника гамму противоречивых чувств.

— Посмотри на эту долину, Нат, — сказал тогда дядя, — посмотри на деревья, на оленей, лосей и других животных. Подумай о том, что теперь все это твое. Моя хижина, мой карабин, моя одежда — это я оставляю тебе. Но я дарю тебе еще одну вещь. Величайшее сокровище в мире. Сокровище, которое я обрел, приехав в Скалистые горы, и которое хочу разделить с тобою, Нат.

— Что за сокровище? — спросил юноша.

— Свобода.

Странным показался ему тогда этот ответ. Позже, когда Нат посмотрел на великолепные горные вершины, опоясывающие долину; на диких животных, обитающих здесь; на сверкающее озеро вблизи хижины; на птиц, плавающих по водной глади; когда он взглянул на прекрасное голубое небо, вздохнул свежий, бодрящий высокогорный воздух, ему открылась истина: не понятое им богатство дяди — это свобода чистой души, не скованной законами цивилизации.

Нат сумел сохранить в сердце это особое чувство, он не испытывал такого никогда прежде. Как он может вернуться в Нью-Йорк теперь, почувствовав вкус истинной свободы? И как он смог бы встретиться с Аделиной, не добыв обещанного богатства? Эти причины и заставили его остаться в Скалистых горах. Нат должен был признаться самому себе, почему же на самом деле он решил задержаться здесь и отправиться на встречу трапперов. Он…

— Кажется, я немного ошибся в расчетах, — прервал его размышления Шекспир.

Дорогие друзья!

Случается, что читатели помнят литературное произведение намного лучше, чем его создатель. В отличие от автора, кто уже подзабыл интригу и эпизоды романа (написанного порой так давно, что верится с трудом), читатели помнят и героев, и все коллизии сюжета, язык и образы, проявляя обезоруживающую доброжелательность. Меня тоже иногда подводит память, когда речь заходит о трех моих первых «юношеских» романах, написанных и опубликованных в девяностые годы. Это «Владыка тумана», «Дворец полуночи» и «Сентябрьские огни» — книга, которую вы держите в руках. Мне всегда казалось, что три названных романа представляют собой единый приключенческий цикл. Все они имеют немало родственных черт и в той или иной мере походят на книги, которые я с удовольствием прочел бы в отрочестве.

Я писал «Сентябрьские огни» в Лос-Анджелесе в 1994–1995 годах, намереваясь довести до конца замыслы, которые мне не удалось реализовать так, как мне хотелось бы в романе «Владыка тумана». Перечитывая «Сентябрьские огни» теперь, я осознаю, что композиция романа больше отвечает кинематографическим принципам, нежели литературным. Для меня он всегда будет ассоциироваться с долгими часами, проведенными в обществе героев за письменным столом, который смотрел на Мелроуз-авеню. С высоты третьего этажа передо мной открывался вид на красовавшуюся на холмах надпись: «Голливуд».

Роман задумывался как история о тайнах и приключениях для читателей молодых духом (и юных летами, если повезет), как большинство зрителей тех кинофильмов, что увлекали меня тогда. В этом отношении с тех пор ничего не изменилось.

Перемены коснулись лишь внешнего вида книги, а не внутреннего ее содержания. Назрели они давно, ибо впервые с 1995 года роман был опубликован в достойном и добросовестном издании, с соответствующим оформлением, чем он прежде не мог похвастаться.

Надеюсь, книга вам понравится, если вы молоды или желаете вернуться во времена счастливой юности. Мне хочется верить, что с вашей помощью мне будет легче оживить в памяти этот роман, как и два предыдущих. И я смогу позволить себе роскошь вновь пережить приключения «Сентябрьских огней» и тех лет, когда я тоже наслаждался юностью и мне казалось, будто слова и литературные образы имеют безграничную власть.

Приятного чтения и до встречи.

    Карлос Руис Сафон
    Май 2007.

Дорогая Ирен, я помню, как прилив смывал твои следы на песке. Сентябрьские огни питают мою память. Уже тогда я осознавал, что холодное дыхание зимы вскоре развеет миражи лета, которое мы провели вместе в Голубой лагуне. Ты удивилась бы, узнав, как мало перемен произошло в округе с тех пор. Башня маяка по-прежнему возвышается в густом тумане, как бессменный часовой. Дорога вдоль Английского пляжа стала едва заметной тропинкой, которая петляет в песке и не ведет никуда.

Развалины Кравенмора выступают над лесом, окутанные безмолвием и темнотой. Я теперь редко хожу на яхте в лагуну. Когда же выпадает такой случай, я все еще различаю вдали растрескавшиеся стекла западного крыла. Они сверкают в туманной дымке, точно мистические знаки. Я помню, словно это было вчера, как мы пересекали лагуну, возвращаясь в порт с наступлением вечера. И мне, околдованному воспоминаниями о тех волшебных днях, вновь чудятся мерцающие во тьме огни. Но я хорошо знаю, что там уже никого нет. Совсем никого.

Ты спросишь, что сталось с Домом-на-Мысе. Что ж, он стоит как стоял, на отшибе, созерцая безбрежный океан с вершины утеса. Прошлой зимой шторм разнес в щепки то, что еще оставалось от небольшого причала в бухте. Богатый ювелир, приехавший из какого-то безвестного города, хотел купить дом, соблазнившись его смехотворной ценой. Однако западные ветра и прибой, что атакует отвесные скалы, остудили его воодушевление. Соль сделала свое дело, источив поверхность беленого дерева. Потайная тропинка, которая вела в лагуну, ныне заросла диким кустарником и завалена буреломом, превратившись в непроходимые дебри.

Изредка, когда работа на пристани позволяет, я сажусь на велосипед и еду на мыс, чтобы полюбоваться закатом с веранды, нависающей над скалами: только я и стая чаек. Птицы как будто присвоили себе права новых жильцов, не позаботившись заглянуть в кабинет нотариуса. С веранды до сих пор можно увидеть, как луна, поднимаясь над горизонтом, протягивает серебряную гирлянду от мыса к Пещере Летучих Мышей.

Помню, однажды я говорил тебе об этой пещере. Тогда я рассказал легенду о корсиканском пирате, чей корабль будто бы утонул в гроте бурной ночью 1746 года. Признаюсь, я сочинил всю историю. Не было на самом деле ни контрабандиста, ни бесшабашного флибустьера, рискнувшего зайти в эту темную пещеру. В свое оправдание я могу сказать, что та ложь была единственной, что ты когда-либо слышала из моих уст. Клянусь. Впрочем, наверное, ты сразу все поняла.

Нынешним утром, когда я вытягивал сети, зацепившиеся за подводные рифы, меня вновь посетило видение. На секунду мне показалось, будто я вижу тебя на веранде Дома-на-Мысе. Ты стояла и молча смотрела за горизонт, как ты любишь делать. Тут чайки взмыли ввысь, и я понял, что на веранде никого нет. Вдали, над волнами тумана, возвышалась гора Сен-Мишель, плавучий остров, севший на мель в отлив.

Иногда меня одолевают сомнения. Мне кажется, будто все уехали, поселившись далеко от Голубой лагуны. И только я очутился в ловушке времени, тщетно ожидая, что багряный сентябрьский прилив вернет мне нечто более ценное, чем воспоминания. Не обращай внимания. Море проделывает такие трюки: рано или поздно оно все возвращает, особенно воспоминания.

По-моему, я отправил тебе уже сотню писем (считая и это последнее) на тот старый адрес, который мне удалось разузнать в Париже. Порой я спрашиваю себя, получила ли ты хоть одно письмо, вспоминаешь ли еще меня и рассвет на Английском пляже. Может, да, а может, жизнь увлекла тебя слишком далеко и от этих мест, и от всего, что напоминает о войне.

Тогда жизнь выглядела для нас намного проще, помнишь? Да? Нет, конечно. Я склоняюсь к мысли, что лишь я, несчастный глупец, до сих пор живу памятью о тех коротких днях 1937 года и помню каждую минуту, что ты была рядом…

1. Небо над Парижем

Париж, 1936

В ночь, когда умер Арман Совель, небосвод прочертила огненная комета. За ней до самого горизонта тянулся пылающий шлейф. Так утверждали очевидцы. Ирен, дочь Армана, не видела огненную комету, но много лет ее волшебное сияние озаряло сны девочки.

Занималось морозное зимнее утро. Оконные стекла в четырнадцатой палате больницы Сен-Жорж тонким слоем разукрасил иней, и получилась фантастическая акварель, изображавшая город в золотистых предрассветных сумерках.

Арман Совель угас тихо, едва вздохнув. Симона, жена Армана, и его дочь Ирен подняли головы, когда первые лучи, прорезав ночную пелену, легли светлыми полосами на пол больничной палаты. Дориан, младший сын, спал на одном из стульев. В палате царило гнетущее безмолвие. Слова не потребовались, чтобы осознать случившееся. После шести месяцев страданий черный призрак болезни, название которой было невозможно выговорить, забрал жизнь Армана. Вот и все.

Так начался ужасный год, хуже которого семейство Совель не знало ни до, ни после.

Арман Совель унес в могилу свое обаяние и заразительный смех, но бесчисленные долги не последовали за ним в последний путь. Вскоре когорта кредиторов и всякого рода публика в сюртуках и с кучей почетных званий взяла за правило наведываться в дом семейства Совель на бульваре Осман. Прохладные светские визиты с соблюдением формальной вежливости сменились завуалированными угрозами, а те, в свою очередь, секвестрами.

Для Ирен и Дориана закончилась пора престижных колледжей и дорогой одежды и настал черед почасовой работы и более скромных нарядов. Это явилось лишь началом стремительного погружения семьи Совель в пучину реальности. Но самое тяжелое бремя на пути вниз выпало на долю Симоны. Она вернулась на учительскую работу, однако ее жалованья оказалось недостаточно, чтобы противостоять лавине долгов, съедавшей скудные средства. Отовсюду дождем сыпались новые документы, подписанные Арманом, новые непогашенные векселя, и возникали новые черные бездонные дыры…

Именно в тот период у маленького Дориана зародилось подозрение, будто половину населения города Парижа составляют адвокаты и ростовщики — особый тип крыс, обитавший на поверхности. И тогда же Ирен (без ведома матери) стала подрабатывать в танцевальном зале. Она танцевала с солдатами, робевшими юношами, почти подростками, и получала гроши. Эти деньги Ирен по ночам складывала в коробку-копилку, которую Симона прятала под мойкой на кухне.

Членов семейства Совель ожидало еще одно неприятное открытие: число людей, провозглашавших себя их друзьями и благодетелями, таяло быстрее, чем иней на рассвете. Однако с наступлением лета Анри Леконт, старинный друг Армана Совеля, предоставил семье возможность поселиться в небольшой квартирке на Монпарнасе. Она находилась над магазинчиком художественных принадлежностей, которым владел месье Леконт. Разговор о плате за жилье Анри оставил до лучших времен. Он рассчитывал, что в качестве ответной любезности Дориан, обладатель пары молодых быстрых ног, поможет ему в магазине, взяв на себя обязанности посыльного. Симона не находила слов, чтобы в полной мере выразить признательность старому месье Леконту за его доброту. Но торговец и не ждал благодарности. В мире крыс судьба свела их с ангелом.

В начале зимы, незаметно ступившей на улицы города, Ирен исполнилось четырнадцать лет, хотя многие дали бы девочке все двадцать четыре. Ирен купила пирог (потратив деньги, заработанные в танцевальном зале), чтобы отпраздновать день рождения с Симоной и Дорианом как полагается. Все они скучали по отцу. Отсутствие Армана тоскливой тенью довлело над членами его семьи. Собравшись в тесной гостиной квартирки на Монпарнасе, они вместе задули свечи на именинном пироге. И каждый загадал желание, чтобы вместе с пламенем сгинул и призрак несчастья, преследовавший семью много месяцев. На сей раз их мольба не осталась без ответа. Они еще не знали об этом, но эра невзгод приближалась к концу.

Прошло несколько недель, и на горизонте семейства Совель неожиданно забрезжил луч надежды. Благодаря ремеслу месье Леконта и его обширным знакомствам у Симоны появилась перспектива получить хорошую работу в маленьком приморском городке — вдали от серой парижской хмари, вдали от печальных воспоминаний о последних днях Армана Совеля. Богатому изобретателю и производителю игрушек по имени Лазарус Жан требовалась экономка. Он хотел поручить ей заботу о роскошной усадьбе, расположенной в лесу Кравенмор.

Вдвоем с женой Александрой изобретатель жил в огромном имении, по соседству со старой фабрикой игрушек, ныне закрытой. Супруга кукольника страдала тяжелой болезнью и вот уже двадцать лет не покидала своей комнаты в недрах большого дома. Лазарус Жан предлагал экономке щедрое жалованье. Кроме того, он разрешал семье поселиться в Доме-на-Мысе. Это было скромное жилище, построенное на вершине утеса над обрывом, и находилось оно на противоположном от усадьбы конце леса Кравенмор.

В середине июня 1937 года месье Леконт попрощался с семейством Совель на шестом перроне Аустерлицкого вокзала. Симона с двумя детьми села в вагон поезда, который должен был увезти их к побережью Нормандии.

Глядя вслед исчезающему составу, Леконт улыбался про себя. Его вдруг посетило предчувствие, будто жизнь семьи Совель — настоящая жизнь — только начинается.

2. География и анатомия

Нормандия, лето 1937

В первый день, только вселившись в Дом-на-Мысе, Ирен с Симоной сразу попытались привести в божеский вид новый очаг. В то время Дориан как раз открыл для себя новое увлечение: географию, а точнее, рисование карт. Вооружившись карандашами и альбомом, подаренным Анри Леконтом на прощание, младший сын Симоны Совель забрался в укромное местечко, обнаруженное среди утесов. Это была ровная площадка над скалистой кручей, откуда открывался потрясающий вид.

Центральную часть просторной бухты занимал городок с небольшой рыбачьей пристанью. На восток широким полотном без конца и края раскинулся белый песчаный берег — жемчужная пустыни у моря, — известный как Английский пляж. А дальше когтистой лапой выдавалась в акваторию коса мыса. Новый дом семейства Совель был построен на его оконечности, отделявшей Голубую лагуну от широкого залива, который местные жители называли Черной лагуной из-за темного цвета воды и значительной глубины.

В открытом море, примерно в полумиле от береговой черты, Дориан увидел островок со старым маяком, опоясанный бусами пробковых бакенов — они то зарывались в волны, то вновь всплывали на поверхность. На острове возвышалась башня маяка, темная и загадочная, ее силуэт расплывался в тумане. Обратив взгляд назад, на землю, Дориан разглядел на веранде Дома-на-Мысе свою сестру Ирен с матерью.

Новое жилище являлось двухэтажным строением из светлого дерева. Оно угнездилось на вершине утеса, террасой нависавшего над пропастью. За домом начинался густой лес, а над кронами деревьев виднелся Кравенмор — величественная резиденция Лазаруса Жана.

Италия-98 - соло на велосипеде

Юрий Петров

Италия-98: соло на велосипеде

Мне этим летом довелось немного попутешествовать по Италии. Я взял с собой велосипед. В результате появились свежие впечатления часть которых отражает плюсы и минусы путешествий на велосипеде и с велосипедом. Хочется ими поделиться с читателями твоего сайта. Особенно той частью которая связана с транспортировкой велосипедов в Италии по ж/д и по морю, так как в прекрасной статье Юрия Моссоковского ("Путешествие по Европе на велосипедах") об этом лишь вкраце.

Технические заметки

Вступительное слово

1. Почему велосипед?

2. О нем

3. С велосипедом:

по воздуху

по рельсам

по морю

4. На дороге

5. Погода и природа

6. Люди и нравы

7. Parla Italiano?

8. Расписание "вело-поездов" (юг Италии)

Ниже описаны некоторые особенности путешествия на велосипеде и с велосипедом по югу Италии, которое я совершил в августе 98 года. Идея поехать в Италию с велосипедом родилась отчасти благодаря замечательной статье Юрия Моссоковского ("Путешествие по Европе на велосипедах"). Так как в ней автор описывает свой опыт "вольных путешествий", вопросы перевозок велосипеда на поездах, пароходах и т.п. он затрагивает лишь вскользь. Хочется немного заполнить этот пробел.

Сначала о моей поездке

Сразу обьяснюсь - ее нельзя отнести к разряду "вольных путешествий". Под "вольными" я понимаю путешествия в которых расходы сведены к абсолютному минимуму, а неудобства (и сопутствующие приключения) соответственно к максимуму. У меня случилось достаточно денег чтобы передвигаться не только своим ходом, но и на поездах и параходах. С одной стороны, это дало мне возможность за две недели побывать в Риме, Неаполе, Бари, на островах Неаполитанской бухты и даже на Корфу, но с другой стороны заметно понизило спортивный уровень путешествия, а также в некоторой степени лишило его налета "бомжовой романтики", столь характерного для полноценного "вольного путешествия". Впрочем, этот недостаток (?) отчасти компенсировался тем, что путешествовал я строго в одиночку, что в некоторых ситуациях поднимало уровень адреналина в крови. Ночевал большей частью в кэмпингах, но когда подворачивалась возможность сэкономить, с радостью проводил ночь "в полях". На пропитание денег тоже хватало, и с уверенностью могу сказать, что трапезы из "сухого корма" и консервов - это первое, чем в Италии стоит пожертвовать, при условии, что в кармане есть хотя бы пять тысяч лир ($3) на хлеб, помидоры и сыр.

Теперь немного о путешествии на велосипеде.

Начнем с минусов. Во-первых, необходимо понимать, что велосипед это часто вполне ощутимая обуза для путешественника. С ним не "вскочишь" в автобус, не сядешь в первый попавшийся поезд, в магазин с ним не допускают, не говоря уже о музеях и ресторанах. Во-вторых, перевозка велосипеда на поезде и зачастую на пароходе стоит дополнительных расходов и маеты: покупки билета, поисков места где велосипед разрешено расположить и т.п. Кроме того, для передвижения на велосипеде очень желательно иметь специальную экипировку: велорюкзак, велошорты, пару маек с карманами, очки и прочее, чем приходится запасаться в добавок к обычному набору странствующего человека. Плюс, не стоит забывать, что для успешного и безболезненного путешествия на велосипеде нужны сильные и тренированные ноги и, собственно велосипед, желательно хороший, а еще лучше очень хороший. В свете всех этих неудобств возникает здоровое любопытство - а на фиг тогда все это нужно? Другими словами, какая от велосипеда бывает польза? Отвечаю. Во-первых, велосипед расширяет ваше жизненное пространство, удачно вписываясь в тот глобальный ареал, который определяется маршрутами самолетов, поездов и автобусов. К примеру, в прошлом году я провел две недели в Северной Италии в качестве обыкновенного дикого туриста вооруженного только парой ног и рюкзаком. Попадаю в город Асти и начинаю поиски обещанных в путеводителе замков с пресловутыми винными погребами. И тут обнаруживается, что все они расположены хотя и неподалеку от города, но в весьма уединенных деревушках до которых ни автобусы, ни тем более поезда не ходят. Ждать туда попутку также было глупо. Так ни одного замка и не увидел. Или, к примеру, приезжаете вы в город поздно ночью и намереваетесь искать ночлег на своих двоих. В результате неизменно оказываетесь или на полу на вокзале или на травке в сквере перед вокзалом, откуда вас в два часа ночи с угрюмым азартом выгоняет полицейский. Между тем будь у вас "под ногой" велосипед, через десять минут вы были бы уже вне пределов его досягаемости в ближайшем парке, лесу или, на худой конец, на пляже. В не меньшей степени это относится и к ночевкам в кэмпингах, которые почти всегда расположены в тех же или соседних парках, лесах и пляжах. Во-вторых, велосипед, хотя и является в одних случаях причиной дополнительных расходов, в других помогает деньги экономить - с ним вы всегда найдете наиболее дешевые ночлег и еду, не говоря уже об экономии времени, которое тоже, как известно, деньги. И, наконец, хороший велосипед это еще и просто удовольствие, которое получаешь равно от неторопливого и расслабленного катания по извивающимся узким улочкам "старого города" и от стремительного спуска по головокружительному серпантину вьющемуся к морю среди оливковых рощ и лимонных садов. Короче, попробуйте - не пожалеете!

Теперь пару слов о выборе велосипеда,

если такой выбор есть. Я буду говорить имея ввиду Италию. В первую очередь, это ОЧЕНЬ гористая страна. После просторов нашей плоской Родины вам мало не покажется - гарантирую. Надо быть готовым ежедневно карабкаться на 20% и 25% подъемы, которые с равной вероятностью могут встретиться в городах и в провинции, имея ввиду, что на таких участках дороги асфальт часто уступает место булыжной мостовой. Поэтому очень вам желаю иметь пару легких "горных" передач. В этом смысле хорошо подходит любой маунт-байк. С другой стороны, если вы не собираетесь включать в маршрут грунтовых и гравиевых дорог (в чем возникает необходимость только в самых отдаленных горных районах), то широкие шины "горных" велосипедов будут требовать от вас лишних усилий, которых можно избежать используя обычные "дорожные" шины шириной три-четыре сантиметра. Также рекомендую пользоваться туклипсами и иметь на руле "рога", так как и те и другие заметно облегчают подьем в гору. Помимо этого очень важную роль играет седло, в чем я убедился на своем горьком опыте. При длительных многодневных переездах быстрее всего устают не ноги, а именно та часть тела, на которой сидишь. Поэтому седло надо иметь хорошее, а сэкономить лучше на чем-нибудь другом. К велосипеду необходимо иметь багажник и велорюкзак. Возить в жаркий день на спине пятнадцать килограммов груза это глупость граничащая с идиотизмом. В принципе на багажнике можно закрепить и обычный рюкзак, но это только если у вас много времени и если вы очень спокойный человек. К тому же при таком размещении груза центр тяжести повышается, и велосипед становится неустойчивым на поворотах. Независимо от того путешествуете вы соло или в группе, надо иметь хороший велозамок с тросиком достаточной длины для того чтобы захватить оба колеса и средних размеров дерево. К этому стоит добавить, что кодовый замок удобнее обычного, особенно если вы отличаетесь рассеянностью. Наконец, очень важно иметь надежные тормоза. Две пары новых тормозных колодок стоят существенно дешевле больничных услуг, поэтому настоятельно рекомендую тормоза проверять как можно чаще и денег не жалеть.

О транспортировке велосипеда.

Причины по которым приходится использовать транспорт включают обьективные: недостаток времени, невозможность преодолеть данный участок на велосипеде (море, слишком большие расстояния или отсутствие подходящей дороги) и субьективные: плохая погода, усталость или просто лень. В любом случае лучше заранее запланировать какие участки проходятся своим ходом, а какие на транспорте, так как это наверняка сэкономит вам время и, возможно, деньги.

- Перевозка на самолете.

В аэропорту необходимо снять переднее колесо, руль, педали и подвязать их на раму. Лучше свинтить с рамы механизм переключения скоростей. Опустить седло. По правилам велосипед должен быть упакован в велосипедный мешок или ящик, но практически достаточно завернуть его в прочный полиэтилен и обвязать веревкой. Если на регистрации вам предложат упаковать его в ящик, то это означает, что за ящик вам придется заплатить около $20. Если такого желания нет, то надо просто сказать уверенным голосом, что вы всегда так ездите. Большинство операторов с проблемой велосипеда сталкиваются впервые и вас пропустят. Так как упакованный велосипед относится к разряду "ненормативного" багажа, его доставляют в самолет и из него отдельно - как "oversize luggage". Практически это означает, что вам не надо класть его на стандартный транспортер, а либо оставить на регистрации, либо отнести к специальному транспортеру с широкой лентой. Забирать тоже надо не с общей карусели, а искать где-нибудь поблизости на полу или рядом со специальным отделением для такого багажа. Как и другой ваш багаж велосипед перевозится бесплатно. При сборке и разборке рекомендую пользоваться перчатками, чтобы потом не пугать соседей по самолету траурными ногтями.

- Перевозка поездом.

Это наиболее популярный транспорт. К сожалению, у каждой страны на этот счет свои правила. В Италии предусмотрено два способа транспортировки велосипеда. Первый - тот же что и на самолете, то есть велосипед должен быть разобран и упакован в мешок определенных размеров. Подразумевается, что он должен помещаться на стандартную багажную полку схожую по размерам с теми что можно наблюдать в наших родных электричках. Тогда подходит любой поезд, и денег дополнительных с вас не возьмут. Учтите, что велосипед действительно придется громоздить на полку, потому что другого места для его габаритов в вагоне нет, а из тамбура вас попрет контролер, который почти всегда присутствует где-то в поезде. Нет нужды обьяснять, что этот способ удобен только если велосипед уже находится в упакованном состоянии. Второй вариант - это пользоваться специальным вагоном, который бывает только в определенных поездах. В расписании такой поезд отмечается значком, изображающим велосипед. Такой же знак нарисован на вагоне, который обычно бывает первым или последним. Стоит иметь ввиду, что таких вагонов никогда не бывает в скорых поездах ("rapido" и "espresso") - реально поезд должен быть типа электрички, тогда "велосипедный" - это обычный вагон из которого удалена часть кресел. Чтобы пользоваться этим вагоном надо купить билет для велосипеда, который стоит L5600 ($3) и состоит из двух частей. Одну вы прилепляете на велосипед, а другую оставляете себе, причем обе части необходимо прокомпостировать перед посадкой в поезд, точно так же как и обычный билет. На крупных станциях вело-билеты часто продают в специальных кассах, так что приходится стоять в двух очередях. Это то что касается законных способов перевозки. Если есть горячее желание, можно попробовать немного сэкономить. Дело в том, что в вело-вагоне секция без кресел отделена от остального вагона довольно большой перегородкой. Если у вас только один или два велосипеда их можно разместить таким образом, что из вагона их видно не будет. В этом случае есть реальный шанс, что контролер их не заметит, потому что, как я уже сказал, секция эта в поезде бывает первой или последней. Другой способ заключается в посадке в обычный поезд, желательно скорый - также без вело-билета. Вагоны таких поездов напоминают наши плацкартные, поэтому в случае если вагон полупустой, велосипед можно легко затащить в купе. Большинство контролеров относятся к такой вольности весьма либерально, но это только в том случае если поезд действительно идет пустой. В крайнем случае вас выгонят в тамбур и высадят на ближайшей остановке, которая у скорого поезда часто бывает именно та которая вам нужна.

- Перевозка на пароме.

Паромы (vaporetto) и быстроходные катамараны (oligofero) одинаково удобны для перемещения велосипедов. На пароме велосипед остается в трюме вместе с автомобилями и мопедами. От вас требуется только привязать или пристегнуть его к какому нибудь приспособлению на случай качки. На катамаране велосипед разрешается брать с собой в салон и ставить где-нибудь вблизи выхода. Вопрос оплаты решается неоднозначно. Во время моих перемещений по Неаполитанской бухте с меня неизменно требовали приобрести специальный билет той же стоимости, что и на железной дороге. Зато на восточном побережье, когда я отправлялся из Бари на Корфу, дополнительных денег не взяли вовсе.

По дорогам Италии.

Несколько слов об особенностях передвижения на велосипеде по дорогам Италии. Сначала о самих дорогах. Они в подавляющем большинстве имеют твердое покрытие хорошего или очень хорошего качества. Однако, следует иметь ввиду, что во многих городах улицы вымощены булыжником либо каменными плитами. Так, например, в Неаполе асфальт появляется только на самых окраинах. К такому архаичному покрытию следует относиться со спокойствием и терпением. Ехать по нему можно, если не торопиться. В городах многие улицы имеют одностороннее движение, поэтому надо быть внимательным на перекрестках. В провинции все крупные магистрали закрыты для велосипедистов о чем свидетельствуют очевидные знаки на въездах. Как и везде, количество машин падает вместе со значением и шириной конкретной дороги, поэтому третьестепенные шоссе часто предпочтительнее второстепенных, однако стоит учесть, что они почти всегда более окольные, а в горах изобилуют подъемами и спусками устрашающего вида. Теперь об автомобилистах. На первый взгляд они все слегка помешанные, и чем дальше к югу, тем это очевиднее. Красный свет повсеместно игнорируется и в лучшем случае трактуется как мигающий желтый. В городах на узких улицах движение настолько тесное, что даже на велосипеде не всегда протиснешься. Постоянно приходится конкурировать за место под солнцем с вездесущими мотороллерами, на которых лихо разъезжает не только уверенная итальянская молодежь, но и степенные донны, старички и старушки. Счастливые обладатели полновесных мотоциклов тоже выжимают из них все лошадиные силы, как только подвернется подходящий случай. Подрезают и обгоняют друг друга впритирку, так что дух захватывает. Чтобы выжить в такой сутолке надо быть наглым, но осторожным. Впрочем, со временем замечаешь, что при всем очевидном безумии, водят итальянцы хорошо - только этим и спасаются.

О погоде в Италии.

Летом везде кроме Альп солнечно и жарко. Натурально, на юге это проявляется в большей степени. В прибрежной полосе всегда дуют бризы, которые только и спасают от полуденной жары. Самое пекло от двух до четырех, когда солнце в зените, а бриз переключается с утреннего на вечерний. В это время итальянцы благоразумно расползаются по домам есть и спать. Во время сиесты улицы в маленьких городах буквально вымирают, и это самое спокойное время для передвижений по городу. Несмотря на то, что на юге солнце припекает сильнее чем в центральной Италии, климат там суше, поэтому субьективно высокие температуры переносятся легче в Неаполе, чем в Риме. Дожди случаются раз в две недели а то и реже, так что луж на дорогах не бывает. Из-за жаркого климата летом постоянно хочется пить, так что за день запросто выпиваешь литра четыре. Думаю не стоит обьяснять, что если не пить достаточно воды, то далеко не уедешь. Эту проблему я решал цивильным путем, то есть покупая воду в бутылках (L1500-2500 за два литра) или набирая из питьевых фонтанчиков в кэмпингах и на вокзалах. Такие фонтанчики обязательная принадлежность на любой железнодорожной станции. Также, часто их можно найти на бензоколонках или просто на обочинах дорог. Рек на юге мало, и летом почти все речки и ручьи пересыхают даже в горах. Пить непитьевую воду в душах, из под кранов и воду из водоемов я не пробовал, но на этот случай при себе имел фильтр, гарантирующий избавление от нескольких видов наиболее распространенных бактерий, что и вам рекомендую. Ночью температура не опускается ниже двадцати пяти градусов, поэтому спальник я использовал только как умягчающую подстилку. По этой же причине палатка в принципе не нужна, однако надо учесть, что почти повсеместно в Италии водятся муравьи (большие, средние и очень маленькие) и местами комары, которые ночью могут появиться в неожиданном количестве. Я использовал легкую палатку с дном из каландрированного капрона и верхом из нейлоновой сеточки и остался ею черезвычайно доволен. В кэмпингах за палатку берут лишние три-четыре доллара, но зато помимо сказанного ранее в ней можно относительно спокойно оставлять ценные вещи.

В целом итальянцы это нормальные доброжелательные люди. Проявления настоящей агрессивности очень редки, хотя на первый взгляд может показаться, что они часто готовы проломить друг другу головы. Любят покричать и помахать руками, но это что-то вроде игры, а вовсе не настоящие страсти. На мой взгляд, молчаливый российский мужичок может быть куда опаснее. С другой стороны, стоит четко понимать, что Италия, особенно южная - это не Австрия и не Швейцария. Поэтому никакие мало-мальско ценные вещи нельзя оставлять без присмотра. Хороший велосипед, в частности, очень часто вызывает откровенный интерес не в лучшем смысле этого слова. В первый же день у меня украли шлем и очки, потому что я имел неосторожность оставить их вместе с велосипедом вне пределов прямой видимости в другой секции вагона. По этой же причине, если мне хотелось остаться на пару дней в одном месте, я всегда устраивался в кэмпинге, так как иначе даже в море пришлось бы плавать с головой постоянно свернутой в сторону барахла на берегу. Кроме того, во всех больших и портовых городах не рекомендуется околачиваться по ночам в тех же местах где обитают проститутки, наркоманы и бродяги, которых в сезон в Италии всегда очень изрядно. В кэмпингах сохранность ваших вещей тоже не гарантирована, поэтому лучше расположить палатку неподалеку от немцев, датчан, голландцев, в то время как от негров, латиноамериканцев и братьев славян лучше держаться подальше. Сами итальянцы в этом отношении производят двойственное впечатление. Внешне весьма развязные, при ближайшем контакте они всегда оказываются вполне дружелюбными и готовыми помочь. Часто они сами предлагали меня куда-то подвезти, в магазинах продавщицы дарили овощи-фрукты и даже сами возвращали лишние деньги если я сбивался со счета. Тем кто будет в Бари очень рекомендую зайти на Via Nicolai 47, где находится штаб маленькой самодеятельной организации "Stopover in Bari". Там вас встретят как родного: у них можно отдохнуть, умыться и оставить вещи на несколько часов. Плюс в городе есть бесплатный кэмпинг (в этом году он был закрыт на ремонт), где по словам очевидцев проводились живые рок-концерты и вообще было очень здорово. Кстати, в любом итальянском городе полезно бывает зайти в местное туристическое бюро обозначаемое большой буквой "i" (information). Здесь на аглийском (немцком, французском) совершенно бесплатно ответят на все ваши вопросы, подарят карту города и посоветуют что стоит посмотреть. К велосипедистам у большинства итальянцев отношение почти любовное, смешанное с чуством ностальгии. Дело в том, что к настоящему времени большинство из них пересело на мотороллеры и мопеды, так что велосипеды с улиц городов практически исчезли. Осталось лишь вымирающее сообщество спортсменов-любителей, которых изредка можно увидеть в Риме и других больших городах. Так что садитесь на велосипед - и вас везде будут принимать как родного!

По поводу языка.

Могу сказать только одно: ученье свет. Купите хороший лингвистический курс и потратьте один месяц на изучение итальянского языка. Очень красивый, и в опере сразу начнете понимать по какому поводу, собственно, так мелодично поют. Знание ангийского или немецкого приветствуется, но ни в коем случае не является полноценной заменой. На них вы скорее будете общаться в кэмпингах и с попутчиками-туристами, а вот с итальянцами, которые все-таки еще составляют большинство населения - увы. В Италии к знанию иностранных языков не стремятся ни молодые ни старые. Разве что по работе приходится напрягаться. Но даже в Риме в железнодорожных кассах с вами не всегда смогут обьясниться по-английски. Не говоря уже о любом южном городе. В Альпах дело обстоит получше, но там куда полезнее будет немецкий или французский. Однако, даже отбрасывая в сторону практическую пользу - "счастье это когда тебя понимают", ну а когда и ты их понимаешь - совсем felicita!

Расписание поездов имеющих "вело-вагон" (Юг Италии)

март - сентябрь 1988 г.

Roma(Termini) - Napoli - Reggio di Calabria:

7.18 8.18 9.18 10.18* 11.18 15.18 16.18

17.18 19.18 21.18 Reggio di Calabria - Napoli - Roma:

7.56 8.45 10.54 Napoli - Roma:

8.06 10.06* 13.06 15.06 16.06 17.06 18.06

19.06 Roma(Termini) - Cassino - Caserta - Foggia - Bari - Lecce:

7.28 16.50 17.15 19.47 Roma(Termini) - Avezzano - Sulmona - Pescara:

7.47 14.05 17.15 Napoli - Foggia - Bari:

16.30 Napoli - Salerno - Potenza:

8.20 12.20* 17.52 Potenza - Metaponto - Taranto:

14.20* 17.23(до Metaponto) Bari - Metaponto: 12.00

Catanzaro Lido - Reggio di Calabria:

18.32 20.39 Reggio di Calabria - Catanzaro Lido:

6.02

* - по рабочим дням.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Книга, которую ты держишь в руках, перевернет твое сознание. Идеи, поднимаемые в ней, не новы. Сильвио Гезель, немецкий экономист, сформулировал, их уже более ста лет тому назад. Сейчас пришло время для широкой дискуссии о них во всех хижинах и дворцах мира. Вопрос денег и нашего отношения к ним касается всех. Мир, построенный на жадности и ростовщичестве, недолговечен. Сотрудничество, а не конкуренция должно быть девизом человечества, если человечество хочет выжить.

Для русских людей до начала 90-х годов понятие процентов не являлось такой острой актуальностью, как, например, для людей в странах третьего мира. Но сейчас они тоже познакомились с этим механизмом перераспределения богатств. Проценты на банковские кредиты здесь давно перешагнули 100 %-ный уровень. В некоторых странах мира люди, осознавшие положение вещей, стараются стряхнуть с себя ростовщическое ярмо. Они организуются в общества, подобные сберегательным кассам, где они могут делать вклады и брать займы без процентов, а также распространять информацию о губительном влиянии процентной системы на общество.

Благодаря такой организации в Швеции мы смогли издать настоящую книгу. Шведская организация называется ЗРК (Земля, Работа, Капитал — три основных фактора в национальной экономике) — общество за беспроцентную экономику. Лилия Кальмер — член ЗРК — принимала участие в переводе и подготовке книги к печати.

Висингсё, Швеция, май 1993 г.

ВВЕДЕНИЕ

Деньги являются той мерой, в которой выражается большинство экономических концепций. Экономисты пользуются ими так же, как коммерсанты килограммами, а архитекторы метрами. Однако редко подвергается анализу принцип их функционирования или предпринимаются попытки выяснить, почему в отличие от метра или килограмма они не являются постоянной единицей измерения, но изменяют теперь уже почти ежедневно свою стоимость.

В этой книге рассматривается принцип функционирования денег. В ней показаны причины постоянного колебания одного из наиболее важных эквивалентов нашей жизни и объясняется, почему деньги не только “движут миром” (money makes the world go round), но вновь и вновь вызывают разрушительные кризисы. Она показывает, как колоссальные долги стран третьего мира, безработица и загрязнение окружающей среды, производство вооружений и строительство атомных электростанций связаны с механизмом, обеспечивающим обращение денег: проценты и сложные проценты. Проценты на ссуду являются, по словам американского специалиста по истории экономики Джона Л. Кинга, “невидимой машиной разрушения” в так называемой свободной рыночной экономике.

Заменить данный механизм, обеспечивающий обращение денег, на более разумный, не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Несмотря на то, что предлагаемое в данной книге решение известно некоторым специалистам уже с начала этого столетия, проверка этого решения стала сейчас более насущной, чем когда-либо, из-за того, что проблемы в области денежной системы накапливаются в последние годы во всем мире с огромной быстротой. В наше время каждый знает, что страны третьего мира никогда не смогут расплатиться с долгами, что положение беднейших слоев населения в высокоразвитых странах мира постоянно ухудшается, а борьба со следствиями только ухудшает положение. Ведущие специалисты в области банковского дела требуют проведения фундаментальных изменений, об этом и рассказывает эта книга.

В задачи данной книги входит не поиск чьих-то ошибок, а правильная постановка проблемы и вместе с тем показ возможности изменений, которые известны лишь немногим экспертам, не говоря уже о широкой общественности. Тема эта, однако, слишком важна, чтобы отдавать ее на откуп лишь “экспертам” и быть уверенными в том, что она будет широко обсуждена и понята многими. Поэтому особенность этой книги заключается в том, чтобы представить эту проблему как можно более просто: так, чтобы каждый, кто имеет дело с деньгами, понял, что поставлено на карту. Еще две ее особенности заключаются в том, что в отличие от других книг, написанных ранее и посвященных этой же тематике, в ней показано, как предлагаемый переход к новой денежной системе принесет в этот особый момент выгоду всем и какие действия каждый может предпринять сам, чтобы способствовать необходимым переменам.

ГЛАВА 1. ЧЕТЫРЕ ОСНОВНЫХ ЗАБЛУЖДЕНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ФУНКЦИИ ДЕНЕГ

День за днем практически каждый человек на нашей планете пользуется деньгами. Большинство зарабатывает деньги своим трудом и тратит их на те товары, в которых нуждается. Но очень немногие четко представляют себе, как функционируют деньги и каково их прямое или косвенное влияние на нашу жизнь. Сначала мы рассмотрим положительную сторону этого феномена: деньги чрезвычайно облегчают обмен товаров и услуг в обществе, основанном на разделении труда, что и делает их одним из наиболее гениальных изобретений человечества. Если бы вы, например, жили в деревне, где царит натуральный продуктообмен, и создали бы произведение искусства, то смогли бы обменять его только на гробы и скоро перестали бы заниматься искусством. Итак, деньги делают возможной специализацию и служат таким образом основой нашей цивилизации.

Проблема теперь заключается в том, что деньги служат не только для обмена товаров и услуг. Они могут и тормозить его, если они накапливаются у тех, у кого денег больше, чем им нужно и не поступают в обращение. Таким образом, создается своеобразный частный “таможенный пункт”, на котором те, у кого денег меньше, чем им необходимо, платят пошлину тем, у кого их больше, чем им требуется. Разве это честно? Ни в коем случае. Фактически нашу современную денежную систему, как я покажу ниже, можно назвать беззаконной для всех демократических наций.

Для того, чтобы пояснить это, необходимо рассмотреть четыре заблуждения относительно функции денег. Конечно же, в действительности их значительно больше. Наши представления о деньгах являются довольно точным отражением мира в нас самих, и эти образы так же многообразны, как и сами люди на нашей планете. Тем не менее рассматриваемые ниже четыре заблуждения являются основными препятствиями на пути понимания конструктивных изъянов современной денежной системы. Вместе с тем они очень важны для понимания тех возможностей, которые открываются для новой денежной системы.

ЗАБЛУЖДЕНИЕ № 1: СУЩЕСТВУЕТ ЛИШЬ ОДНА РАЗНОВИДНОСТЬ РОСТА

Мы склонны думать, что существует лишь одна разновидность роста, а именно та, которую мы знаем по собственному опыту. Наряду с ней, однако, существуют и другие, нам они известны меньше.

Рис. 1. Кривая “а” показывает в упрощенной форме динамику роста в природе, которой подвластны и наш организм, и растения, и животные. На ранней стадии жизни мы растем довольно быстро, затем медленнее, а по достижении 21 года, как правило, расти прекращаем. С этого момента, наиболее продолжительного периода нашей жизни, в нас происходят уже не “количественные”, а “качественные” изменения, поэтому я хочу обозначить эту кривую как кривую “качественного” роста. Но кроме нее, как видно из рис. 1, существуют и две другие, совершенно различные кривые роста.

Кривая “б” иллюстрирует механический или “линейный” рост, т. е. чем больше станков, тем больше товаров, чем больше угля, тем больше электроэнергии, и т. д. Для нашего анализа она имеет меньшее значение. Важно, однако, понимание кривой “в” для так называемого экспоненциального роста, которую можно назвать прямой противоположностью кривой “а”. Для кривой “в” рост вначале очень незначителен, затем, однако, неуклонно возрастает и, наконец, переходит в почти вертикальный количественный рост. В физическом мире такой рост обычно происходит там, где есть болезни или смерть. Например, рак развивается по сценарию экспоненциального роста. Сначала рост происходит медленно. Из одной клетки развиваются две, из них 4, 8, 16, 32, 64, 128, 256, 612 и т. д., то есть темпы роста постоянно ускоряются, и, когда болезнь, наконец, выявлена, она уже на такой стадии роста, когда затормозить ее развитие зачастую уже невозможно. Показательный рост обычно завершается смертью “гостя” и организма, от которого он зависит. Поэтому непонимание такой разновидности роста приводит к заблуждению относительно функции денег, приводящему к тяжелым последствиям. За счет взимания процентов и сложных процентов денежные состояния удваиваются через регулярные промежутки времени, т. е. они имеют экспоненциальную динамику роста, что и объясняет, почему в прошлом через регулярные промежутки времени возникали сложности с системой денежного обращения, почему возникают они и сейчас. Фактически проценты на кредиты — это рак нашей социальной структуры.

На рис. 2 показан период времени, необходимый для удвоения размера вложенной суммы денег: при взимании 3 % годовых для этого понадобится 24 года, при 6 % — 12 лет, при 12 % — 6 лет.

Даже при 1 % проценты и сложные проценты обусловливают экспоненциальную динамику роста с удвоением через приблизительно 70 лет.

Рост нашего собственного тела позволил нам познакомиться только с естественной динамикой роста, который в природе прекращается по достижении оптимальной величины (кривая “а”).

Поэтому людям трудно понять всю силу воздействия экспоненциального роста в денежной сфере.

Данные сложности в понимании можно проиллюстрировать на примере истории, происшедшей с одним персидским царем. Он был так восхищен новой игрой — шахматами, что пообещал исполнить любое желание их изобретателя. Умный математик решил преподать ему урок. Он попросил положить на первый квадрат шахматного поля одно хлебное зернышко, а на каждый последующий класть в два раза больше, чем на предыдущий. Вначале царь обрадовался скромности просьбы, но скоро понял, что во всем царстве не хватит зерна, чтобы исполнить это “скромное” желание. У кого есть компьютер, может рассчитать требуемое количество: оно составит 440 мировых урожаев зерновых за 1982 год.

Еще одна аналогия так же наглядно показывает невозможность продолжительного экспоненциального роста: если бы кто-нибудь вложил капитал в размере 1 пенни в год Рождества Христова с 4 % годовых, то в 1750 году на вырученные деньги он смог бы купить золотой шар весом с Землю. В 1990 году он имел бы уже эквивалент 8190 таких шаров. При 5 % годовых он смог бы купить такой шар еще в 1403 году, а в 1990 году покупательная способность денег была бы равна 2200 млрд. шаров из золота весом с Землю.